Глава 44

Роввер пришлось остановить у самого подножия склона.

Дальше дорога, если это место вообще можно было назвать дорогой, превращалась в полосу серого щебня, зажатую между двумя пластами выветрившейся породы. Колёса то и дело срывались на осыпи, а тяжёлый корпус машины начинал крениться так, что Берк всякий раз хватался за поручень над головой. Электрическая часть двигателя при этом работала почти бесшумно, запитанная от высоко ёмких батарей. В отличии от неё прометиевая установка, при запуске, недовольно гудела, выпуская из выхлопной трубы редкие сизые клубы.

Я наблюдал за склоном через узкую смотровую щель.

Снаружи стояла сухая, неподвижная тишина. Даже ветер здесь почти не ощущался. На голом камне не росло ничего, кроме редких пучков бурой травы и низких лишайников, цеплявшихся за трещины. Склон поднимался плавно, а затем внезапно обрывался уступом. За ним начиналась широкая ложбина, скрытая от большей части поверхности.

Именно туда, по расчётам Скитариев, должны были вести следы.

— Дальше только пешком, — сказал бывший пустотник. Агнелий отказался отпускать меня в компании непроверенных субьектов. Для него верность догматам Механикус мало что значила и также ценилась.

Он сидел впереди, рядом с водителем, но развернулся к салону и теперь смотрел на меня. На его лице, изрезанном мелкими морщинами от пыли и сухого воздуха, не было ни усталости, ни сомнения. Только привычная сосредоточенность человека, который слишком долго прожил среди пустоты и научился не доверять ни одному показанию приборов, особенно если они были совмещены с людьми.

— Сколько до предполагаемого лагеря? — уточнил я.

— Если они не меняли маршрут — около двух километров. Может быть меньше. С того места, где нашли следы, их путь уходит в сторону, но затем возвращается к этому склону.

— Почему именно сюда?

Агнелий пожал плечом.

— Потому что здесь следов нет.

Тиампер повернул голову к Тете 6.

Скитарий сидел напротив, неподвижный, как статуя, собранная из тёмного металла и красной ткани. Его голова была слегка наклонена, а оптика смотрела куда-то за плечо Тиампера, сквозь корпус роввера и толщу камня. Восстановить его удалось не полностью. Правая рука работала с задержкой, часть сенсорных систем периодически выдавала противоречивые данные, а один из приводов левой ноги приходилось поддерживать внешним ограничителем. Работы над ним и его братьями по оружию еще продолжались. Нужно было развязать клубок противоречивых систем и технических подходов, а также изготовить сложные детали с микронными допусками, а порой и придумать временный эрзатц, на основе доступных технологий и материалов. Но даже в таком состоянии Тета 6 и его группа оставались самыми надёжными бойцами в моём распоряжении.

— Тета 6, подтверждение обстановки. Фактор поведения соответствует диверсионным группам низкой подготовленности. Сокрытие места дислокации и маскировка путей подхода.

Вокс-динамик на плече скитария отозвался щелчками.

— Рельеф нестабилен. Прямое наблюдение отсутствует. Следы органического происхождения обнаружены. Вероятность наличия укрытия — семьдесят четыре процента.

— Признаки движения?

— Отрицательно. Возможны скрытые наблюдательные посты.

Тета 9 и Тета 16 находились у задних дверей. Они не разговаривали и не демонстрировали нетерпения. Только иногда в корпусах происходили едва заметные движения: менялся угол наклона оружия, поворачивалась оптика, подстраивались сервоприводы. Рядом с ними сидели пятеро надзирателей, отобранных Берком из охраны рудника, и трое отставных матросов Агнелия.

Люди выглядели заметно хуже.

Кто-то проверял ремень винтовки, кто-то нервно сжимал рукоять пистолета. Один из надзирателей несколько раз пытался включить фонарь на нагрудном жилете, хотя в этом не было необходимости. Берк сидел, упершись локтями в колени, и мрачно смотрел на закрытую дверь.

Я понимал их состояние. Охранники привыкли иметь дело с неповиновением, кражами и драками. Даже самые тяжёлые случаи на руднике происходили в пределах знакомого пространства: среди стен, прожекторов, ограждений и возможности получить подкрепление. Здесь же вокруг лежала пустая каменная равнина, а впереди находились люди, которых множество месяцев считали мёртвыми.

Или уже не людьми в Имперском понимании.

— Тяжёлое оружие остаётся в машине, — отдал я распоряжение.

Берк поднял голову.

— Если там действительно весь отряд, нам может понадобиться огневая поддержка.

— Нам понадобится манёвренность. Роввер остаётся здесь и прикрывает отход. Приказ понятен?

Берк на секунду задержал взгляд на моём лице, затем недовольно кивнул.

— Понятен.

— И ещё. Никто не отходит от группы без разрешения. Никто не трогает найденные предметы. Если обнаружите станные признаки , непонятные символы, неизвестные устройства или любые странные следы — докладываете немедленно.

- Если наедем разложенную девку вас тоже звать, поглядеть? – с хохмил кто то из надзирателей. Я понимал их тревожность, мне и самому было не по себе. Поэтому сделал вид что не заметил.

— Считаете, они уже отдались губительным силам? — спросил один из отставных матросов. Эти ребятки постоянно имели делло с имматериумом и поэтому относились к его угрозе более внимательно

Его звали Ролл. Он был старше остальных, широкий в плечах и почти полностью седой. Его габариты были уникальны для субтильных пустынников. Когда-то он служил палубным артиллеристом, но после аварии и списания обратился ко мне за протезом, а после принял предложение и покинул корабль на котором трудились многие поколения его предков. Сейчас на нём висела старая бронежилета, а в руках он держал короткий лузган с потёртым прикладом.

— Я считаю, что мы ничего не знаем. У нас есть факт бунта, выкрики и побег. — ответил я на вопрос. — А незнание в подобных обстоятельствах требует осторожности.

Я не стал объяснять, что именно заставляло меня относится к каждой мелочи с пристрастием и предубеждением. Мысли сразу свернули на тему защиты «не знанием». Знание — это опыт, опыт позволяет не совершать ошибки дважды. Отсутствие передачи опыта загоняет систему в круговорот повторяющихся ошибок.

Бунтовщики ушли в пустошь без запасов воды, без инструмента и без транспорта. В первые дни я предполагал, что большинство погибло от жажды и жажды, это был бы лучший исход. Но разведывательные партии, расширяющие периметр по спирали, не находили тел или их останков.

И только отдельный патруль, в который вышли Скитарии заметил то что ускользало от глаз обычных людей. Я был против их выхода, мне хотелось сохранить ресурс их тел как можно дольше. Но Тета 6 настоял на необходимости полевого испытания проведённого ремонта и внесённых изменений. А через сутки по возвращении доложил об обнаружении признаков группы действующей на внешнем периметре.

Это означало одно из двух.

Либо беглецы нашли источник, о котором никто не знал.

Либо их кто-то направлял.

Я приоткрыл боковой люк.

В лицо ударил сухой тёплый воздух, пахнущий пылью. Я спустился первым, за мной — Агнелий. Скитарии вышли следом, тяжело, но почти бесшумно. Их движения не были похожи на человеческие. Тета 9 спрыгнул с подножки, на долю секунды замер, а затем безошибочно выбрал место для опоры. Тета 16 сделал то же самое. В его правом предплечье едва заметно дрожал привод, но это не мешало ему удерживать оружие.

Люди покинули роввер последними.

Берк закрыл люк и дважды постучал по корпусу — условный сигнал водителю оставаться на месте. Транспорт перевели в экономичный режим, а внешнее освещение отключили. Когда пыль подусела, машина почти исчезла среди камней, своей неровной формой сливаясь на фоне скал.

Группа двинулась вниз по склону.

Я шёл в центре. Несмотря на осознанную необходимость личного участия рисковать мне совершенно не хотелось. Впереди двигались Тета 6 и Тета 9, распределившись по сторонам. Тета 16 замыкал строй, а остальные люди шли между ними. Агнелий держался рядом с со мной, Берк — в двух шагах позади. Ему явно не хотелось участвовать в этом. Но отправить своих людей в чужое подчинение от тоже него. Порой мне казалось, что он ощущает потерю привычного влияния и контроля из-за чего становиться нервным и агрессивным. Всё больше уходя в несуществующею оппозицию.

Первые несколько сотен метров ничего не происходило.

Склон оказался труднее, чем выглядел из машины. Камни осыпались под ногами, несколько раз приходилось обходить глубокие трещины. Никаких следов не было видно, но Тета 6 время от времени останавливался и направлял оптику на землю. В такие моменты мы ждали молча. А я боролся с своей жабой из-за оставленного ауспика. Шальной выстрел или неудачное падение могли фатально его повредить и не факт что я справился бы с его восстановлением. Поэтому критически важное оборудование для рудника решил оставить в обители Механикус.

На третьей остановке скитарий поднял руку.

Все замерли.

Тета 6 присел и коснулся камня металлическими пальцами. Затем повернул ладонь, демонстрируя остальным тонкую полоску тёмной грязи.

— Органический материал. Свежесть — до трёх суток.

Агнелий опустился рядом.

— Это не кровь.

— Подтверждаю. Растительные остатки и почвенный субстрат. След оставлен обувью с грубой подошвой.

— Они идут без транспорта, — сказал Берк.

— Мы это и так знали, — отозвался Агнелий.

— Значит, где-то нашли землю.

Я посмотрел на склон. Внешне тот оставался безжизненным. Но на нижней части каменной стены, там, где тень держалась дольше, виднелись слабые зелёные пятна.

Лишайник.

В этом не было ничего необычного, однако его цвет отличался от всего, что я видел в окрестностях рудника. Он был не серым и не бурым, а почти чёрным, с тонкими зелёными прожилками.

— Дальше продвигаемся медленнее, — отдал я распоряжение.

Через несколько минут склон стал резко уходить вниз.

Сначала нам открылся только узкий участок земли между двумя каменными грядами. Затем, когда Тета 9 поднялся на выступ и осмотрелся, он подал сигнал.

Я добрался до него и замер.

Перед нами лежала долина.

Небольшая, вытянутая с запада на восток, она была почти полностью скрыта в глубокой складке местности. С поверхности её нельзя было увидеть даже с соседнего холма. Высокие стены из тёмного камня закрывали долину с трёх сторон, а четвёртая упиралась в пологий каменный барьер, похожий на естественную дамбу.

На дне долины росли кусты.

Их было немного, но по сравнению с окружающей пустыней растительность казалась настоящим чудом. Низкие жёсткие стебли, колючие листья, несколько тонких деревьев с бледными корявыми ветвями. В центре, среди камней, блестела узкая полоска воды.

Источник.

Он был небольшим — скорее трещиной в породе, из которой медленно сочилась вода, — но вокруг него образовалась влажная полоса почвы. Именно там росла большая часть зелени.

А рядом с водой находился лагерь.

Первое впечатление оказалось обманчивым. Издали несколько навесов, сложенных из камней и обрывков ткани, могли показаться временным поселением геологов-разведчиков или аварийной стоянкой потерявшейся разведывательной партии. Но чем дольше я смотрел, тем больше деталей замечал.

Лагерь был разделён.

В западной части долины находились четыре низких укрытия, поставленных полукругом вокруг кострища. Между ними были натянуты куски ткани и крупные плоские обломки сланца. Восточная часть выглядела ещё хуже: там стояли отдельные каменные заграждения, небольшая яма и навес, прикрывающий неглубокую пещеру.

Между двумя половинами лагеря проходила линия, которую невозможно было не заметить. Вдоль неё лежали обломки камней, пустые гильзы и несколько костей.

— Две группы, — сказал Агнелий.

— Минимум две, — поправил его я.

Тета 9 медленно повернул голову.

— Обнаружены тепловые пятна. Пятнадцать. Возможно, больше под укрытиями.

Я до рези в глазах всмотрелся в лагерь.

Движения были едва заметны. В западной части кто-то лежал у стены навеса. В восточной — двое сидели возле кострища, но не разговаривали и не занимались работой. Один из них постоянно держался за бок.

— Это все?

— Тепловые сигнатуры нестабильны, — доложил Тета 9. — Температура ниже ожидаемой. Часть объектов может быть органическими останками.

Берк тихо выругался.

— Сколько их всего ушло?

— Сорок два человека, — сказал Агнелий.

— Здесь меньше половины.

— Остальные могли погибнуть по дороге.

Я продолжал всматриваться.

Поначалу я пытался вычленить признаки обычной стоянки: запасные ёмкости, инструменты, оружие, приспособления для сбора воды. Всё то что беглецы могли утащить и что не было учтено в списках имущества. Но почти ничего такого не было. В лагере отсутствовали даже простейшие вещи. Не было котлов, фильтров, переносных генераторов, кабеля, нормальных ножей или лопат. Люди явно ушли в панике и рассчитывали добыть всё необходимое позднее или захватить контроль над рудником.

Но не добыли. И не захватили. Но рассчитывали. Всё это наводило на мысли о затаившейся ячейке, которая вот прямо сей час ведёт скрытую вербовку и готовиться нанести новый удар. Я потряс головой скидывая липкие мысли. Сей час есть цель и задача, на решении которой нужно сосредочочиться.

У западного кострища лежали несколько обломков металла. Их пытались использовать как посуду, но края были обуглены и покрыты копотью. Рядом валялся кусок изоляции, свёрнутый в подобие верёвки.

— Они не взяли инструменты, — сказал Берк.

— Не успели, — ответил Агнелий.

— Или собирались вернуться.

— восточная часть лагеря системы фиксирую устойчивые помехи — отчеканил Тета 6.

— Подтверждаю. — после короткой бинарной трели сообщил Тета 9

— Что там? — спросил Берк.

— Не знаю.

Тета 6 поднял лазган и навёл ствол на дальний край лагеря.

— Источник помехи локализован. Вероятность технического устройства — двадцать один процент. Вероятность минералогической аномалии — сорок три. Вероятность комплексной неисправности аппаратуры группы шесть сотых процента. Остальное — неопределённость.

— Ладно, — сказал я. — Не будем гадать.

У источника обнаружились следы недавнего движения. Почва вокруг воды была истоптана, но неравномерно. Большая часть следов принадлежала людям, однако среди них были отпечатки, которые Тиампер не смог сразу опознать. Они напоминали следы босых ног, только пальцев было слишком много, а сама ступня казалась узкой и вытянутой.

Он приблизил изображение.

Следы уходили к западной группе укрытий и обрывались у кострища.

— Это человеческие? — спросил Агнелий.

— Не знаю, — в моём ответе добавилось раздражения. Незнание и количество неопределённостей изрядно напрягало.

— Очень полезный ответ.

— какой есть.

Я запросил придачу пиктов с оптики Скитариев на ной инфо планшет и принялся разглядывать более качественную картинку, чем то что предоставляло мне тело.

Следы могли быть результатом повреждения обуви. Или несколькими отпечатками, наложившимися друг на друга. я не хотел делать выводы по одному фрагменту.

Зато другое сомнений не вызывало.

У северной стены лагеря находились кости.

Они лежали кучей, частично прикрытые камнями. Некоторые были крупными — человеческие бедренные и плечевые. Другие выглядели меньше, но определить их происхождение с такого расстояния было невозможно.

Один из надзирателей за моей спиной тяжело сглотнул.

— Император…

— Тихо, — резко сказал Берк.

Я промолчал.

Я видел трупы и раньше. Видел тела, оставшиеся после аварий в шахтах, видел людей, раздавленных механизмами и разорванных выстрелами авто пушки. Но эта куча костей производила иное впечатление. Слишком аккуратная. Слишком близкая к источнику. Слишком явно встроенная в повседневную жизнь лагеря.

Рядом с ней стояла низкая каменная конструкция. На верхней плите кто-то вырезал символ.

Я практически уткнулся носом в инфопланшет разглядывая изображение.

Знак состоял из нескольких пересекающихся линий. В центре находился круг, перечёркнутый вертикальным разрезом. От него расходились четыре кривые дуги, похожие на пальцы или щупальца. Поверх старого рисунка были нанесены новые полосы, некоторые — чем-то тёмным и блестящим.

— Можете распознать? — спросил я.

Тета 16 подключился к каналу.

— Символ не зарегистрирован в доступных базах.

— Имперская маркировка?

— Отрицательно.

— Механикус?

— Отрицательно.

Агнелий смотрел на знак дольше остальных.

— Нечто похожее рисовал грузовой культ с одной из станций, — сказал он. — Там её рисовали на дверях перед мятежом. Мы не влезали, а просто покинули станцию и ушли в прыжок, оставив разбираться с проблемами местных.

Я повернулся к нему.

— Что означала метка?

— Не знаю. Дурное место. Поговаривали что докеры исчезали, а потом возвращались другими.

— Очень точное описание.

— Я не архивный писец Администратума.

— Нет. Ты просто видел достаточно, чтобы понимать, когда пора отступать.

Агнелий усмехнулся без веселья.

— Сейчас ты предлагаешь отступить?

Я не ответил.

В лагере кто-то пошевелился.

Один из людей в западной части встал, шатаясь, и направился к источнику. Он был настолько худым, что одежда висела на теле клочьями. На одном плече виднелась запёкшаяся повязка, на лице — глубокая тёмная впадина вместо щеки. Человек опустился на колени, зачерпнул воду обеими руками и начал пить.

Второй выбежал из ближайшего укрытия, ударил его по спине и оттолкнул от источника.

Первый упал лицом в грязь.

Второй принялся пить сам, жадно и долго. Из укрытия выскочили ещё двое. Один схватил лежавшего за волосы, другой начал кричать и размахивать коротким металлическим прутом.

— Они дерутся из-за воды, — тихо сказал Берк.

— Не только из-за воды, — ответил Тиампер.

Внезапно из восточной части лагеря раздался выстрел.

Он был слабым, почти хлопком. Один из людей у кострища рухнул на бок. Остальные отступили за каменное заграждение.

В западной половине лагеря все замерли.

Затем человек у источника поднял голову и попытался отползти. Тот, кто его ударил, схватил металлический обломок и несколько раз обрушил его на лежащего.

Один из надзирателей резко отвернулся.

— Это уже не бунтовщики, — сказал он.

Я продолжал всматриваться в лагерь.

— Это бунтовщики, доведённые до крайности.

Я не испытывал к ним жалости. Или, точнее, не позволял себе её испытывать. Жалость могла быть полезна, если помогала принимать разумные решения. Здесь она была излишня.

Перед ними находились люди, убившие своих товарищей, и бросившие рудник в хаос. Они выжили не благодаря дисциплине и не благодаря надежде. Они выжили, отнимая воду, пищу и жизнь у тех, кто оказался слабее.

По западной стороне обнаружилось ещё несколько костей. На одной из них сохранились следы свежего разреза. Рядом лежал каменный нож, изготовленный из куска острой породы.

Восточная группа держалась ближе к источнику, но у неё имелись остатки оружия. Западная, судя по всему, была многочисленнее, зато хуже вооружена. Между ними продолжался скрытый конфликт. Люди не объединялись даже перед лицом внешней угрозы.

— Можно взять их голодом, — сказал Берк. — Перекрыть выход, дать им понять, что помощи не будет. Через день-другой сами сдадутся.

— Сдадутся кому? — спросил Агнелий.

— Нам.

— И что ты будешь с ними делать?

Берк сжал челюсть.

Ответа у него не было.

Вернуться на рудник всем лагерем было невозможно. Там не хватало места, воды и охраны. Держать пленных в отдельной зоне — тоже. Слишком велик риск нападения или нового бунта. Даже если они сложат оружие, никто не мог гарантировать, что отказались от прежних идей.

Я понимал это ещё до того, как увидел долину. Еще тогда, когда стало известно о том, что часть людей ушла.

Но теперь у меня было не только понимание. Теперь у меня были доказательства. В первую очередь для собственной совести.

— Тета 6, что с северным выходом?

Скитарий повернул оптику к противоположной стене долины.

— Обнаружена узкая тропа. Возможен скрытый подъём. Следы движения отсутствуют, однако обзор ограничен.

— Тета 9?

— Восточная стена имеет естественный выступ. С него просматривается лагерь. Подход возможен с высоты.

Долина была хорошо защищена от случайного обнаружения, но почти не имела настоящих укреплений. Беглецы поставили несколько камней вдоль западной границы и соорудили подобие барьера у источника. В случае атаки они могли укрыться только за навесами и низкими стенами.

— Сколько людей способны сражаться? — спросил я.

— Неполные данные, — ответил Тета 9. — По наблюдаемым движениям: от шести до одиннадцати.

— Оружие?

— Один источник выстрела. Возможно, больше. Примитивные клинки. Металлические прутья. Камни.

— У них может быть оружие, спрятанное в укрытиях, — сказал Агнелий.

— Может, — согласился с ним я. Но вряд ли это будет нечто больше чем пара стаб револьверов.

Я посмотрел на собранную группу.

Пятеро надзирателей. Три отставных матроса. Берк. Агнелий. Три скитария.

Скитарии были повреждены, но всё ещё действовали как единое целое. Добровольцы могли стрелять и выполнять простые команды, однако им требовалось время на любое изменение обстановки. Каждый из них должен был увидеть угрозу, осознать её, получить приказ и только после этого действовать.

Тета 6, Тета 9 и Тета 16 не нуждались в такой цепочке. Их сенсоры уже обменивались данными. Если один обнаруживал движение, остальные знали о нём почти мгновенно. Они не переговаривались, не оглядывались и не спорили. Три повреждённых машины войны всё ещё были боевой группой.

— Мы возвращаемся к ровверу, — тихо проронил я.

Берк нахмурился.

— А лагерь?

— Наблюдение продолжить. Тета 9 останется на позиции и будет следить за долиной.

Скитарий безмолвно отделился от группы и исчез за каменным выступом.

— Остальные возвращаются к машине.

Я еще раз глянул вниз.

В западной части лагеря человек, которого избили у источника, больше не двигался. Его тело оттащили под навес. Через несколько минут из укрытия вышла фигура с ножом и склонилась над ним.

Я отвёл взгляд. О таком исходе уже можно было догадаться.

— Идём.

Обратный путь занял меньше времени. Теперь мы знали, где расположены осыпи и какие камни могут сорваться под ногой. Скитарии двигались в авангарде и арьергарде, прикрывая людей с двух направлений. Даже в такой простой задаче их слаженность была очевидна. Тета 6 выбирал безопасный маршрут, Тета 16 контролировал тыл, а Берк и Агнелий лишь следили за тем, чтобы люди не отставали.

Никто не отдавал лишних команд.

У роввера я остановился, прежде чем открыть дверь.

— Тета 9 остаётся на высоте. Связь поддерживать каждые мятнадцать минут.

— Подтверждаю.

— Если заметишь попытку выхода — докладывай, но не атакуй самостоятельно.

— Приоритет: наблюдение.

— Верно.

Я забрался в кузов. Берк сел напротив, Агнелий — рядом с водителем. Остальные разместились вдоль стен.

Роввер ожил не сразу. Сначала клацнули пускатели, затем вклчилась куцая вентиляция и прогрев систем. Электромоторы включились последними и внутри запахло горячим металлом и проводкой вышедшей на режим.

— Сколько они смогут продержаться? — спросил Берк.

— Если источник не пересохнет — несколько дней, — ответил Агнелий. — Если не перебьют друг друга раньше.

— Они уже почти перебили.

— Почти — это не значит что с ними покончено.

Я смотрел в узкое смотровое окошко. Долина уменьшалась, превращаясь в набор размытых пятен.

— Там есть что-то ещё.

Берк поднял глаза.

— В лагере?

— Под лагерем или рядом. Помеха. И знак у костей.

— Думаешь, это связано с бунтом?

— Думаю, бывший управляющий рудника был важен, его внезапное исчезновение, как и гибель предыдущего техно жреца не оставляют меня.

В салоне стало тихо.

Имя управляющего никто не произнёс, но оно и так присутствовало в мыслях каждого. Человек, бесследно исчезнувший вместе с свитой, до последнего дня утверждал, что ситуация на руднике находится под контролем. Он требовал урезать пайки, запрещал выдачу инструмента и настаивал на продолжении добычи даже после аварии в северной шахте. Затем исчез.

Сначала предполагали, что его убили рабочие.

Теперь это уже не казалось единственным вариантом.

— Нужно проверить лагерь, — сказал Агнелий.

— Проверим.

— Быстро?

Я медленно отвернулся от бойницы.

— Да.

Берк посмотрел на меня, словно ожидал другого ответа.

— Ты уже решил?

— Я увидел достаточно.

— Там могут быть женщины и дети.

— Я не видел детей.

— Это не значит, что их нет.

Я поднял взгляд, ощущая решимость выполнить принятое решение.

— Если обнаружим тех, кто не участвовал в нападениях и не представляет угрозы, решение будем принимать отдельно. Но тех, кто поднял оружие, убивал и устроил это место, мы на рудник не повезём.

Берк молчал. Вообще складывалось впечатление что в нём проснулся дух противоречия. Он подвергал сомнению и критиковал, практически каждое моё решение.

Агнелий тоже не стал спорить. Он слишком долго провёл в космосе, чтобы не понимать цену неопределённости. Оставить такую группу в пустоши означало дать ей время собраться, найти слабое место в обороне или распространить то, что уже пустило корни в их лагере.

Роввер начал спускаться по склону.

На высоте остался Тета 9. Его красная мантия была почти незаметна на фоне камня. Только оптика иногда вспыхивала слабым зелёным огнём, следя за долиной.

Тиампер смотрел на эти вспышки до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом.

— Подготовить оружие, — сказал он. — И передать на рудник: мы нашли лагерь.

Я сделал паузу.

— Передайте также, что возвращаемся для подготовки операции. Нам понадобится прометий, дополнительные аккумуляторы и всё, что можно использовать для карантина.

— Карантина? — спросил Берк.

Я вспомнил вырезанный на камне знак, кости у источника и странные следы в грязи. По спине пробежали мурашки. Сраная вселенная с её сраными болезнями.

— Пока это только предосторожность.

— А если нет?

Я посмотрел на серую пустошь за окном.

— Тогда нам лучше столкнуться с этим до того, как они придут к нам. На наших условиях

На руднике нас ждали.

К моменту возвращения роввера возле казарменного блока уже собрались несколько надзирателей, клерков и новообращённые техноматы. Все те кто мог безболезненно покинуть рабочее место. Весть о найденном лагере разошлась быстрее, чем я рассчитывал. Люди отходили от проходов и производственных площадок, переговаривались вполголоса, пытались разглядеть прибывших через открытые двери роввера.

— Отчёт, — запросил я по вокс связи. До этого скитарий обозначал своё состояние только короткими включениями и выключениями связи.

— В лагере сохраняется движение. Тепловые сигнатуры: двенадцать подтверждённых, ещё четыре неопределённых. Зафиксированы два конфликта между группами. Один объект предположительно умер. Один вооружённый субъект вышел за линию лагеря и вернулся. Попытки обнаружения наблюдательного поста не выявлены.

— Они тебя не заметили?

— Вероятность обнаружения — девять процентов.

— Допустимо.

Я спустился на утоптанный грунт кратера.

— Что дальше? — спросил Агнелий.

— Сначала изолируем вернувшихся. Никто не покидает роввер и не общается с окружающими.

Берк нахмурился.

— Мы были в поле несколько часов.

— И вернулись от места, где люди едят друг друга и вырезают неизвестные знаки на камнях.

— Ты всерьёз думаешь, что это может передаваться?

— Я думаю, что не знаю, что это такое.

— Тогда карантин для всех?

— Для всех, кто был в долине или поднимался на склон.

Берк оглянулся на надзирателей. Пятеро добровольцев уже стояли у машины. Они услышали приказ и теперь смотрели на слугу Омниссии с плохо скрываемым раздражением. Для них карантин означал, что их будут считать заражёнными или нечистыми. Люди на руднике не любили неизвестность, но ещё сильнее не любили, когда их называли подозрительными.

— Это не обсуждается, — отрезал я.

Я говорил спокойно, без повышения голоса. Но мой голос разнёсся по шлюзовой площадке, и ближайшие рабочие замолчали.

— А если кто-то откажется? — спросил один из надзирателей.

Я посмотрел на него.

— Тогда я сочту, что он не на нашей стороне и демонстративно положил руку на лаз пистол под мантией

Надзиратель отвёл взгляд.

Тета 6, Тета 9 и Тета 16 не нуждались в отдельной процедуре, но я всё равно приказал им соблюдать ей. Это было бесполезно — скитарии могли быть поражены программно, химически или каким-нибудь неизвестным воздействием, — но сам порядок и его обязательность для всех имели значение. Нельзя было требовать от людей действий, которые «избранные» обходили только в силу своего статуса.

Скитарии прошли осмотр первыми и отдельно.

— Это можно было сделать после операции, — заметил Агнелий.

— После операции мы могли бы не заметить уже другое.

Агнелий посмотрел на Тету 16, затем на меня.

— Ты теперь каждому камню не доверяешь?

— В этом мире камни иногда заслуживают большего доверия, чем люди.

Бывший пустотник хмыкнул.

— Наконец-то начинаешь мыслить как командир.

— Я не командир.

— Тогда перестань отдавать приказы.

Я промолчал. Нервозность сказывалась на всех и каждом.

Пока группа проходила осмотр, я начал подготовку. Из склада выкатили герметичный контейнер и начали заполнять его прометием из стандартного резервуара объёмом 2.25 куба.

Я подошёл к транспортному ровверу. Под его днищем виднелись следы от камней, но основные узлы были исправны. Рядом Берк припирался с Агнелием.

— Если перелить из бака в ручной распылитель, хватит на обработку лагеря и ещё останется. – высказался Агнелий

— Нам нужно не сжечь долину, — сказал Берк.

— Если придётся выбирать между долиной и людьми, я выберу долину.

— А если там есть оборудование?

— Оборудование уже принадлежит тому, кто сможет его забрать.

— Так сколько там?

— Достаточно, чтобы устроить хороший огонь. Недостаточно, чтобы превратить долину в печь.

— Нам не нужен хороший огонь.

— Хороший огонь нужен всегда. Иногда просто не сразу.

Пятеро надзирателей получили дополнительные магазины, защитные очки и лёгкие броне пластины. Отлитые на какнуне Трое отставных матросов имели собственное лазерное оружие и лучше понимали дисциплину, но возраст и состояние здоровья делали их менее надёжными, чем хотелось бы.

— Вы будете второй линией, — объяснял агнелий. — Не лезете вперёд. Не преследуете бегущих. Не стреляете по тем, кто уже лежит. Не отходите без приказа.

Ролл поднял бровь.

— Если мы не стреляем по тем, кто уже лежит, зачем вообще идти?

— Чтобы те, кто ещё стоит, не подошли к нам сзади.

— Справедливое уточнение.

Пятеро надзирателей переглянулись.

Я видел, что они уже начали делить между собой роли. Один держал оружие слишком крепко и пытался казаться спокойным. Другой постоянно смотрел на скитариев. Третий, самый молодой, тихо повторял под нос короткие литании Императору. Берк стоял перед ними, скрестив руки на груди.

— Вы вызвались добровольно, — сказал он. — Это не делает вас героями. Это значит только одно: теперь вы отвечаете не за себя, а за тех, кто останется на руднике.

— А кто отвечает за нас? — спросил молодой надзиратель.

— Я.

— А за вас?

Берк бросил взгляд на меня и нехотя продолжил.

— Рунный жрец.

На несколько секунд установилась тишина.

Я не стал поправлять его.

Вместо этого он подошёл к столу, где была разложена карта местности которую дополняли с каждым разведовательным выходом. Сей час же повер неё лежали скорее наброски. На нех отмечались источник, лагерь, высоты и предполагаемые линии подхода.

— Мы атакуем перед рассветом, — сказал я. — До первого света.

— Почему не сейчас? — спросил Агнелий.

— Сейчас они ожидают продолжения наблюдения, если мы всё же были обнаружены. Кроме того, люди устали, а скитарии требуют повторной проверки приводов. Ночь даст нам скрытность, но не даст преимущества. Перед рассветом их внимание будет хуже, а видимость уже начнёт улучшаться. А к тому моменту когда мы закончим света будет вполне достаточно для проведения осмотра и поиска выживших.

— Они могут уйти.

— Тета 9 остался на позиции.

— Один скитарий против всех?

— Один скитарий не обязан останавливать их. Он обязан сообщить, если они двинутся. Если они попытаются выйти из долины, мы узнаем об этом раньше, чем они пройдут половину склона.