Несмотря на акцент на посредничестве, который делают МИД Турции и нацразведка (MIT) в своей деятельности, в последних конфликтах роль эффективного медиатора Анкаре удается играть с трудом. 

В случае с украинским конфликтом турецкие власти при Трампе смогли снова предоставить площадку для переговоров (хотя российская сторона уже со скепсисом на тот момент рассматривала турецкое маневрирование), и то – с не совсем убедительным результатом, поскольку основной канал коммуникации, судя по всему, строится на основе челночной дипломатии. 

В случае с Ираном турецкие дипломатические усилия были сразу отвергнуты: ни одна из сторон конфликта не заинтересовалась ни турецким посредничеством, ни Стамбулом как переговорной площадкой, хотя там вполне мог быть организован диалог и с участием монархий Залива.

Посреднические усилия можно было бы назвать сугубо имиджевой историей, однако в случае с Турцией эта деятельность носит другой характер. А именно – посредничество маскирует тот или иной крен Анкары, которая она допускает в своем маневрировании. Так, на саммите в Эр-Рияде арабские государства резко осудили Иран за атаки на их инфраструктуру, и турецкой стороне в лице Хакана Фидана ничего не оставалось делать, как одобрить итоговую декларацию, хотя Анкаре и Исламабаду удалось смягчить некоторые формулировки. Как верно отмечает журналист Раджип Сойлу, разрыв между позицией Анкары и ее партнеров по региону увеличивается. 

Как раз посредничество могло бы удержать расширение разделительных линий, но роль брокера в случае с Анкарой играть становится все тяжелее. Правда, Пакистан как союзник по неформальному блоку между Турцией и Саудовской Аравией все-таки сглаживает углы.