Сегодня был пятнадцатый лунный день, луна была полной и круглой.

Цзинь Лан стоял в переулке у чёрного хода бара, прислонившись к стене, и снова закурил.

Сэм сегодня взял отгул. Накануне он ушёл с клиентом, о котором ходили слухи как о человеке со странными наклонностями. Сегодня днём Сэм позвонил в бар, его голос был сорванным и хриплым, трубку взял Цзинь Лан.

— Попроси у сестры Цзинь для меня отгул на пару дней, — сказал Сэм со смешком, но голос его был хриплым до неузнаваемости.

— Брат Сэм, что с тобой? Что с твоим голосом? — с беспокойством спросил Цзинь Лан.

— Эх, вчера слишком уж разошлись... — Сэм по-прежнему беззаботно смеялся.

Цзинь Сяоми взяла трубку:

— Это я. Что случилось? — она нахмурилась и молча слушала собеседника. — Чёрт! Да он совсем не человек! Отдохни ещё пару дней, не торопись... — тихо, но с яростью в голосе, проговорила она.

Цзинь Лан всё равно расслышал её слова. Как бы юноша ни был наивен, он уже полгода работал в «Ю Му» и прекрасно понимал, что происходит, когда хост уходит с клиентом.

В раздражении Цзинь Лан провёл рукой по волосам, раздавил о стену сигарету и бросил окурок в урну. Он уже поворачивался, чтобы войти внутрь, как вдруг услышал возглас:

— Эй, увидел, что я пришла, и сразу удирать собрался? — едкий тон был до боли знаком Цзинь Лану. Он застыл на месте, медленно повернулся и тихо выдохнул:

— Мама.

— Рада, что ещё не забыл, кто я тебе. Мне срочно нужны деньги, дай, — женщина, не тратя лишних слов, сразу перешла к сути.

Цзинь Лан нахмурился:

— На прошлой неделе ты же уже взяла восемьдесят тысяч. Сейчас у меня ничего нет.

— Эти восемьдесят тысяч ушли на старый долг, но теперь я должна ещё другим. Ты обязан мне дать, — женщина была непреклонна.

— У меня правда нет. Те деньги были всеми моими сбережениями.

Если не считать того, что он занял у коллег.

— Работаешь в таком заведении — деньги должны сами в руки падать!

— Я всего лишь официант, — холодно бросил Цзинь Лан.

— Всего лишь официант, а смог выложить восемьдесят тысяч? А если бы продавался, даже не знаю, сколько бы срубил! — раздался насмешливый мужской голос. Су Лин вздрогнула, она не ожидала, что эти люди проследуют за ней в задний переулок бара.

— Брат Цян, — робко пробормотала Су Лин. Вся её уверенность, с которой она только что требовала денег у сына, мгновенно испарилась.

Ван Шицян с несколькими прихвостнями вышел из темноты, криво усмехнулся и, прищурившись, с ног до головы оглядел Цзинь Лана:

— Так это твой сынок? Видный такой! Действительно, из дрянного бамбука хороший побег вымахал. Ц-ц-ц, вы только гляньте на его тело — эта талия, эта задница... Ну-ка, давай, потряси пару раз для братцев!

Его люди разразились грубым хохотом, а в груди Цзинь Лана закипела ярость. Его лицо побелело, затем побагровело от гнева и унижения. Он молча уставился на группу перед собой.

— О? Цыплёночек закипел? Злиться бесполезно, твоя мамаша торчит нам дохрена бабла, — Ван Шицян дёрнул Су Лин и притянул её к себе. При свете фонаря было видно, что лицо женщины в синяках, на лбу — следы размазанной крови, а руки и ноги, казалось, тоже были повреждены; каждое движение заставляло её стонать от боли.

— Два миллиона. Даю тебе месяц на то, чтобы собрать. Если через месяц денег не будет, не гарантирую, что твоя мамаша будет на своих двоих, — мужчина оттолкнул Су Лин и уже собрался уходить, но та неожиданно вцепилась ему в руку:

— Погодите, брат Цян, я... я ведь должна всего пятьсот тысяч. Откуда вдруг два миллиона? За месяц нам столько не найти!

Ван Шицян усмехнулся:

— Расписка, которую ты подмахнула, была на два ляма. Чего? Теперь отказываешься? А подпись-то твоя! — он отшвырнул Су Лин и подошёл вплотную к Цзинь Лану, — Нечего на меня пялиться. Деньги брала твоя мамаша, расписку подписывала она. Злись на неё.

Вдруг тон мужчины изменился. Он протянул руку и сжал подбородок Цзинь Лана и спросил:

— Или, может, хочешь рассчитаться телом? С мужиками я ещё не пробовал. Скажи-ка, они тоже стонут, как бабы, когда их долбят?

Прихвостни снова захохотали.

— Но у твоего старшего брата сегодня нет времени, в следующий раз дам тебе шанс. Тогда и посмотрим, на что я способен. — Ван Шицян фамильярно похлопал Цзинь Лана по щеке. Тот всё это время пристально смотрел ему в глаза, не отступая. Ван Шицяна это слегка смутило, и, махнув рукой, он удалился вместе со своей бандой.

Су Лин смотрела вслед уходящим, хотела что-то крикнуть, её губы дрогнули, но она сдержалась. Женщина безразлично повернулась к Цзинь Лану и бросила:

— Слышал? Два миллиона.

— Я сказал, у меня нет денег, — процедил Цзинь Лан сквозь зубы, с трудом сдерживая ярость. Он не понимал, как можно влезть в долг на два миллиона за какие-то пять минут.

— Нет денег? Так продай себя! — вдруг взвизгнула Су Лин. — Я родила тебя таким красавцем, со статной фигурой, сейчас самое время отблагодарить меня, — может, она смеялась, а возможно — плакала. Пошатываясь, женщина покачала головой и побрела прочь, бормоча себе под нос:

— Два миллиона за месяц, хе-хе... Это вы с отцом должны мне... Оба должны...

Цзинь Лан с недоверием смотрел на удаляющуюся, пошатывающуюся фигуру Су Лин, думая: «Она точно спятила. Какая нормальная мать станет говорить собственному сыну торговать собой?»

Юноше стало горько, он давно не чувствовал ничего подобного, но сегодня сердце его сжалось от боли. Цзинь Лан поднял голову к яркой, чистой луне. Он помнил, что именно в такую же ночь потерял отца, а потом потерял и весь свой дом.

— Цзинь Лан, гости пришли, иди помогать! — один из официантов выглянул в чёрный ход и позвал его.

— А? Да. Сейчас!

Юноша очнулся, потянул за рубашку, поправил воротник, на ходу проверяя, всё ли в порядке с формой, и поспешил внутрь. Умерший отец, безумная мать — всё это пришлось оставить за дверью.

***

Неделю спустя, днём, Цзинь Сяоми скучала за стойкой бара, не зная, чем себя занять.

Вдруг её взгляд упал на Цзинь Лана, сидевшего в углу. Он день ото дня бледнел и худел, и девушка невольно нахмурилась. Люди, которых она наняла для проверки, уже доложили: мать Цзинь Лана — азартный игрок. Каждый раз, спустив всё до последней копейки, эта женщина приходила вымогать деньги у сына. Выходило, он надрывался на работе в одиночку, только чтобы покрывать её игровые долги. Официант со школьным образованием просто не поспевал зарабатывать с той скоростью, с какой она проигрывала. В конце концов, Цзинь Лан не смог больше выдать ей ни гроша и был вынужден пуститься по миру с протянутой рукой.

При этой мысли Цзинь Сяоми почувствовала к нему острую жалость. До неё дошли слухи, что на прошлой неделе эта женщина снова являлась, кричала на Цзинь Лана и твердила одно: пусть сын идёт продаваться. Разве бывают на свете такие матери? Однажды даже Сэм не выдержал — собрался выйти и втолковать ей, что Цзинь Лан зарабатывает эти деньги тяжёлым трудом, и потребовать, чтобы она оставила его в покое. Разговор едва не дошёл до драки. Когда Цзинь Сяоми выбежала их растаскивать, она услышала, как та женщина орёт: «У тебя нет денег? А продаться, как он, не можешь? До чего же я несчастна, родила сына, а он о матери не заботится!..» Сэм пришёл в такую ярость, что, закатав рукава, уже занёс руку для пощёчины, и Цзинь Сяоми едва удалось его удержать.

А сейчас Цзинь Лан снова сидел в баре понурый. В последнее время, как только в зале не оставалось посетителей, он впадал в это отрешённое состояние. Цзинь Сяоми прищурилась, внимательно его разглядывая: статный, с широкими плечами и длинными ногами, густобровый, с большими глазами, алыми губами и белоснежными зубами; мужественные скулы подчёркивали выразительный подбородок с ямочкой, и эта маленькая ложбинка посередине смотрелась соблазнительно. На затылке волосы были коротко выбриты, оставляя лишь юношеский "ёжик". Однако в некогда живых глазах таилась усталая душа — а ведь парню было всего двадцать, но на нём уже лежала печать прожитых невзгод.

Цзинь Лан закатал рукава рубашки до локтей, его руки с рельефными мускулами бессильно лежали на бёдрах, а длинные пальцы сжимали бокал. Тени от ресниц скрывали синеву под глазами. Прошла уже неделя с тех пор, как Су Лин появилась и исчезла, бросив ему на плечи долг в два миллиона. Внешне юноша сохранял невозмутимость, но ночи напролёт не мог сомкнуть глаз. Два миллиона! Даже за год с лишним он не смог бы столько заработать, не говоря уж об одном месяце.

Цзинь Лан сидел, не шелохнувшись, уставившись в бокал у себя в руке, словно что-то обдумывая или борясь с собой. Наконец, юноша опрокинул в себя крепкий напиток залпом, будто придавая себе храбрости, и резко поднялся. Время для открытия заведения ещё не наступило, поэтому, кроме нескольких сотрудников, готовившихся к работе, никого не было. Цзинь Лан направился к Цзинь Сяоми. Юноша отлично понимал: стоит ему заговорить, и он переступит роковую грань, но он должен был это сделать. Он боялся, что, промедлив, навсегда утратит остатки мужества.

— Сестра Цзинь, мне нужна ваша помощь. Можете уделить мне минутку? — его голос, хриплый и приглушённый, заставил Цзинь Сяоми вздрогнуть.

— Ой! Ты что, простудился? Откуда такая хриплость? Садись, садись, — с беспокойством сказала она.

Цзинь Лан не сел. Он лишь смотрел на неё, не в силах произнести ни слова. Видя его состояние, Цзинь Сяоми поднялась и провела его в свой кабинет.

— Присаживайся, — она окинула парня оценивающим взглядом, отметив и синеву под глазами, и усталую небритость. Казалось, он не сомкнул глаз всю ночь. Сам Цзинь Лан, впрочем, либо не заметил этого взгляда, либо не придал ему значения, уставившись на кончики своих туфель.

Цзинь Сяоми не торопила его, она догадывалась, о чём юноша хочет просить, и ждала, пока он соберётся с духом. Цзинь Лан несколько раз глубоко вздохнул и, наконец, произнёс:

— Сестра Цзинь, мне нужны деньги. Крупная сумма.

Он боялся, что чем дольше тянется время, тем труднее будет выговорить это.

— Опять из-за матери? — не сдержалась Цзинь Сяоми. — До каких пор ты будешь выплачивать её долги?

Парень молчал, и, понимая, что упрёки бесполезны, девушка спросила:

— На этот раз сколько?

— Два миллиона, — с огромным трудом выдавил Цзинь Лан.

— Два миллиона? — Цзинь Сяоми от изумления повысила голос. — Ты же понимаешь, что даже если ты в моём заведении официально станешь хостом, будешь развлекать гостей, пить с ними и петь, ты не заработаешь два миллиона...

Цзинь Лан, не отрывая глаз от стола, хрипло перебил её:

— Я знаю.

— Знаешь? И всё равно обращаешься ко мне? Ты... — и тут Цзинь Сяоми вдруг всё поняла. На этот раз парень собирался себя «продать». Глядя на этого молчаливого, едва заметно дрожащего юношу, она почувствовала, как у неё сжалось сердце.

— Оно того стоит? — тихо спросила девушка.

Цзинь Лан стиснул зубы, не отвечая.

— Эта женщина не заслуживает такой жертвы, — попыталась она его образумить.

— Эта женщина — моя мать, — коротко констатировал он.

В эту минуту Цзинь Сяоми невольно подумала, что, пожалуй, таким, как она, сиротам живётся даже счастливее — по крайней мере, их не затягивает на дно собственный родитель.

— У меня есть кое-какие связи в этом неофициальном бизнесе, я могу тебя представить, — сказала Цзинь Сяоми, а затем спросила, — Какого спонсора ты ищешь?

— Не знаю. Лишь бы были деньги, — ответил парень. 

Он вспомнил того извращённого клиента Сэма и невольно скривился.

— Хотя «Ю Му» и работает в основном с мужской клиентурой, но если ты хочешь найти женщину, у меня тоже есть возможности. Я знаю, у тебя раньше была девушка. Был опыт?

Цзинь Лан опустил голову, вспомнил ту самую так называемую девушку и покачал головой.

— А с мужчинами? Полагаю, опыта тоже нет, — продолжила Цзинь Сяоми.

Цзинь Лан молча опустил голову, подтверждая её догадку. Совсем неопытный.

— У мужчин-спонсоров расценки выше. Но... ты справишься? Или мне найти тебе женщину-спонсора?

Справиться — не справиться, но придётся. Цзинь Лан стиснул зубы:

— Я... справлюсь. Пусть будет мужчина. Мне нужны два миллиона.

Цзинь Сяоми смотрела на человека перед собой, у которого был вид приговорённого к смерти, и тут она снова вспомнила о Лу Цяне.

Лу Цянь говорил, что хочет купить отношения, а этот парень, никогда не продававший себя, теперь сам шёл с молотка. Это был удачный шанс.

— Ладно, я поняла. Насчёт цены я сама договорюсь, но сначала тебе нужно пройти медицинское обследование, таковы правила. Я должна убедиться, что ты чист, нельзя позволить тебе испортить мою репутацию. Когда анализы подтвердят, что всё в порядке, ты сможешь знакомиться с клиентами, — безразличным, деловым тоном объяснила Цзинь Сяоми процедуру.

— Да, я понимаю. А деньги...? — Цзинь Лан подавил подкатившую тошноту, но в конечном счёте его заботили только эти спасительные деньги. Спасти жизнь матери, заплатив своими последними остатками достоинства.

— Чего торопиться? Деньги ты получишь, только когда официально приступишь к работе. Что? Боишься, что твоей маме достанется? Она сама не беспокоится о собственном сыне, а ты волнуешься о ней? Я серьёзно советую тебе держаться от неё подальше, рано или поздно она тебя погубит, — с досадой сказала Цзинь Сяоми.

А чем я сейчас лучше мёртвого? Может, смерть была бы даже предпочтительнее. Мужчина, продавший своё тело, потерявший последние остатки достоинства — что от него останется? Непреодолимое чувство омерзения подкатило к горлу, юношу чуть не вырвало, он чувствовал себя грязным.

— Для начала Сэм тебя немного поучит. В ближайшие дни понаблюдаешь за работой, если будут вопросы — задавай, — Цзинь Сяоми по внутренней связи вызвала Сэма, чтобы тот на время взял Цзинь Лана под свою опеку.

Спустя несколько минут вошёл Сэм.

— Брат Сэм, — поздоровался Цзинь Лан с ведущим хостом заведения.

Сэм с большими, соблазнительными глазами окинул парня оценивающим взглядом с ног до головы, от чего у Цзинь Лана по спине пробежали мурашки.

— Всё обдумал? Не пожалеешь? — неожиданно Сэм протянул руки, похлопал Цзинь Лана по щекам, а затем ущипнул его за кожу и оттянул, — Раз уж решил, не хмурься, никто тебя не принуждает. Первый урок в общении с клиентом — улыбка.

Цзинь Лан с трудом высвободился, потирая щёки, и кивнул.

— Впредь, следуя за братом Сэмом, будешь и пить, и есть в своё удовольствие, — Сэм провёл рукой по волосам и изящным жестом заправил выбившуюся прядь за ухо.

Цзинь Лану было как-то не по себе, звучало это не очень-то и оптимистично. Вчера Сэм действительно «пил и ел в своё удовольствие» у стойки бара... уплетая дешёвую лапшу, от нечего делать.

— О! Кстати, как тебя зовут? — спросил Сэм, глядя на Цзинь Лана.

— Цзинь Лан, — от удивления юноша даже повысил голос на последнем слоге. Они ведь знакомы не первый день, неужели у Сэма случилась амнезия?

— Вот чёрт тебя дери, я не о настоящем имени спрашиваю! Рабочее имя, рабочее! — Сэм от досады несколько раз шлёпнул Цзинь Лана по плечу, — Неужели ты собираешься покорять мир под своим настоящим именем?

Сэм, не желая с ним больше возиться, напрямую обратился к сестре Цзинь:

— Как его будем звать?

Цзинь Сяоми, раздражённая всей этой суетой, ответила:

— Мне без разницы, придумай ему имя сам.

— Цзинь Лан... Лан... Пусть будет Лев. Лев — легко выговаривается и запоминается, — Сэм довольно захлопал в ладоши. — Львёнок, пойдём со мной, покажу тебе жизнь. Не знаю, придёт ли сегодня брат Цянь, я тебе скажу, брат Цянь он...

— А ну-ка вернись! — прикрикнула на него Цзинь Сяоми. — Говорила же тебе, не приставать к Лу Цяню, никак не доходит? Ты его уже до того напугал, что он боится сюда приходить. Катись отсюда! И веди скорее Цзинь... Льва переодеваться.

— С братом Цянем ведь весело, — уныло положив руку на плечо Цзинь Лану, проворчал Сэм. — Пойдём, Цзинь Лев, переодеваться.

— Спасибо, сестра Цзинь, я пойду, — Цзинь Лан вышел, всё ещё пребывая в оцепенении.

— Сэм, задержись на минуту, — Цзинь Сяоми остановила мужчину и предупредила, — Я просто хочу, чтобы Цзинь Лан понаблюдал за работой. Присматривай за ним. Он должен остаться нетронутым.

Сэм кивнул. Возможно, догадываясь, что у хозяйки на Цзинь Лана свои планы, он в последующие дни всячески опекал парня.

Все эти дни Цзинь Лана водил за собой Сэм, поначалу во многом его прикрывая. Прикрывал от выпивки, от непрошенных рук, но Цзинь Лан отчётливо понимал: с того момента, как Сэм дал ему рабочее имя, он стал таким же, как этот человек. С какой стати Сэм должен его прикрывать? Он понял это и смирился, а затем начал внимательно наблюдать за каждым движением Сэма. Как предлагать выпивку и себя самого, как напоить клиента, оставаясь трезвым, как позволять клиенту трогать себя без омерзения или, наоборот, как трогать клиента без отвращения. И самое главное — как проглотить это отвращение.

— Никакого особого секрета тут нет, кроме денег. Подумай, сколько чаевых ты получишь, и если бы он заставил меня трогать дерьмо, я бы без колебаний в него вцепился, — пьяный Сэм похлопал Цзинь Лана по щеке. — Запомни, надев эту одежду, ты — Лев. Забудь имя "Цзинь Лан".

Юноша кивнул. Стоило надеть звание хоста, и Цзинь Лан переставал существовать.