ребухол 

Эльфийка настеж открыла старое окно многоэтажки и укутавшись в плед, неуверенно села холодный железный подоконник, свесив ноги вниз. Усевшись поудобнее, она надела на себя наушники, включила видео с названием "Dark Fortepiano Background Music", взяла в руки чашку с чаем и молча, бесцельно уставилась куда-то вперёд. Её синий взгляд был устремлён куда-то сквозь высотки, сквозь электростанции и готические, в своём мраке, небеса.

Коллетт чувствовала себя паршиво. Может быть она и с радостью спрыгнула хоть сейчас, но девушка не могла оставить своего беззащитного котёнка без нерадивой хозяйки. Оставалось просто смотреть, надеясь, что на зимнем холоде эта душевная боль, смешанная с глубинной, убивающей пустотой в сердце заполнится хотя бы мелкой изморозью.

Редкие снежинки медленно крутились в своём славном танце, но это не вызывало никаких эмоций – ни радости, ни тоски... Только громкие, почти оглушающие ноты благородного инструмента заставляли эльфийское сердце сжиматься от до боли знакомых чувств.

Северный ветер злобно обдувал женское лицо и искалеченное тело холодом, заставляя живые конечности мёрзнуть и кожу содрогаться от мелкой дрожи. Коллетт начала медленно болтать ногами, чувствуя внутри своей головы очередной бушующий шторм и какофонию мыслей, что смешались с виной и собственной никчёмностью. Она устало закрыла глаза и головой облокотилась о старую деревянную оконную раму, погружаясь не то в забвение мелодии, не то в мистический музыкальный транс, что хотя бы ненадолго успокаивал измученную душу.

Холодно. Безумно холодно, но хотя бы так она чувствует себя живой и настоящей.

Щелчок. Другой. Третий. Запах перегорелых проводов.

Снова не получилось. Снова ошиблась. Снова недостаточно хороша. 

"Поставила цель? Иди и добивайся" – как-то однажды сказал её покойный отец...

Но что делать, если эта цель настолько расплывчата и не чёткая, что ты и сам до конца не понимаешь, чего на самом деле хочешь?

Коллетт швыряет очередное незаконченное и плохо работающее изобретение в стену, издав не то сдавленный крик, не то тяжкий вздох. Тяжёлая дрянь. Оставит дыру в стене... Очередную.

Коллетт знает, она – незаменима. Просто не существует такого же долгоживущего мастера механики и оружия... Но с другой стороны – хочется, чтобы её наконец-то заменили и отправили на заслуженный покой.

Эльфийка не знает в какой момент времени начинает плакать – не то от боли физической, не то от боли душевной... Однако она чувствует, как воспаляются глаза и как веки сильно тяжелеют, а в груди начинает не хватать воздуха – сильно-сильно, очень-очень.

Блу Орхиден ложится на холодный кафельный пол и сворачивается колачиком, покачиваясь из стороны в сторону, по-детски пытаясь себя успокоить механическими движениями.

– Ну что, малышка Колли, снова плачешь, потому что просчиталась?"О нет... Только не это... Только не этот голос... Только не снова..."

– Съеби, Олеандр, будь добр... – голос сильно дрожит, но эльфийка всё равно старается делать голос холодным настолько, насколько может.

– Увы, не могу. Я порождение твоей больной головушки, сестрёнка и ты это прекрасно знаешь~

– Именно поэтому я и говорю - съеби и не делай мне хуже.

– М? И с каких пор младшая приказывает старшему?

У неё ответа нет.

Коллетт услышала цокот до боли знакомых каблуков. Знает ведь, что галлюцинация, а больно так, будто всё происходит взаправду. Олеандр останавливается и садится на корточки – улыбается так же мерзотно и хитро, как и в их последнюю встречу.

– Уходи, от меня воняет Смертью.

Коллетт это раздражало. Уже который квартал за ней плетётся маленькое беспомощное существо, не отступая ни на шаг.

"Называется, вышла за сигами и пивом... И почему именно я? Я не самый лучший кандидат для заботы... Лучше подошёл бы Такао или тот же Анджи – вот они бати года, а у меня даже кактусы дохнут..."

Эльфийка пыталась убрать дитёныша от себя, легонько отпинывая ногой – на более жестокие и решительные действия у Блу Орхиден не поднималась просто рука, ведь, всё-таки, остатки какой-никакой человечности в ней оставались, несмотря на грубость и внешнюю чёрствость.

– Брысь! Я же сказала, проваливай! – недовольно рычит девушка снова легонько отпинывая существо от себя, на что получает жалобное мяуканье. – Нет, даже не пытайся. У меня и так срач, ещё сверху животики не хватает для полного счастья.

А в ответ Коллетт снова жалобный, детский писк, из-за чего она сдаётся и останавливается, после чего присаживается на корточки и смотрит на дитёныша своим безжизненным синим взглядом.

Это было существо похожее на кота, только с небольшими крыльями... Точнее, одним крылом – второе было напрочь сломано, почти вырвано каким-то хищником... Или человеком.

Прищурившись, Блу Орхиден всё больше и больше замечала схожести между ними – котёнок был слеп на один глаз и прихрамывал на одну лапу, пытаясь тереться о ботинки эльфийки и постоянно падая и поднимаясь. Шёрстка была у него ржаво-чёрная, не то сама по себе, не то от грязи подворотен. Глаз у него был светло-голубой, а вокруг радужки было очень-очень много светлых пятнышек, которые напоминали маленькие звёздочки, что сияли искренней надеждой на тепло и убежище; а второй, незрячий глаз, был молочно-белым с лёгкой пеленой, в котором ничего не отражалось.

– Трессим, значит... Недешёвая скотинка, – задумчиво бурчит Коллетт, не замечая, как начинает осторожно поглаживать малыша механической рукой. – Один такой котёнок стоит как моя, эльфийская почка на чёрном рынке, а это очень дохуя... И кто же тебя выбросил, друг мой блохастый?

В ответ жалобное, но громкое "мяу".

– Наверное, из-за слепого глазика... Но можно же было продать за полцены, а не выкидывать на помойку... Ебланы они, да?