Глава 20 — Склад
К семи я успел умыться, натянуть ботинки и обжечь язык кашей, которую Нина сунула мне раньше, чем получилось объяснить, что мы торопимся. Егор ушёл искать Кузьмича ещё до завтрака, велев ждать возле шатра. От предложения спокойно доесть отказался, выскочил наружу и следующие десять минут простоял в проходе, слушая, как за спиной звякает посуда. Вот ради этого и стоило давиться горячим, ага.
— Пошли, нашёл я его, — позвал Егорыч, появившись со стороны грузового сектора. — Только давай сразу к делу. У него сегодня отправка, если не получится сразу договориться, потом будешь до вечера ловить.
Кузьмич сидел в тесной конторке возле склада и разбирал бумаги, придавленные обломком какой-то шестерни. Поздоровавшись, он убрал со второго табурета моток бечёвки и кивнул мне садиться. Егорыч прикрыл дверь, оставшись у косяка; втроём здесь и без того было тесно, а мой рюкзак окончательно перекрыл проход.
— Макс хочет здесь обосноваться, — начал Егор, пока старик искал в завале свободное место для локтей. — Товар возить постоянно и для этого склад нужен отдельный. С доставкой у него получается, я вчера сам проверил, так что за это ручаюсь.
— Ты мне ещё по дороге сказал, что получается, — отозвался Кузьмич, отложив бумаги. — Теперь пусть сам расскажет. На Савёловской тебе уже тесно стало, Максим?
— Для начала места там хватало, — ответил я, придвинув рюкзак к ногам. — С Резницыным о поставках договорился, понемногу работаю. А здесь караваны, мастерские, торговцы со всего Кольца. Можно сразу выяснить, что людям нужно, и доставить, так сказать, под заказ. Заодно будет где оставить товар, чтобы каждый раз по станции с ним не бегать.
— Резницына предупредил? — поинтересовался старик. — А то как это? Договорился с человеком, а сам перебираешься поближе к патронам. Или вы уже рассчитались?
Вот ведь зараза, хороший вопрос. На Савёловской мне дали защиту, пропуск и аванс, которым тогда хотелось любоваться до утра. Считать это подарком за красивые глаза было бы совсем уж нагло, даже по моим меркам.
— Я ещё сам никуда не перебрался, — возразил ему. — Получу помещение, тогда и скажу. Савёловскую бросать не собираюсь, что обещал, то привезу. Здесь хочу устроить базу, с которой можно работать дальше. Мне ведь тоже удобнее понимать заранее: столько-то туда, столько-то сюда, а остальное в продажу.
Кузьмич уточнил, с каких партий начну и сколько времени мне нужно на следующую доставку. Отвечал без красивых обещаний: несколько ящиков можно дать сразу, крупную заявку сначала придётся посмотреть. Доставлять хотя бы раз в неделю вполне по силам, но обещать любой товар к назначенному часу пока глупо. Особенно если местный умелец принесёт сломанную железяку, которую даже Злата с первого взгляда не опознает.
— А через неделю не передумаешь? — спросил старик. — А то склад тебе расчистят, люди под твои обещания планы поменяют. Потом ищи тебя по тоннелям.
— Давайте на месяц попробуем, — предложил я. — За помещение заплачу, первые поставки сделаю. А дальше уже видно будет, кто сколько привозит и стоит ли вообще связываться. Чужих патронов под обещания брать не стану.
— Это уже лучше, — одобрил Кузьмич, но тут же подкинул следующий вопрос: — Со своими ценами что думаешь делать? Вчера здесь торговали десять человек, сегодня пришёл ты и выложил сразу всё. Завтра половина перестала возить, послезавтра ты пропал. Мне потом караван из чего собирать?
До разговора казалось, что торговцы будут возмущаться исключительно из-за потерянного заработка. Кузьмич же сам собирал грузы и водил дрезину, поэтому смотрел на это со своей стороны. И в его словах имелся смысл: я-то в случае неприятностей уйду домой, а остальные останутся ждать следующую ходку.
— Начну с того, чего сейчас не хватает, — ответил после короткого раздумья. — Заявки от станции, заказы от ваших же торговцев. Пусть покупают у меня и продают дальше, если им выгодно. С каждого прилавка людей сгонять я не собираюсь.
— Никто и не даст, — спокойно заметил Кузьмич. — Только учти, они и без этого обидятся. Когда одним хорошо, остальные всегда находят причину поворчать.
Он ещё раз спросил Егора, действительно ли тот видел груз своими глазами. Егорыч подтвердил и пояснил, что я способен доставлять значительно больше, чем приносил до сих пор. Старик помолчал, посмотрел на мой полупустой рюкзак, потом вернулся к бумагам. Приготовленное на случай расспросов объяснение так и осталось в голове.
— Мне хватит, — решил он, вытащив из стопки небольшой листок. — Егор за пустое болтать не станет. Коменданту расскажешь, сколько готов поставить, чего хочешь взамен и за что отвечаешь. В тонкости твоих ходок мы потом полезем, если понадобится. Сейчас ему бы понять, будет с тебя толк или только помещение займёшь.
— А помещение вообще найдётся? — поинтересовался я, пока он что-то записывал. — Мне вчера про старые технические блоки говорили.
— Найдётся, только морщиться будешь, — пообещал старик. — Там сперва поработать придётся. И ещё: если разговор дойдёт до поставок, называй срок, который выдержишь. Здесь на твою кашу могут людей с пайка посчитать, а ты потом руками разведёшь.
Егорыч вернулся к грузчикам, а мы с Кузьмичом направились к администрации. По дороге старик пару раз останавливался: сначала велел отложить один ящик до прихода механика, затем поймал за рукав человека с ведомостью и быстро выяснил, почему на погрузке не хватает двух мешков. Коменданта он явно знал, но тащить меня прямо с порога в кабинет никто не собирался. Записку забрал дежурный, после чего пришлось почти полчаса сидеть на скамье, уступая дорогу людям, у которых дела оказались срочнее моих.
За это время успел мысленно увеличить будущую плату за склад раза в три. Потом ещё немного, поскольку каждый выходивший из кабинета выглядел так, будто ему там только что объяснили всю глубину его заблуждений. Когда наконец позвали нас, желание поскорее получить ключи заметно поубавилось. Зато появилось другое — не согласиться на какую-нибудь хрень исключительно потому, что надоело ждать.
Комендант оказался сухощавым мужчиной с коротко стриженными седеющими волосами и заметным следом от дужки очков на переносице. Очки лежали на раскрытой тетради, рядом остывала кружка. Он дослушал стоявшего возле стола снабженца, велел принести вечером уточнённый остаток крупы и лишь после этого предложил нам сесть.
— Это Максим, про которого написал, — представил меня Кузьмич. — Торговали с ним на Савёловской, товар хороший. С нами сюда ехал, когда кротокрысы полезли, помог отбиться, раненому перевязку дал. Сейчас хочет поставки наладить. Егор возможности доставки проверил лично и говорит, что объём серьёзный.
— За товар ручается? — уточнил комендант, взглянув на него поверх тетради. — За тот, который ещё собирается привезти?
— За тот, что у меня в руках был, — ответил Кузьмич. — Остальное принимать надо. Макс сам тебе условия скажет, а дальше вы уж как-нибудь сами - вдвоём порешаете.
После этих слов комендант переключился на меня и попросил объяснить, что именно требуется. Выдал подготовленное ещё ночью: отдельный склад, разрешение торговать оттуда, нанимать работников и пропускать к себе покупателей с грузчиками. Про охрану тоже сказал сразу — общий проход должен оставаться под присмотром станции. Договориться с начальством, а потом платить первому местному любителю чужого добра за возможность открыть собственную дверь мне совершенно не улыбалось.
— И откуда у тебя всё это будет? — спросил комендант, когда я закончил. — Кузьмич товар хвалит, Егор доставку, а я пока слышу только просьбы.
— Источник свой, раскрывать его не хочу, — ответил я, стараясь не ускоряться. — Привезённое покажу, проверить дам. Могу работать по вашим заявкам: посмотрю, что получится достать, назову цену и срок. Если вас устроит, то привезу.
Произнёс всё ровно, хотя последние слова дались с усилием. До встречи они выглядели вполне естественно, а теперь сидел напротив человека, от которого зависело слишком многое, и опасался, что из-за одной неудачной фразы разговор закончится. Комендант, впрочем, не обиделся. Повернул к себе тетрадь и некоторое время рассматривал запись на полях.
— Меня интересует, кто придёт следом, — пояснил он. — Ты продаёшь, получаешь патроны, уходишь. Потом появляются люди и говорят, что груз их, а ты его украл. Или красные обнаруживают у тебя своё имущество. Разбираться придётся мне. Есть кому предъявлять такие претензии?
— Нет, — ответил я уже увереннее. — С чужих складов не тащу, с красными дел не имею. За то, что привезу, отвечаю сам. Если по конкретной партии возникнут вопросы, разберёмся, но отдавать весь товар из-за чьего-то слова тоже не согласен.
— За одно слово здесь ничего не отбирают, — сухо сказал комендант. — А вот груз до проверки придержать могу. Заражённое, порченое, ворованное на станцию не пойдёт, и твои договорённости с Кузьмичом этого не изменят. Устраивает — будем считать.
С проверкой спорить было бессмысленно. После поверхности меня уже встречали с дозиметром, и ожидать, что теперь целые партии начнут принимать на веру, мог только законченный идиот. Кивнув, приготовился слушать, а комендант назвал сто двадцать довоенных патронов за месяц и пятую часть с торговли. После этого добавил, что всё необходимое станции сначала предложу ей, причём по ценам, которые установит снабжение.
На словах про пятую часть внутри неприятно кольнуло. Двадцать процентов — нихрена себе аппетиты. Затем вспомнились аптечные упаковки, за которые Кузьмич дал мне автомат, и злость немного поутихла. Дома я мог оставить за закупку несколько тысяч рублей, а здесь выменять вещицу, которая окупала весь поход в магазин с огромным запасом. Даже с такой долей разорение мне не грозило. Только соглашаться на всё подряд из-за собственной дешёвой закупки было бы редкой глупостью.
Хуже выглядела приписка про снабжение. Стоило признать половину привезённого необходимым и назначить за него удобную цену, как разговор о процентах вообще терял смысл. Буду поставлять ровно столько, сколько скажут, получая столько, сколько дадут. А потом ещё склад оплачу, чтобы совсем уж хорошо всем жилось.
— Пятую часть с проданного или с того, что занёс? — уточнил я. — И если вы сами забираете товар, с этой сделки тоже платёж берёте?
— С проданного и выменянного, — ответил комендант. — Покупатель значения не имеет. За станционную охрану твои покупатели вместо тебя платить не будут.
— Тогда десятую часть и шестьдесят за помещение, — предложил я, стараясь произнести это так, словно всё утро только и делал, что сдавал склады в аренду. — Ремонт возьму на себя, после того как посмотрю, что там за помещение. Станции первым предложу нужный товар, но цену будем согласовывать до доставки. Иначе я даже не понимаю, на что соглашаюсь.
— На доступ к рынку Комсомольской, — напомнил комендант. — Здесь у людей есть чем платить, охрана держит подходы, караваны привозят покупателей. За шестьдесят можешь поискать угол с койкой. Склад тебе нужен большой, закрытый и возле грузового сектора, верно?
Кузьмич в разговор не вмешивался. Сидел рядом и слушал с таким невинным видом, будто вообще оказался тут случайно. Спасибо, конечно, за возможность проявить самостоятельность, только сейчас очень хотелось незаметно толкнуть его локтем. Вместо этого заставил себя ещё раз прикинуть условия. Если просто начну повышать свою цену навстречу его, мы быстро встретимся где-нибудь посередине, а главный вопрос со станционными закупками так и останется висеть.
— Мне можно дать старый блок, — сказал я. — Я его приведу в порядок. Вы получите плату, долю с торговли и ещё одного поставщика. При этом за дрезину, сопровождение и мои неудачные ходки платить вам не придётся. Попросили конкретную вещь — обсуждаем. Сумею достать по подходящей цене — беру заказ. А обещать сейчас снабжать станцию по чужим расценкам я не могу.
— По чужим? — переспросил комендант. — Хорошо, по каким будешь? Принесёшь мешок крупы и устроишь торг, пока кто-нибудь побогаче не перебьёт нашу цену? У меня рабочие завтра есть захотят, им твои трудности с доставкой объяснять бесполезно.
— Так запишите сейчас, сколько нужно, — ответил я, чуть подавшись вперёд. — Крупа какая, сколько, к какому дню. Сойдёмся в цене — это уже ваш заказ, его никому другому не продам. Если не сойдёмся, скажу до того, как вы перестанете искать у других.
Комендант задержал на мне взгляд, затем перелистнул тетрадь назад. Сверху на странице стояло несколько цифр, под ними виднелись густые исправления. Лишний раз заглядывать не стал, и без того было понятно, что мой будущий бизнес сейчас упирается в вполне конкретный чужой обед.
— Если способен достать нормальную крупу: гречку, рис, хоть что-нибудь сухое и пригодное в пищу — привези сотню килограммов, — сказал он. — Потянешь?
Мысленно перед глазами возникли магазинные мешки, которые дома обычно проскакивал взглядом. Для здешней станции сотня килограммов проблемы с едой надолго не решит, зато такой поставкой уже можно проверить мои обещания. Для меня же это несколько поездок с тележкой по торговому залу. Сказать «да» хотелось сразу, и всё-таки сперва спросил цену.
— По три патрона за килограмм, — предложил комендант. — После взвешивания и проверки. За красивый мешок доплачивать не будем.
— Гречку по такой цене возьмут, — негромко заметил Кузьмич, прежде чем я успел ответить. — Только это сразу сто кило, Макс. На прилавке можешь получить больше, но продавать будешь дольше.
Вот теперь его помощь пришлась к месту. Дома на сто килограммов крупы пришлось бы потратиться, но по сравнению с тем, что уже проходило через мои руки, сумма выглядела вполне посильной. К тому же три сотни патронов сразу — запас на местные расходы. Торговаться за каждый отдельный патрон, пока мне предлагают нормальную проверочную сделку, не хотелось.
— Привезу гречку, — согласился я. — Сто килограммов за триста патронов, срок три дня после того, как получу пригодный склад. И вот в таком виде с заказами работать готов. Заранее знаем количество, срок и цену.
— Заказ запишем, — сказал комендант. — Только это не решает вопрос с остальным. Вещи, без которых встанет станция, мимо снабжения уходить не должны. Ты за насос у случайного покупателя больше получишь, а у меня воду откачивать будет нечем.
Сразу захотелось предложить ему заказывать насос заранее, но вовремя прикусил язык. Оборудование, зараза такая, о будущем желании сломаться обычно не предупреждает. И спорить с тем, что вода в тоннеле создаёт проблемы всем, было трудно. С другой стороны, отдать снабженцам право бесконечно выбирать из моего товара всё самое вкусное тоже не хотелось.
— Треть свободной партии сначала предлагаю вам, — сказал я после паузы. — По еде и лекарствам. Оборудование для станции показываю всё, но решение принимаете за сутки. Если нужен насос, отдельно договариваемся, он один, на три части его не распилишь. Если не нужен или в цене не сошлись, продаю дальше. Подтверждённые чужие заказы сюда не входят.
— А если всё окажется под чужими заказами? — спросил комендант. — Дверь у тебя будет одна, проверять каждый разговор с покупателем я не собираюсь.
— Будут записаны до прихода груза, — предложил я. — Хотите, список вашему снабженцу оставлю. Мне самому нужно знать, кому что везу. Только с ценой решаем сразу, без «забирай пока так, потом разберёмся».
Комендант поправил лежавшие перед ним листы, хотя они и так лежали ровно. Где-то за дверью громко спорили о пропуске, и на секунду захотелось оказаться среди спорящих: у них там хотя бы один вопрос. Начинал понимать, почему люди выходили отсюда с такими лицами. Не комендант, а торгаш на рынке какой-то, блин.
— Есть старый блок, под который всё равно рабочих выделять надо, — наконец произнёс мужик. — Возьмёшь его вместе с ремонтом за шестьдесят за месяц. На первую сотню килограммов договорились, дальше посмотрим. Сбор можно отдавать нужным нам товаром по согласованной цене, аренду тоже. Раз в неделю берёшь заявки и говоришь, за что берёшься. Если помещение стоит пустое и дела нет, освобождаешь.
Так легко сдаваться он не собирался — это стало понятно по тому, как комендант продолжил, даже не дав мне обрадоваться. Ремонт за мой счёт, в стены и проводку без станционного техника не лезть. Горючее с продуктами вместе не хранить, испорченный товар сразу убирать. У входа вести учёт продаж и обмена, проверяющему показывать записи. Отдельного часового к моей двери никто не поставит: помещение находится за общим постом, обход будет заглядывать в коридор. Если нужна охрана внутри, нанимать самому.
— И шестьдесят за месяц вперёд, — добавил комендант. — Можешь закрыть частью первой поставки по той же цене. Пять килограммов в плату за помещение, а девяносто пять выкупаем. Сбор с покупок стацией не взимается.
Ну да, совсем без маленькой радости для начальства договор бы не получился.
— По деньгам согласен, если помещение подойдёт, — ответил я. — Осталось с дверью разобраться. Ключи у меня, разгружаюсь один. Работников и покупателей пропускают по моему разрешению. Товар для проверки выкладываю, всё показываю. Но пока меня нет, заходить и перерывать вещи в поисках тайников нельзя.
— Люди у тебя уже есть? — уточнил комендант, и на миг показалось, что он сейчас ухватится именно за это. — Их на посту записать нужно будет. Из местных нанимай, кого договоришься, с пришлыми сначала к дежурному.
— Пока нет, — признался я. — Когда найду, запишем.
— Хорошо, а теперь запомни, что за твою торговлю отвечаешь ты, — сказал комендант. — Источник выколачивать никто не будет. По грузу вопросы возникнут — вызовем тебя. Досмотр с тобой, при свидетеле, Кузьмича своего хоть приводи. Только если оттуда дым повалит или вода пойдёт, дверь вскроют, ждать твоего возвращения не станут.
Здесь уже согласился без торга. Возможность запираться и спокойно разгружаться была нужна, а добиваться права спалить половину технического сектора я всё-таки не планировал. Попросил только внести договорённость о досмотре в бумагу вместе с остальными условиями. Комендант пожал плечами и подвинул к себе чистый лист.
Ещё минут десять ушло на запись. Формулировки приходилось уточнять: сначала в строке про преимущественную покупку потерялись сутки на решение, потом оказалось, что из неё исчезли чужие заказы. Указал на оба места, комендант дописал, не споря. Кузьмич следил за этим молча и лишь раз остановил меня, когда уже потянулся подписывать: склад сперва посмотреть. В итоге условия записали, а на осмотр отправились с завхозом, который должен был либо выдать ключи и отметить передачу, либо вернуть бумагу обратно.
В коридоре сразу захотелось пить. Пока сидели, совершенно этого не замечал, зато теперь во рту пересохло так, будто час жевал картон. Кузьмич шёл рядом и выглядел вполне довольным, что несколько раздражало: всю тяжёлую часть разговора провёл я, а удовольствие от процесса мужик явно получил не меньше.
— Сильно меня ободрали? — спросил я, когда от кабинета отошли достаточно далеко. — Только честно. А то сейчас выяснится, что все остальные за такие деньги пол станции снимают.
— Посмотри сначала, за что платишь, — ответил старик. — Условия рабочие. Но если крупу не привезёшь, второй раз я тебя туда не поведу. Он сегодня под тебя место отдал, запомнит.
— Привезу, — пообещал я, уже думая о том, где дома удобнее взять сразу несколько мешков. — Главное, чтобы в этом блоке раньше что-нибудь большое и зубастое не поселилось.
— Тогда с него тоже аренду возьмут, — хмыкнул Кузьмич и наконец перестал меня мучить. — Обычный блок, Макс. Давно его под склад держали, потом освобождали под ремонт и так бросили. Сейчас сам увидишь.
До него пришлось вернуться через грузовой сектор и свернуть в боковой проход за постом. Завхоз показал дежурному бумагу, назвал помещение и велел занести меня в журнал. После этого мы прошли ещё метров тридцать, остановившись перед стальной дверью с облезлой краской. Замок открылся с третьей попытки, и хозяин связки сразу сообщил, что заедает именно ключ, а сам механизм ещё хороший. Угу, дома у меня похожим образом кран был совершенно исправен, просто вода почему-то текла мимо.
За дверью обнаружилась небольшая передняя, из которой широкий проём вёл в основное помещение. Свет из коридора доставал только до порога, поэтому завхоз включил фонарь и повёл лучом по стенам. На полу лежали обрезки кабеля, в углу стояли пустые металлические корпуса, а вдоль стены сохранились стеллажи. Доски на нижних полках выглядели так, будто складировать на них можно исключительно пыль. Впрочем, потолок был сухим, явной плесенью не пахло, и снаружи сюда вела всего одна дверь.
Пока завхоз рассказывал, что старый металл уберут к вечеру, прошёл внутрь и осмотрел дальнюю стену. Окон, разумеется, не имелось, зато под потолком шёл вентиляционный короб. Возле пола обнаружился старый след от воды, который заставил задержаться. Получать за свои патроны бассейн для крупы очень не хотелось.
— Здесь течёт? — спросил я, показав на тёмную полосу. — Мне мешки ставить, если их за ночь зальёт, у нас сразу закончатся хорошие отношения.
— Подводку меняли, — ответил завхоз. — Сейчас сухо, вон труба идёт. Техника пришлю, заодно свет посмотрит. Рабочий кабель есть, а лампы сам доставай. И полки эти под мешки не используй, развалятся.
Кузьмич подёргал ближайшую стойку, присел возле трубы и провёл пальцами по бетону. Поднявшись, кивнул: пока сухо. Мне этого хватило, чтобы немного успокоиться, но мысль о поддонах всё равно записал себе в память. Поварское образование неожиданно пригодилось даже здесь — крупу на голый пол складывать меня как-то не тянуло.
Переднюю можно было использовать для приёмки и выдачи, а внутренний проём закрыть отдельной дверью. Тогда покупатели не будут видеть весь запас, и разгружаться получится спокойно. Оставалось убрать мусор, заменить доски, разобраться со светом и замками. На фоне моих вчерашних мечтаний о готовом складе список выглядел слегка издевательски, зато теперь передо мной было настоящее помещение. За закрытую дверь уже не требовалось просить пустить на час.
— Беру, — сказал я, вернувшись к завхозу. — Только металл сегодня действительно уберите. И технику про трубу напомните, пожалуйста. Если он скажет, что здесь опять может залить, будем другое место смотреть.
— Скажу, — пообещал тот и развернул бумагу на уцелевшей полке. — Здесь распишись, что принял. Ключ пока этот, замок менять будешь — пост предупреди. Чтобы потом люди не гадали, чья дверь.
Подписав оба экземпляра, забрал свой и тяжёлый ключ с жестяной биркой. Захотелось тут же закрыться изнутри и проверить, как всё будет выглядеть без посторонних, но завхоз уже звал рабочих за металлом, а Кузьмич напоминал, что опаздывает на погрузку. Поблагодарил его за помощь, договорился подойти позже и ещё раз оглядел доставшееся хозяйство.
На ближайшие часы работы хватало с запасом. Первым делом требовались замок, доски и человек, который не убьётся, меняя лампу в довоенной проводке. Потом можно будет спокойно попасть домой и заняться закупкой. Постоянную метку поставлю, когда закончат ходить рабочие и дверь начнёт закрываться как положено. Пока же убрал ключ в карман и отправился искать Егорыча: вчера он оказался прав насчёт грузчиков. Своего товара здесь ещё не было, а таскать уже требовалось до хрена.
 
 
 
 
 
 
Глава 21 — Первая поставка
К вечеру склад удалось освободить настолько, что по нему можно было пройти, не выбирая место для каждого следующего шага. Обещанный техник проверил трубу, забраковал часть проводки и оставил мне короткий список с такими закорючками, что сначала захотелось попросить переводчика. Егорыч помог добыть два поддона, а заодно нашёл человека, который согласился переделать стеллажи и навесить дверь между комнатами. Материал, правда, требовался мой. Бесплатным в этом помещении пока оказался только воздух, да и тот приходилось делить с поднятой при уборке пылью.
К заявке на сотню килограммов крупы добавились списки от мастерских и медиков. В них хватало вещей, которые можно было достать без особых проблем, но возле некоторых позиций стояли уточнения. Одному нужны были конкретные подшипники, другой просил кабель, третий приложил к записке старый патрон от лампы. Злата могла помочь разобраться, что это за хреновина, но покупать первую похожую всё равно не стоило. Пришлось отметить, что возьму сразу, а для чего пока только узнаю цену. Снабженцу оставил копию, чтобы потом чужие заказы не превратились в свободный товар по одному взмаху карандаша.
— Завтра тебя здесь ждать? — спросил Егорыч, когда последние обрезки металла вынесли в коридор. — Мастер за досками придёт, а то вдруг опять неизвестно где шляться будешь.
— Послезавтра с утра, — ответил я, сверившись с собственным списком. — Завтра всё равно материалов ещё не будет. Можешь ему сказать, чтобы раньше не ходил? И про помощника поспрашивай, пожалуйста. Сегодня понял, что одному здесь будет крайне "весело".
— Поспрашиваю, — пообещал он. — Только прежде реши, что человеку поручишь. А то найдём тебе грузчика, и будешь потом удивляться, почему у него записи не сходятся.
Проводив Егора, ещё раз осмотрел дверь. Замок пока оставался старый, зато изнутри теперь имелась задвижка: её сняли с выброшенного металлического шкафа и прикрутили к раме. Для постороннего помещение выглядело занятым, а случайно открыть его чужим ключом уже не получилось бы.
Когда шаги в коридоре стихли, попросил Злату закрепить постоянную точку в дальнем углу, подальше от будущих стеллажей.
Дома первым делом умылся и переоделся, а потом занял кухонный стол бумагами. Часть запаса уже лежала в инвентаре: инструмент с прежней закупки, оставшиеся продукты, медицинская мелочёвка. Генератор тоже никуда не делся, как и канистры с дизелем, поэтому начинать дело с покупки второго такого же агрегата означало бы окончательно подружиться с собственной дуростью. Генератор пока оставил в резерве, топливо на склад с едой тащить не собирался. Под подтверждённые заявки выбрал подходящий инструмент, остальное предстояло докупить.
После этого пересчитал рубли, и настроение стало заметно деловитее. С первой продажи Артуру я получил восемьсот пятьдесят тысяч, но сотню отдал Коляну, затем были генератор, инструменты, продукты, лекарства и всякое приятное барахло, которое по отдельности казалось недорогим. Деньги ещё оставались, причём по моим прежним меркам вполне приличные. Вот только теперь к ним прилагался список покупок на несколько листов, а рядом лежала записка про ремонт помещения в другом мире. Раньше за квартиру хотя бы рублями платил, здесь до меня уже добралась аренда гречкой.
Ящик украшений от Резницына тоже был на месте. Злата оценивала его содержимое в миллионы, и на секунду возникло желание завтра же заехать к Цыпе, продать всё и закупиться так, чтобы у коменданта очки запотели. Затем вспомнил, за что получил этот ящик.
Савёловская дала аванс под свои поставки; проесть его, обустраивая ганзейский склад, а потом кормить Резницына завтраками было бы свинством. Отдельно записал товар для Савёловской и отложил на него деньги. Завтра при закупке соберу хотя бы первую часть, а с отправкой разберусь через знакомых караванщиков.
В город выбрался утром через уже оставленную там метку. На оптовой базе взял крупу мешками, добавил консервы, сахар и то, что было отмечено в заявках. Теперь при виде очередной заманчивой коробки сначала смотрел в список. Один раз даже вернул на полку упаковку кофе, которую схватил исключительно потому, что в Метро за него хорошо платили. Хорошо платили за две пачки, а сколько людей готовы купить сразу ящик, я пока понятия не имел.
С досками пришлось повозиться дольше. Их распилили по размерам, которые оставил мастер, сложили на тележку и предложили доставку. Отказался, показав на арендованную машину, после чего вместе с грузчиком минут десять пытался разместить покупку так, чтобы закрывался багажник. Возможность одним усилием мысли убрать весь магазин очень помогала сохранять спокойствие, пока угол фанеры упирался мне в живот. Воспользоваться ей под камерой над воротами, к сожалению, оставалось настолько же тупой идеей, как и раньше.
— Ты бы грузовую взял, — посоветовал работник, подталкивая последнюю связку. — Ещё коробку купишь и сам пешком пойдёшь. Или это уже всё?
— Лучше бы всё, — признался я, придерживая доски. — У меня ещё электрика и аптека. В следующий раз сначала машину под груз подберу.
Освободить место получилось только после отъезда, в тихом месте, где никто не видел, что происходит в салоне. До вечера таким образом освободил его ещё дважды, успев проклясть покупки, которые нельзя незаметно сунуть в карман. В строительном взял крепёж, замки, провод и лампы по образцу, для мастерских — подходящие расходники и несколько недостающих инструментов. Аптечную часть ограничил тем, что удалось купить без долгих поисков, дополнив прежний запас. Заказывать половину неизвестного мне ассортимента по принципу «медики разберутся» не стал: слишком легко было привезти дорогую ерунду вместо нужного препарата.
Когда дома сложил чеки, вышло чуть больше ста двадцати тысяч. Некоторое время просто смотрел на итог, вспоминая, сколько смен раньше пришлось бы отпахать ради этих денег. Затем спросил Злату, какой объём заняли именно сегодняшние покупки. Оказалось, даже с досками и пустыми ящиками — меньше трёх кубов. Двадцать кубометров, которыми так приятно было мысленно хвастаться, теперь выглядели совсем иначе.
Набить их дорогими расходниками и лекарствами можно на такие деньги, что моих пачек хватит лишь на начало. Даже оставшиеся украшения сначала требовалось кому-то продать, а там ещё попробуй получи всю сумму, которую насчитала система.
Решил больше пока не тратить. При достаточном усердии можно закупить ещё несколько партий, только после этого я стану счастливым владельцем горы вещей и очень задумчивого лица у кассы. А между продажами в Метро и следующей закупкой здесь лежал вопрос, который легко потерять на фоне ящиков: за патроны в обычном магазине мне ничего не дадут. Местная выручка нужна на склад, работников и снаряжение. Рубли придётся возвращать драгоценностями, иначе весь мой замечательный бизнес постепенно съест деньги, вырученные у Цыпы.
К тому моменту я уже успел проголодаться, разогрел ужин и прямо за столом взялся за первую коробку. На этикетке красовалась дата производства, после которой объяснять происхождение товара пришлось бы значительно дольше, чем мне хотелось. Рядом располагался квадратный код, обещавший покупателю скидку через приложение. Хех, вот это было бы сильно: откройте приложение, дорогой житель Комсомольской, и получите бонусы за пережитую ядерную войну.
С крупой оказалось проще всего. Пересыпал её в новые пищевые мешки без печати, сверяя вес, подписал содержимое и убрал заводскую упаковку отдельно. У консервов снимал рекламные обёртки, помечая, что внутри, но сами банки оставлял целыми. Мешать тушёнку со сгущёнкой в одинаковой безымянной таре не хотелось хотя бы из уважения к человеку, который однажды откроет покупку на ужин. Штрихкод сам по себе ещё ничего не доказывал — до войны они тоже существовали, — зато дата из будущего или предложение установить неизвестное приложение могли здорово подпортить мне жизнь.
На медицинских коробках веселье быстро закончилось. Название и дозировку терять нельзя, заводскую герметичную упаковку повреждать тоже, а удобные для покупателя сведения частенько соседствовали с неудобными для меня. Несколько позиций пришлось отложить дома целиком. У того, что оставил для поставки, убрал лишний внешний картон и проверил, чтобы само лекарство можно было однозначно опознать. Для каждой такой упаковки отдельно сохранил настоящие сведения о партии и сроке годности. Медикам подготовил перечень с названиями, дозировками и оставшимся сроком хранения. Раздавать безымянные таблетки горстями я, к счастью, ещё не додумался.
Через пару часов стол, пол и рукава покрылись клочьями бумаги, а ноготь на большом пальце начал болеть от попыток подцепить очередной намертво приклеенный угол. Ужин давно остыл, чай пришлось заварить заново.
Стоило отмыть руки, как выяснилось, что на коробке с батарейками осталась ещё одна наклейка, спрятанная под клапаном. Сидел, сдирал её и вспоминал, с каким удовольствием слушал про увеличение инвентаря. Двадцать кубов, мать их. Пространственная магия будущего, а работаю ногтем и мокрой тряпкой.
«Злата, у тебя совершенно "случайно" нет возможности убрать с предмета одну конкретную этикетку?» — поинтересовался я, разглядывая липкую полоску на пальце. Надежды было немного, но после второй коробки хотелось проверить даже заведомую глупость.
«Вы можете поместить предмет в хранилище целиком. Отделение приклеенной части требует предварительного механического воздействия», — ответила она, и пришлось признать, что бесплатного избавления от работы опять не случилось.
К инструменту подошёл без фанатизма. Блистеры и яркие ценники отправились в мусор, рабочие обозначения остались. Превращать хорошие пассатижи в ржавое говно ради правдоподобия я не собирался. Новые вещи всё равно выдавали себя резиной, смазкой, одинаковым цветом ручек. Несколько десятков исправных изделий одной партии тоже никакой бумагой не замаскируешь. Станция уже согласилась иметь дело с поставщиком, который не раскрывает источник, вот этой договорённостью и придётся пользоваться. Легенду про случайно найденный старый подвал дальше тащить за собой было просто бессмысленно.
Чеки, обёртки с датами и остальные следы закупки оставил дома. В инвентарь отправлялись уже подписанные ящики, причём отдельно лежали станционная гречка, заказы, свободный товар и материалы для моего склада. Запас для Савёловской тоже получил свою отметку. Закончил ближе к ночи, оглядел кухню и ещё минут двадцать убирался, потому что оставить дедов дом в таком виде совесть не позволила. На кровать добрался с одной приятной мыслью: завтра хотя бы по магазинам бегать не нужно.
На следующее утро эта мысль перестала казаться утешительной примерно через час после возвращения. Материалы выложил, пока был один, затем открыл дверь и дождался мастера с техником. Пришлось показать, где что должно стоять, согласовать работу и оплатить её из прежних патронных запасов. Потом обнаружилось, что нижнюю полку нужно поднимать выше, иначе под неё не пролезает щётка, а один из поддонов шатается. Сам собой склад упрямо не обустраивался, сколько бы полезных вещей ни появлялось у меня под рукой.
Когда рабочие закончили и ушли, заперся изнутри. Новая дверь в заднюю комнату закрывалась нормально, свет горел, а свободный участок у метки оставался пустым. Вот теперь можно было разгружаться. Поочерёдно вытаскивал из инвентаря мешки и ящики, распределяя их по заранее выбранным местам. Стоило увидеть весь товар на полу, как очень захотелось вернуть половину обратно. В хранилище названия занимали несколько строк, здесь же каждый ящик требовал места, и к каждому потом нужно было подойти.
Егорыч появился с обещанным помощником уже после того, как я открыл наружную дверь. Мужчина представился Павлом, обошёл переднюю, посмотрел на стеллаж у стены и первым делом спросил, где весы. Егор объяснил, что они давно знакомы по разгрузке, Павел умеет считать и не путает чужие вещи со своими. На этом поручительство закончилось; объявлять человека святым никто не стал, что меня вполне устроило.
— Для начала на сегодня, — предложил я, выложив на стол купленные весы. — Приёмка, записи, выдача. Цену называю сам, в заднюю комнату ходишь со мной. Дальше посмотрим, сработаемся ли.
— Шесть патронов за день, — ответил Павел, проверяя, ровно ли стоит стол. — Если считать и таскать разом, понадобится ещё кто-то. Пока пишешь, за ящиком не уследишь, а я потом за чужую ловкость расплачиваться не хочу.
С ценой согласился, хотя сразу умножил её на неделю и мысленно прибавил к остальным расходам. Егорыч помог записать Павла на посту, после чего оставил нас разбираться, обещав заглянуть позже. Помощник взял листок с моим перечнем и начал пересчитывать выставленное. На третьем ящике остановился, показал мне запись и поинтересовался, шесть у меня упаковок или двенадцать. Оказалось, я записал упаковки, а внутри каждой лежало по две штуки. Ерунда, которую дома заметил бы сразу, здесь уже грозила первой недостачей ещё до открытия.
Пришлось рядом с количеством дописывать, что именно считаем: штуки, пачки, килограммы. Павел заодно посоветовал убрать запас за внутреннюю дверь, оставив снаружи только образцы и подготовленные заказы. Пока переставляли ящики, в проходе уже появились первые любопытные. Один заглянул просто посмотреть, второй спросил про лекарства, третий захотел купить лампу, заметив новую над нашей головой. Торговля началась раньше, чем получилось закончить подготовку, и остановить её удалось только обещанием открыть после станционной приёмки.
Снабженец пришёл с грузчиками, дозиметром и собственными весами. Сначала проверили мешки, потом раскрыли один, набрали крупу в ладонь и долго перебирали пальцами. За разговором о поставке было легко забыть, насколько необычно здесь выглядит совершенно обычная гречка. Один из грузчиков даже наклонился понюхать открытый мешок, после чего спросил, вся ли такая. Ответив, что вся, поймал себя на желании добавить про магазинную полку и вовремя заткнулся.
— Вес мешка убирай, — велел снабженец своему человеку, когда тот уже потянулся записывать первое число. — Нам крупу привезли, за тряпки не договаривались. Максим, вот здесь посмотри: пять килограммов в счёт помещения, остальное к оплате.
Сверил его запись со своей бумагой и кивнул. В расчёт за девяносто пять килограммов шли двести восемьдесят пять патронов, без торгового сбора. Пять килограммов принимались отдельно как оговорённая натуральная плата за первый месяц; пересчитывать их по закупочной цене и доплачивать до шестидесяти никто не требовал. На всякий случай попросил именно так отметить в квитанции. На переговорах одна цифра на бумаге уже могла испортить мне настроение, повторять упражнение не хотелось.
Пока грузчики увозили крупу, показал снабженцу свободные продукты и медицинскую часть. Его долю до решения держал отдельно. Часть упаковок тот забрал для передачи станционному медику после проверки, на остальные позиции оформил отказ, чтобы я мог продавать их дальше. Принятую мелочёвку вписали отдельной строкой и рассчитались сразу. Просьбу оставить ещё и весь хороший инструмент пришлось отклонить: большая часть уже числилась за мастерскими. На этот раз спорить не понадобилось — копия списка у него имелась.
Как только станционные тележки освободили коридор, пришли остальные. Первым забрал свой заказ электрик, затем человек из мастерской потребовал показать все свёрла, которые у меня есть, и долго крутил каждое в пальцах. Продать ему весь запас разом оказалось приятно ровно до того момента, когда он спросил, будут ли такие же через неделю. Во рту уже крутилось уверенное «конечно», но список возле локтя помог вовремя остановиться. Записал количество, обещал выяснить и только потом подтвердить. Набрать обязательств на полмиллиона, имея в кармане местные патроны, можно очень быстро.
Небольшая очередь собралась сама собой. Пока объяснял одному покупателю, почему не могу отпустить лекарство вместо нужного ему другого, следующий уже положил на стол деньги за батарейки. За его спиной человек с пустой сумкой требовал выдать оставленный заказ, а Павел пытался понять, чей именно. На просьбу назвать имя тот обиделся: он же вчера всё говорил Егору. Егорыч, к счастью, вовремя вернулся и выяснил, что разговор вообще шёл о возможности привезти товар, которого у меня пока не было.
— Значит, зря пришёл? — недовольно спросил покупатель, заталкивая сумку под мышку. — Сказали, новый поставщик появился, всё достать может. А тут опять записывайся да жди.
— Узнать могу, — ответил я, чувствуя, как начинает ныть голова. — Но сначала мне нужно понять, что именно вам требуется. Оставьте размеры или принесите старую деталь. Иначе притащу похожую, а вы потом будете спрашивать, куда её прикручивать.
Он ещё немного поворчал, но за карандашом всё-таки потянулся. Пока описывал заказ, пришлось остановить следующего посетителя, уже положившего руку на открытый ящик с инструментом. Тот уверял, что просто хочет рассмотреть ближе.
Возможно, так и было, только выяснять это после исчезновения пассатижей совершенно не хотелось. Достал нужную вещь сам, прикрыл крышку и передал инструмент в руки, одновременно пытаясь расслышать, что от меня хочет электрик, который вернулся с новым вопросом.
Павел выдержал минут пятнадцать, затем предложил принимать заявки отдельно от выдачи. Сразу отправить половину людей гулять казалось плохой торговой политикой, но ещё через пять минут я с ним согласился. Заказы на следующий раз начали собирать на листках; готовые покупки выдавали по очереди. Самым трудным оказалось объяснить, что настойчивость не превращает отсутствующую у меня вещь в присутствующую. Даже при моих способностях этот фокус требовал сначала сходить в магазин.
— Хорошо устроился, — заметил мужчина в затёртой кожаной куртке, когда возле стола стало посвободнее. До этого он молча рассматривал лампы и батарейки, а теперь повернулся ко мне. — Склад дали, людей прислали. Давно сюда возишь?
— Пока начинаю, — ответил я. — Вам что-то подобрать? Лампы только этих двух видов, остальное могу записать.
— Я вижу, каких видов, — отозвался он, не взяв предложенный образец. — Гришин. Электрику здесь держу, у второго прохода. Тот, который у тебя батарейки забирал, раньше у меня покупал. В долг тоже брал, когда у мастерской патронов не было. Сейчас рассчитаться нечем, зато на твоё новое добро нашлось.
Посмотрел на Павла, но помощник лишь продолжил разбирать записи. Влезать в чужие дела он явно не собирался, а мне за утро и своих хватило. Первым побуждением было посоветовать Гришину обсудить долг с должником. Потом заметил, как тот смотрит на одинаковые батарейки в коробке, и раздражение немного отпустило. Мой исправный товар действительно мог оставить его с запасом, который теперь продать будет сложнее. Мужик имел вполне понятную причину злиться, даже если выбрал для этого не самый подходящий адрес.
— Про ваш долг я не знал, — сказал я. — Если покупатель вам должен, спрашивайте с него. Запретить ему брать у меня я не могу. И разряженные батарейки вместо новых людям подсовывать тоже не буду.
Последнее вырвалось раньше, чем успел подумать. Гришин изменился в лице, а я мысленно выругался на собственный язык. Прекрасно, Макс. Человек пришёл злой, надо было непременно намекнуть, что он ещё и дрянью торгует.
— Про ваш товар я ничего не знаю, — добавил уже спокойнее. — Не так сказал. Вы тоже можете у меня закупаться. Мне проще отдать коробку человеку, который сам разберётся с покупателями, чем весь день по одной штуке выдавать.
— А потом ты следующую коробку на соседнем столе дешевле выставишь? — спросил Гришин. — Я за дорогу плачу, за охрану, за место. У меня половина товара по чужим карманам в долг лежит. С твоими возможностями мне только лавку сворачивать.
— Ваш покупатель оставил заказ заранее, я привёз и отдал, — ответил я, уже следя за словами. — На остаток могу назвать цену и оставить её до вечера. Понадобится — придёте, договоримся. Обещать, что вся торговля здесь пойдёт только через вашу лавку, не буду.
Гришин ещё раз посмотрел на коробку, попросил записать цену за десяток и убрал листок в карман. Уходя, буркнул, что до меня поставщики тоже много чего обещали. Дружбы не получилось, да я на неё и не рассчитывал, но хотя бы обошлось без крика на весь проход. Только после его ухода дошло, что никакой скидки «для своих» я даже не успел предложить, а чужим конкурентом уже стал. И чем больше одинаковых новых вещей здесь появится, тем чаще придётся разговаривать с людьми, которым от этого совершенно не радостно.
Ближе к вечеру пришёл перекупщик, которого привёл Егорыч. Мужчина назвался Фёдором, быстро осмотрел остатки и предложил забрать часть консервов, мыло, кофе и перевязочные материалы одной партией. Пока считал ему цену, чувствовал, как настроение потихоньку возвращается. Один человек, один расчёт, несколько закрытых коробок — после утренней толкотни это выглядело почти отдыхом.
— Восемьдесят патронов, — назвал я сумму, сдвинув к нему перечень. — Вот столько каждого товара. Посмотри, чтобы потом не выяснилось, что мы про разные коробки говорили. Часть могу взять золотом или украшениями, если есть подходящее.
— Егор говорил, ты до старого добра охочий, — заметил Фёдор и вытащил из сумки небольшой свёрток. — Есть немного. На Савёловской наши выменивают, с других станций приносят. Глянь, может, понравится что-нибудь.
На ткани лежали цепочка, несколько колец и пара серёжек. Восторг изображать не пришлось; гораздо труднее оказалось его спрятать, когда Злата подтвердила золото и подлинность камней в серьгах. Второе кольцо, которое на вид казалось самым дорогим, оказалось позолоченным, вставка — стеклом. Отложив его, ещё раз перебрал остальное, стараясь не водить пальцем по каждому предмету так, словно мне на ухо диктует ювелир. Впрочем, именно этим я сейчас и занимался.
Фёдор хотел отдать за всю партию одну цепочку, а остальные украшения уже начал сгребать обратно в тряпицу. Некоторое время смотрел на его руки, прикидывая, с чего это вдруг мы торгуемся так, будто на соседней станции за серьгами очередь выстроилась. Мужик принёс безделушки, которые здесь годами могли валяться в ящике, и собирался увезти еду, мыло и перевязочные материалы. Хорошо устроился, уважаю, вот только оплачивать такую предприимчивость из своего кармана совершенно не хотелось.
— За этот свёрток отдам всё, что посчитали, — сказал я, придвинув к нему список. — За одну цепочку столько товара не будет. Не устраивает — восемьдесят патронов, и можешь свои украшения забирать.
Фёдор перестал собирать кольца и посмотрел на Егорыча, но тот продолжал поправлять развязавшийся ремень на своей сумке. Поддержки с этой стороны явно не предвиделось. Тогда перекупщик снова взял цепочку, взвесил на ладони и принялся объяснять, что одно только золото чего стоит, а серьги вообще с камнями. Слушал его, складывая обратно в коробку отобранные банки. Про золото мне Злата уже всё рассказала, причём гораздо подробнее, но Фёдор-то собирался получить за него вполне определённое количество еды. Вот его и обсуждаем.
— Камни вижу, — ответил я, когда он наконец сделал паузу. — Тебе за них ещё где-нибудь столько дают? Тогда не задерживаю. Мне эти вещи нравятся, но до такой степени, чтобы за одну цепочку полкоробки отдавать, я пока не созрел.
Последнюю банку он придержал сам и примерно через минуту деловито пересчитывал покупку и проверял, не забыл ли я положить мыло. Похоже, серьёзно обижаться он не собирался: попробовал получить больше, не получилось, бывает. Украшения убрал целиком, вместе с позолоченным кольцом; дома разберусь, благо отдельной платы за эту красоту с меня уже не требовали. Бумагу об обмене подписали оба, указав товар на восемьдесят патронов, после чего перекупщик погрузил коробки на тележку.
— Я думал, ты коллекционируешь что-то определённое, — признался Егорыч, когда Фёдор ушёл. — А ты то камни берёшь, то цепочки. Сейчас вообще всё забрал, как выбираешь-то?
— Пока смотрю, что понравится, — ответил я, затягивая узел на тряпице. — Дома спокойно переберу. Если у знакомых такое добро без дела лежит, пусть приносят, только цену за меня заранее не обещай. А то завтра явятся с ржавым браслетом и потребуют мешок сахара.
Егорыч хмыкнул и заверил, что договариваться за меня не собирается. Моё увлечение ему, похоже, всё ещё казалось странным, но после сегодняшнего обмена желание спорить с ним у меня отсутствовало напрочь. Очень уж хотелось прямо сейчас закрыть склад и отправиться к Цыпе. Злата подтвердила, что среди колец тоже есть стоящие вещи, однако прежний опыт уже учил: пока Артур не отсчитает рубли, называть их заработанными рано.
Сначала пришлось закончить день. Выплатил Павлу оговорённые шесть патронов, отдельно расплатился с грузчиком, которого Егор помог позвать на тяжёлые коробки. Затем сверили остатки и продажи. С обмена на украшения отложил восемь патронов сбора, чтобы завтра не выяснилось, будто бартер каким-то чудом прошёл мимо учёта. Станционные покупки выписали отдельно — по договорённости они сбором не облагались. На бумаге всё выглядело довольно скромно, зато теперь было понятно, где товар, где деньги и за что я уже получил оплату.
— Завтра снова нужен? — спросил Павел, закрыв тетрадь и придержав её ладонью. — Мне бы знать заранее. Сегодня поработали, дальше как собираешься?
— Нужен, только к полудню, — ответил я. — До этого буду занят. Условия те же, пока на несколько дней, потом поговорим. И придумай, куда заявки складывать, а то я к вечеру чуть не выдал чужую бумажку вместо сдачи.
Павел согласился, оставил тетрадь на столе и ушёл. Ключей ему пока не дал: с человеком ещё требовалось сработаться. Отдельную коробку для Савёловской приготовил у дальней стены, а Егору передал записку для Кузьмича — просил сообщить, когда будет ближайшая отправка, и помочь передать Резницыну весть о складе и подготовленном товаре.
Разобравшись с этим, запер наружную дверь, спрятал вырученные украшения и вернулся домой. На приготовление ужина сил не нашлось; разогрел остатки, съел и свалился спать, так и не испытав ожидаемого удовольствия от собственной успешности.
К Артуру попал следующим утром, предварительно позвонив. Тот рассмотрел серьги, взвесил цепочку и кольца, а позолоченную подделку сразу отодвинул ко мне. Остальное заинтересовало его гораздо сильнее, хотя по озвученной цене об этом догадаться было трудно.
Пришлось напомнить, что содержимое свёртка я предлагаю целиком и золото в кольцах от этого дешевле не становится. После торга сошлись на двухстах пятидесяти тысячах. При мне Цыпа пересчитал купюры, потом это сделал я, и только тогда позволил себе расслабиться.
На новую закупку ушло чуть больше ста двадцати тысяч, обратно пришли двести пятьдесят, причём часть товара всё ещё оставалась на складе. Уже хотелось объявить всю разницу чистой прибылью, но пришлось вспомнить про вещи из прежних запасов, ремонт и местные расходы.
Тем не менее пачка денег радовала совершенно искренне. Вот ради таких обменов и стоило возиться с коробками: теперь можно было оплатить следующую закупку, а вырученные в Метро патроны оставить на склад, работников и снаряжение. Убрав деньги, записал сумму под чеками и наконец нормально позавтракал в ближайшей забегаловке. До полудня требовалось успеть обратно: Павел придёт работать, а за закрытой дверью уже вполне могли собраться люди, которым опять нужно всё и желательно вчера.