Казалось, это произошло мгновение назад, но с момента той трагедии, разрушившей семью Бай, пролетело уже семь лет.

Мэйгуй так и осталась бледной, увядающей розой, погруженной в беспробудный сон на больничной койке.

Что же касается Бай Шаня... О, этого юноши давно не существовало на свете.

Теперь был только Сэм, который год за годом продолжал тратить все силы на поддержание жизни в угасающем цветке.

Сестра медленно усыхала, а брат окончательно терял надежду на чудо.

В тот день Сэм получил серьезную травму, из-за чего в клубе «Юму» поднялся невообразимый переполох.

Половиной часа ранее клиенты в третьей VIP-комнате, изрядно перебрав с алкоголем, принялись буянить и попытались силой взять Сяо Цзи, грубо нарушив внутренние правила заведения. VIP-комнаты не отличались строгой приватностью, туда в любой момент мог зайти персонал, поэтому для хоста такое обращение было слишком унизительным. Кроме того, оказание подобных услуг непосредственно в стенах клуба являлось незаконным, и при возникновении взаимного желания гости обычно уводили парней с собой.

Постоянные посетители «Юму» прекрасно знали этот порядок, как знали и то, кто именно стоит за заведением, а потому обычно не позволяли себе лишнего, однако эти клиенты — местечковые богачи — оказались здесь впервые, и, уповая на тугой кошелек, решили показать свой нрав.

Сяо Цзи насильно опоили каким-то препаратом, но перед тем как окончательно потерять сознание, он успел поднять шум. Проходивший мимо Сэм услышал подозрительные крики и толкнул дверь, чтобы во всем разобраться.

Заглянув внутрь, он увидел измученного и дезориентированного Сяо Цзи, которого удерживали несколько мужчин, пока тот безуспешно пытался вырваться.

— Что вы себе позволяете? — громко крикнул Сэм.

Пользуясь замешательством нападавших, он незаметно нажал на скрытую кнопку вызова охраны и, не дожидаясь появления вышибал, бросился вперед. Оттолкнув пьяных гостей, он попытался увести полубессознательного коллегу.

Именно в эти несколько минут, пока охрана была в пути, в стенах комнаты разыгралась драма. Пьяные дебоширы не думали о последствиях, и тот, кто посмел испортить им развлечение, должен был поплатиться. Тяжелая бутылка обрушилась прямо на голову Сэма, вызвав резкую, оглушительную боль. Голова мгновенно закружилась, а горячая кровь залила волосы, лицо и глаза, лишая возможности видеть.

Сквозь кровавую пелену Сэм успел заметить ворвавшуюся в помещение группу людей и понял, что помощь подоспела. Все еще крепко сжимая руку Сяо Цзи, он с облегчением позволил себе провалиться в темноту, и в этот последний миг, когда перед глазами все окрасилось в багровые тона, ему показалось, будто к нему со всех ног бежит тот самый мужчина, с которым они когда-то занимались любовью.

Ах, так тепло!

Он упал в объятия, о которых все эти годы запрещал себе даже вспоминать.

Сэм пришел в себя лишь спустя пять часов. Было около четырех часов утра, и в абсолютно темной больничной палате невозможно было хоть что-то разглядеть. Он осторожно коснулся головы, которая оказалась туго замотана толстым слоем бинтов. В воздухе отчетливо пахло запекшейся кровью и резкими дезинфицирующими растворами, а сознание оставалось тяжелым и затуманенным.

Превозмогая дурноту, Сэм покачнулся и попытался сесть на постели.

— Не смей двигаться, лежи спокойно, — раздался в темноте недовольный мужской голос.

Сэм сразу узнал его. Это был наставник.

— Я в... больнице? — Сэм вовремя понял, что задал глупый вопрос, и тут же переспросил. — А что с Сяо Цзи? Как он себя чувствует?

— С Сяо Цзи все в порядке, ему уже промыли желудок и ввели большое количество жидкости, чтобы поскорее вывести токсины из организма. Сейчас он отдыхает под наблюдением врачей, — Санни прекрасно понимал истинную причину его тревоги, а потому поспешил успокоить ученика. — Результаты анализов готовы, этот препарат не вызывает зависимости. Стоит организму полностью очиститься, как все придет в норму, никаких необратимых последствий для здоровья не будет.

Сэм едва заметно кивнул, отчего в голове снова болезненно запульсировало.

Он остался лежать в тишине, дожидаясь, пока отступит сильный приступ тошноты. Разглядывая силуэт мужчины в блеклом предрассветном свете, проникавшем из окна, Сэм ощутил внезапный, беспричинный укол паники в груди. Что-то было не так, определенно случилось нечто ужасное.

— Что произошло? — прямо спросил Сэм. Внимательно всмотревшись в суровое, но отчаянно пытающееся казаться спокойным лицо Санни, он негромко добавил. — Только не вздумай мне лгать.

У Санни судорожно дернулся кадык. Он не ожидал, что Сэм так быстро почувствует неладное. Выдало ли его собственное лицо, или же это было проявлением той неуловимой связи, что существует между братом и сестрой? В любом случае, предначертанного было не избежать, хотя момент оказался самым неподходящим, ведь Сэм только что перенес тяжелое сотрясение мозга, и известие, которое ему предстояло услышать, могло напрочь расколоть его душу.

Санни осторожно опустился на край больничной койки, крепко сжал ладонь ученика в своей руке и едва слышно произнес:

— Мэйгуй ушла, это случилось сегодня в час ночи.

Жизненные силы Мэйгуй, так долго угасавшей на больничной койке, окончательно иссякли. За последние две недели врачи трижды возвращали ее с того света, причем последний раз это произошло всего два дня назад, когда Сэм, примчавшись в больницу и увидев, в какой кошмар превращаются безуспешные реанимационные действия, наконец подписал отказ от дальнейших медицинских вмешательств.

После этого Мэйгуй продержалась еще двое суток и сегодня ночью тихо ушла.

Сэм слушал наставника с таким видом, словно не понимал значения слов.

— Ушла? Куда ушла?

На его лице отразилось полное замешательство, однако из глаз сами собой покатились слезы.

Санни промолчал, лишь еще крепче сжав ладонь юноши.

— А, она ведь отправилась к моим родителям, верно? — догадался Сэм и медленно кивнул. — Так даже лучше, так будет правильно.

Теперь парню стало понятно, почему в беспамятстве ему привиделось, будто Мэйгуй танцует на большой сцене. Облаченная в белоснежную пачку, она едва касалась пола кончиками пуантов, выполняя безупречные пируэты и высокие прыжки, словно вот-вот собиралась взлететь. Сэм отчаянно аплодировал ей из зрительного зала, а сестра счастливо улыбалась в ответ, а уходя за кулисы, низко поклонилась и послала ему воздушный поцелуй.

Сэм с усилием высвободил руку из ладони Санни, спрятал ее под одеяло и отвернулся к стене, укрывшись с головой, а затем натужно зевнул.

— Я очень устал, мне нужно немного поспать, а все эти больничные формальности...

— Сестра Цзинь только что пошла этим заниматься, — осторожно перебил его Санни, — тело Мэйгуй временно перевезли в поминальный зал при больнице, и приглашенный монах сейчас читает над ней ритуальные молитвы.

— М-м-м, — протянул Сэм и закрыл глаза, чувствуя, что силы окончательно покинули его.

На следующий день Сэм, проигнорировав категорические возражения лечащего врача, настоял на немедленной выписке. После этого он без сна и отдыха за три дня организовал и провел похороны сестры, на четвертый день явился в «Юму», чтобы забрать документы и уволиться, а на пятый... попросту испарился.

Узнав об этом, разгневанный Санни вдребезги разбил в баре бутылку двадцатиоднолетнего «Макаллана», которую Цзинь Сяоми без лишних слов записала на его личный счет.

Все эти семь лет единственным смыслом существования Сэма была забота о сестре. Он пожертвовал ради нее абсолютно всем, включая собственное тело, но в итоге все равно потерял единственного кровного родственника. Санни прекрасно понимал, что после такого удара парень неминуемо сломается, а потому все это время ни на минуту не оставлял его одного. На протяжении тех пяти дней Сэм вел себя удивительно послушно, оставался спокойным и с поразительной эффективностью решал все организационные вопросы, плача и принимая пищу строго тогда, когда это требовалось. Однако чем более собранным он казался, тем сильнее сжималось от дурного предчувствия сердце Санни.

Наставник охранял его, практически не отходя ни на шаг.

Практически.

В тот роковой день он всего лишь зашел в ванную, чтобы принять быстрый пятиминутный душ. Когда же он вернулся, с его мокрых волос еще капали капли воды, а человека, который должен был спать на кровати, уже и след простыл.

От ярости Санни едва не разнес всю мебель.

Задействовав людей Оуяна, он целый месяц безуспешно прочесывал город в поисках хоть каких-то следов беглеца, всерьез опасаясь, что Сэм в отчаянии мог наложить на себя руки и броситься в море, но шли недели и месяцы, пролетело полгода, затем год, а от парня по-прежнему не было никаких вестей.

Так продолжалось до сегодняшнего дня.

Санни обнаружил Сэма прямо на пороге собственной квартиры. Тот сидел на полу, крепко прижимая к себе дорожную сумку, и спал, прислонившись спиной к стене. Санни принялся внимательно разглядывать человека, которого не видел больше года. Парень был одет в чистую, опрятную одежду, и хотя он сидел съежившись, по его фигуре было заметно, что он окреп и возмужал. В слабом свете на его бледном профиле проступали легкие тени под глазами, однако черты лица оставались мягкими, свидетельствуя о том, что юноша наконец-то обрел внутренний покой и умиротворение.

Санни слегка пнул спящего носком туфли и совершенно равнодушным тоном потребовал освободить проход.

Сэм с трудом открыл заспанные глаза, поспешно поднялся и отошел в сторону. Смущенно улыбаясь, он замер у стены в ожидании, пока Санни отопрет замок, после чего послушно скользнул вслед за ним в квартиру и тихо прикрыл за собой дверь.

Санни даже не обернулся на вошедшего. В этот момент внешне он оставался абсолютно бесстрастным, однако в его душе бушевал настоящий шторм. Он никак не мог решить, что ему хочется сделать больше: немедленно сжать этого мальчишку в объятиях и запереть под замок, чтобы тот больше никогда не исчезал, или же просто пройти в спальню, взять подушку и задушить его на месте.

Пока в его голове боролись эти противоречивые желания, он предпочел сделать вид, будто ничего не произошло, и демонстративно проигнорировал гостя.

Сэм молча наблюдал за тем, как Санни занимается своими делами. Наставник прошел в ванную, вымыл руки и лицо, затем заглянул на кухню, чтобы налить себе стакан воды, после чего вальяжно устроился на диване и включил вечерние новости. Он вел себя так, словно в его прихожей не стоял живой человек.

Парень неловко почесал затылок и негромко нарушил тишину:

— Брат Санни, здравствуй, я... это я, Бай Шань.

«Ну что за идиот, зачем представляться настоящим именем?» — мысленно обругал себя юноша, после чего набрался смелости и продолжил. — Я пришел, чтобы вернуть долг.

Бай Шань достал из сумки плотный конверт.

— Вот деньги, которые я занимал у тебя тогда, и еще я добавил немного в качестве процентов. Мне очень жаль, что пришлось заставить тебя ждать так долго.

Заметив, что Санни по-прежнему не реагирует на его слова, парень смутился, но все же заставил себя договорить:

— Весь этот год я учился и параллельно подрабатывал, мне удалось закрыть все долги по учебе за четвертый курс, и теперь я официально окончил университет.

— Я просто пришел навестить тебя, да и чтобы ты сам увидел, что со мной все в порядке и этот год я прожил вполне хорошо, — договорив, парень услышал, как Санни тихо хмыкнул, однако так и не понял, относилось ли это к телевизору или к его словам. — Прости, я не должен был уходить, не попрощавшись.

В ответ раздалось очередное пренебрежительное хмыканье. На экране как раз крутили рекламу средства от грибка стопы, так что теперь наставник совершенно точно адресовал этот звук ему.

Бай Шань виновато опустил голову и задумался. Гнев Санни был вполне оправдан, и, судя по всему, остынет он еще нескоро, поэтому будет разумнее зайти через несколько дней.

Он аккуратно положил плотный конверт на тумбу для обуви в прихожей и тихо произнес:

— Деньги я оставил здесь. Ну, я, пожалуй, пойду.

— И куда это ты опять собрался? — Санни все-таки не выдержал, резко вскочил с дивана и в ярости сорвался на крик. — Ты, твою мать, за кого меня принимаешь? Являешься без приглашения, уходишь когда вздумается, устроил здесь проходной двор!

Он сделал несколько стремительных шагов, мгновенно оказавшись вплотную к Бай Шаню, мертвой хваткой вцепился в ворот его куртки и одним мощным рывком утянул парня вглубь комнаты, швырнув на диван.

— Стой-стой-стой... подожди секунду, — задыхаясь от неожиданности, взмолился Бай Шань. — Я же еще не разулся!

Сидя на диване, он высоко задрал обе ноги, отчаянно боясь коснуться уличной обувью чистого пола.

Глядя на эти нелепые, комичные ухищрения, Санни разозлился еще сильнее. Значит, помнить о том, что дома строго-настрого запрещено ходить в уличной обуви, у него ума хватило, а подумать о том, чтобы вернуться и навестить своего наставника, он не удосужился. Ушел на целый год и ни разу не передал о себе ни одной весточки, а если бы у него, Санни, здоровье оказалось слабее и он просто не дождался бы этого возвращения?

Санни резко ухватился за обе туфли Бай Шаня, с силой стянул их и швырнул в сторону выхода. Обувь с глухим стуком ударилась о входную дверь и разлетелась в разные стороны, точь-в-точь как гадательные блоки, упавшие в самом благоприятном положении.

Ошеломленный таким напором, Бай Шань испуганно съежился и поспешно поджал ноги под себя. Санни навис над ним, уперевшись руками в спинку дивана, так что его широкая тень полностью скрыла под собой юношу, и леденящим душу тоном спросил:

— Так зачем ты вернулся?

— Я пришел отдать долг, — еле слышно, растеряв всю былую уверенность, пролепетал Бай Шань.

— И это все? — Санни опасно прищурился, разглядывая парня, словно хищник свою добычу.

У Бай Шаня даже возникло жуткое ощущение, что если он сейчас совершит ошибку и ответит неверно, его попросту уничтожат на месте.

— Да, больше ничего, — слегка дрожа от страха, пробормотал он. — Мне пора идти.

Санни испепелял его яростным взглядом, не произнося ни слова, и по его молчанию становилось ясно, что ответ оказался в корне неверным.

Они смотрели друг на друга в течение долгого времени, пока бешеная злость в глазах Санни постепенно не сменилась глухим спокойствием. Он медленно моргнул и заговорил совершенно другим голосом, тихим, холодным и полным глубокого разочарования:

— Что ж, тогда уходи.

Его пальцы, все еще упиравшиеся в спинку дивана, судорожно сжались в кулаки, затем расслабились, и после нескольких таких повторений он наконец принял решение отстраниться, медленно оторвал от дивана сначала одну руку, а затем другую.

Но прежде чем наставник успел полностью выпрямиться, Бай Шань резко подался вперед, крепко обвил его шею руками и отчаянно выкрикнул:

— Я пришел спросить, можно ли теперь?

Санни так и застыл в полунаклоне, позволяя парню крепко удерживать себя, и не делал ни единого движения.

«Можно ли теперь?» — он прекрасно понимал, какой именно смысл Бай Шань вкладывал в эти слова, но продолжал упорно молчать.

Бай Шань, не разжимая объятий, медленно поднялся на ноги вслед за ним, уткнулся лицом в его грудь и глухо добавил:

— Я ведь больше не работаю хостом, а ты больше не мой наставник, значит, теперь все изменилось?

«Ни в коем случае не влюбляйся в своего наставника!» — это суровое предупреждение, которое Санни сделал ему много лет назад, Сэм навсегда запечатлел в своем сердце, и теперь, вернув себе настоящее имя, Бай Шань со слезами в голосе спросил:

— Теперь ведь можно любить?

Санни тихо рассмеялся, хотя его глаза мгновенно обожгло непрошеными слезами. Он поднял руку, мягко коснулся затылка юноши и с такой силой прижал его к себе, словно пытался навечно вдавить в собственную грудь.

— Здравствуй, я Шан Нин, — дрожащим от переполнявших его чувств голосом прошептал он на ухо Бай Шаню. — Теперь можно.