Никакой свободы врагам свободы или кого дождётся Харп
Осень, доползём ли, долетим ли до ответа?
Что же будет с Родиной и с нами?
Осень, доползём ли, долетим ли до рассвета?
Осень, что же будет завтра с нами?
© ДДТ и Юра Музыкант
Читая очередные ужасные новости о сложностях у политзаключённых в российских тюрьмах, я вспомнил про то, как когда-то много шума наделало письмо участницы группы «Pussy Riot» Надежды Толоконниковой из мордовской ИК-14 об условиях содержания в колонии. Тогда же я написал об этом текст, который даже вышел в одном местном СМИ.
Издания того уже нет, текст канул в Лету, но я его нашёл, перечитал, и задумался о многом: о том, как всё стремительно изменилось, куда мы пришли и о том, что и мои взгляды с тех пор изменились.
Но сначала текст. Это 2013 год, я решил никак не менять текст и показываю его вам в том виде, в котором он вышел тогда. А уже после него будут некоторые мои размышления.
***
Шансы остаться людьми.
До сих пор не отпускает письмо Надежды Толоконниковой о ситуации в мордовской ИК-14. Все эти семнадцатичасовые рабочие дни, завышенные
нормы выработки, чудовищные бытовые условия и зверские отношения людей. Все это крутится в голове, шокирует и никак не выходит из памяти, словно все эти ужасы произошли со мной.
нормы выработки, чудовищные бытовые условия и зверские отношения людей. Все это крутится в голове, шокирует и никак не выходит из памяти, словно все эти ужасы произошли со мной.
Напомню, одна из участниц скандально известной группы «Pussy Riot», отбывающая наказание за танец в Храме Христа Спасителя, объявила голодовку и передала журналистам Ленты.ру письмо, в котором и описала все, что происходит в колонии. Письмо было опубликовано 23 сентября. После этого события стали развиваться стремительно: саму Толоконникову поместили в ШИЗО, которое выдают за более безопасное место. Условия в «безопасном месте» были не самые лучшие. Как передавала сама заключенная, ей угрожали расправой и забирали
воду. В пятницу, 27 сентября, появились сообщения о госпитализации Надежды в ужасном состоянии. В это же время в колонии проходят проверки, которые подтверждают факты из письма Толоконниковой.
воду. В пятницу, 27 сентября, появились сообщения о госпитализации Надежды в ужасном состоянии. В это же время в колонии проходят проверки, которые подтверждают факты из письма Толоконниковой.
Не меньше, а то и больше, будоражит сознание реакция некоторых людей, дескать, «знала, на что шла» и «тюрьма не курорт». И ведь все они живут среди нас, работают, спят, ездят в общественном транспорте с нами, стоят по соседству в очереди за покупками. Все те, кто способен спокойно реагировать на бесчеловечное отношение к людям. Это ужас.
Всякий раз, когда я наталкивался на упоминание курорта (что за привычка такая, в крайности кидаться?), я вдруг вспоминал дискуссии о другом
резонансном заключенном. Из Норвегии, правда. Это Андерс Брейвик, который кучу народу перестрелял (не в храме станцевал!), а двадцать один год заключения проведет в трехкомнатной камере, с мебелью, отдельным кабинетом и залом для физических упражнений.
резонансном заключенном. Из Норвегии, правда. Это Андерс Брейвик, который кучу народу перестрелял (не в храме станцевал!), а двадцать один год заключения проведет в трехкомнатной камере, с мебелью, отдельным кабинетом и залом для физических упражнений.
Многие тогда задались вопросом «не слишком ли комфортно?» Мне было сложно в этих дискуссиях определиться. Но все познается в сравнении, и теперь убежден: уж лучше пусть заключенные сидят как Брейвик, нежели как Толоконникова. Это может быть и спорно, но оставляет шансы для всех нас оставаться людьми.
Это, естественно, шанс для всех заключенных. Измениться, исправиться. В некоторых случаях шанс небольшой. Но когда человек попадает в нечеловеческие условия с нечеловеческим отношением к нему (согласитесь, даже на одно предложение слишком много нечеловеческого, не то что на день заключенного) шансов остаться человеком нет. Просто потому, что в тюрьме человека ломают, а не пытаются реально исправить. Читаешь о том, что там происходит и понимаешь, что колонии не «исправительные», они – «истребительные». В них истребляют человеческое в людях.
При нормальных условиях для заключенных остаются возможности не озвереть и у работников всех этих специфических заведений. При нынешнем положении дел, система сломает кого угодно и даже нормальный человек потеряет цивилизованный облик. Еще Довлатов писал, что мир заключенных и мир охранников очень близок, в наше время ничего не изменилось, а потому и удивляться жестокости некоторых надзирателей не стоит.
В конце концов, это шанс для всех нас, свободных и законопослушных. Потому что если мы соглашаемся со зверским содержанием преступников, то и мы уже не вполне люди, значит и в нас уже что-то важное атрофировалось.
А ведь кроме Толоконниковой и кемеровской колонии есть еще множество других, о которых пока некому рассказать. Или о которых пока не услышали. Есть еще люди, сидящие в СИЗО, где условия тоже, видимо, не самые благоприятные. Не просто же так там теряет зрение Владимир Акименков.
И если все это не исправить, все мы услышим когда-нибудь то, что услышала Надежда Толоконникова:
«Вы теперь всегда будете наказаны».
***
Этот небольшой текст полон примет времени. Лента.ру ещё лучшее издание, на которое только и надо ссылаться. Даже Газета.ру ещё очень
даже ничего. Любопытно, что все ссылки рабочие, я, если честно, думал, что все эти материалы давно уже потёрли со страниц изданий, которые изменились теперь до неузнаваемости.
даже ничего. Любопытно, что все ссылки рабочие, я, если честно, думал, что все эти материалы давно уже потёрли со страниц изданий, которые изменились теперь до неузнаваемости.
Только вдумайтесь: по следам письма Толоконниковой была проведена проверка, комиссия подтвердила факты из письма политзаключённой в
полном объёме без каких-либо оговорок. Письмо и факты из него были нонсенсом и вызвали огромный шум.
полном объёме без каких-либо оговорок. Письмо и факты из него были нонсенсом и вызвали огромный шум.
С тех пор, конечно, стало хуже.
Политзаключённых стало кратно больше. Риски попасть в тюрьму тоже выросли: можно сесть за неаккуратно и не вовремя сказанные слова, можно за журналистскую работу (как Тоня Фаворская или Ольга Комлева), или за адвокатскую деятельность (как адвокаты Навального Кобзев, Липцер, Сергунин) и много за что ещё. В тюрьму попадают и подростки вроде Арсения Турбина, и, например, шестидесятидевятилетняя Надежда Буянова.
Плохие новости о тяжёлых условиях содержания теперь поступают
с пугающей регулярностью. И все без исключения сидят тяжело: современная ФСИН не чурается откровенных и ничем не прикрытых издевательств вроде постоянного водворения в ШИЗО или в отказах в медицинской помощи. В итоге Алексей Горинов не может получить нормальное лечение, Людмила Разумова держала сухую голодовку,
после чего попала в больницу, Мария Пономарёва вскрыла вены и объявила сухую голодовку, которую прекратила, но ситуация лучше не стала и Мария всё ещё в тяжелой ситуации. И это только несколько случаев, а их десятки, если не сотни.
с пугающей регулярностью. И все без исключения сидят тяжело: современная ФСИН не чурается откровенных и ничем не прикрытых издевательств вроде постоянного водворения в ШИЗО или в отказах в медицинской помощи. В итоге Алексей Горинов не может получить нормальное лечение, Людмила Разумова держала сухую голодовку,
после чего попала в больницу, Мария Пономарёва вскрыла вены и объявила сухую голодовку, которую прекратила, но ситуация лучше не стала и Мария всё ещё в тяжелой ситуации. И это только несколько случаев, а их десятки, если не сотни.
Проверки с тех пор стали формальностью. Алексей Навальный называл это «новыми условиями работы ОНК», после того, как члены одной ОНК
после проверки написали, что у Алексея всё «классно, здорово и законно». Да и отношение тюремщиков к проверкам изменилось. Теперь они будто глумятся над вынесенными решениями. Как раз после того случая Алексею Анатольевичу поставили в камеру ШИЗО мощные осветительные лампы, ведь члены ОНК признали, что освещения было недостаточно. С условиями труда заключённых не изменилось ничего: всё тот же Алексей Анатольевич создавал профсоюз ЗК, чтобы защищать трудовые права. За эту инициативу его сажали в ШИЗО на очередные сутки.
после проверки написали, что у Алексея всё «классно, здорово и законно». Да и отношение тюремщиков к проверкам изменилось. Теперь они будто глумятся над вынесенными решениями. Как раз после того случая Алексею Анатольевичу поставили в камеру ШИЗО мощные осветительные лампы, ведь члены ОНК признали, что освещения было недостаточно. С условиями труда заключённых не изменилось ничего: всё тот же Алексей Анатольевич создавал профсоюз ЗК, чтобы защищать трудовые права. За эту инициативу его сажали в ШИЗО на очередные сутки.
И, самое, пожалуй, страшное изменение с тех пор: смерти политзаключённых как будто перестали быть для системы чем-то чрезвычайным. Дело не только в убийстве Алексея Навального, хотя это самый вопиющий случай. После сухой голодовки умер пианист Павел Кушнир. Буквально на днях стало известно о гибели в СИЗО Валерия Байло, которому в течении долгого времени отказывали в медицинской помощи. Ни один из этих случаев не привёл к каким-либо последствиям
для официальных лиц или сотрудников ФСИН.
для официальных лиц или сотрудников ФСИН.
Такая система исполнения наказаний заслуживает только полной ликвидации (ладно, на 99%, но об этом позже). Штат ведомства надо будет
разгонять и набирать заново. Часть тех, кто числится в рядах ФСИН, сама сядет за совершённые преступления, а остальных нужно обследовать и лечить, потому что пребывание внутри настолько жестокой системы не может пройти для людей бесследно.
разгонять и набирать заново. Часть тех, кто числится в рядах ФСИН, сама сядет за совершённые преступления, а остальных нужно обследовать и лечить, потому что пребывание внутри настолько жестокой системы не может пройти для людей бесследно.
На месте этих «истребительных» колоний и тюрем должна быть построена нормальная система с возможностью учиться, получать психологическую
помощь, различными программами адаптации и социализации. В общем, нормальная система, отвечающая мировым стандартам, построенная по лучшим примерам со всего света.
помощь, различными программами адаптации и социализации. В общем, нормальная система, отвечающая мировым стандартам, построенная по лучшим примерам со всего света.
Гражданское общество, впрочем, тоже не сидело без дела и какие-то мышцы нарастило. За эти годы выросла целая инфраструктура поддержки
политзаключённых. От частных инициатив, когда люди собирают и доставляют передачки, до правозащитных проектов, оказывающих юридическую поддержку и собирающих средства на поддержку ПЗК, так как сидеть в России дорого.
политзаключённых. От частных инициатив, когда люди собирают и доставляют передачки, до правозащитных проектов, оказывающих юридическую поддержку и собирающих средства на поддержку ПЗК, так как сидеть в России дорого.
Для начала, многие новости о политзаключённых мы узнаём из профильных СМИ вроде «Медиазоны» или «ОВД-Инфо».
Сбор средств на материальную поддержку политзеков в России осуществляют на нескольких проектах. Вот несколько примеров: «Ты не один», созданный «Фондом борьбы с коррупцией», «Медиазоной», «Службой поддержки», «Медузой» и «Дождём»; платформа «Заодно», созданная совместно с ОВД-инфо; «Зона солидарности», поддержка политзаключенных от «Мемориала», «Первый отдел», «Веган Передачки», который отправляет заключённым веганские продукты.
Отдельным, большим и важным направлением стали проекты по написанию писем политзаключённым. Их довольно много, перечислю некоторые из них: Ф-письмо, Зонателеком, Политзекам-бот. Есть отдельные ТГ-каналы по письмам: канал с именинниками, вечера писем по всему миру, канал, где собирают мемы для ПЗК. Присоединяйтесь и пишите письма, это важно!
Возвращаясь к пенитенциарной системе, очевидно, что те, кто находятся внутри этой системы, не спешат воспользоваться шансом остаться людьми. Что уж говорить, от взгляда на всё это и во мне человечности
поубавилось.
поубавилось.
Если я из 2013 года прочно стоял бы на том, что все бесчеловечные тюрьмы должны быть закрыты, а преступники из них сидеть в новых,
нормальных исправительных учреждениях, чтобы они действительно исправлялись. То я из 2025 года уверен, что такие как тот же Брейвик не должны сидеть в комфортных условиях.
нормальных исправительных учреждениях, чтобы они действительно исправлялись. То я из 2025 года уверен, что такие как тот же Брейвик не должны сидеть в комфортных условиях.
А уж для тех, кто строил нынешний ФСИН, пользовался его, так сказать, «услугами», выполнял преступные приказы и мучал людей, вот для этих
людей просто необходимо сохранить колонию в Харпе ровно в том виде, в каком она есть сейчас. И все порядки, принятые сейчас должны остаться без изменений. Никакого физического воздействия на заключённых оказываться не будет, конечно. Но, например, такая штука, как посветить в лицо спящему заключённому, которая есть в нынешних правилах, должна остаться. И ШИЗО с ЕПКТ будут на месте. Единственное, персонал надо будет составить из роботов, чтобы не калечить надзирателей и не расчеловечивать их. Да и роботу проще заехать в камеру ночью, чтобы светить в лицо фонариком.
людей просто необходимо сохранить колонию в Харпе ровно в том виде, в каком она есть сейчас. И все порядки, принятые сейчас должны остаться без изменений. Никакого физического воздействия на заключённых оказываться не будет, конечно. Но, например, такая штука, как посветить в лицо спящему заключённому, которая есть в нынешних правилах, должна остаться. И ШИЗО с ЕПКТ будут на месте. Единственное, персонал надо будет составить из роботов, чтобы не калечить надзирателей и не расчеловечивать их. Да и роботу проще заехать в камеру ночью, чтобы светить в лицо фонариком.
Я прекрасно понимаю все морально-этические проблемы этой
позиции. Понимаю, что это может быть маленькой форточкой для зла внутрь нормального мира. Но, говорю же, человечности во мне поубавилось, и я вполне непротив увидеть претворение в жизнь строк из «Кровостока»:
позиции. Понимаю, что это может быть маленькой форточкой для зла внутрь нормального мира. Но, говорю же, человечности во мне поубавилось, и я вполне непротив увидеть претворение в жизнь строк из «Кровостока»:
В тайге играет джазец, палачи пытают друг друга на дыбах
Последнего живого палача я благородно отпускаю на хуй ©