Есть такая известная культурологическая книжка ученого-мифолога Джозефа Кэмпбелла «Тысячеликий герой». Когда-то эта работа очень повлияла на Джорджа Лукаса, который пользовался теорией Кэмпбелла, создавая свои «Звездные войны». По нынешним временам книжка несколько устарела, да и на момент создания ее критиковали за излишнее натягивание совы на глобус. Но все-так это знаковый труд, который каждый создатель творческого нарратива — писатель, режиссер, сценарист, и т.д., — должен прочитать уже годам к двадцати пяти, хотя бы для общей эрудиции. Особенно если вы пишете беллетристику. Потому что книга Кэмпбелла работает, в том числе, с таким важным понятием, как архетипический герой.

В нашем с вами любимом баскетболе архетипам придается даже больше значения, чем в художественном творчестве. Никто не говорит, скажем, про Нео из «Матрицы», что это новый Джон Коннор, хотя архетип плюс-минус один и тот же. Другое дело НБА. Новые Джорданы, Гарнетты и Леброны растут как грибы после дождя, яростно раздуваемые прессой. Стоит только появиться бритоголовому атлетичному защитнику с претензией на звездный статус, как он тут же становится Джорданом. Физически мощный поинт-форвард, который возится с мячом, обязательно станет новым Леброном. Чтобы стать «новым Тимом Данканом», как показывает пример Джалила Окафора, вообще достаточно легкого внешнего сходства с Тимом Данканом, и все.

Но вот проходит время, все новые леброны проваливаются, из новых джорданов остается, кажется, только Энтони Эдвардс, да и кто вообще сейчас про этого Джордана вспоминает? Новый Данкан играет не то в Румынии, не то в Монголии и никому в НБА не нужен. И вот когда все вроде бы успокоилось, когда все эти нелепые сравнения остались в прошлом — внезапно появляется «новый Лэрри Берд» Купер Флэгг. Нет, ей-богу, люблю работу баскетбольного блогера, но как приходится писать про новичков, так хоть увольняйся.

Любая связка звездных разыгрывающего и тяжелого форварда на протяжении многих лет обязательно становилась «новыми Мэлоуном и Стоктоном».

Становились ими баскетболисты совершенно разного калибра, игровой стилистики и игровой судьбы. Тут тебе и Крис Пол с Блэйком Гриффином. И Кеньон Мартин с Джейсоном Киддом. И Кевин Гарнетт со Стефоном Марбери. И Стив Нэш с Амаре Стаудемайером. И даже такой дуэт, как Карлос Бузер с Дероном Уильямсом — ну, этим-то сам бог велел.

При этом распределение, скажем так, статуса в этих дуэтах могло быть произвольным. В оригинальной паре Мэлоун — Стоктон доминантой был во всех смыслах Почтальон, а Стоктон – важнейшим, но дополняющим фактором. Это даже по регалиям можно понять: самое высокое место Стоктона в голосовании за МВП — седьмое, тогда как Почтальон дважды забирал эту награду и еще три раза попадал в тройку лидеров.

Рассмотрим и остальных вышеперечисленных. Пол и Гриффин по статусу примерно равнозначны. Нэш вроде бы за счет двух МВП стоит выше Амаре, но того всегда воспринимали полноценной звездой первого эшелона, чью карьеру скомкали травмы и невезуха. Какой суперзвездой стал Кей-Март без благотворного влияния Кидда, вам много могут рассказать болельщики «Денвера» со стажем. Связка Гарнетта и Марбери — это больше маркетинговая чепуха и продукт пиара, честно говоря, ну а драматическую историю Бузера и Дерона я вам расскажу в одной из следующих частей этого сериала.

В общем, обязательно должно быть соблюдено главное условие: именно акцентированная связка звездных первого и четвертого номеров. Например, ведь никто не называл «новыми Мэлоуном и Стоктоном» связку Тим Данкан — Тони Паркер. Да, конечно, Тони как звезда раскрылся не сразу, но дело тут больше в том, что в этом треугольнике был еще один угол — Ману Джинобили. У Мэлоуна и Стоктона был разве что Джефф Хорн…

Впрочем, мы сильно забежали вперед. Пока же, как обычно, отмотаем назад и посмотрим, откуда вообще в таком безблагодатном месте, как окрестности Большого Соленого озера, образовался баскетбол.

Наверное, не погрешу против истины, если предположу — у большинства наших соотечественников знания о штате Юта и о населяющих его мормонах не слишком велики. Кто-то вспомнит одну из историй про Шерлока Холмса, где фигурировал мстящий мормонам за погибшую невесту Джефферсон Хоуп (в трогательном исполнении Николая Караченцова). Кто-то побегал по одному из национальных парков Юты в дополнении к «Фоллаут Нью-Вегас». Кто-то посмотрел мрачнейший сериал «Первозданная Америка» про резню в Маунтин-Медоуз. Лично я в начале своего творческого пути ходил к мормонам попрактиковаться в английском языке и пожрать на халяву. Короче, наверняка у вас в голове сейчас возник образ суровых бородатых мужиков-фундаменталистов в черных сюртуках и шляпах из клипа Эла Янковича («Jebediah feeds the chickens and Jacob plows!»). Поздравляю, вы перепутали мормонов с амишами. Ничего, со всеми бывает. В Америке этих деноминаций столько, что немудрено перепутать. Я вот, например, до сих пор путаю адвентистов и пятидесятников (кто-то из них, кажется, запрещен в РФ, а может, и те, и другие).

Но ведь мормоны наверняка люди строгих нравов. Почему же в чисто мормонском по населению штате баскетбольная команда носит такое фривольное название — «Джаз»? Можете ли вы представить себе мормона, которого особо протяжная рулада саксофона вдруг заставит понять, что дело Бригэма Янга победит? Но, на самом деле, здесь все довольно просто и укладывается в традиционную для НБА схему.

Во-первых, современные мормоны — это все-таки не продолжающие жить в XVIII веке амиши, у которых даже электричества нет. Это люди куда более светские. Во-вторых, изначально «Джаз» базировались в месте, которое гораздо больше подходит команде с таким названием — в Новом Орлеане.

Ах, Луизиана! Южная готика, ядовитые болота, аллигаторы, вуду, фестиваль Марди Гра, The House of the Rising Sun, «Следующая остановка в Новом Орлеане, следите за кошельками, часами и карманами» — и, конечно, джаз, джаз, джаз во всех его видах и проявлениях. Если вы знаете еще какие-нибудь махровые стереотипы о Луизиане, можете накидать в комментариях. Ну и как еще могла бы называться возникшая там баскетбольная команда? «Пеликаны» какие-нибудь, что ли? Абсурд же.

А, подождите.

Ну ладно. Первая итерация луизианского клуба, созданная в 1974 году, действительно носила самое аутентичное для тамошних мест название «Нью Орлинс Джаз» (пользуясь случаем, хочу напомнить, что города «Нью-Орлеан» в русской языковой традиции не существует). А поскольку все думают, что жизнь в Новом Орлеане — это бесконечный веселый карнавал, то и суперзвезду боссы «Джаз» решили подобрать соответствующую. И выменяли из «Атланты» Пита Маравича по прозвищу Пистол Пит.

Один из самых фееричных игроков в истории баскетбола в «Атланте» не прижился и больше раздражал всю тамошнюю организацию, но в болотном штате пришелся как родной и сразу стал самым главным пеликаном. Неудивительно, если вспомнить, что Маравич закончил как раз университет Луизианы, где набирал в среднем по 45 очков за матч и установил массу студенческих рекордов (легендарный тренер «луизианских тигров» Дэйл Браун проанализировал игры Маравича в NCAA с учетом дистанции его бросков и подсчитал, что если бы во времена Пита существовали трехочковые и таймер владений, Маравич легко мог бы набирать и под 60 очков).

Итак, на баскетбольной карте США появилась новая яркая точка. Жаль только, что так же быстро она и умерла.

Ведь болотные испарения удушающе действуют на новорожденных.

Если открыть статистику Пита Маравича и перейти на вкладку «Статистика в плей-офф», мы увидим картину несколько парадоксальную. Вот начало семидесятых, «Атланта», рождение суперзвезды. Вот 1980-й, последний сезон Маравича в лиге. А где, собственно?.. Да, вы все поняли правильно: во времена своего прайма в Луизиане Пистол Пит ни разу так и не попробовал на вкус игры плей-офф. Даже его главный, по-настоящему звездный год, когда Маравич попал в первую сборную и топ-3 голосования за МВП — даже тут без попадания в плей-офф.

Справедливости ради, к самому Маравичу претензий тут минимум. «Нью-Орлинс Джаз» — убогая, бескомпромиссно плохая, депрессивная, финансово несостоятельная организация, страдавшая от денежных проблем всю свою короткую историю. Чего вообще ждать от команды, которая станет единственной строчкой в тренерском резюме Элджина Бэйлора — некогда великого игрока, провалившегося по всем фронтам и как тренер, и как управленец (об этом я подробно рассказывал в тексте про «Лос-Анджелес Клипперс»).

К концу семидесятых стало понятно, что дальше так продолжаться не может. Праймовые годы Маравича были успешно угроблены, лучший результат команды на этом отрезке — 39 побед. Обрести фундамент под ногами «Джаз» не могли ни в игровом, ни в финансовом плане — приходилось постоянно скакать по разным аренам, часть из которых была плохо приспособлена для баскетбола, часть — просто слишком дорога. Видя такую благодать, от клуба постепенно отворачивались и болельщики, и инвесторы, так что все пять лет существования клуба в Луизиане — это одна непрекращающаяся битва за жизнь. «Это жалкое существо, покрытое язвами, как Иов, полуразложившееся, мучимое всеми известными и неизвестными болезнями, невероятно голодное, страдающее от холода и от жары одновременно, вывалилось в коридор, огласило институт серией нечленораздельных жалоб и издохло».

Итак, спасти клуб в существующем виде было нельзя. Но и бросить — тоже. К тому моменту НБА уже позиционировалась как главная и единственная профессиональная баскетбольная лига Америки, поэтому ее руководство не могло просто так сказать: «Ладно, парни, это ваши проблемы, разбирайтесь сами, можете банкротиться». Банкротство и исчезновение недавно появившейся команды нанесло бы престижу НБА — монополиста! — серьезный урон. Привить легкомысленным креолам любовь к «Джаз» не получилось — значит, надо попробовать в каком-нибудь другом месте, среди более солидной и основательной аудитории.

А где такую найти, если не в штате мормонов?

Как это обычно и бывает, когда владельцы «Джаз» Сэм Баттистон и Лэрри Хэтфилд решили перевезти организацию в другой город, все в Новом Орлеане сразу ощутили острую необходимость в баскетбольной команде. Появлялись петиции, кампании в прессе, демонстрации болельщиков и одиночные пикеты, а один слетевший с нарезки хиппарь и вовсе приковал себя наручниками к воротам арены «Луизиана Супердоум» (гада пришлось отпиливать болгаркой). Но все было тщетно. Уже через два месяца после того, как Баттистон объявил о возможном переезде, состоялось заседание совета управляющих НБА, единогласно решивших — команда переезжает в Солт-Лэйк-сити.

• Фрэнк Лейден, главный тренер «Юты Джаз» с 1981 по 1988 годы: «Изначально я не думал, что у нас там что-то получится. Моя жена Барбара сказала мне: «Как там все будет? Мы ведь из Бруклина, а переезжаем на край света». Я ответил: «Не волнуйся. Пройдет года три-четыре максимум, и команду перевезут в Анахайм или еще куда-нибудь. Это просто отправная точка».

Люди в Слот-Лэйк-сити были настроены очень серьезно.

Вообще, «джазмены» были не первой профессиональной командой в Юте. С 1970 по 1975 годы в Американской баскетбольной ассоциации существовала крайне успешная команда «Юта Старз» (при рождении носившая чудовищное имя «Анахайм Амигос»). Короткая, но яркая история «Старз» включала в себя два финала за пять лет, чемпионский титул, добытый сразу же после переезда из Калифорнии, подписание первого задрафтованного школьника в истории Мозеса Мэлоуна и безвременную смерть по финансовым причинам. О, проклятые финансовые причины!.. Сколько горя вы причинили болельщикам всех поколений, от Ванкувера до Махачкалы!

В Юте не собирались допускать повторения этой истории. Нет, ту часть, которая с чемпионством и выходом в финал, разумеется, повторить можно. Никто не будет против. А вот банкротство и распад — это вам шиш с маслом. Конечно, пиарщикам «Юты» пришлось постараться, чтобы вернуть зрителей на трибуны, но при посильной поддержке мормонской церкви, прессы и некоторых инициативных бизнесменов с этим удалось справиться довольно быстро. Общественность даже легко приняла название новой команды (возможно, в первое время ей просто было начхать). Когда пиарщики устроили конкурс на лучшее название, Сэм Баттистон сказал — вы, конечно, давайте, делайте свою работу, но мы останемся «Джаз».

С чисто баскетбольной точки зрения все было не так просто. Ни о каком «чемпионстве после переезда», естественно, и речи не было. Первые три сезона «Юта Джаз» не могла даже преодолеть скромный рубеж в 30 побед. Замученный травмами Пит Маравич плюнул и уехал в свою последнюю бостонскую гастроль (ничего, кроме вылета во втором раунде, это ему не принесло, и сразу после этого Пистол Пит завершил карьеру). Сменивший его в качестве главной звезды «Юты» Эдриан Дэнтли был игроком прекрасным и даже выдающимся, но все равно не то пальто, понимаете ли.

Нет, едва ли кто-то ждал больших успехов от организации, которую пришлось фактически воссоздавать с нуля… но ведь успехов не было даже маленьких. В 1981 году команда стартовала в сезоне с 8 побед в 20 матчах. Дальше все должно было идти по накатанной: 26 или 28 побед, высокий пик в лотерее, который сольют на хорошего парня вроде Дэррилла Гриффита (принесет дополнительные три победы в следующем сезоне), и удивленные выступления игроков в стиле «а почему вы не ходите на наши матчи, ведь есть же команды гораздо хуже».

Что правда, то правда. Очень трудно быть худшей командой в лиге, где есть «Кливленд» Теда Степиена, сменивший за сезон четырех тренеров. Или «Клипперс», которые… «Клипперс». Но это, скажем откровенно, утешение довольно сомнительное. Допустим, вы бежите стометровку. При этом один ваш соперник в коме, второй парализован, у третьего на старте что-то перемкнуло в мозгах, и он побежал в противоположную сторону. Долго будете гордиться победой в таком соревновании?

• Cтэн Олбек, главный тренер «Сан-Антонио Сперс» в начале восьмидесятых: «Каждый раз, когда мы видели, что дальше по календарю играем с «Ютой», мы сразу понимали — прекрасно, у нас есть гарантированная победа».

Руководство «Джаз» логично решило, что поводов для гордости тут действительно нет. Поэтому уже в первой трети сезона-1981/82 фронт-офис пошел на серьезные перестановки. Тома Ниссалке, возглавлявшего команду с момента переезда, отправили в отставку, а его место занял лично генменеджер команды Фрэнк Лейден, решившийся на совмещение должностей. Забавно, что тренера Ниссалке после этого подобрал тот самый Тед Степиен из «Кливленда», позже сказавший, что это, возможно, худшая ошибка в его жизни. (Когда такое говорит, возможно, худший владелец в истории, трудно себе даже вообразить масштабы катастрофы; во всяком случае, после «Кавс» Ниссалке главным тренером нигде не работал).

Если вам кажется, что тут-то джазменам карта и поперла, то нет. Терпение. Никаких сверхъестественных прорывов не случилось: при Лейдене «Юта» играла так же отвратительно, как и при Ниссалке, и закончила сезон с 30 победами. Но для самого Лейдена, который раньше самостоятельно никого не тренировал, это был прекрасный испытательный полигон. Сезон однозначно запорот, можно экспериментировать, никакой ответственности, и никто с тебя за результат не спросит, а если спросит — можно смело валить все на предшественника. Да и кто будет спрашивать, когда ты сам себя назначил?

Однако главные события, предопределившие судьбу команды на двадцать лет вперед, еще только подготавливались. Во многом они были связаны с фигурой Фрэнка Лейдена, но не с его тренерским гением. До тренерского гения мы еще дойдем. Пока же давайте переместимся в 1982 год, который для «Юты Джаз» стал довольно важным.

Ведь именно на драфте 1982 года Фрэнк Лейден выбрал одного из самых ярких игроков в истории НБА — Доминика Уилкинса.

Да-да, сейчас вы снова попались на мою стандартную разводку, когда я с большим пафосом преподношу какое-нибудь событие, а потом оказывается, что все было совсем не так.

И правда. Если вы пытаетесь вспомнить, когда это человек-хайлайт Уилкинс играл за «Юту», спешу вас успокоить: никогда не играл и, что самое важное, играть не собирался. Основная и лучшая часть карьеры Доминика прошла на Востоке, в «Атланте». Но факт остается фактом: Уилкинса выбрал на драфте именно Фрэнк Лейден. Жаль только, что самого Доминика это ничуть не вдохновляло.

• Доминик Уилкинс, член Зала славы баскетбола и списка 75 лучших игроков в истории лиги: «Я просто не хотел ехать в Юту. Да еще они сказали, что видят меня на позиции тяжелого форварда. И я такой — что-что? Вы с ума сошли? Тяжелый форвард, с моим весом в 210 фунтов? Не, это точно не для меня».

Конечно, дело было не только в самой Юте, но еще и в Атланте. Доминик учился в университете Джорджии, оброс там корнями, моментально стал местной баскетбольной иконой, и ни в какую Юту ему переезжать не улыбалось. Но что поделать, если тебя выбрала именно «Юта»? Хм, ну, вообще, варианты есть. Они есть даже сейчас, что уж говорить про анархическую лигу восьмидесятых. Знаменитую отмазку Стива Фрэнсиса, который пояснял, будто играть в Ванкувере ему запрещает лично Господь, тогда еще не изобрели. Но в целом не было никаких проблем дать сигнал заинтересованным людям — мол, играть за вас я не хочу и не буду, придумывайте, решайте, как будем выходить из ситуации.

Фрэнк Лейден попал в очень неприятное положение; как пел классик, «и вот он начал разгадывать загадку, как бы сделать, чтоб несчастье устранить». На самом деле, прогнуть мятежного новичка тоже было можно. Куда ж ты денешься с подводной лодки, родной? Но, во-первых, насиловать явно нелояльного организации игрока — сомнительное решение. А во-вторых, «Юта» влетела в ту же ловушку, о какой я рассказывал в недавнем тексте про «Индиану Пэйсерс». Помните ситуацию, когда «Пэйсерс» могли выбрать на драфте Лэрри Берда, но не смогли бы его сохранить, потому что бабок не хватало? Так вот. «Джаз», как и многие молодые франшизы из задницы мира, испытывали острую нужду в деньгах. Очень острую. Такую, что слухи о перепродаже «Юты» начали ходить едва ли не сразу после переезда.

• Фрэнк Лейден: «Сэм Баттистон мне позвонил и сказал, что мы не успеваем выплатить игрокам зарплату в понедельник. Срочно нужен был миллион долларов, и он спрашивал меня, что можно с этим придумать. А что можно придумать? Единственным нашим ценным активом был высокий драфт-пик. На всякий случай я уже вел переговоры с агентом Доминика. И я сказал — что ж, может, «Атланта» пойдет навстречу. Я позвонил Теду Тернеру, владельцу «Хоукс». Он оказался дома. Я сказал: «Мистер Тернер, мне срочно нужен миллион наличкой. От нас за это права на Доминика Уилкинса. Я не гарантирую, что он захочет с вами подписаться. Но с нами точно не хочет. Он сказал своим агентам, что ни при каких обстоятельствах не приедет в Солт-Лейк-Сити».

Я тебе папироску, ты мне котлы. Мена? Мена.

Итак, Лейден, по договоренности с владельцем, вздохнул и совершил сделку, которая вошла в века как пример явной несправедливости и выкручивания рук. Что поделать, люди не от хорошей жизни идут в микрокредитные организации, где их обдирают как липку. Свежевыбранный Доминик Уилкинс поехал туда, куда и мечтал — в Атланту, штат Джорджия. За него «Юта» получила таких героев, как Джон Дрю и Фримэн Уильямс, миллион баксов наличными, от жилетки рукава и кассету с лучшими хитами Саймона Ле Бона.

Джон Дрю был игроком довольно заметным, даже пару раз в семидесятых ездил на Матчи звезд, но уже проходил свой пик, да и Уилкинсу предрекали будущее куда ярче. Фримэн Уильямс запомнился только самозабвенным набиванием мусорной статистики в «Клипперс», а также 51 очком в матче с «Финиксом» (матч, что характерно, «Парусники» тогда продули). Объединяла обоих товарищей горячая любовь к психоактивным веществам: Дрю позже доиграется до дисквалификации, а Уильямс покинет лигу в самом расцвете сил.

Так что главным полученным активом, помимо кассеты Саймона Ле Бона, для «Джаз» стал тот самый миллион долларов (на самом деле полтора миллиона — Тед Тернер расщедрился), который позволял некоторое время хотя бы не экономить на освещении арены. Это сейчас на миллион долларов в НБА не купишь пачку салфеток. А сорок пять лет назад это были вполне внушительные деньги (через пару лет, когда Баттистон выставил на торги акции команды, весь клуб целиком оценивался в шестнадцать миллионов). Ну и на будущем контракте Уилкинса, который в перспективе должен был отожрать серьезный кусок бюджета, тоже получилось сэкономить.

Впрочем, все эти финансовые заморочки никак не могли утешить публику, которая настроилась на лютые данки суперновичка, а получила Фримэна Уильямса (дурацкую шутку про лидера группы «Дюран Дюран» в третий раз использовать, пожалуй, не буду, и вообще не понимаю, откуда он тут у меня вылез). Поэтому мало кто заметил, что на том же драфте-1982, причем аж сразу под 72-м пиком, «Юта» взяла нечеловечески огромного — 224 см — и столь же дубоватого центрового Марка Итона, которому суждено будет стать одним из символов «Джаз» восьмидесятых и настоящим феноменом тогдашней лиги.

Непосредственно в 1982-м, однако, на Итона смотрели довольно косо. Ну, те, кто вообще заметил его появление. Напоминаю, что драфт в те годы состоял из множества раундов, длился бесконечно долго, так что «Юта» выбрала в том году целую кучу игроков, одного даже под 208 пиком. Их имена, в том числе довольно забавные, ни о чем вам не скажут. Хотя бы чуть-чуть поиграли в НБА из всего этого супового набора только Джерри Ивз, ну и, соответственно, Марк Итон.

«Молодая была уже не молода». Перспективному юноше на момент драфта стукнуло двадцать шесть, он еще не оброс знаменитой густой бородищей и на драфт, как ни странно, выходил уже во второй раз. Тогда так было можно — в первый раз Итон выставлялся еще в 1979-м, и даже был выбран «Финиксом» под совсем уж унизительным 107 пиком, но в Аризоне шанса не получил и вернулся в университет. Однако и там дела обстояли не лучшим образом. В UCLA ориентировались на компактный скоростной баскетбол, с карликами, прессингом и быстрыми отрывами. А Итон мало того, что был вдвое выше любого одноклубника, так еще и передвигался будто в замедленной съемке. Так что в какой-то момент гигантский центровой, не могущий найти своего места на площадке, окончательно выпал из состава.

Вполне возможно, что тут бы его спортивная история и кончилась — Итон разочаровался бы в баскетболе и вернулся к работе автомехаником («развал-схождение, ремонт форсунок, вулканизация шин!»). Но тут в судьбу гиганта вмешался еще один Голиаф — Уилт Чемберлен. Его у нас обычно представляют каким-то заносчивым засранцем, которому было плевать на все, кроме пополнения донжуанского списка. Однако когда Уилт увидел, как огромный малоподвижный центр пытается угнаться за шустрыми игроками бэккорта, он отвел Марка в сторонку и дал ему важный совет.

• Марк Итон, центровой «Юты Джаз» с 1982 по 1993 годы: «Он мне говорит: «Послушай, малой, тебе ни за что не догнать этого парня. И, что еще важнее, это вообще не твоя забота». Он мне сказал «Иди сюда», вывел на площадку и поставил прямо перед корзиной. «Видишь эту корзину? Твоя задача — стоять здесь, блокировать броски, никого не подпускать к кольцу, подбирать отскочивший мяч и бросать его защитнику вперед. Твой гард должен добежать до кольца противника и атаковать. А ты должен дойти до центра площадки и смотреть, что происходит». Я ответил: «Хорошо, сосредоточусь на защите, буду стараться блокировать и помогать товарищам по команде». Наш разговор с Чемберленом длился пять минут и обернулся двенадцатилетней карьерой в НБА».

Наверное, Марк чуть-чуть преувеличивал. Во-первых, не нужно быть Чемберленом, чтобы додуматься до гениального прозрения — оказывается, огромный неповоротливый дядька будет полезнее всего под своим кольцом. Что дальше изобретем, что пельмени нужно сварить перед тем, как их съесть? Во-вторых, подсказанная Уилтом модель обрекала команду Итона на игру вчетвером в нападении, а это даже по меркам восьмидесятых не приветствовалось.

Основным центровым у «Юты» в это время был Дэнни Шейес — сын великого Дольфа Шейеса, молодой бигмен, выбранный в лотерее драфта-81. На Дэнни природа, как водится, несколько отдохнула, он не стал легендой, не стал и просто звездой. Но все-таки это был крепкий перспективный центр, который продержится в НБА восемнадцать лет. Однако уже в середине сезона-82/83 руководство «Джаз» (по тем же самым финансовым причинам) обменяло Шейеса на вышедшего в тираж центрового Ричарда Келли. Вряд ли оно сделало бы это с такой легкостью, если бы не Марк Итон. Да, окей, игра вчетвером, слабое нападение, тыры-пыры. А ТАКУЮ защиту вы давно видели?

Дебютный сезон Итона потрясает воображение. Громадный новичок «Джаз» делал в среднем по 3,6 блок-шота за матч, уступив только знаменитому Уэйну Роллинзу по прозвищу «Дерево» (как мы видим, традиция называть людей деревяндрами в НБА существовала задолго до Деандре Джордана). При этом на паркете Итон проводил меньше двадцати минут. Двадцати минут! То есть на то, чтобы сделать блок-шот, Итону требовалось чуть больше пяти минут на площадке!

Сейчас, в современной динамичной лиге, отношение к блок-шотам довольно настороженное. Как и перехваты, блоки перестали считаться однозначно позитивным оборонительным действием, и даже Виктор Вембаньяма, в силу своей уникальности, не может переломить тренд. Слишком часто мы видели товарищей типа Хассана Уайтсайда или попрыгунчика Джоша Смита, которые пытались нафармить красивые циферки в личной статистике, дергались накрыть любой бросок и покупались на любой показ, проваливаясь в защите. Но Итон играл не в 2020-х, а на сорок лет раньше, а в тогдашней НБА его навыки были полностью релевантными окружению.

Итак, вопрос со стартовым центром был, кажется, решен, и решен надолго. Но не Итоном единым! 1983 год был еще в самом разгаре. Для автора этих строк он вообще был судьбоносным (я тогда как раз появился на свет), да и для «Юты» оказался очень продуктивным. Сезон-1982/83 джазмены закончили с обычными 30 победами, но в воздухе уже что-то такое витало…

А витало вот что. Вроде бы никаких грандиозных изменений в межсезонье не случилось — просто нужные винтики встали на свои места, а Фрэнк Лейден понял, как со всем этим механизмом нужно работать. На драфте-83 «Юта» забрала Терла Бэйли, который станет одним из самых известных «шестых» игроков восьмидесятых. Можно, конечно, прицепиться, а почему вы не взяли Клайда Дрекслера, но Клайда, как известно, не взял вообще никто, он ушел на достаточно посредственном драфте лишь 14 пиком, так что не вижу смысла здесь что-то предъявлять конкретно Лейдену. В остальном машина начала работать. В сезоне-83/84 Эдриан Дэнтли устраивал обороне противника ужас и моральный террор, набирая свыше 30 очков за матч. За плечами у него кружились мелкими демонами Дэррилл Гриффит и Джон Дрю. Итон, прочно занявший место в старте, был столпом обороны собственной. Реактивный разыгрывающий Рики Грин вошел в четверку лидеров по ассистам и занял первое место по перехватам.

Внезапно в степенном мормонском штате появилась какая-то совершенно немормонская по духу команда — немного хулиганистая, остроатакующая, с довольно посредственной защитной дисциплиной, чья идентичность выглядела так: колонны вперед, штыки примкнуть, ослов и ученых в середину, сзади Марк подчистит. Эта сомнительная тактика внезапно начала приносить плоды. С 45 победами в загашнике «Джаз» заняли третье место в Западной конференции, но это было не главное. На десятом году своего существования, пережив сложнейшие годы переезда, когда самое существование команды было под угрозой, «Джаз» впервые попали в плей-офф.

Но даже это тоже было не главное. Главное — «Джаз» не просто попали в плей-офф, но и неплохо там пошумели. В первом раунде в сложной пятиматчевой серии был повержен «Денвер» — абсолютно безбашенная команда Алекса Инглиша. Две команды с крайне смутным представлением о защите устроили на радость публике лихую кавалерийскую рубку, где наименее результативный матч закончился со счетом 121 – 117. Более лихими рубаками оказались «Джаз». «Хунта был великолепным таксидермистом. Штандартенфюрер, по словам Кристобаля Хозевича, тоже. Но Кристобаль Хозевич успел раньше».

Во втором раунде «Джаз» встретились с «Финиксом», и более слабый на бумаге соперник джазменов удивил — не дал им разбежаться, затянул в защитную рыгачку, что закономерно закончилось вылетом «Юты» в шести матчах. Впрочем, это только формально было вторым раундом — фактически там проходило соревнование, кому умирать в финале конференции под копытами Мэджика Джонсона, так что особой разницы не было. Взбудораженные прекрасным сезоном, «Джаз» отправились приходить в себя и строить планы на год грядущий. Фантастический «золотой дубль» удался Фрэнку Лейдену, который одновременно получил награды лучшему тренеру и лучшему генменеджеру, — сама по себе уникально редкая ачивка, в принципе покорявшаяся единицам (Берд, Райли, Ауэрбах), а уж чтобы получить обе награды в один год…

Джазмены праздновали новый сезон и, может быть, даже наигрывали что-нибудь из импровизаций Телониуса Монка, не подозревая, что совсем скоро история франшизы перевернется с ног на голову. И в этот раз я не шучу.

• Джон Стоктон, в 1984 году — студент университета Гонзага: «После тренировки в межсезонье я сказал: «Думаю, теперь мне придется ехать в Европу. Все кончено».

Я подписал гарантированный контракт, рассчитанный на два года, но при этом был абсолютно уверен, что все быстро закончится. Я не сомневался в своих способностях играть, но был убежден, что «Джаз» быстро осознают свою ошибку. Все остальное уже исходило из этой предпосылки.

По крайней мере, так я мог подкопить денег и начать самостоятельную жизнь – и это было главным, что я мог извлечь из этого опыта. Такой настрой мне идеально подходил. Я тренировался и играл, совершенно не думая о будущем. На мой взгляд, мне нечего было терять».

Благодаря успехам «Джаз» в регулярке, в этот раз мормоны не могли рассчитывать на высокий лотерейный пик. И это в тот год, когда на драфт выходят Чарльз Баркли, Хаким Оладжувон, Элвин Робертсон, масса чуваков с потрясающими именами типа Чемп Гадболт и Наполеон Джонсон, а также несравненный Сэм Боуи. Хм, кого-то я не упомянул… Впрочем, это неважно, потому что все эти замечательные люди должны были прошагать мимо «Юты», располагавшей лишь 16 пиком. Нечего сказать, поторопились с выходом в плей-офф. Да еще и свой пик потратили… эм, на кого? Кто это вообще такой-то?

Джон Стоктон приходил в лигу с приключениями. Уже его первые дни в «Джаз» омрачились скандалом — Джон не хотел подписывать унизительно маленький контракт, предложенный ему руководством команды. Руководство гнуло свою линию, открыто говоря, что у них таких шестнадцатых пиков как говна за баней, если что-то не нравится, выход вон там. Стоктон, вооружившись полученным в Гонзаге юридическим образованием, настаивал на своем, но внутренне был готов к тому, что дебют в НБА может вообще не состояться.

Сейчас вы, наверное, подумали: ну вот, очередной жадный негр выкручивает руки руководству, пользуясь пробелами в финансовом законодательстве тогдашней лиги. Примеры мы все знаем — Гленн Робинсон, Джувэн Ховард, и т.д. Что ж, можно сказать и так. Правда, в отличие от Гленна Робинсона, сражавшегося за рекордный стомиллионный контракт (не сыграв при этом ни одной игры в лиге), у Стоктона финансовые интересы были намного скромнее: как только руководство «Джаз» подняло сумму на символические пять тысяч долларов, Стоктон сразу же все подписал. Можно подумать, что спор был делом принципа, но нет: в середине восьмидесятых это выглядело неплохой прибавкой для человека, который не был уверен, что через пару лет он все еще будет играть в НБА.

Я сегодня частенько упоминаю историю «Индианы Пэйсерс», упомяну и еще раз. Помните, я рассказывал, как Реджи Миллера на драфте освистали фанаты «Индианы»? Так вот, с Джоном Стоктоном получилось то же самое. Причем, в отличие от той ситуации, случай с новичком «Юты» выглядит совсем глупо. Реджи забукали, потому что хотели видеть на его месте «своего мальчика», воспитанника местного баскетбола Стива Олфорда. Стоктона — просто по принципу «вы кого нам выбрали под нашим золотым бесценным 16 пиком, под которым нужно было брать Отелла Уилсона или Девина Дюррэнта?» (Если что, последние двое — реально выбранные на драфте-84 игроки, а не результаты генератора имен из NBA 2K).

А действительно — кого?

На постсоветском пространстве Стоктон в основном ассоциируется с теми самыми финалами поздних девяностых на канале РТР, о которых вы и пришли сюда прочитать (а я вам гоню мульку про каких-то непонятных Марков Итонов). То есть этакий смурной костистый мужичок с жестким прищуром и вихрастой прической, сильно контрастирующий с летучими чернокожими атлетами в напульсниках. На маленьком черно-белом экранчике телевизора «Алтай» его и вовсе легко спутать с его же одноклубником Джеффом Хорнасеком. К вам такой Стоктон приходил домой на прошлой неделе и успел вас задолбать разговорами про политику, пока менял смеситель и стравливал воздух из батареи.

Хорошо. В начале карьеры Стоктон тоже во многом был таким — тоже смурной мужичок, только молодой, который, по собственному признанию, за двадцать лет в НБА ни разу не менял ни прически, ни образа жизни, ни трусов. В смысле, длины трусов. (Написанную в ранней юности ностальгическую статью про Стоктона я так и назвал — «Человек в коротких шортах»). Но ранний Сток — это совсем не тот мэтр, который в конце девяностых разыгрывал вальяжные пик-н-роллы с Большим Парнем, стараясь не делать лишних движений. Молодой Стоктон был молнией. Он очень быстро двигался, очень быстро бросал, очень быстро соображал и мог в случае чего очень быстро и как бы невзначай двинуть локтем по ребрам.

Проблема в том, что в «Юте» уже был один очень быстрый парень, и делить с невзрачным новичком свое рабочее место он не собирался.

Сказать, что разыгрывающий Рики Грин был быстрым — все равно, что сказать «Стеф Карри неплохо бросает трешки» или «Мутомбо неплохо блокирует». Прозвище Рики в НБА говорило само за себя — «Самый быстрый из всех». В 1984 году Грину уже стукнуло 29 — возраст, близкий к критическому, особенно для игрока, который в первую и последнюю очередь полагается на скорость. Всю жизнь Рики яростно пахал, чтобы добиться хоть какого-то статуса. Он пережил роль безнадежного скамеечника в кошмарном «Детройте» конца семидесятых, унизительную ссылку на Гавайи (его отчислили из команды, которая в следующем году взяла 16 побед), несколько сливных сезонов в «Джаз» — и вот наконец все начало налаживаться. Грин съездил на свой первый — и последний — Матч звезд, а кто-то даже умудрился проголосовать за него в гонке за МВП. И тут появляется какой-то шкет!..

Рики волновался (если волновался) зря — никто не собирался сталкивать их лбами. Стоктона брали исполнять конкретную функцию запасного разыгрывающего, и ровно три сезона он эту функцию добросовестно и исполнял. То есть до возникновения того самого дуэта, ради которого этот текст и затевался, времени оставалось прилично.

Хотя возникнуть он мог гораздо раньше. Ведь уже на драфте-1985, спустя год после выбора Стоктона, «Юта Джаз» выбрала… Нет, в этот раз я не буду вас развлекать шуточками про Кэри Скарри (37 пик) и Дилэйни Радда (84 пик). Вы и без меня прекрасно знаете, что под 13 номером на драфте 1985 года «Юта Джаз» выбрала Карла Мэлоуна.