Щелчок. Другой. Третий. Запах перегорелых проводов.

Снова не получилось. Снова ошиблась. Снова недостаточно хороша. 

"Поставила цель? Иди и добивайся" – как-то однажды сказал её покойный отец...

Но что делать, если эта цель настолько расплывчата и не чёткая, что ты и сам до конца не понимаешь, чего на самом деле хочешь?

Коллетт швыряет очередное незаконченное и плохо работающее изобретение в стену, издав не то сдавленный крик, не то тяжкий вздох. Тяжёлая дрянь. Оставит дыру в стене... Очередную.

Коллетт знает, она – незаменима. Просто не существует такого же долгоживущего мастера механики и оружия... Но с другой стороны – хочется, чтобы её наконец-то заменили и отправили на заслуженный покой.

Эльфийка не знает в какой момент времени начинает плакать – не то от боли физической, не то от боли душевной... Однако она чувствует, как воспаляются глаза и как веки сильно тяжелеют, а в груди начинает не хватать воздуха – сильно-сильно, очень-очень.

Блу Орхиден ложится на холодный кафельный пол и сворачивается колачиком, покачиваясь из стороны в сторону, по-детски пытаясь себя успокоить механическими движениями.

– Ну что, малышка Колли, снова плачешь, потому что просчиталась?"О нет... Только не это... Только не этот голос... Только не снова..."

– Съеби, Олеандр, будь добр... – голос сильно дрожит, но эльфийка всё равно старается делать голос холодным настолько, насколько может.

– Увы, не могу. Я порождение твоей больной головушки, сестрёнка и ты это прекрасно знаешь~

– Именно поэтому я и говорю - съеби и не делай мне хуже.

– М? И с каких пор младшая приказывает старшему?

У неё ответа нет.

Коллетт услышала цокот до боли знакомых каблуков. Знает ведь, что галлюцинация, а больно так, будто всё происходит взаправду. Олеандр останавливается и садится на корточки – улыбается так же мерзотно и хитро, как и в их последнюю встречу.

– Посмотри на себя... Скоро 90 лет, а до сих пор ведёшь себя так, будто тебе 5... Не стыдно? А ведь ты когда-то была лучшей во всей Австралии, работала с передовыми био-техническими компаниями...

– Оли, прошу, н-не надо...

– ...а сейчас работаешь на очень сомнительную кантору. Не боишься, что в один прекрасный день будет - пуф! И никого из твоей новобретённой семьи не останется. Ни начальника твоего с сомнительными наклонностями, ни того мальчика, с чьей помощью ты пытаешься заполнить ту дыру, что осталась после травмы...

– Оли, хватит...

– ...ни та девушка, которая тебе нравится. Богомолиха, да? Она ведь умрёт, а ты - останешься. Будешь смотреть, как она стареет, чахнет, умирает, а ты такая же как и была...

– Я СКАЗАЛА - ХВАТИТ!

Коллетт резко оставляет железным кулаком вмятину на кафеле.

– Я... Я и так знаю, что недостаточно хороша! Что ты, говна кусок, естественно живёшь в шелках, а не борешься за то, чтобы каждый ёбаный день оставаться в собственном рассудке, биться за то, чтобы просто жить! Я знаю, что я никогда не была для тебя чем-то значимым и я знаю, что ты меня ненавидишь. Можешь хотя бы разочек, хотя бы в моей больной фантазии не быть таким мудилой? Это из-за тебя я чувствую себя хуже! Это твоя вина, что ты не проявил ко мне хотя бы чуть-чуть сочувствие! 

– Колли, ты прекрасно знаешь, что вина за всё произошедшее лежит на твоих плечах. Это ты убила отца. Это ты убила свою любимую Ахалию. Это ты убила свою ещё не рождённую Либертину. Это была твоя ошибка и только твоя вина. 

Она крепко закрывает глаза, смиряясь с собственным поражением, ведь Олеандр – её галлюцинация, отображение её собственных мыслей.

Коллетт просыпается уже на диване укрытая двумя одеялами и с подушкой под головой. На груди умиротворённо спит Аллен – мурлычет что-то успокаивающее, немного дёргает лапкой.

– Коллетт, – холодный механический голос донёсся из угла комнаты. – Когда вы последний раз спали?

– Я... Эм... Дня три... Наверное дня три назад... Или четыре... Не помню...

Робот разочарованно покачал головой.

– Я уже коротко описал господину Такао про ваше физическое состояние и подал заявку на недельный отпуск, в связи с переутомлением и ухудшения вашего ментального состояния. Он одобрил.

– Нацу, какой же ты говнюк...

– Что вы в меня вшили, Коллетт, то и вышло, – если робот умел улыбаться, то наверняка сделал бы это. – А теперь - спите.

– Но мне не над...

– Здоровому взрослому эльфу необходимо спать пять часов в сутки, – Нацу моментально её перебил, поправляя на себе рубашку. – Вы не спали примерно четыре дня, а это значит, что для полного восстановления вашего тела нужно минимум двадцать часов. Так что спать.

– Напомни, а нахрена я тебе самосознание дала?

– Коллетт, не нарывайтесь, а то снова придётся вколоть снотворное.

– Ладно! Всё, молчу, молчу...

И Блу Орхиден послушно закрыла глаза, тяжело вздохнув. 

"Ты недостаточно хороша" – кричали мысли.

"Ты единственное хорошее, что со мной случалось" – тихо мурлыкал Аллен в ответ.