Глава 1 — Пламя возрождения

Турнир в Королевской Гавани гремел уже третий день. Рыцари со всех Семи Королевств съехались в столицу, чтобы почтить своим присутствием радостное событие, рождение наследника престола. Трибуны ломились от знати, простой люд толпился за ограждениями, торговцы сновали в толпе, предлагая жареное мясо, эль и прочие нехитрые радости, пытаясь заработать гроши и удовлетворить потребности народа. Даже осеннее солнце, как по велению свыше, заливало Королевскую Гавань непривычно ярким светом.

Король Визерис Таргариен, Первый этого имени, восседал на почётном месте и, казалось, был абсолютно счастлив. Рядом с ним сидела его маленькая дочь Рейнира, которой едва исполнилось шесть, что сейчас смотрела на рыцарей с неподдельным восторгом, который бывает только у детей. Визерис периодически наклонялся к ней, что-то комментируя, и девочка заливисто смеялась. Всё было прекрасно, слишком прекрасно, чтобы длиться долго.

Сир Эррик Каргилл, рыцарь Королевской Гвардии, появился на трибунах так внезапно, словно возник из воздуха. Лицо его было бледным, а движения неестественно скованными. Склонившись к уху короля, он прошептал несколько слов, отчего Визерис изменился в лице. Улыбка исчезла, сменившись гримасой тревоги и беспокойства.

— Рейнира, милая, оставайся здесь, — произнёс король, поднимаясь с насиженного места. — Сир Харрольд, прошу вас, присмотрите за моей дочерью.

Мужчина покинул турнир так быстро, как только позволяли правила приличия, за ним следом отправился Меллос, великий мейстер, и несколько слуг. Толпа на трибунах заволновалась, зашушукалась, почувствовав неладное.

Родовые покои королевы Эйммы Аррен встретили Визериса тяжёлой, гнетущей тишиной. Здесь не было радостных криков младенца, как не было и счастливых голосов повитух, лишь приглушённые болезненные и усталые стоны его жены, что доносились из-за закрытых дверей, да мрачные лица лекарей, которые толпились в коридоре.

— Что происходит? — потребовал ответа король. — Почему так тихо?

Мейстер Меллос, сгорбленный старик с лицом, изборождённым глубокими морщинами, выступил вперёд. Голос его звучал спокойно, но в глазах читалась тревога.

— Ваше Величество, роды проходят… тяжело, ребёнок не может выйти. Мы испробовали все доступные нам средства, но…

— Что значит «не может выйти»?! — Визерис схватил старика за плечи. — Вы же мейстеры! Вы должны что-то сделать! — поддавшись эмоциям он оттолкнул Меллоса.

— Мы сделали всё, что могли, — не обращая внимание на несдержанность сюзерена, мейстер говорил тихо, но твёрдо. — Остался только один способ и боюсь он слишком… рискованный.

— Говори! — цеплялся за любую надежду лорд семи королевств, сейчас Первый своего имени был готов пойти на многое, только бы спасти ребёнка.

— Нужно разрезать матку, а затем извлечь оттуда дитё.

Визерис отшатнулся, будто от хлёсткого удара. Разрезать матку? Разве же это не означало, что его…

— Нет, — прошептал мужчина. — Эймма…

— Ваше Величество, — голос мейстера стал настойчивее, чем был прежде, — Если мы не сделаем этого, вы потеряете и жену, и ребёнка. Если же провести процедуру сейчас, есть шанс спасти хотя бы младенца, вам нужно принять решение, время уходит.

Закрыв глаза, король увидел, как перед ним пронеслись картины прошлого: первая встреча с будущей женой рода Аррен, их свадьба, рождение Рейниры, её задорный смех и заботливая, ласковая улыбка. Тысячи мгновений счастья, что они пережили вместе, и всё это должно было закончиться здесь, в этот самый момент?

— Ваше Величество! — Меллос повысил голос, поторапливая правитель, поскольку счёт шёл уже на минуты. — Медлить нельзя!

— Делайте, — выдохнул Визерис, и это слово далось ему тяжелее, чем любой приговор. — Спасите хотя бы ребёнка.

Дальнейшее превратилось в череду кошмарных мгновений. Крики Эйммы, что пронзали душу насквозь и запах крови, который заполнил покои. Суета лекарей, бледные лица и отведённые в сторону взгляды, а потом страшная, оглушительная тишина.

Мейстер Меллос, лицо которого не выражало радости, только усталость и скорбь, вышел из покоев неся на руках маленькое тельце, завёрнутое в ткань.

— Мальчик, — произнёс старик. — Но он очень слаб, мы сделали всё возможное и для нашей королевы…

— Эймма? — горячо перебил Визерис. — Что с моей женой?

— Мне очень жаль, Ваше Величество, — отозвался эксперт в медицине, — Мы ничего не смогли сделать, семеро забрали правительницу.

Король пошатнулся, сколько бы он к этому морально себя не подготавливал, но внутренне ожидал положительный результат. К сожалению, их мир далеко не сказка для малых и несмышлённых принцесс и сила любви не способна исцелить или спасти любимого человека.

В глазах потемнело, мир вокруг закружился в безумном хороводе, и где-то на грани мужчина почувствовал как чьи-то крепкие руки подхватывают его, не давая позорно упасть. Эймма, любимая, которая подарила ему дочь. Та, что была рядом с ним все эти годы, как же он был слеп и глуп, нужно было прекратить эти попытки, каждая беременность и последующие неудачи терзали её душу, но Визерис был слишком ослеплён пророчеством, где его сын родился в короне Эйгона и занял Железный трон под колокольный звон, и как взревут драконы как один дракон…

— Ваше Величество, — Мейстер мягко вложил свёрток в руки Визериса, возвращая короля семи королевств в реальность, — У вас родился сын, ему нужно имя.

— Бейлон, — прошептал Визерис, посмотрев на крохотное существо, что спало на руках. Лицо младенца было сморщенным, а дыхание слабым, но он был жив, значит и его надежды жива вместе с ним. — Я назову его Бейлоном, в честь моего отца.

Спустя несколько часов Бейлон тоже умер, словно кто-то свыше насмехался над неудачливым королём Вестероса. Это случилось под утро, когда первые лучи солнца уже пробивались сквозь окна Красного Замка. Ребёнок просто перестал дышать, лекари пытались оживить его, но всё было тщетно. Сын Визериса Таргариена, будущий наследник Железного Трона, прожил всего несколько часов и покинул этот мир, так и не успев его увидеть.

Визерис не оплакивал смерть сына, лишь сидел в своих покоях, глядя в одну точку, с лицом подобным каменной маске. Рейнира, маленькая Рейнира, что потеряла в один день и мать, и новорождённого брата, прижималась к нему, но он, казалось, не замечал её присутствия.

Так прошёл день, наступил вечер, и было принято решение провести обряд кремации. По древней традиции дома Таргариенов, умерших членов семьи сжигали в пламени дракона. Сиракс, золотая драконица Рейниры, дочери короля, должна была стать погребальным костром для Эйммы и Бейлона.

Церемония проходила на вершине холма Рейнис, у подножия Драконьего Камня. Собрались все придворные, лорды и леди, что прибыли на турнир. Все они стояли в молчании, наблюдая за тем, как два тела, одно большое, а другое совсем маленькое, завёрнутых в погребальные саваны, возлагают на каменный алтарь. Эймма и Бейлон — мать и сын, что воссоединились в смерти.

Огромная золоточешуйчатая драконица, которой едва минуло десять лет, но которая уже сейчас внушала трепет своими размерами, стояла рядом с алтарём. Её всадница, принцесса Рейнис, поскольку Рейнира ещё была слишком юна для управления драконом, сидела в седле, и лицо женщины было мрачным и гнетущим, она знала Эймму и любила королеву, которую избрал двоюродный брат. И сейчас принцесса должна была сжечь тело королевы семи королевств.

— Дракарис! — прозвучала команда, и Сиракс открыла пасть, изрыгая поток золотого пламени. Огонь окутал алтарь, поглощая тела умерших, пламя ревело и плясало, вздымаясь к небесам, и в его свете лица присутствующих казались призрачными и неживыми.

А потом случилось невозможное, внезапно из пламени раздался крик. Не вопль боли, не стон умирающего, а самый обычный, ни с чем не сравнимый крик новорождённого младенца. Здоровый, громкий и требовательный, одним словом такой, каким дети требуют внимания к себе.

Толпа в удивлении замерла, Визерис поднял голову, не веря своим ушам. Рейнира, что стояла рядом с отцом, вздрогнула и уставилась на костёр широко раскрытыми глазами. Даже Сиракс, казалось, опешила, прекратив изрыгать пламя.

И тут Рейнира побежала.

— Рейнира! Стой! — крикнул кто-то из придворных, но девочка уже не слышала его.

Дочь короля бежала к алтарю, к бушующему пламени, что всё ещё пылало вокруг погребального ложа. Маленькая фигурка мелькнула среди огня, и на мгновение все затаили дыхание, уверенные в том, что принцесса найдёт там свою смерть, но пламя расступалось перед ней, будто признавая в ней кровь дракона.

Спустя полминуты девочка появилась вновь, но уже с младенцем на руках. Её платье дымилось, волосы были слегка опалены, а на руках виднелись небольшие ожоги, которые та ни капли не замечала. Она смотрела на ребёнка, что прижимала к груди, и в глазах её читалось кроме изумления ещё и безграничное счастье и любовь. Этот малыш единственное, что осталось в этом мире, связанное с их матерью.

— Бейлон… — пробормотала Рейнира. — Он жив!

Младенец и впрямь был жив, более того, сын Визериса выглядел совершенно здоровым: розовощёкий, с громким голосом, с цепкими маленькими ручками, что тянулись к лицу родной сестры, от его прежней слабости не осталось и следа.

Король бросился к дочери, не обращая внимания на жар, что всё ещё исходил от алтаря, затем схватил младенца на руки, всматриваясь в его лицо с каким-то отчаянным, безумным выражением, которое бывает у людей, потерявших всё и неожиданно вновь обретших надежду.

— Этого не может быть, — прошептал мужчина. — Он был мёртв… я сам видел… мой сын не дышал…

— Ваше Величество, — мейстер Меллос, чьё лицо было белее мела, приблизился к шокированному отцу семейства Таргариенов, — Позвольте мне осмотреть ребёнка, семеро сохрани… это невозможно объяснить с точки зрения науки, но…

Старик осёкся, потому что в этот самый момент Сиракс подняла свою огромную голову к небу и издала рык, который был полон такой мощи и первобытной силы, что, казалось, сами небеса задрожали в ответ.

Драконица ревела, и в этом рёве слышалось торжество, словно она приветствовала кого-то, как будто Сиракс узнала что-то, чего не могли понять люди.

— Что это? — прошептала Рейнира, прижимаясь к отцу.

Никто не ответил ей, все стояли, задрав головы к небу, и смотрели на золотую драконицу, что продолжала реветь, возвещая миру о чём-то, что было выше людского понимания. В то время как младенец на руках короля Визериса, Первого этого имени, открыл глаза и в их глубине, на самом дне зрачков, можно было разглядеть крохотные зелёные искорки, что знаменовали собой присутствие того, чья сила превосходила силу любого дракона, силы самой Смерти.

***

— …лон! Бейлон, прекращай прятаться от меня! Это неподобающее поведение для наследника Железного трона! — нарочито ласковым тоном возвещала сестрёнка, пытаясь отыскать бедного и беззащитного малыша Бейлона Таргариена, сына Визериса, то есть меня.

Кто бы знал, что воспоминания о прошлых жизнях пробудятся спустя лишь четыре года. Хотя, если разобраться, мне стоило бы благодарить судьбу за то, что я вообще их пробудил. Будучи Малигосом, драконом в мире Эрагона, я сильно напортачил… если честно, до сих пор не могу восстановить полную картину произошедшего. Помню лишь отдельные всполохи, обрывки чувств и образов, что проносятся перед глазами, стоит только закрыть веки.

Бескрайнее море серокожих тварей, что накатывало на наши позиции волна за волной, глубокую усталость, отчего каждое движение крыльями давалось с трудом. Помню страх в изумрудных глазах Арьи, и ослепительную вспышку, когда моя магия смешалась с первобытным пламенем, выжигая всё живое и неживое на многие километры вокруг.

Настолько глупо и безрассудно поступил, что должен был не просто умереть физически, но и развоплотиться душой. Абсолютное, окончательное уничтожение и, тем не менее, я здесь, в теле человеческого младенца…

Что ж, пожалуй начну с самого начала, порешил, удобнее устраиваясь в своём укрытии. В первой жизни я был самым обычным парнем-студентом девятнадцати лет. Зуммером, как нас называли, любившим сыграть пару каток в дотку, а потом посмотреть что-то из современного кинематографа. Обычная жизнь, проблемы и прочие радости. Пока однажды не захотел изобразить из себя героя.

Тупая, в общем-то, история. Девчушка лет пяти застыла на пешеходном переходе, а её мать уткнулась глазами в телефон и не следила за дочерью. Машина неслась на полной скорости, водитель не успевал затормозить, и я, не раздумывая, бросился наперерез.

Оттолкнул ребёнка в сторону, а сам попал под удар. Классическая ситуация, финал которой я видел десятки раз в фильмах, за одним лишь исключением. Там обычно герой очухивается в больнице, рядом с ним сидит та самая милфа-мамочка, которая готова любым образом отблагодарить спасителя дочери.

Как уже понятно, я не выжил, зато очнулся в драконьем яйце, которое возила с собой эльфийка по имени Арья Дретнинг. Принцесса, между прочим, хотя тогда об этом не знал. Девушка и синее яйцо, которое она таскала из города в город, надеясь, что дракон рано или поздно вылупится и выберет себе Всадника. Воспоминания были блеклыми, но я всё равно ощущал слабые отголоски застарелых эмоций.

— Бейлон! Ну где же ты? — голос Рейниры раздался совсем близко, и я инстинктивно вжался в стену за массивным гобеленом, изображавшим какого-то давно почившего Таргариена верхом на драконе. Забавно, если задуматься, в прошлой жизни был драконом, а теперь моя роль в будущем стать драконьем всадником.

Итак, что ещё помню о своей жизни в качестве дракона? Попробую систематизировать. Во-первых, целый комплекс знаний, что я получил от величайших магов мира Эрагона. Верховный маг эльфов возрастом почти в пару тысячелетий, взял меня в личные ученики и обучил всему, что знал.

Классическая магия Эрагона, основанная на управлении чистой маной, без необходимости использовать язык древних. Артефакторика — создание магических предметов от простейших светляков до сложнейших преобразователей маны, порталов и даже разворачиваемых крепостей. Алхимия, включая изобретённый мной катализатор на основе магической руды, что заменял редкий царский щавель и позволял создавать зелья постоянного улучшения характеристик в промышленных масштабах.

Во-вторых, стихийная магия. Огонь, Вода, Земля, Воздух — всем этим я владел пусть не на уровне архимага, но вполне достойно. Создание огненных шаров и ледяных залпов, управление молниями и каменными шипами, воздушные щиты и многое другое. Эти знания тоже никуда не делись и ждали своего часа.

В-третьих, военное искусство. Годы непрерывных сражений с ордой ургалов не прошёл даром, я знал, как организовать оборону и наступление, как использовать кавалерию и боевых магов, как управлять летающими юнитами и как снабжать армию в полевых условиях.

И наконец, в-четвёртых, мои собственные разработки и изобретения. Преобразователь маны, что позволял превращать физическую выносливость в магическую энергию.

Богатство, которое я нёс в своей голове, было колоссальным. Любой из перечисленных пунктов мог изменить мир до неузнаваемости, а все вместе они представляли собой наследие, равного которому не было во всей известной мне истории. И всё это сейчас было заперто в теле четырёхлетнего мальчика, который, на минуточку, является наследником Железного Трона.

Об этом стоило подумать отдельно. Мир, в котором я очутился, назывался песнь льда и пламени, более конкретно я очутился на континенте, что гордо носил название Вестерос — это я узнал не только из разговоров придворных, что велись в моём присутствии, не особо стесняясь «ничего не понимающего младенца», но и из памяти первой жизни. Никогда бы не подумал, что меня может забросить в игру престолов задолго до начала канона. Ну, представьте, если ничего не путаю, то до рождения той же Дейнерис должно пройти около двух сотен лет. Так что никакого особого предзнания не имею, придётся выживать, как умею.

Кстати, теперь о более насущных вещах. Драконы этого мира отличались от драконов Эрагона: они были менее разумны, не обладали магией в привычном мне понимании и не образовывали связей с Всадниками, подобной той, что была у меня с Арьей, но они тоже были силой, с которой следовало считаться. Впрочем, это всё было делом далёкого будущего, сейчас моей главной проблемой была разыскивающая меня Рейнира.

— Бейлон, ну хватит! — голос сестры стал строже, и я понял, что она начинает терять терпение. — Если ты сейчас же не выйдешь, я скажу отцу, что ты опять таскал сладости с кухни!

Ха! Я тихо усмехнулся в кулак. Рейнира была на шесть лет старше меня, но всё ещё оставалась ребёнком, искренним, эмоциональным и иногда капризным. Девочка души во мне не чаяла с того самого момента, как вытащила из погребального костра.

И всё же, несмотря на всю любовь, которую она ко мне испытывала, сестра порой бывала слишком навязчивой. Особенно когда дело касалось «правильного поведения наследника престола». Нет, я понимал её мотивы, девочка хотела, чтобы я вырос достойным королём, но изредка так хотелось побыть одному, чтобы спокойно поразмышлять о былом, о том, кем был раньше.

— Я знаю, что ты в спальных покоях! — продолжала Рейнира, а шаги раздавались всё ближе. — Тебя видели, когда ты входил! Ну же, вылезай! Знаешь же, что я тебя всё равно найду!

И что самое обидное, она была полностью права, спрятаться от неё в Красном Замке было практически невозможно. Слишком много слуг, придворных и глаз, что следили за каждым шагом королевских отпрысков. А учитывая, что сестра обладала поистине драконьим упрямством, качество, которое я не раз имел возможность оценить, она могла искать меня часами, пока не найдёт.

Тяжело вздохнув, я начал выбираться из своего укрытия. Гобелен, за которым прятался, отодвинулся слегка в сторону и показалось моё чутка пухленькое тельце.

— Ага! Вот ты где!

Рейнира, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, но с торжествующей улыбкой на лице, схватила меня и притянула к себе с силой маленького урагана. Длинные серебристые волосы, заплетённые в традиционную для Таргариенов косу, растрепались от бега, а простое, без излишеств платье было слегка помято. Но её глаза, такого же тёмно-фиолетового оттенка, как и у всех потомков древней Валирии, сияли радостью.

— Ты опять прячешься! — прочирикала сестрёнка, устраивая настоящую осаду моему телу, — Сколько раз я тебе говорила, что наследник Железного Трона должен вести себя достойно, а не бегать по замку и прятаться от собственной сестры!

— Я не прятался, — соврал, изображая обиженного ребёнка. — Я просто… медитировал.

— Меди… что? Задумался, что ли? — согласно кивнул, на что Рейнира удивлённо подняла бровь. — И о чём же таком важном думает мой шестилетний брат, что не слышит, как его зовут уже битых полчаса?

О, если бы ты знала, сестрёнка. Если бы ты только знала, о чём я на самом деле думаю, ты бы, наверное, решила, что твой брат сошёл с ума или что в него вселился демон. Или и то, и другое одновременно.

— О драконах, — ответил я полуправду. — О том, как они летают и дышат огнём.

Лицо Рейниры смягчилось, девочка присела на корточки передо мной, так что наши глаза оказались на одном уровне, и ласково погладила меня по голове.

— Ты тоже хочешь летать на драконе? — спросила она.

— Да, — честно ответил я. — Хочу.

Это действительно было правдой, пусть я и помнил, каково это самому быть драконом, летать на своих собственных крыльях, чувствовать, как ветер обдувает чешую, а мир внизу превращается в крохотную карту, но с тех пор прошло слишком много времени. Потому-то я и скучал по свободе полёта, по мощи, заключённой в моём теле, по запаху облаков и ощущению безграничной выси.

— Когда-нибудь у тебя будет свой дракон, — пообещала Рейнира с детской уверенностью, которая не допускает сомнений. — Ты же Таргариен, в тебе течёт кровь древней Валирии, драконы чувствуют это и обязательно признают тебя. — Драконы действительно чувствуют таких, как я.

— А когда у меня будет дракон, я покатаю тебя, — сказал я, изображая детскую непосредственность. — Мы вместе полетим над Королевской Гаванью, и все будут смотреть на нас и завидовать.

Тут-то моя дражайшая сестра не выдержала, притянула меня к себе и крепко обняла, прижимая к груди так, как будто боялась, что я снова сбегу от неё.

— Договорились, — с теплотой прошептала она. — Только для начала тебе нужно вырасти. А для этого ты должен хорошо кушать и не прятаться от меня, хорошо?

— Хорошо, — покорно согласился я, хотя внутри меня боролись два чувства: раздражение от того, что со мной обращаются как с малым ребёнком, и умиление от её заботы. В конце концов, она ведь и вправду любит меня.

— Отец, наверное, уже ищет нас, — сказала Рейнира, беря меня за руку. — Сегодня прибыла делегация с Севера, и он хочет, чтобы мы присутствовали на приёме.

— С Севера? — переспросил я, пытаясь вспомнить, что знаю об этом. Увы, мои знания о мире Вестероса были пока отрывочными и основывались в основном на обрывках разговоров, что мне удалось подслушать.

— Да, лорд Рикон Старк со своими родичами, — пояснила Рейнира, шагая по коридору. — Кажется, среди них есть мальчик Криган — он будущий наследник Винтерфелла, хотя сам ещё совсем юн. Говорят, Старки привезли с собой и кого-то из побочной ветви, кузенов или племянников, я толком не запомнила.

Старки… Ах да, Хранители Севера, один из Великих Домов Вестероса. Кажется, в моём родном мире им посвящали целые песни и легенды или это всё было из-за лютоволков, что были их символами?

— А зачем они прибыли? — поинтересовался я, с искренним любопытством уставившись на сестру.

— Отец хочет обсудить какие-то важные дела, — Рейнира пожала плечами, явно не слишком интересуясь политикой. — Но, как я уже говорила, лорд Старк привёз с собой родичей, чтобы они могли познакомиться со мной и с тобой, наверное, хочет, чтобы мы подружились.

Что ж, подружиться с наследниками одного из самых могущественных домов Вестероса идея вполне неплохая. Никогда не знаешь, какие связи пригодятся в будущем. А учитывая мои долгосрочные планы, включающие, помимо прочего, превращение местного огнедышащего зверья в подобие нормальных драконов, знакомство с людьми, имеющими влияние, было бы весьма полезно.

— Постараюсь быть вежливым, — пообещал ей, и сжал руку Рейниры чуть сильнее.

Сейчас я просто наследный принц, маленький мальчик шести лет от роду, идущий за руку со своей старшей сестрой по бесконечным коридорам Красного Замка.