Одной из главных тем, поднимаемых мною в «Опухоли», является «эмпатическая инвалидность». Это не официальный термин: я его придумал сам для себя.

Что это такое? Это – неспособность человека взглянуть на мир глазами другого человека. Я считаю это самой главной проблемой всего человечества: мы вообще не понимаем друг друга. И никогда не поймем.

Когда я осознал, насколько сильно различается видение мира у людей, меня охватило что-то вроде священного ужаса. Это не просто разница в предпочтениях, это не просто разница в политических и религиозных взглядах. Это разница на уровне биологии. Человек отличается от человека так же, как, например, дельфин отличается от таракана. И я нисколько не преувеличиваю.

Есть, например, человек-«медведь». («Медведь» - это условно, я понимаю что настоящие медведи совсем не такие.) Так вот, этот медведь – пиздец какой тормоз. Но тормоз он не потому, что какой-то ущербный или недоразвитый, вовсе нет. Он тормоз, потому что у него чисто генетически очень сильно развиты тормозные структуры мозга, гораздо сильнее, чем возбуждающие. И это проявляется абсолютно во всех аспектах его жизни.

Медведь не любит суеты, новизны и вообще каких-либо изменений. Он ходит проверенными тропами, спит в своей любимой берлоге, и ест только то, к чему привык с детства. Еще в детском саду такой «медведь» бегает-прыгает значительно медленнее, чем другие животные. А то и вовсе сидит в сторонке и палочкой землю ковыряет. Ему по кайфу. Он рисует палочкой какие-то каляки-маляки и наблюдает за ползающими муравьями.

Главное в жизни медведя – чтобы все от него отъебались и дали спокойно жить. Все в его жизни медленное, размеренное и неторопливое. Если нужно сделать что-то сложное и непривычное, медведь будет раскочегариваться целую вечность. Он будет ходить вокруг этой задачи туда-сюда, вздыхая, ворча и морально готовясь. Если у медведя что-то заболит, он пойдет к врачу только тогда, когда станет совсем хуево. Потому что все эти поликлиники, больницы – чудовищно недружелюбная, непривычная, агрессивная среда. В ней обитают какие-то чужеродные твари, с которыми медведю общаться категорически не хочется. В этих заведениях нужно активно смотреть по сторонам, выискивать нужные кабинеты, таблички, людей… Не любит наш медведь этого. Само пройдет. И проходит ведь!

В противоположность медведю, есть человек-«лисица». У него, наоборот, возбуждающие структуры мозга гораздо сильнее тормозных. Лисица вечно на движняке, лисица постоянно рыскает туда-сюда в поисках чего-нибудь интересного, необычного, вкусненького. Лиса легко находит контакт с другими животными, лиса хорошо умеет врать и заметать следы. Такой человек не умеет сидеть на жопе ровно, подобно медведю, и из-за этого часто встревает во всякие неприятности. Но благодаря своему быстрому, живому уму лисица в конечном итоге выходит сухой из воды… Чтобы влипнуть во что-нибудь еще. Не умеет она отдыхать в берлоге. Скука для нее смерти подобна. Остаться наедине с собой – значит быть загрызенной мыслями, а мыслить «о сути бытия» лисица не любит. Она ныряет в водоворот суеты, чтобы скрыться от самой себя. И дозы нового-необычного – это наркотик, поддерживающий ее психическое благополучие.

И вот представьте себе диалог лисички и медведя! Разве они поймут друг друга? Они оперируют одними и теми же словами, одними и теми же понятиями, но вникнуть в «смысловое поле» друг друга они совершенно не в состоянии. Они меряют друг друга своими собственными мерками, потому что у них нет возможности увидеть мир иначе, чем своими глазами.

И так всегда и везде. Медведи, лисицы, олени, киты и тараканы считают друг друга тупыми и неадекватными. Но жить как-то надо. Жить, работать, учиться, сражаться бок о бок с неведомыми зверушками. «Эмпатическая инвалидность» цветет и благоухает. И, пожалуй, единственное, что может хоть как-то амортизировать взаимные обмены ударами – это умение уступить, умение проиграть, умение сделать шаг назад и вбок.

Опухоль – это повествование о человеке, который умеет это делать. Не очень совершенно, не очень изящно, но умеет.