Рома был прав — нечего бояться. Гарик, как всегда, накрутил себя больше, чем оно того стоило.

Сильнее всего он опасался, что им дадут самых маленьких и несамостоятельных ребят. Их нужно будет уговаривать поесть, им нужно будет напоминать про гигиену, а то и вовсе помогать мыться, а про порядок в комнатах вообще можно забыть.

Именно поэтому Гарик не пошел на началку. Учить третий-четвертый класс — еще ладно. Но первый? Да многие в этом возрасте даже шнурки еще завязывать не умеют!

О нет, точно нет, Гарик убьет там кого-то — и, скорее всего, себя.

Самый-самый старший отряд им не доверили, побоялись, что не получится сохранять субординацию, но дали ребят чуть младше: двенадцать-четырнадцать лет.

Подростки. Идеально.

Гарик осматривал толпу, собравшуюся перед входом в блок. Им с Ромой предстояло озвучить правила и провести игру на знакомство.

Подвох подкрался откуда не ждали — от Ромы.

Всю дорогу сюда и он, и Женя (младшая сестра Ромы) успокаивали Гарика, рассказывали всякие хитрости, которые проворачивали, пока были детьми, травили байки о приключениях своих старших братьев.

Ну ничего не предвещало! Если Женя ехала с абсолютно нейтрально-пофигистичным настроением, то Рома восторженно ерзал на своем месте, высовывался в окно, как кайфующий пес, вспоминал, возле каких деревень он видел лосей, лис, зайцев и прочую живность, выбегающую на дорогу.

Ромка точно хотел сюда. Гарик не сомневался: если бы их сюда не подвезли, Рома добежал бы до лагеря «Совенок» на энергии своей радости.

— Роман Артурович, — холодным тоном представился Рома, указав на себя, а потом кивнул на Гарика: — Игорь Евгеньевич.

Ребята как-то мгновенно стухли, хотя и до вступления Ромки они не выглядели особо бодро и воодушевленно.

Гарик неловко улыбнулся им, пытаясь дать понять, что все в порядке, тут не только злые копы, никто не будет их тут терроризировать. Но едва ли что-то вышло, его взгляд поймали только двое: высокий смуглый паренек, кивнувший Гарику, и девчонка с волейбольным мячом в руках, дернувшая уголками губ.

Тем же командным тоном Рома принялся перечислять правила: туда не ходить, там не бегать, ягоды с кустов не жрать, яблони не ломать, клумбы не топтать и так далее.

Всего за несколько минут золотистый ретривер из американской семейной комедии превратился в злющего добермана, преследующего заключенных концлагеря.

— Какого черта?! — прошипел Гарик. — Что не так?

Их отряд ушел на обед, в столовой пока дежурили другие вожатые — они еще в самом начале договорились делать это по очереди, чтобы давать друг другу передышку.

— Подростки, — недовольно буркнул Рома, сцепив руки на груди.

— Ну и? Хорошо же!

Да и ребята нормальные к тому же. Большинство, по крайней мере. Когда они знакомились и рассказывали о себе, Гарик старался запомнить как можно больше.

Вот Дима Томин, к примеру, ходит в художественную школу, а его друг Семен Филимонов в театральную студию.

Девчонки, Анжела, Алеся и Катя, играют в одной волейбольной команде в своей школе. В игру на знакомство они включились легко и быстро, не стонали и не закатывали глаза, как близняшки Патрины или их подружка Люся Бровка.

Но даже с этой троицей все оказалось не так плохо, им просто нужно было немного покапризничать и пококетничать, а после они с удовольствием принялись рассказывать о своих интересах: Люся — про шитье, вязание и бисероплетение, близняшки — про восточные танцы.

Мальчик со смешной фамилией Длиннопупов (имени Гарик пока не запомнил), может, ни в какую секцию и не ходил, но рассказал про свою коллекцию гербария. Говорил он слегка монотонно, и почему-то никогда не смотрел в глаза, зато, пока они шли в столовку, перечислил названия всех деревьев, кустов и цветов, которые им встретились по пути.

Братья Кривошеевы мельтешили и болтали, создавали много шума из ничего. Гарик пока не понял, интересно ли им что-то кроме болтовни. Коля и Денис вывалили столько несвязанной информации, в которой потерялось все, кроме того факта, что Денис должен был попасть в другой отряд — помладше, но там не хватило мест, поэтому он и здесь. Однако злобы или какой-то гадкости Гарик в них не почувствовал. Надоедливые, скорее, но эту энергию, в целом, можно будет перенаправить.

В игру включилось еще несколько человек, но пока ничем не запомнились.

Отказались играть только четверо.

Девочка с красивыми темными кудрями ничего про себя не выдала, только хлопала глазами и на любой вопрос загадочно выдавала:

— А угадайте!

Гарик решил, что вычислит чертовку по списку, который им выдали утром.

И последние трое пацанов, уже как будто бы сбившихся в банду. Главным там точно был белобрысый тощий шкет, похожий то ли на мышь, то ли на тушканчика. На вопрос Гарика, кто он такой, томным голосом ответил:

— Скоро узнаете.

Его друзья-подлизы заржали, будто бы комментарий белобрысого — верх остроумия.

— Хорошо, — Гарик и бровью не повел, — тогда пока Тушканчиком будешь.

Басистый хохот подпевал стих, зато захихикали остальные ребята. Тушкан покраснел и сжал кулаки.

— Мой отец узнает!..

— О том, что ты Тушканчик? — сладким и невозмутимым голосом спросил Гарик.

Тушкан лишь злобно выдохнул и обхватил себя руками. 

Может, и не совсем педагогично, но как-то же надо было засранца на место поставить?

Всю игру Рома стоял в стороне, вопросов ребятам не задавал, а на их рассказы никак не реагировал. Гарику не понравилось, что пришлось тянуть все одному, и теперь хотел знать…

— Какого черта?! — повторил он, так и не дождавшись ответа, чем уж так плохи подростки.

Рома глянул на него исподлобья.

— Я думал, нам поручат малявочек! — несчастным голосом выдавил он.

Гарик выкатил глаза.

— Ты хотел с мелкими возиться? — неверяще спросил он. — Правда?

— Угум.

У Гарика это никак в голове не укладывалось. Он знал, что Рома пошел на началку не от самой большой любви к детишкам — просто специальность востребованная, везде пристроишься, в какой бы город ни поехал.

— С маленькими все просто, — вздохнул Рома. — Надо быть очаровательным и прикольным — и все, ты их кумир.

— А с подростками что, не надо?

— Нет.

— Нет?

Ну в смысле?! Гарик только что вот проверил все на себе: веди себя дружелюбно, показывай заинтересованность, не занудничай, не приказывай — и все будет в порядке. Ну да, несколько кадров отличилось, но ведь всегда, в любом коллективе есть какой-то свой бесячий Матвей?

Интересно, кстати, как зовут того Тушкана…

— Ты серьезно? — спросил Рома. — Не понимаешь?

— Нет, Ром, не понимаю! Если ты не заметил, все прошло достаточно хорошо, и ребята неплохие, и…

— И по ночам мы этих неплохих ребят снимать друг с друга будем, — мрачно закончил за него Рома.

Гарик так и застыл с открытым ртом.

Ч… что?

Рома долго-долго смотрел ему в глаза и вдруг ахнул:

— Точно, ты же не знаешь!

— Н-не знаю?..

Конечно, он много раз слышал, как одноклассники козыряли, сколько, кого и в каких местах они там в лагерях перелапали. Удобно, этого же никак не проверить, можно было вообразить себе какую-то условную Дашку, Светку или Аньку, такую всю из себя фифу: этому не дала, этому не дала и этому не дала, а вот ему, единственному и неповторимому — взяла и дала!

Гарик такие рассказы никогда всерьез не воспринимал. Парни, которые не могли в связную речь, когда мимо проплывала самая красивая и популярная девчонка в классе, где-то там в лагере или деревне внезапно становились мачо? Ну нет!

Так что же, зря не верил, получается?..

А Рома тогда что — тоже?..

— А ты? — сиплым голосом спросил Гарик.

— Я?

Гарик не успел выкрикнуть, что Рома прекрасно понял вопрос, и что не нужно переспрашивать, чтобы выиграть время, но откуда-то вдруг появилась Женя.

— Что — он? — спросила она.

Гарик на секунду прикрыл глаза, чтобы поймать другую мысль за хвост и перевести тему.

— Я спросил, как Роме наш отряд, — соврал он.

Женя повернулась к Роме и вопросительно подняла брови.

— Ужасно! — ответил он ей. — Я хотел с малявочками возиться!

— У нас малявочки! — усмехнулась Женя. — Четвертый-пятый класс.

— Везе-е-е-ет, — протянул Рома. — Идеальный возраст.

— Ага! Уже осмысленные и самостоятельные, но пока без подростковых выебонов, — кивнула Женя. — А вот напарница у меня слегка тю-тю.

Она покрутила у виска.

Гарик видел напарницу Жени только издалека. Длинные светлые волосы и прикид такой, словно она пыталась скомбинировать образ из максимально несочетающихся предметов одежды.

Странненькая, да, но Гарик решил не делать поспешных выводов, пока не пообщается с ней лично.

— А у нас подростки, — с кислой миной выдал Рома. — Двенадцать-четырнадцать лет.

Женя присвистнула и приобняла брата за плечи.

— Ну не расстраивайся, может, за смену никто и не залетит, — сочувствующе отозвалась она.

Так.

Ну если и Женю в эти мысли понесло, значит, и правда что-то такое может быть…

Гарик почувствовал, как в животе скрутились и заныли все его надежды на нормальную спокойную смену, появившиеся у него всего пару часов назад.

Остаток дня пролетел как в тумане.

Гарик помнил, как после обеда поручил ребятам сделать заготовку для стенгазеты, где в течение смены должны появляться всякие там статьи, интересные факты, анекдоты и так далее. 

Помнил, что Димка Томин вызвался расчертить название на двух склеенных ватманах. 

Помнил, как Семен предлагал названия для отряда и ловко рифмовал девизы.

Но что дети в итоге выбрали, и как представили это на общем знакомстве вечером? Без понятия…

Кажется, кто-то подходил к нему, а он что-то им отвечал.

— А почему Роман Артурович такой злой? — спросила одна из волейболисток, вроде бы, Алеся.

— Потому что он голодный, — соврал Гарик, только бы не дать разговору развиться.

Какими-то вспышками мелькали сцены, как одни девочки кидали мячик, другие потрошили свои косметички и пытались нарисовать друг другу стрелки, как у той самой Жади из нашумевшего бразильского сериала, а парни нашли какую-то прямую доску и играли на ней в фишки.

Тушкан со своими двумя шкафами сидел отдельно и играл в геймбой. Гарик заметил, что тот специально вел себя так, чтобы все видели: у него есть геймбой, папа купил ему геймбой, это особенный новый геймбой с цветным экраном, такой геймбой здесь не купить, поэтому папа привез ему геймбой из-за границы.

Рома все еще дулся, но хотя бы уже стал проявлять какую-то инициативу. Охренеть каким дружелюбным он не выглядел, но уже хотя бы вышел из образа надзирателя.

— Выебоны в имени — выебоны по жизни, — произнес Рома, когда им с Гариком выпало несколько ценных минуток вдали от детей.

— А?

Рома достал из кармана листик, развернул и передал Гарику.

Список их отряда, напротив имен пометки почерком Ромки. Гарик не помнил, когда тот мог бы успеть это сделать.

— Тушканчик — точно Драгомир Малафеев, — сказал Рома, ткнув пальцем в середину списка. — Больше никто так не назывался, а эти два его дуболома — Гриша Голев и Виталик Круп. Я слышал, как белобрысый звал их, но так и не понял, кто из них кто. Оба на одно лицо совершенно.  

Гарик поднял брови.

Выходит, Рома все-таки не совсем отсутствовал в начале дня?

— А та краля, которая глазками хлопала и просила угадать, как ее зовут — Рогнеда Ведина, — продолжил Рома. — Бля, ну и имечко, конечно!..

— Да ну, нормальное имя, — пожал плечами Гарик. — С отсылкой. Исторической.

— С отсылкой на исторический выпендреж, ага, — фыркнул Ромка. — В общем, с этой аккуратнее, я уже слышал от нее восхищенные вздохи в твою сторону.

— Слышал?

— Они думают, что говорят тихо, и их хихиканья никто не слышит.

— Удобно.

— Угум.

Драгоценные минутки свободы кончились. Дело шло к отбою, и чем темнее становилось на улице, тем тревожнее чувствовал себя Гарик.

В конце же концов, даже если Рома с Женей правы и их опасения оправдаются, не обязательно, что в первую ночь все со всеми перетрахаются?!

Волейболисткам, кажется, было куда интереснее обсуждать, кто они из «Зачарованных», Дима и Семен таскались вдвоем и ни на кого внимания не обращали вовсе, Коля и Денис пристали к Никите Длиннопупову (Гарик сверился со списком, чтобы вспомнить его имя), Тушканчик Драгомир предпочитал выебываться перед Гришей и Виталиком, а сестры Полина и Паулина (их еще предстояло научиться различать) вместе с Люськой плели друг другу косички.

Остальные тоже вели себя прилично, как будто бы ничего не…

— Ой, Игорь Евгеньевич!

Гарик вздрогнул, не заметив, как к нему подкралась Рогнеда.

— Э-э, привет?

— А Евгения Артуровна сказала, что у вас татуировка грифона на груди, — хлопая длинными ресницами произнесла она. — Покажете?

Гарик высоко поднял брови и поправил очки на переносице.

Скорее всего Женя просто ляпнула что-то, чтобы Рогнеда от нее отстала и не мешала следить за малышней, и теперь ему предстояло сделать то же самое: скинуть эту горячую картошку на кого-то другого.

Он только открыл рот, чтобы что-то ответить, но вдруг откуда-то возник Ромка и дернул Гарика за рукав:

— Гар! Гар! Срочно!

— Что?

— Бежим!

— Куда? Что?!

Рома не ответил и уже сорвался с места. Гарику ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Что такого там уже случилось? Рома кого-то с кем-то застукал? Произошла драка? Аллергическая реакция? Клещ? Что?!

Когда они свернули за веранду, Ромка резко затормозил, прислонился к кирпичной стене и… заржал?!

— Ч-что?.. — тяжело дыша выдавил Гарик.

— Кажется, тебя надо было спасти? Возвращаю должок, — усмехнулся он. — Ты, блин, гений, Гар!

— Я?

— Ага! 

Рома поднял руку, на его запястье болтался черный пакет, который Гарик в суете и беготне не заметил.

Гарик стянул пакет и заглянул в него. Там лежали шоколадные батончики, пачки чипсов, сухариков и всяких разных вредных вкусняшек.

— Ты Алесе сегодня сказал, что я злой, когда голодный, — пояснил Рома, — вот они и решили меня задобрить, прикинь!

Гарик хотел было возмутиться, но взгляд упал на пачку «Онеги» с сыром. Прекрасные воздушные чипсики, которые тают на языке, когда их ешь…  

— Это взятка, — озвучил он вслух.

— Гар, да в этом пакете максимум тыщ пять рублей*, включая сам пакет, — прищурился Ромка. — Дети всегда всех угощают, ничего криминального.

Да, только угощают штучками и горсточками, а не целыми невскрытыми пачками!

Но с другой стороны…

Рома хотя бы ожил, а адекватный и включенный в процесс напарник ему бы не помешал. Еще первый день не кончился, а Гарик чувствовал себя так, словно за раз сдал три экзамена.

— Ты как-то… повеселел? — на всякий случай переспросил он. — Подростки больше тебя не угнетают?

— Да норм! — Ромка махнул рукой, словно это не он целый день ходил надутый, ворчливый и мрачный. — Прорвемся!

Если бы Гарик знал, что друга можно было приободрить всего-то парой-другой пачек сухариков, сам на своих ногах дошел бы до заправки в двадцати километрах отсюда и купил бы там все, что требовалось.

— Тогда что это было? — не унимался Гарик, устав уже от этих идиотских перепадов настроения. — Весь день ты сам не свой.

— Честно? Я их боялся…

— Да в тебе два метра роста!

— Метр восемьдесят девять, вообще-то, — поправил Рома. — Ну в общем, да, наверное, ты прав. Не такие уж они и плохие.

Гарик помассировал виски. Он слишком вымотался, чтобы высказывать Роме все, что он успел надумать за этот невероятно длинный бесконечный день.

— Пошли, надо уже укладывать этих щеглов, — выдохнул он.

И пусть хоть все со всеми переебутся, но сегодня Гарик намерен спать, как убитый…

____________________________________________

* Если автор правильно помнит, пять тыщ бел. рублей в нулевые годы — это где-то доллара 2-3, т.е. вполне себе можно было позволить пакет вкусняшек.