- Клейн, п*зда тебе в глотку, ты какого *банного нюхлера творишь?! 

- Отъ*бись, Крыч! 

Клейн ван дер Клаас происходил из очень благородной и уважаемой семьи, переселившейся в Британию вместе со стаатхальтером Вильгельмом, который путëм небольшого, но крайне эффективного военного вмешательства смог сделать блестящую карьеру, став королëм Англии, и продержаться на этой должности, вплоть до самой своей смерти. Учитывая судьбу целой череды монархов, что правили до него, это можно считать неплохим таким достижением. 

Прибыв на остров в составе голландского экспедиционного корпуса предок Клейна остался там навсегда, женился, сделал карьеру в армии, успел настрогать четверых детей и умер в возрасте семидесяти шести лет. С тех пор судьба ван дер Клаасов была неразрывно связана с государственной службой и политикой. Армия, флот, королевская канцелярия и Палата Общин. Много куда протянуло свои сети это семейство. 

Ничего не изменилось и после того, как на свет появился прапрадед Клейна, ставший первым волшебником в роду. Верный духу семьи, он с честью начал служить уже магическому правительству Британии, помогая тому поддерживать закон и порядок. Ричард ван дер Клаас стал аврором и до конца жизни перебивался на рядовых должностях. 

Что поделать, это среди обычных людей ван дер Клаасы имели вес, репутацию и были вхожи даже в самые высокие кабинеты. Маги же относились к ним точно так же, как и ко всем остальным маглам, то есть, как к грязи под ногами. А волшебники, рождённые не от волшебников, считались замаранными в этой грязи. "Отмыться" им можно было даже и не мечтать. 

Прадед и дед Клейна буквально рвали жилы, стремясь занять достойное ван дер Клаасов место в магической Британии. Они не брезговали практически ничем. Крышевание торговли запрещëнными артефактами, "дружба" с контрабандистами, различные махинации с гоблинами и много ещë чего по мелочи. Предки Клейна, как гиены, подбирали всë, что плохо лежит, копя артефакты и магические фолианты, которые просто так не купишь в лавке. И пусть они и не смогли поставить ван дер Клаасов в один ряд с древнейшими чистокровными родами, но им удалось сделать так, чтобы с их семьëй считались. 

Уже отец Клейна одно время возглавлял Отдел Магического Правопорядка, а затем, уже, когда война с Тëмным Лордом вовсю шла, был одним из заместителей Аластора Грюма. И после того, как тот окончательно шизанулся, чуть не убив двоих мракоборцев, заподозренных им в предательстве, занял его место. 

Отца Клейн в юности любил и уважал, стараясь во всëм на него равняться, не вспоминая, при этом, о своих, несколько более далëких предках. Со временем это отношение несколько сгладилось, юношеского максимализма в нëм поубавилось, а здорового цинизма прибавилось. Теперь Клейн и сам был мракоборцем не из последних и, как никто другой, понимал всю сложность и неоднозначность той работы, которую приходилось делать ему и его коллегам. 

Будучи к своим сорока двум годам уже достаточно опытным борцом с тьмой, Клейн успел повидать всякого. Толпы инферналов, поднимаемые всякими ублюдками из числа сочувствующей Пожирателям швали. "Оживляя" кладбища, они насылают нежить на магловские посëлки, упиваясь страданиями обычных людей. Теперь то такого уже почти не случается. А вот сразу после победы происходило сплошь и рядом. 

Доводилось ему участвовать и в охоте на опасных существ, многие из которых после гибели Тëмного Лорда "отбились от рук", устраивая бесчинства, порой, превосходящие те, что творили тëмные волшебники. В интересное время Клейну пришлось "тянуть лямку". Упрощëнное судопроизводство, бессилие закона перед теми, кто охотно преступал его, несправедливое и продажное правосудие, тысячи стервятников, ринувшихся в Британию со всего света, дабы поживиться еë израненным трупом. 

Он видел германских некромантов, старичков, что в молодости, без сомнения, носили характерные значки со скандинавскими рунами и опущенным мечом. Эти хищники очень быстро адаптировались к новой реальности, в которой не было Тëмного Лорда. Они фактически захватили Лютный, прибрав к рукам преступный мир магической Британии. Каждый вшивый попрошайка платил им danlo, боясь тех проклятий, которые они могли на него наслать. А они могли. Пока Аврорат бился с ошалевшими Пожирателями, выслеживая и выкуривая мразей из их поместий, некроманты проводили свои кровавые ритуалы, позволившие бы им обосноваться в Британии всерьëз и надолго. С каждым годом их сила только росла, подпитываясь силой кладбищ. Пробудь они здесь на пару лет подольше, и стали бы проблемой наравне с Тëмным Лордом. Но и так Аврорат умылся кровью, сковыривая этих реликтов ушедшей эпохи с насиженного места. И Клейн принимал в этом самое активное участие. До сегодняшнего дня он был твëрдо убеждëн, что ничто уже в этой жизни не сможет его напугать. Однако жизнь наказала его за высокомерие. 

Когда часовая стрелка перевалила римскую цифру "XlV", артефакты в отделе просто сошли с ума, устроив дежурным аврорам настоящий какофонический концерт. Согласно их показаниям где-то в Лондоне открылся не иначе, как портал в Ад. Первый за последние четыреста лет. 

Собрав весь наличный состав Аврората и, выдернув, откуда только можно, две трети действующих мракоборцев, начальник Клейна, Руфус Скримджер отправил сводный отряд в район предполагаемого прорыва. В полной выкладке и обвешанными защитными артефактами, словно рождественские ели.

На месте их ждал сюрприз. Ни разу не приятный, что естественно. Это были не демоны, но, видит Мерлин, лучше бы это были они. С ними хоть понятно, как бороться, а что делать с мëртвым Богом, который явился непонятно откуда и которому плевать на любую магию, кроме высшей? Простые авроры, ей, разумеется, не владели. Даже среди мракоборцев таких специалистов было очень мало. И Клейн являлся одним из них. Поэтому сейчас он вместе с тремя коллегам выжимал из себя всë, что только можно, сдерживая распространяемую хтоническим монстром заразу, гибельный туман, что превращал любую материю в склизкую, желтоватую жижу.

И пока они обливаются потом, делая практически невозможное, невыразимцы готовятся загнать чудовище в клетку. Благо, в Отделе Тайн нашёлся подходящий артефакт.

Всë висело, если не на волоске, то на очень тонкой верёвочке, колдовство невыразимцев могло в любой момент сорваться, тогда всë придëтся начинать сначала. А реагенты совсем не бесконечные, как и силы магов. Особенно мракоборцев, держащихся с большим трудом. Напор мëртвого бога был поистине чудовищным. Впрочем, будь иначе, Клейн сильно бы удивился. 

Эти существа происходили из глубокой древности, и о них со времён Древнего Рима ничего не было слышно. Самое позднее упоминание в письменных хрониках относится ко периоду Пунических Войн. Римские хроники описывают бесчинства пробуждëнного от тысячелетнего сна монстра. Пересекавшие Альпы наëмники Ганнибала разграбили этрусский могильник, повредив печать, сдерживавшую "великого злого духа". 

Вырвавшиеся на свободу "зло" убило множество карфагенян и опустошило земли к северу от Медиолана. К сожалению, всë, что известно о тех событиях, было написано спустя триста лет, и доверять тем хроникам можно ну с очень большой оглядкой. К счастью, о мëртвых богах писали не только римляне, и историки могли сопоставить имеющуюся у них информацию. Не говоря уже о тех исследованиях, которые проводили магические археологи.

В общем, о мëртвых богах в Британии кое-что известно. "Кое-что", именно столько, не больше и не меньше. Ни мракоборцев, ни, тем более, авроров не готовили к противостоянию с такими существами даже в теории, потому что они считались вымершими, как динозавры. 

Мëртвых богов зовут так не напрасно. Считается, что старые верования, известные сейчас под общим термином "язычество", возникли не на пустом месте. Что, если не все, то очень многие из тех, кому поклонялись, на самом деле существуют. И тому есть масса достоверных подтверждений. Споры об их природе не стихают до сих пор. Однако все согласны с тем, что они - суть есть сгустки разумной магии, всесильные еë повелители, для которых нет ничего невозможного. Бессмертные, их не убить ни магией, ни, тем более, обычным оружием. Погубить бога может лишь другой бог. И то не в полной мере. Мëртвый бог - это буквально мëртвый бог. Магию нельзя убить, какие бы формы они ни принимала, но еë можно рассеять, изменить, сделать так, чтобы она перешла в иное качество. Мëртвый бог это, как правило, безумное на всё сто процентов существо, что подчиняется базовым инстинктам. Вернее, инстинкту, всего одному: поглощение. Душа, плоть, магия, даже эмоции - спектр аппетита у них невероятно широк. Безумные, но, в тоже время, очень могущественное. Убить его, что естественно, нельзя, можно лишь заточить. Именно так с ними на протяжении всей истории и справлялись. Увы никаких подробных инструкций предки им не оставляли. Ну или оставляли, но они просто затерялись во тьме веков. Всё, что у них есть, лишь смутные описания и догадки. Поэтому им пришлось действовать на ходу, ошибаясь и платя за эти ошибки кровью. 

- Modi Dolorem! - очередной косой взмах создал на конце палочки из чёрного дуба серое кольцо, что расширялось с каждым мгновением, быстро "обняв" всë обозримое пространство, а затем всего за один миг сжалось, сдавив исполинское тело мëртвого бога. 

- ХИИИССС!!! - зашипел тысячью ртов хтонический монстр. 

Не отпуская нить заклинания, Клейн буквально выдавливал из себя всю злобу, которая у него была, вспоминал погибших товарищей, бывшую невесту, убитую за неделю до свадьбы, друзей, не доживших до сего дня, и убеждал себя в том, что именно эта омерзительная туша, возвышающаяся на добрых десять этажей, во всëм этом виновата. Обида, боль и жгучая ненависть делали заклинания Клейна столь смертоносными, что они причиняли вред даже столь могущественному существу. Увы, он очень быстро восстанавливался. Даже опаснейшая чëрная магия не могла нанести ему фатальных повреждений, хотя того, что мракоборец уже применил, хватило бы, чтоб уничтожить небольшой городок.

Товарищ Клейна, стоявший рядом и державший вокруг всей группы Протего Максима, вдруг пошатнулся и начал заваливаться прямо него. Будучи сосредоточенным на деле, он не успел отойти в сторону или подхватить коллегу. В результате чего уже сам чуть не упал на крышу. Его заклинание мгновенно прервалось, перестав сдерживать мëртвого бога, и тот вновь стал крушить всë вокруг своими длинными, бескостными отростками. 

Один из таких прошëлся по строению, на котором стояли мракоборцы, обрушив его. Рефлексы не подведи Клейн, и он смог аппарировать за секунду до того, как толстый бледный хлыст, смëл его с крыши. 

***

Жажда, невероятная, всепоглощающая и сводящая с ума. Я не мог думать ни о чëм, помимо крови. Мне безумно хотелось утолить свой вампирский голод. И я готов был на всë, чтобы прогнать это кошмарное, иссушающее нутро чувство. 

Рядом, как нельзя кстати, оказалось сразу девять бурдюков с кровью. Ориентируясь на биение сердца, я ринулся к ближайшему из них. Не раздумывая, скользнул обратно, на теневую тропу, и выскочил оттуда в полуметре от своего будущего ужина, коим оказался молодой парень в каком-то то ли кожаном доспехе, аккурат, с ближайшей сходки толкиенистов, то ли в своеобразной защитной экипировке. 

Отметив странность небольшой частью сознания, спиваюсь зубами в шею ничего не подозревающей жертвы. Но натыкаюсь на неожиданное препятствие. 

- Аррааах!!! - во рту будто взорвалось маленькое солнце. Какое же бл*дство!!! 

В иной ситуации такая боль могла бы отрезвить меня, но Жажда была многократно сильнее, не давая отвлекаться ни на что иное. 

Мой ужин в страхе отпрянул и, подняв на меня глаза, полные ужаса, начал тыкать в меня какой-то короткой палкой, на кончике которой начало вспыхивать уже вполне явное маленькое солнце. Повинуясь инстинктивному страху перед светом "дневной звезды", быстро ломаю жертве руку, из-за чего парень с болезненным вздохом валится на колени. А я, не отпуская его конечность, вспарываю рукав с довольно тонлстой подкладкой и впиваюсь клыками в тонкое запястье. К счастью, на этот раз никаких неожиданностей не случилось. 

- Мррр! - довольно мурчал я, всасывая оказавшуюся невероятно сладкой терпкую венозную кровь. 

Дорвавшись до так необходимого напитка, я самозабвенно наполнял нутро живительной влагой, что ударила в голову, не давая остановиться. Хотя мне и так не очень-то и хотелось. 

Я пил, пил и пил, окунувшись в этот процесс с головой и упрямо не желая обращать внимание на происходящее вокруг. В какой-то момент мою кожу будто обожгло солнечным светом, глаза вытекли, а мясо начало гореть. Больно было так, словно меня окунули в лаву. Но даже это не заставило меня оторваться от запястья парня и прекратить высасывать его жизнь. Регенерация работала какими-то бешеными темпами, в мгновение ока восстановив кожный покров и избавив от боли. Через секунду я и, вовсе, забыл об этом, растворившись в этом восхитительном процессе насыщения.

Пока я утолял Жажду, меня жгло, толкало, обливало тугой водной струëй и даже делало что-то нехорошее с моими болевыми рецепторами, которые в одно мгновение вспыхивали резкой болью, которую было ничем не унять. И на всë это мне было глубоко параллельно, пока кровь поступала в мой организм. 

Когда еë уже не осталось, а я не до конца осознал опустошение "бурдюка", продолжая по инерции тянуть в себя пустоту, в меня начало входить нечто нематериальное, какая-то магическая субстанция, будто плотный дым, наполняющий силой похлеще, чем кровь. 

Я принялся тянуть его в себя изо всех сил, и очень быстро он кончился, оставив после себя приятное послевкусие и Жажду, что и не думала оставлять меня. Вот только теперь моë нутро буквально распирало от силы. 

Отбросив в сторону пустое тело, уворачиваиваюсь от алого луча, что должен был войти мне в грудь. От него веяло жëсткой, враждебной магией. Точно так же, как и от других лучей, последовавших за ним. Меня окружили ребята, похожие на того, которого я только что выпил. И они, размахивая своими короткими палками, очевидно, колдовали, тщась причинить мне вред. 

Эти типы были быстры и даже очень. Обычному человеку было за ними не угнаться. Но не мне, моя скорость, пусть и не так уж и сильно, но превосходила их. Я без особого труда уворачивался от разноцветных магических лучей, на ходу прикидывая, как бы ловчее выпотрошить этих сволочей. Они действовали, на удивление, слаженно, как одна сработанная команда, не давая мне продыху. Я не мог просто так взять и броситься вперëд, иначе бы попал под перекрëстный огонь. 

Нужно было думать и думать быстро. Однако удача сама улыбнулась мне. Один из этих, как я уже понял, боевых магов применил нечто, что до боли напоминало мою теневую телепортацию. Сквозной путь через иное измерение, которое находилось очень близко к теневому миру. Настолько, что мне не составило труда выдернуть его прямо во время перехода, из-за чего "вернулся" он без головы и вообще верхней части туловища. 

- Мразь! - истерично вскричала невысокая блондинка с мальчишеской причëской. - Авада Кедавра! 

Видимо, этот парень был ей особенно дорог. Выбежав вперëд, она начала весьма энергично засылать мне "лучи добра", чем серьёзно осложнила жизнь. Однако девочка быстро начала уставать, на глазах превращаясь в бледный полутруп. Воспользовавшись "брешью" во вражеской "фаланге", ныряю в Сумеречное Измерение и, создав на самой границе с реальностью два острейших кола, протыкаю ими врагов. Оба тут же валятся на асфальт, захлëбываясь кровью. 

Дальнейшее можно охарактеризовать коротким словом: бойня. Не имея возможности держать нужную плотность "огня", оставшиеся боевые маги превратились в законную добычу для одного, очень голодного вампира. Скорость, сила и теневые "прыжки" решили их судьбу весьма быстро. В какой-то момент они попытались сбежать своими "тропами", но я не дал им этого сделать, банально утянув в Сумеречные "глубины" и оставив там. Может они, конечно, и выберутся оттуда, но я был очень сильно уверен в обратном. 

А потом настал пир. Пусть кровь свежих мертвецов была не так сладка, как у живых, но волшебники оказались так вкусны, что на сей досадный факт можно было не обращать внимание. Я вновь пил, не прерываемый на этот раз всякими придурками со своими палками. Чем дольше это длилось, тем большее наслаждение мне это приносило. Кровь становилась вкуснейшей сладостью и, одновременно, наркотиком, который приятно щекотал мозг. 

- Эй, какого х*ра?! 

О, добавка прибежала. Раз, два, три... вдох... девственница. Какая хорошенькая! 

- А-а-а-а-а!!! 

Не волнуйся, дорогая, тебя я просто выпью. Ты уснëшь сладким, вечным сном и даже ничего не почувствуешь. 

- Аххх! - кааайф, ты такая вкусная детка. Почти как живой маг. Даже жаль, что ты так быстро кончилась. 

Фу! Мертвечина! Эти козлы уже протухли, их кровь уже почти не съедобна. А кровь нужна. Очень нужна! Прямо сейчас! 

***

- Сучья работа! - шумно выдохнул Клейн, когда ему на стол прилетела стопка бумаг с него ростом. - Что это?! 

- Отдел Магического Хозяйства, ведомости прикомандированных специалистов, реквизиты по арендованным артефактам, а также списки испорченного и утерянного имущество. Очень просим разобраться с ними как можно скорее, иначе мы вынуждены будем применить санкции, - сообщил гнусавым голосом анимированный, бумажный голубь, а потом исчез, будто бы съев самого себя. 

- Да чтоб вас гоблины в жопу *бали, бюрократы х*ровы, - устало пробормотал мракоборец, сил злиться на кого бы то ни было у него уже не осталось. 

Кто бы знал, что бумажная работа так его доконает! Последние пару часов Клейна стали посещать крамольные мысли на тему того, что возможно зря он так отчаянно боролся за свою жизнь, ведь тогда бы ему не пришлось бы вместе со Скримджером "тянуть" на себе практически ополовиненный Аврорат. Тогда бы за него отдувался кто-то другой. А он спокойно бы спал себе в могиле. После восьми суток без сна подобная перспектива выглядела, на удивление, заманчивой. 

- Не ной, у меня раз в десять больше бумаг, как-то справляюсь, - раздался от двери знакомый голос с едва слышной хрипотцой. 

- Не сравнивай, Боунс, у тебя целый штат бумагомарак, а я один гребусь на этой галере, - отнимая лицо от стола, ответил уставший мракоборец. Очень, очень, очень сильно уставший. 

- Так напряги своих, в чëм проблема? - спросила глава Отдела Магического Правопорядка, будто бы издеваясь. 

- Боунс, ты пришла, чтобы мозги мне тр*хать или по делу? 

- Грубиян! - скривилась женщина, вскинув свой острый носик. - Вот, наводка на сеть контрабандистов, мои ребята уже всë раскопали, вам осталось только прийти и арестовать. 

- Ты серьëзно? - принялся он усиленно тереть глаза, пытаясь прогнать этот дурацкий сон. - Контрабандисты? Сейчас? А что не детишки, колдующие вне школы? Это же тоже очень важно. Нам ведь нечем заняться, у нас полно бойцов, просто девать некуда! 

- Клейн ван дер Клаас, заткнись и слушай! Это не просто контрабандисты! Это подпольная сеть, которая вывозит из страны артефакты! В том числе «A» класса! 

- Ну и какого... ты с этим ко мне пришла? Пусть невыразимцы сами свои проблемы решают! Хммм... я всë понимаю, но, Боунс, у меня просто нет людей, все заняты. 

- Стажëры... 

- Стажëров, "милая Амелия" мы задействовали в первую очередь. Нет у меня ни стажëров, ни полноценных авроров. Повторяю, все заняты! 

- А мракоборцы? 

- Боунс, чего ты добиваешься? Хочешь поругаться? Так я с удовольствием, ты меня знаешь!

- Клейн, ты, конечно, болван. Непроходимый. Думаешь, только Аврорат пострадал?! Думаешь, только у тебя в отделе куча дыр, которые приходиться затыкать! Шестьдесят восемь. Шестьдесят восемь, ван дер Клаас! Шестьдесят восемь моих сотрудников распрощались с жизнью, половину из них я знала лично! Не тебе одному сейчас тяжело. Так что перестань себя жалеть и делай дело! - разъярëнная фурия с шумом опустила на стол увесистую папку. 

- Боунс, когда ты последний раз спала? 

- Позавчера! Где-то тридцать часов назад. 

- А я последний раз спал одинадцатого числа, во мне столько зелий, что у меня уже, наверное, вместо крови какая-то бурда. Мне осталось ровно восемнадцать часов. Потом... короче, Боунс, забирай дело и решай проблему сама. Привлекай, кого хочешь, я в этом участвовать не буду. 

Обиженно поджав губы, Амелия Боунс покинула кабинет заместителя начальника Аврората. Пусть она и напустила на себя оскорблëнный вид, но в душе она уже отпустила эту ситуацию. Клейн знал эту женщину не первый год и примерно представлял, о чëм она сейчас думает. Тоже самое касалось и самой Амелии, ей был известен примерный ход мыслей Клейна, а также его характер. Она должна была понимать, что если он отказал ей, то ситуация и впрямь, если не катастрофична, то очень сильно к ней близка.

Полежав немного на столе, мракоборец взбодрил себя струëй Агуаменти прямо в лицо и, встряхнувшись, пошёл разбираться в Отдел Магического Хозяйства. По его глубокому убеждению эти ребята вконец обнаглели и их нужно было немедленно поставить на место. 

***

- Дзынннь! Дзынннь! Дзынннь! - врывался в спящий разум надоедливый звон тяжëлого, соборного колокола. 

- Твари! *баные твари!!! - заорал мракоборец, принявшись отмахиваться от невидимых обидчиков подушкой. Но звон так было не прогнать. - Твою мать... Акцио!

Через пару секунд в руку Клейна прилетело маленькое сквозное зеркальце в серебряной оправе. Постаравшись придать своему лицу более или менее пристойное выражение, он ответил на вызов. 

- Доброе утро, сэр, - поздоровался он со своим непосредственным начальником, изо всех сил стараясь не кривиться от боли. Его голова жутко болела, как во время ужасного похмелья.

- Утро... сейчас семь часов... вечера, - с каменным лицом произнëс хмурый и бледный Руфус Скримджер. 

- Что случилось? - голова Клейна чудовищно раскалывалась, и ему было совершенно не до разного рода "пустословия".

- Ты срочно нужен, жду тебя у себя. 

- Это настолько важно? - задал мракоборец вопрос, ответ на который и так уже прекрасно знал. 

- Да, - коротко бросил глава Аврората и прервал связь. 

А Клейн начал задумывать о том, как бы половчее улучшить заклятие вечного поноса, чтобы Скримджер подольше помучился. Позволив себе минуту помечтать, мракоборец с тяжëлым вздохом выбрался из кровати и начал одеваться. 

Приведя себя в порядок с помощью пары бытовых чар, Клейн спустился в подвал, там у него был склад зелий, а, заодно, и небольшая алхимическая лаборатория. 

- Так, наверное, и пахли мерлиновы кальсоны, - сказал он сам себе, открыв пузярëк с салатовой жижей, пахнущей старым, не стиранным бельëм, в котором долгое время хранили тухлую рыбу. Как ни старайся, а привыкнуть к этому запаху невозможно. Клейна каждый раз воротило настолько, что к горлу подступал увесистый ком. 

К сожалению, не пить это он не мог. Без этого стимулятора он не протянет и пары часов на ногах. Правда, потом его ждут ещё более мучительные последствия интоксикации, нежели вчерашняя "ломка", после которой мракоборец, толком, и не оправился. Но делать было нечего. Судя по всему, опять случилось что-то нехорошее. 

- Сэр, - поздоровался Клейн со Скримджером. 

- Проходи, - кивнул тот, - садись. 

Мракоборец сделал, как велел ему начальник. После чего не в самом маленьком помещении, украшенным картинами знаменитых предшественников, установилась тишина. Глава Аврората неотрывно смотрел на своего заместителя и молчал, будто бы и не зная, что сказать. 

- Прежде всего... я должен выразить тебе мои соболезнования, - произнëс, наконец, хозяин кабинета, - искренние. 

- Какие ещë соболезнования? - недоумëнно спросил Клейн, в голове которого начали рождаться нехорошие догадки. 

- Отряд D-4... уничтожен, полностью, - тяжело, будто роняя с обрыва скалы, сообщил начальник.

- То есть... - мракоборец медленно осознавал полученную информацию. 

- Да, - подтвердил Скримджер опасения своего подчинëнного. 

- Как? - только и вымолвил Клейн. 

- Это был вампир или вампиры. Ребят убили и выпили из них всю кровь. 

- Вампиры... - глухо прошептал мракоборец. - И ты хочешь, чтобы я вместо похорон сына гонялся за бандой залëтных кровососов? 

- Клейн, я понимаю, как тебе тяжело, но это нужно сделать, в Отделе Правопорядка уже зафиксировали кучу преступлений против маглов. Вампиры, похоже, совсем страх потеряли, надо указать им на их место, пока это ещë не зашло слишком далеко. 

- Будешь мне должен, Руфус, - вымолвил он спустя несколько секунд. 

- Знаю, - сухо отозвался глава Аврората. 

Клейн немного лукавил. Ему бы в голову не пришло хоронить сына прежде, чем расквитаться с его убийцей. Но Скримджер должен понимать, что именно Клейн делает ему сейчас одолжение, никак не наоборот. 

***

- П-пожалуйста, нет... Не надо! 

- Чего ты боишься? - наклонившись, глажу по щеке красивую девочку лет пятнадцати - шестнадцати. Забившись в угол, она повторяла одни и те же слова, будто заевшая пластинка. 

- Не надо, не надо, не надо. Не надо! 

Разговаривать с ней было бесполезно. Возможно, диалогу мешали трупы еë родителей и младших братьев, сваленные в центре комнаты, а, может быть, дело совсем в другом. Мало ли, какие у этих подростков закидоны? 

Глядя в эти омытые слезами серые глазки, что смотрели прямо на меня, но ничего не видели, я раздумывал, как же поступить с их обладательницей. Она была девственна, и еë кровь сильно манила. Но мне уже довелось познать высшее удовольствие. И теперь, что бы я не пил, оно приносит мне лишь разочарование. Меня настигло пресыщение, и, как бы я ни старался вернуть былое наслаждение, оно не возвращалось, дразня бледной тенью того, что было раньше. 

Я хотел еë крови, но, в тоже время, не хотел. Запах манил, звал, но непонятно к чему. Желания роились внутри, не давая, толком, с ними определиться. Жажда крови, жестокость и похоть слились в одно, сводя с ума. 

- Пожалуйста... - в который раз прорыдала девочка, и я понял, что хочу еë. Не как источник крови, а как женщину, которой она уже через пару лет станет. 

Ммм, а солëные губки оказались очень вкусными. Рыженькая милашка сразу же ответила на поцелуй, обняв и прижавшись ко мне всём телом. 

Очевидно, от стресса у неë что-то помутилось в сознании, и она приняла меня, видимо, за своего парня, которого называла "Лу".

- Нет! Нет! Нет!!! 

Однако девочка быстро пришла в себя, вспомнив, где и с кем находится. Крича, она пыталась вырваться. Но я зафиксировал ей руки и прижал к полу своим телом. 

- Не сопротивляйся, не трать силы, они тебе понадобятся, - говорю девочке, когда она подустала метаться. 

- Не надо, пожалуйста, я всë сделаю... пожалуйста, - продолжила причитать она, глядя на меня уже со вполне осознанным страхом, которым я с удовольствием упивался. Запах адреналина возбуждал ещë сильнее, наполняя рот слюной и вздымая детородную плоть. 

Не выдержав, кусаю еë и делаю пару глотков, совершенно не подумав о том, что девочка вырубиться, превратившись в малоинтересное бревно. 

С сожалением оставив столь многообещающую жертву, собираю в кулаке силу тени и резко высвобождаю, проделав во внешней стене большую дыру, через которую покидаю дом, где остался всего один живой человек.

- Энди! Энди! Энди? ААА!!! - а еë Энди висел на ветке вниз головой и не подавал признаков жизни. 

Сексуальная брюнетка с отчëтливыми восточными корнями, которую я нашëл в пригороде вместе с каким-то парнем, увидев его изуродованный труп, побежала из парка наутëк. Я неслышно следовал за ней, наслаждаясь еë ужасом и играя с ней в занимательную игру. 

В слезах она выбежала на улочку с типовыми, частными домиками и кинулась к первому попавшемуся на пути человеку, коим оказалась женщина лет сорока в "гороховом" платье. Она попыталась успокоить испуганную брюнетку. У неë это даже получилось, пока я не снëс «почтенной» даме голову. 

И снова крики, плач и марафонский забег "туда, не знаю куда". Я преследовал еë, стоило ей кого-то найти, как с этим человеком случалось "несчастье". Чем дальше, тем сильнее моя жертва впадала в отчаяние, возбуждая мой аппетит. Целый набор гормонов, что поочерëдно впрыскивался в кровь сходящей с ума девушки, будоражил обонятельные рецепторы и манил похлеще волшебной крови. 

Устав и отчаявшись, она, наконец, была готова "к употреблению". Прижав вяло сопротивляющееся тело к ближайшей стенке, задираю короткую юбку, нетерпеливо рву трусики брюнетке и, немного помяв сочные ягодицы, вхожу в тëплое нутро девушки, а затем начинаю сношать ту в своë удовольствие. Тихо плача, она мило попискивала, а затем и орала, когда я уже вошел во вкус. Одним разом, естественно, всë не ограничилось. Моë желание было нечеловечески велико, закончилось всё только тогда, когда в яйцах не оставалось уже ни капля. 

Игра в кровавые догонялки со сладким призом в конце так мне понравилась, что я повторил еë ещë несколько раз уже совсем с другими девушками и в удалëнных друг от друга местах. Всë же об осторожности не стоило совсем уж забывать. 

- Давай, или ты или он, - кидаю очередной жертве нож, которым она должна убить своего мужа. Или я убью еë. 

- Мразь! - зло бросил мужик, привязанный к металлической балке. 

- Ха-ха-ха! - неожиданно рассмеялся я. Меня позабавила эта его попытка выглядеть "достойно", "обличая" негодяя в моём лице. - Я - хищник, а вы, люди, - мой скот. Я могу делать с вами всë, что захочу. Как вы не терзаетесь, когда едите мясо убитых вами кур и свиней и носите одежду из шерсти из шкур. Мразь ли я? С точки зрения скота, безусловно. Вот тольк оно абсолютно несущественно. Ты можешь злиться, но ты так и останешься свиньëй в забойном цеху... Ну и долго я буду ждать? Твоя судьба в твоих руках, детка. 

Кладу руку на голову крашенной блондинки, что была несколько выше меня и зарываюсь пальцами в еë шикарные густые волосы, пахнущие лавандовым шампунем. Девушка никак не отреагировала на мою ласку. Даже не повернулась, продолжая мелко дрожать и тихо всхлипывать, глотая слëзы. 

- Считаю до десяти, если не сделаешь, того, что нужно, твоя шейка поменяет ось вращения, - придаю девушке словесное ускорение. А то мы так тут до утра стоять будем. 

На счëт "четыре" девушка всë-таки решилась. Подняв с земли нож, она подбежала к своему парню, который смотрел на неë... со сложным выражением, и после короткого "прости", вогнала лезвие прямо в сердце. Всхлипнув, тот посмотрел на "возлюбленную" в последний раз и повесил голову. 

- А я уж думал, что тебе не хватит духу, - приобнимаю девушку за плечи, - далеко пойдëшь, если совесть, конечно, обратно не отрастишь. 

- В-вы... в-вы обещали, - заикаясь, произнесла та, кто пару секунд назад убила дорого человека, предпочтя сохранить свою жизнь. 

- Обещал, я тебя отпущу, вот только, - резко разворачиваю еë к себе, - сначала ты заплатишь. 

- З-за что? - пискнула она, и еë сердце забилось ещë быстрее. 

- За убийство, красотуля, за убийство. Ты поступила очень скверно, предпочла спастись, принеся беднягу Роба в жертву. 

- Н-но в-вы же сами говорили... 

- Мало ли, кто, что говорит, милая. Я - Дьявол, что совращает таких слабых грешниц, как ты. Ты могла его не убивать, и тогда бы твоя душа была чиста и отправилась бы благословенные сады Эдема. А так... - выдерживаю многозначительную паузу. 

Эта крашенная блондинка находилась в таком отчаянии и раздрае, что восприняла мой бред, словно настоящее Откровение. 

- Н-но, что же мне теперь... я попаду в Ад? 

- Попадëшь, но я могу смягчить твою кару, - впиваюсь клыками в голую шею и ловлю вмиг обмякшее тело. 

Просто так трахать испуганных овечек мне надоело. Игра перестала развлекать, и я решил добавить в неë пару "переменных". Эта крашенная блондинка была не первая, кого я "надломил", но первая, кто не "сломалась". Принимая решение об убийстве, колебалась она недолго, и теперь готова была исполнить практически любой мой приказ лишь бы выжить, не подвергнувшись адским мукам. Еë психика оказалась поразительно устойчивой и гибкой, а сама девушка - циничной стервой, которая, дай ей волю, сама начнëт унижать слабых, мстя совершенно непричастным людям за то, что я с ней сделал. 

Упускать такое дарование было бы жутким расточительством не мог. Я решил обратить еë. Быстро выпив девушку до капли, прикусываю своë запястье и, разомкнув губы свежей покойницы, вливаю ей прямо в глотку свою кровь. 

И в этот момент я услышал в сотне метров три весьма примечательных хлопка. С таким же звуком телепортировались те доморощенные фокусники, которые решили помешать моей трапезе.

Оставив птенца, надеваю теневую маскировку и иду к месту, где произошли эти "хлопки". Однако не успел я дойти, как мою маскировку к чертям собачьи сорвало, а меня обожгло плотной, белой волной, что разошлась от едва видимой мне фигуры. Еë как будто бы что-то размывало в момент восприятии. 

Проклятье! Меня объяло какое-то колдовское пламя, которое сжигало плоть так яростно, что даже моя регенерация ничего не могла с этим сделать. Оно буквально пожирали меня, принося страдания, подобные тем, что испытывают грешники в адском пекле. 

Но, скользнув на Сумеречную Тропу, я избавился от белого пламени, довольно быстро восстановился и начал осматривать тех, кто попытался меня убить. Ими оказались трое странных типов, похожих на какой-то дизельпанковый спецназ. Тëмный, полностью закрытый, плотный костюм с ремешками, на которых болтались бесконечные подсумки и несколько длинных ножей. Одинаковое количество у каждого. А на головах у них были надеты шлемы-вëдра, как у крестоносцев, но с окулярами в прорезях для глаз и респиратор с трубкой, как у древнего противогаза.

Стоило мне близко подойти к одному из них, как он неуловимым даже для меня движением выбросил вперëд руку, в которой буквально материализовался один из ножей. Клинок пронзил ткань измерений, чуть было не войдя мне в глаз. Я среагировал в самый последний момент, отклонив голову всего на пару сантиметров. 

Не успеваю прийти в себя, как следует новый взмах, который на этот раз достигает цели. Мою грудь расчерчивает безобразный шрам, даже и не думающий затягиваться. 

Мерзавец неотступно следовал за мной. Не переходя границу измерений, он неизменно находил меня, и уже несколько раз чуть не загнал в угол. Его скорость не уступала моей, а мастерство владения клинком находилось на каком-то недосягаемом уровне. 

Я уже склонялся к тому, чтобы нырнуть поглубже, но решил этого не делать, а наоборот, выйти из "сумрака", встретив опасность лицом к лицу. Судя по подготовке данных субъектов бегать я от них буду очень недолго. Так не лучше ли решить всë здесь и сейчас? К тому же, мне была противна мысль об отступлении. Чтобы я страшился каких-то людишек?! Не бывать тому! 

Окутавшись теневой бронëй и создав себе длинный люцернхаммер, схожу с Сумеречной тропы и, произведя широкий взмах, пытаюсь достать врага. Тот, к моему большому сожалению успел отреагировать. Слегка повернув не занятую клинком кисть, он окутался прозрачным магическим барьером, который я не смог пробить, моë оружие лишь бессильно отскочило от него. Воспользовавшись короткой заминкой, враг пустил в меня поток обжигающей белой магии, проходящий сквозь любые физические препятствия так, словно его и, вовсе, не существует. Не ощущай я вполне отчëтливый жар и магические колебания, подумал бы, что это просто иллюзия. 

Так как формировал эту атаку мой враг с отчётливой задержкой, я сумел уйти от белого пламени, обманув самонаведения коротким "транзитом" через тень. Однако мне вновь пришлось делать "скачок", потому что за одним белым потоком последовал второй. 

Испытав очередной укол страха, отвечаю, наконец, этому негодяю. Пять острых, почти невидимых в ночи чëрных лент устремилось к врагу. От трëх он ушëл почти играючи, одну принял на хлипенький барьер, который не смог полностью его защитить и развеялся под напором стремительного, теневого лезвия. Ну а пятое вонзилось прямо ему грудь и, слегка отбросив назад повредило костюм. 

- П*здец! - услышал я приглушëнное ругательство и в следующий момент у меня за спиной прозвучало два хлопка. 

Не оборачиваясь, тяну за нити всë ещë витающей в пространстве теневой энергии и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, бью ими по тому месту, откуда явилось вражеское подкрепление. 

Один из них счёл за лучшее отскочить как можно дальше от мощной теневой волны, испаряющей всё на своëм пути, а второй, наоборот, бросился вперëд и вонзил в меня два клинка, раны от которых отозвались резкой, обжигающей болью. 

- Рааах! - зарычал я, когда агония проникла в меня. Однако вместо того, чтобы погубить, она, наоборот, придала мне сил. Перехватив кисти врага, не успевшего вытащить из моего тела клинки, со всей силы выворачиваю их, ломая к чертям. Возглас раненого оленя стал музыкой для моих ушей. 

Быстро вытащив из себя ножи, уже сам вонзаю проклятую сталь в сердце врага, подарившего мне столько восхитительного страдание. Да, боль не парализовывала, а, наоборот, придавала сил. Эти необычные, сильные ощущения приносили странное удовольствие. 

Поверженный враг падал в яму с застывшим цементом, а я, ощутив жар белого потока, судорожно пытался от него уйти. Получилось... частично. Правую руку и часть туловища превратило в пепел. Я даже ничего почувствовать не успел, часть тела просто сгорела за считанные мгновения. 

В следующую секунду ко мне подскочил второй мерзавец и, взмахнув своей волшебной палкой, послал в меня синий луч, я не смог увернуться, просто не успел, подвели отсутствующие конечности.

По телу разлилась "пресная" магия, от которой ноги понеслись  в пляс. Нижние конечности и таз перестали меня слушаться и начали исполнять нечто вроде чечётки. Ну или лезгинки. Я не мог нормально двинуться с места, превратившись в отличную мишень. Тот, что наградил меня этим проклятием, подался ещë ближе и попытался повторить манëвр покойного товарища. 

Но на этот раз я оказался готов, прямо в танце создаю из его тени несколько острых длинных шипов, которые пронзили того прямо в прыжке. 

- Хык! - с коротким стоном враг упал лицом в горку сухого песка. 

Получив, как мне казалось, небольшую передышку, пытаюсь сбросить с себя это "танцевальное" проклятие, выталкивая из себя чужеродную магию. Однако лишнего времени у меня на самом деле не было. 

Отращённая печень, нижняя часть позвоночника, сердце, оба лëгких - всë это оказалось поражено проклятыми клинками, раны от которых не заживали. Мне воткнули в спину пять клинков, которые парализовали работу моего организма. Я не умер, но сильно ослабел. Ладони еле сжимались в кулак, перед глазами встала пелена, и меня сильно потянуло в сон. 

И хоть сбросить с себя проклятье удалось, сил больше ни на что у меня не осталось. Я завалился на бок прямо напротив поверженного врага и, проваливаясь в забытье, неотрывно смотрел на его шлем, так напоминающий противогаз. 

Шаркающие шаги третьего врага, того, что всë-таки одолел меня, того, который всю "дорогу" казался мне наиболее опасным, приближались. Очевидно, ему тоже досталось, ибо шëл он медленно даже для человека. Словно раненый солдат по месту битвы. 

Я отметил это краем сознания, уже практически погрузившись в забытье. Но в последний момент разум буквально прострелили яростью и негодованием, идущими из самых глубин подсознания. Чтобы какой-то бурдюк с кровью поверг меня?! Меня?! Немыслимо! Невозможно! 

Злость вновь придала сил, не позволив просто так сдаться.

Продолжая неподвижно лежать, я, приложив значительные ментальные усилия, открыл небольшое окно в Сумеречное Измерение. Хватило одной секунды, чтобы "хапнуть" оттуда достаточно силы и создать вокруг себя плотный, теневой купол, который должен был подарить мне немного времени. 

- Кррак! Дзынь-дзынь! Кррак! - враг принялся долбиться сквозь воздвигнутое мной препятствие своей магией, злой и нетерпеливой, делая в нëм всë больше и больше трещин. 

Однако, пока он этим занимался, я вытаскивал из себя клинки, попутно, приходя в себя. И хоть раны не заживали, и из отверстий в теле продолжала хлестать кровь, проклятая сталь уже не отравляла меня, «глуша» магию, с помощью которой функционировало моё немёртвое тело. Раны я кое-как закрыл, воспользовавшись безнадёжно испорченной рубашкой.

Когда купол окончательно треснул, я находился в более или менее бодром расположении духа, готовый вновь драться за свою жизнь. Стоило врагу увидеть меня, не спешащего подыхать и настроенного более, чем решительно, он сделал то, что изумило меня до глубины души, просто сбежал. Мгновенно переместился по своей пространственной "трубе". Я даже сделать ничего не успел. 

Убедившись в том, что это не уловка, враг действительно сбежал и в ближайшее время не появится, начинаю собирать трофеи с убитых "мудил". Склянки с какими-то снадобьями, неизвестный прибор, похожий на компас, только со странным "интерфейсом" и непонятными обозначениями, встроенные в костюмы баллоны с неким газообразным веществом, которым через маску и дышали эти типы, клинки, конечно же, ну и сами костюмы со шлемами и обувью, в которой не то, что по грязи, по магме ходить, наверное, можно. Возможно, не стоило брать столько всего, но внутренний голос утверждал, что это - законные трофеи, которых много не бывает. 

Обобрав мертвецов практически до трусов, я поспешил убраться не только со стройки, но и из города. По крайней мере, на время, пока всë не уляжется. Охотники - дотошные твари, которые обшарят каждую подворотню, каждый подвал в поисках вампира. Странно, что они вообще пришли не днëм. 

- Аргх! - тело пронзило очередной вспышкой боли. 

Раны, нанесëнные проклятыми клинками не только не заживали, но и медленно расширялись, убивая меня с ужасающей неотвратимостью. Я обосновался в склепе на одном сельском кладбище, дабы благоприятный энергетический фон хоть немного укрепил мой магический иммунитет. Ну и прихватил с собой парочку бурдюков с кровью, чтобы ни в коем случае не оголодать. Чем меньше крови во мне, тем быстрее проклятия разрушают моë тело. Вон они, сидят связанные, дрожат, украдкой пялятся на меня с содроганием ожидая своей участи.

Единственное, что я мог сделать в этой ситуации - переждать. Надеяться на то, что проклятие временное, а мой организм достаточно крепок, чтобы выдержать это испытание. 

***

Твою мать, что я творю?! Все эти убийства, изнасилования, кровавые фонтаны, охота, психологическое насилие, когда я убивал людей на глазах их близких, издеваясь, давая ложную надежду, заставляя умолять. Господи, я заставил молодую мать делать мне минет, обещая, что не трону еë трëхлетнюю дочь, а затем убил их обоих. И это далеко не худшее моë преступление! 

Зачем?! Зачем я всë это делал?! Неужели это всë Жажда? Неужели это она превратила меня в ох*ревшую мразь? Нет, не может быть, голодный вампир - зверь, а не маньяк. 

Проклятие ослабляло меня и, одновременно, прочищало мозги. Туман в голове рассеивался, и я постепенно приходил в себя, осознавая произошедшее и начиная понимать весь тот ужас, что творил. Стыд, боль и острая жалость к тем, кто пострадал от меня, обрушились на голову, как стотонная наковальня. В глазах защипало, стало трудно дышать, а желудок взбунтовался, стремясь исторгнуть из себя всë содержимое. А вскоре меня настигло и то самое гадкое «посасывание» под челюстью. 

- Буэ! - сблевал я почти переваренной, чëрной кровью на каменный пол склепа, совсем рядом с трупами, сваленными в уголке. 

Нет, это была не Жажда, она послужила лишь катализатором. Я читал об этом, Память Крови. Вампир может пользоваться навыками и знаниями своих "прародителей". Чем сильнее вампир, тем "глубже" он познаëт, заключëнную в крови информацию. И для подобного "чтения" нужны специальные навыки. Если их нет, то пробуждение такой "генетической" памяти может привести не к самым лучшим последствиям. 

Когда я только выбрался из Сумеречного Измерения, то был совершенно невменяемым от Жажды. Очевидно, время, проведëнное там сказалось на мне не самым лучшим образом. И, если в тени я не испытывал никаких потребности, то в нормальном мире, все прошедшие без питания дни дали о себе знать. Из-за чего у меня всё с нарезки и слетело. Я набросился на первого встречного, который оказался молодым магом с просто умопомрачительной кровью. Его друзьям это не понравилось, они попытались меня убить, но  вместо этого стали приятным дополнением к ужину. И вот после того, как я ими закусил, моя кукушка окончательно отъехала. 

Не могу сказать, что точно произошло, потому что плохо помню этот момент, но мою личность как будто бы заменили. Все воспоминания были моими, и я прекрасно осознавал себя, но смотрел на мир совсем другими глазами. Глазами конченого садиста и извращенца, спесивого и высокомерного. Учитывая то, что в тот момент мой "чердак" был здорово расшатан усиливающейся Жаждой, желания этого самого больного ублюдка ничто не сдерживало. 

Закрыв глаза, я попытался отвлечься, подумать о чëм-то другом, но не получалось. Их лица, лица всех тех, кого я убил, растерзал и изнасиловал, никак не уходили из головы. Они стояли перед глазами и умоляли, плакали, материли меня. 

Отец, дочь которого я изнасиловал и жестоко убил, а самого его оставил в живых. Он орал, плакал, умолял, чтобы я покончил и с ним. После того, что случилось с его семьëй, ему не хотелось жить. И мне тоже теперь не хочется. Мать, чьи дети упали с пятого этажа и разбились. Шестилетние близнецы, я столкнул их с подоконника, а потом мучил бедную женщину напрасной надеждой, изображая из себя демона, который предлагает контракт: воскрешение детей в обмен на душу. Тогда мне это казалось жутко забавным, особенно тот момент, когда я сказал женщине, что это: полная хрень, и надеяться ей не на что. Теперь же эти воспоминания ничего, кроме боли и отвращения, не вызывают. Братья, растерзавшие друг друга из-за девушки, которую оба были влюблены. Я пообещал подросткам, что дам им еë, если каждый устранит "конкурента", и они повелись. Всë кончилось тем, что они погибли в драке. Один был задушен, а второй умер из-за потери крови. Девушку же, которая была и впрямь, очень красива, я забрал себе в качестве трофея. И она, в качестве исключения, не подвергалась никаким издевательствам с моей стороны. Я "получил" еë вполне классическим способом. Цветы, велеречливые комплименты и томные взгляды под луной. Я собирался некоторое время играть в "джентльмена", запасть ей в сердце, а затем жестоко предать, чтобы увидеть в еë зелёный глазках отчаяние, боль и крушение светлых надежд, сломать эту красотульку, проведя по всем "Кругам Ада". Хорошо, что я не успел претворить в жизнь очередной "дьявольский план".

Очевидно, ослабившее меня проклятие, помогло мне прийти в себя. Не берусь судить наверняка, но похоже, что я сошëл с ума из-за резкого увеличения сил. Кровь волшебников оказалась столь мощной, что перевела меня в одночасье значительно сильнее, пробудив во мне одного из "прародителей". Это только гипотеза, но довольно таки стройная. 

Опять же, откуда мне известно о том, что те трое сволочей, это именно охотники на вампиров? Что их ножи прокляты и то, что собой представляет данное проклятие, как с ним бороться? Вот откуда всë это, если не из "Памяти Крови". Есть, конечно, вероятность, что это воспоминания парня дают о себе знать, но откуда у молодого парня могут взяться привычки матëрого маньяка и дар убеждения, граничащий с волшебством? 

Пытаясь всë это осмыслить, я постоянно приходил к одному и тому же выводу. Мне нельзя больше жить. Я должен умереть. Если есть шансы, что подобное повториться... Это всë. Быть маньяком я не хочу и больше не буду. Той х*рни, которая уже случилась, достаточно. Я ведь просто хотел помочь, поймать ту тварь, которая убивала людей, а, в итоге, превратился в тварь ему более мерзкую... 

Умереть так просто, как человек, вампир не может. Даже такой, как я, очень молодой. Любое физическое повреждение рано или поздно восстановится. Даже голова пусть и не сразу, но отрастëт. Сжигание, расчленение - всë это обратимо. Убить вампира можно лишь волшебством. Причëм, очень специфическим. Либо с помощью "святой" магии, либо с помощью тëмных проклятий. Охотники, с которыми я столкнулся, использовали второй метод. Видимо, с истинной светлыми чарами у них сейчас очень туго. Иначе бы они использовали освящëнные, а не проклятые клинки. Так как первое действует быстро и в большинстве случаев наверняка. 

Ещë можно не убить, но погрузить вампира в долгий сон с помощью осинового кола в сердце. Вампир возвращается в естественное состояние, то есть, становится трупом, который постепенно разлагается. Вот только, если вынуть кол, то всë вернулся на круги своя. Вампир не сразу, но регенерирует. А если ему, при этом, дать крови, но процесс выздоровления пойдëт гораздо быстрее. 

В основном, с вампирами расправляются именно так. Находят дневные убежища, забивают кол в самое сердце и хоронят там, где их никто не найдëт. Чаще всего гробы с ними выбрасывают в открытое море. Просто, как лом, и также надëжно. 

Поразмыслив немного, я понял, что кол в сердце  - самый оптимальный вариант. Проклятие может доконать меня, а может и не доканать. Я могу использовать ножи, в которых всë ещë полно тëмной магии, но быстрой моя смерть не будет. Проклятие усилится, однако мгновенного эффекта можно не ждать. А мне, как ни крути, всë же хотелось умереть быстро, а не гнить под действием проклятия. Было неплохо достать где-нибудь святое оружие. Вот только где? А, главное, у кого? Даже если я, теоретически, смогу его отыскать, вряд ли, обладатели "Легендарной Финки Иисуса", будут мне рады. Смерти то я не боюсь, но меня могут пленить. А там пытки, возможно, жестокие эксперименты. Да всë, что угодно! В общем, кол в сердце был для меня оптимальным вариантом. 

Вытащив из склепа трупы и закопав их в лесу за десяток километров от кладбища, я начал рыть могилу уже себе. В том самом склепе. Под каменной гробницей некоего "Льюиса Андертауна, великого мецената и человека с большим сердцем". Я вырыл глубокую яму под фундаментом склепа и закрыл еë изнутри тем самым гробом. 

- Прости, парень, не вышло у нас с тобой счастливой и долгой жизни... - напоследок надо было что-то сказать, я решил извиниться перед тем, чьë тело занял, и так по скотски всë испоганил, - может быть потом, в следующей жизни у нас и выйдет что-то путное. 

С протяжным вздохом подношу кол к груди и, испытав острое чувство сожаление, малодушное желание "повернуть назад", резко всаживаю в собственное сердце острую деревяшку. Секундная боль, мгновенная слабость и...