Александр Григорьев.

Копирайтер, кандидат филологических наук.

Автор двух книг: «Слово на слайде» и «Пиши, переписывай». В первой книге я рассказываю о текстах для презентаций и – шире – копирайтинге в целом. Во второй обнажаю несостоятельность так называемого «информационного стиля» (ложного метода работы с текстами, ставшего популярным благодаря бестселлеру «Пиши, сокращай») и объясняю, в чём состоит подлинное мастерство автора и редактора. Тема профессиональных принципов литературного работника вкратце затрагивается и в моих интервью «Грамоте» и «Учительской газете».

Родился в Керчи, живу в Подмосковье.

_____________________

«Человек из книг» — это большая глава проекта «Чтение для практики», где публикую беседы с интересными людьми об их взаимоотношениях с книгами, о процессе чтения и инструментах читателя, об отражении и применении прочитанного. Беседа проходит в переписке, а затем я превращаю ее в публикацию и помещаю в атмосферу мелодии, которая ничего не подчеркивает, но на многое намекает 😉

«Flying through the night» by Vadim Bugaev

Наденьте наушники, нажмите play и погружайтесь в чтение...

Сильно упрощая, я бы сказал так: чтение – это средство познания и источник удовольствия.

Со «средством познания» всё более-менее понятно, но я бы уточнил: у книг и других письменных «носителей информации» есть важное преимущество перед фильмами, роликами, подкастами. Они позволяют не просто узнать о чём-то новом, а по-настоящему сжиться с этим новым знанием. Важный (или не до конца понятный) абзац иногда нужно перечитать несколько раз, чтобы по-настоящему оценить масштаб идеи или утончённость мысли. А иногда лучше отложить письменный текст в сторону и поразмыслить на тему, им заданную.

Разумеется, то же можно делать при просмотре видео и прослушивании аудио. Но всё же постоянно останавливать «поток» мультимедийной информации, перематывать назад и вперёд куда накладнее, чем проделывать то же с печатной книгой или лонгридом в интернете.

Что касается «источника удовольствия», то здесь на поверку дело куда сложнее. Следить за приключениями героя детективного романа или взлётами авторского стиля вполне можно описать именно этим словом – «удовольствие». Но гениальная поэтическая строка наполняет твою грудь восторгом, а проза уровня Чехова – ощущением смысла жизни. Радости и злоключения героя могут оказать психотерапевтический эффект: ты узнаёшь в них свои жизненные обстоятельства. Над книгой можно поплакать.

Всё это, разумеется, никаким образом не вмещается в смысловой объём слова «удовольствие». Поэтому точнее было бы сказать примерно так: большое искусство – это своего рода концентрат жизни, а чтение большой литературы – это способ «самооживления». Слово «удовольствие» – лишь дверца в эту сложную, многомерную тему.

К сожалению, я совершенно не помню первой прочитанной мной книги. Но моё самое раннее, так сказать, «литературное» воспоминание таково: папа читает мне, дошкольнику, стихи Есенина. Другие сцены – те, в которых читателем выступаю я сам – в моей памяти относятся уже к первым школьным годам. Вот я сижу в кресле-качалке с томиком «Трёх мушкетёров». Вот жду приёма в детской поликлинике и старательно держу книгу так, чтобы другие посетители обязательно увидели её суперобложку. Это «Терминатор». Литературный пересказ фильма, по которому фанатели все мы, дети первой половины 1990-х. Я горжусь и модной книжкой, и её яркой суперобложкой. Но в каком классе я при этом учусь, первом или пятом, не помню.

Чтение всегда было для меня одним из самых интересных занятий. Другое дело, что периодически менялись и круг чтения, и то, что я искал в книгах. В школе и университете меня интересовали только поэзия и «художка». Поначалу в великих авторах я видел учителей жизни, мудрецов. Мне кажется, что с такой – весьма наивной – позиции читательский путь чаще всего и начинается. Позже я занял позицию воинствующего эстета: всякое литературное произведение меня интересовало прежде всего как феномен стиля. Думаю, этот этап в том или ином виде проходят все молодые люди и девушки, испытывающий обострённый интерес к художественному слову. После университета в мою жизнь вошли книги, на которые я бы раньше даже не обратил внимания: вначале деловые (в конце 2000-х я работал в b2b-журнале и должен быть постигать новый для меня мир бизнеса), затем – научно-популярные (пару лет я вообще не читал ничего, кроме книг о работе мозга и теории эволюции), чуть позже – психологические (но не «попсовые» вроде тех, которые сегодня занимают первые строчки нон-фикшн бестселлеров), наконец – культурологические (к высшим образцам этого жанра я отношу «Гений места» Петра Вайля и «Особенно Ломбардия» Аркадия Ипполитова). Стоит, наверное, упомянуть и чтение на итальянском. В какой-то момент итальянский язык стал для меня источником чистой радости: я балдел от контакта с ним, от возможности узнавать и чувствовать мир через его посредничество.

Удивительным образом литературных персонажей, любовь к которым я бы пронёс через годы, нет. В момент чтения книги меня может очаровать тот или иной герой. Например, трудно не подпасть под обаяние Эраста Петровича Фандорина, особенно когда тебе около 20 лет. Но персонажа, с которым я чувствовал бы бесконечное сродство или в котором на протяжении многих лет видел бы ролевую модель, не припомню.

Персонажи, на которых мне хотелось бы в чём-то равняться, щедро рассыпаны по всей мировой литературы. Но здесь речь идёт о частных достоинствах – более или менее значимых. Целиком и полностью быть похожим на какого бы то ни было литературного героя – как и живого человека – я не хочу.

В разное время меня на меня произвели грандиозное впечатление очень разные книги. Я не могу выделить из них более и менее важные, поэтому просто приведу несколько примеров. Книга великого невролога с заковыристым для русского уха именем Вилейанур Рамачандран «Мозг рассказывает» объяснила мне, что даже самые тонкие и бескорыстные движения души – вроде сопереживания и альтруизма – заложены в глубине нейронных сетей. Что быть материалистом не значит быть циником, который мыслит по формуле Достоевского: «Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить». Книга знаменитого приматолога Франса де Вааля «Истоки морали» в пандан к предыдущей растолковала, что нравственность – не уникальная особенность человека, наши сородичи из обезьяньего мира в полной мере ею наделены. Исследование Леонарда Млодинова, физика по образованию, чья популяризаторская деятельность вышла далеко за пределы его родной академической дисциплины, под названием «(Не)осознанное» позволило мне понять, что интуиция – не какая-то чепуха, а важнейший ресурс для поиска лучших решений, заменить который попросту нечем. Суперпопулярная (и при этом, на мой вкус, ни в коей мере не попсовая) книга психолога Михая Чиксентмихайи «Поток» успокоила и воодушевила: оказывается, свойственная мне с детства тяга к обретению новых знаний и усложнению картины мира – не причуда интеллектуала, а одна из необходимых составляющих счастливой жизни. Не слишком широко известные, но изумительные по своей глубине работы русских психологов – представителей так называемой «характерологической школы»: Петра Ганнушкина, Марка Бурно, Павла Волкова, Виктора Пономаренко – позволили увидеть богатство и своеобразие человеческих типов. Этот «список литературы» можно продолжать. Глубоких и тонких книг – как и людей, которые воплотили в этих книгах свой штучный опыт, свои неординарные знания, – к счастью, вдосталь.

В последнее время я стараюсь чередовать книги разного типа. После научно-популярной книги читаешь мемуары русского поэта, затем – современный роман, за ним – что-нибудь из области культурологии, потом – классическое художественное произведение, в своё время упущенное, и так далее. Жизнь содержит множество измерений – и каждая новая книга резонирует с одним из них, даёт что-то своё. Старинная малооригинальная метафора «чтение – интеллектуальная пища» в высшей степени справедлива. Чем разнообразнее наш интеллектуальный «рацион», тем лучше. Получить глубокий инсайт о человеческой природе – важно, но важно и узнать что-то об устройстве окружающего мира: в диапазоне от мировой экономики до шариковой ручки, от искусства эпохи Возрождения до политической истории России. В общем и целом чтение для меня – это ответ на глубинные потребности: в новой информации, обретении «истины», сличении своего жизненного опыта с чужим, сопереживании, контакте с красотой и так далее.

Больше всего на меня влияют книги, которые: а) вызывают у меня вздох: «Ах, вот как устроены человек и мир!»; б) обостряют ощущение полноты жизни. Они одновременно возвышают и заземляют, умиротворяют и вызывают творческий подъём (ну, или хотя бы просто жажду деятельности).

Я глубоко убеждён в том, что лучше вдумчиво и со вкусом прочесть одну хорошую книгу в полгода, чем за то же время «проглотить» двадцать или тридцать. Чтение – как и любой другой жизненный опыт – по-настоящему обогащает нас только тогда, когда «проживается» с предельным вниманием. С детства помню цитату Фазиля Искандера: «Культура – это не количество прочитанных книг, а количество понятых». Целиком и полностью с этим согласен. А для того, чтобы понять текст, приходится делать многое. А – перечитывать непонятное или то, что показалось особенно важным. Б – откладывать текст в сторону, чтобы обмозговать новые, зацепившие за живое сведения и мысли. В – уточнять в словарях значения незнакомых слов. Г – гуглить упомянутые в тексте реалии, о которых хочется узнать побольше. Д – пробовать пересказать ту или иную строчку, тот или иной фрагмент книги своими словами. Такие пересказы исключительно важны для развития критического мышления и собственного литературного мастерства. Благодаря им ты лучше усваиваешь прочитанное, встраивая его в свою картину мира, выявляешь закравшиеся в текст логические или смысловые ошибки, начинаешь осознавать бездну таланта и умения, которая позволила автору найти такие точные и выразительные слова, сам тренируешься в поиске оптимальных речевых средств.

Я читаю, когда есть время и желание. И лёжа в кровати, и сидя в электричке. Если есть возможность – стремлюсь уединиться. Если возможности нет – пытаюсь отключиться от окружающего шума (удаётся не всегда). Фоновую музыку не включаю. Ничего в книгах не подчёркиваю, стикеров не использую, интересные мысли и удачные формулировки не выписываю (но пытаюсь запомнить и возвращаюсь к ним в уме). Стараюсь держать под рукой телефон, чтобы в любой момент уточнить значение слова или что-нибудь загуглить. Прекратив читать, думаю о книге – и периодически возвращаюсь к тексту: «А как именно автор сформулировал эту мысль? А то ли он в действительности имел в виду, что мне показалось? А что он там такое упомянул – интересное, но выветрившееся из памяти?»

У меня почти нет опыта взаимодействия с такими изданиями. Буквально пару раз, причём уже во взрослой жизни, я обращался к пересказам художественных произведений, чтобы вспомнить тот или иной сюжетный поворот. А к саммари книг нехудожественных не прибегал в принципе. Поэтому не хочу рассуждать о том, с чем незнаком. Разве что выскажу такое соображение: в школьных и университетских учебниках, научно-популярных книгах, периодических издания, статьях в «Википедии» и много где ещё мы постоянно и неизбежно сталкиваемся с пересказами. Пересказ – естественная форма передачи знаний. Поэтому прибегать к пересказам (саммари) как произведениям отдельного жанра лично мне совершенно не хочется. Составить общее представление о той или иной книге – понять, хочу ли я в неё «погрузиться» – я могу по широчайшему кругу текстов-посредников. От аннотаций до рецензий на книжных сайтах.

Я схитрю и первым пунктом назову универсальную энциклопедию (в случае нашей культуры это Большая российская энциклопедия, в случае англоязычной – Британская, у итальянцев есть Энциклопедия Треккани, у испаноязычных народов – Энциклопедия Эспаса). Это многотомные издания, но поскольку все тома объединены общим замыслом и названием, думается, позволительно каждый из этих книжных проектов рассматривать как одну «позицию». Второй и третий пункты – словари, толковый и переводной. Поскольку по условиям задачи: а) исчезли книги, но не языки, на которых говорят современные народы; б) не была указана та географическая точка, из которой началось новое культурное возрождение, то я как русский человек проявлю естественный патриотизм и интерес к западной цивилизации. (Кстати, уместно ли в предложенных обстоятельствах слово «цивилизация»? Не уверен.) Пусть мои три книги будут следующими: Большая российская энциклопедия, Большой толковый словарь русского языка и, например, Большой англо-русский русско-английский словарь Мюллера (или другое аналогичное издание). Энциклопедия позволит моим соотечественникам как можно быстрее восстановить неимоверный объём знаний, который за тысячелетия накопило человечество. Благодаря толковому словарю мы сохраним развитую культуру владения родным языком, а словарь переводной позволит наладить контакт с многочисленными носителями английского.

Первый пункт остаётся неизменным – энциклопедия. Бесконечный источник информации, которую один человек не «переварит» и за всю жизнь. Второй и третий – великие и достаточно объёмные художественные произведения, которые можно десятилетиями перечитывать, постоянно открывая в них что-то новое. Мой выбор – «Война и мир» и «Братья Карамазовы».

Я только что закончил читать «Полутораглазого стрельца» – книгу воспоминаний, написанную футуристом Бенедиктом Лившицем. Начал «Бредовую работу» Дэвида Гребера, а после неё хочу перейти к чему-нибудь за авторством современного российского писателя Шамиля Идиатуллина. Выбор объяснятся просто: я люблю поэзию, приглядываюсь к современной русской прозе (которую плохо знаю) и живу в мире, где многие «отчуждены» не то что от результатов своего труда, а, кажется, даже от него самого.

Я никогда не размышлял на эту тему. Наверняка профессионалы из книжной и IT-индустрий что-нибудь да придумают. Но я убеждён, что обычный текст – размещённый на бумаге ли, в электронном ли файле – ничто не заменит. Он больше прочих форматов располагает к «медленному чтению», а именно такое чтение – самое «питательное». Приносящее максимум удовольствия в процессе и оставляющее самый глубокий след в уме читателя.

Мне абсолютно всё равно, какой носитель использовать – бумажный или электронный. Разве что в электронной «читалке» (в отличие от файлов, открытых на ноутбуке или смартфоне) сложнее перемещаться между разделами книги.

Мне хотелось бы иметь больше времени для чтения и для разговоров о прочитанном...

И напоследок…

Если бы у меня была возможность задать некой Вселенской сущности только один вопрос, на который хотел бы получить ответ, то…мне кажется, «русский мальчик» любого возраста может задать только один вопрос: «Есть ли Бог?».

А вот если говорить о вопросе, который остался без ответа, то… С одной стороны, книги и чтение – тема бесконечная. С другой, всё главное, кажется, уже сказано. И на ум не приходит ничего такого, что к этому всенепременно хотелось бы добавить.

Читательский девиз? Как жаль, что всех превосходных книг не прочтёшь.

Мои впечатления от знакомства с автором и его книгами ( -В.Б. )

| май, 2024

***

Все выпуски рубрики «Человек из книг» вы всегда найдете кликнув по одноименному тегу

_____________________

Об идеях и инструментах активного чтения и работы с информацией для практической пользы подробно рассказываю в рамках онлайн-курса «Чтение для практики»