(Склад. Тень длинная. Ветер затих. Толпа — как публика на концерте, где билеты — нервы. Все с телефонами. Одни снимают. Другие молятся. Морган впереди, в руке — свисток, который она решила использовать, если “он упадёт и не встанет”. Кимберли — у стены. В глазах — страх, но она не уходит. Не может.)

Кимберли (про себя):
Только не сломайся… Только… не останавливайся…

Раунд 1:
Майкл — как ураган.
Удар в корпус — Стив сгибается.
Ещё — в подбородок.
Он кружится. Спотыкается.
Падает на колено.
Кровь. Уголок рта.
Толпа орёт:

— Майкл! Майкл! Майкл!

Морган: (сжимает свисток)
Ты держись, идиот… ты должен…

Раунд 2:
Стив поднимается.
Глаза туманные.
Ноги — будто из желе.
Майкл улыбается:
— Ты почти герой. Осталось упасть.

Он бросается.
Удар — резкий, в челюсть.
Стив валится.
Толпа взрывается.
Кто-то кричит: «Всё!»

(Но Стив не сдаётся.
Он не падает.
Он опирается на локоть.
Потом на колено.
Потом… встаёт.
Глаза — не туманные.
Горят.)

Стив: (хрипло, сквозь кровь)
Ты… сильный.
Но я…
ещё не закончил думать о пицце.

Последние секунды.
Майкл бросается — решительный удар.
Хочет прикончить.
Но Стив уклоняется.
Резко. Как в игре, где одна ошибка — и “game over”.

Стив делает шаг вперёд.
Не в ярости.
Не от боли.
От силы внутри.
Задерживает дыхание.
И — удар.

Правая. Прямо в солнечное сплетение.
Мощно.
Глубоко.
Как будто весь его страх, стыд, сомнения — вложил в один миг.
Майкл — замирает.
Глаза расширяются.
Он сгибается.
Падает.
Не в бешенстве.
Не со стона.
Словно просто… сдался.

(Тишина.)

Никто не кричит.
Никто не двигается.
Лишь капает кровь с губы Стива на бетон.
Кап.
Кап.
Кап.

(Стив смотрит на лежащего Майкла. Не триумфально. Не злорадно. С грустью.)

Стив:
Я не хотел…
Побеждать.

(Морган бросает свисток. Бежит к брату. Обнимает.)
— Ты идиот…
— Ага… — (он улыбается сквозь боль) — Но её идиот.

(Кимберли подходит. Тихо.
Останавливается перед Стивом.
Он не смотрит на неё.
Боится.
Чего? Что слишком много показал.

Кимберли:
Ты… победил.
И я…
(говорит тихо)
Я не хочу парня, который всегда победит.
Я хочу того, кто бьётся, пока сердце не вырвется из груди.
Даже если весь мир кричит: «Падай!»
А он… встаёт.

(Она берёт его окровавленную руку.
Целует.
Не в губы.
В ссадину.
Как будто рана — теперь часть него.
И она любит всё.)

(Майкл медленно поднимается.
Снова садится.
Смотрит на Стива. Не с ненавистью.)

Майкл:
Ты… жёсткий, Боксфол.
Настоящий.
Я… уважаю это.
(пауза)
Если ты её обидишь — драка снова будет.
Только без свидетелей.

Стив: (улыбается, кашляет от крови)
Обижу — разрешу тебе меня раскатать.

(Толпа рассеивается.
Кто-то снимает момент на видео.
#ОнВстал.
#КимСТеперьСоСтивомДа?)

А от того, что она укололась иглой, штопая его разорванный рукав.)

Стив:
Может, теперь мне дадут быть с тобой… без драк?

Кимберли: (улыбается)
Нет.
Потому что следующая драка — за то, кто будет спать с Пупсей в кровати.
А он тебя не любит.

(Они смеются.
Склад забыт.
Драка — позади.
А впереди — только начало.
А любовь, которая ждала, пока он встанет в последний раз.)

...

(Дверь хлопает. В прихожей — запах свежего хлеба и корицы. Мама — у плиты в фартуке с вышитым “Лучшая в мире пекарня”. Повязывает волосы, поворачивается… и замирает.)

Мама:
О боже… Стив?!
(бросает полотенце, бежит)
Стив, что с тобой?! Ты весь… в крови! Глаз… губа… ты упал с велосипеда?! (пытается взять за лицо)

Стив:
(широко улыбается, но grimaces от боли)
С велосипеда? Мам, ты серьёзно? Я же не пятилетний, который врезался в скамейку с надувным мечом…
Я… просто… немного участвовал в спортивной дискуссии.

Мама:
(в ужасе, трясёт его за плечи)
Стив! Ты избит! У тебя под глазом — багровое пятно! Губа распухла, как бублик с джемом! Ты что, дрался?! Зачем?! Это же не по-христиански!

Стив:
(смеётся, но тут же крякает от боли в боку)
Мам, Бог тоже был бунтарём. Он низвергал драконов! А я — только одного парня, который хотел украсть мою мечту.

Мама:
(сорвавшись)
Эрик! Иди сюда! Твой сын выглядит, как герой боевика, снятого в подвале!

(Из гостиной — шум. Папа медленно встаёт из-за ноутбука, где идёт очень подозрительная стрим-трансляция с картами. В руке — чашка чая. Спокоен как монах.)

Папа (Эрик):
Опять?..
Я думал, он вырос.
Может, медитацию начнёт? Я в его возрасте уже… (замечает настоящую кровь)
…А, ну да. Подростки. Гормоны. Как у вулкана перед извержением.
(возвращается к экрану)
Ну, я пошёл, кстати… бизнес.

Мама:
(хватает его за руку)
Эрик! Твоего сына били! Или ты опять в “ароматерапевтических сессиях”, а?

Папа:
(вздыхает, прячет ноутбук под подушку)
Ладно… может, Морган знает что-то?

(Из комнаты высовывается Морган. В руке — телефон. На экране — видео “Стив vs Майкл: битва за сердце Кимберли — FINAL CUT”.)

Морган:
О, привет. Да, он дрался.
Против Майкла — того крутого гангстера из десятого “Б”.
Причинa — любовь.
Проигрыш — смерть.
Победа — Кимберли.
Ставки — высоки.
Победитель — мой брат… благодаря ветру и пицце.
(вставляет себе AirPods)
Если нужны детали — 200 рублей. Или шоколадка.

Мама:
(в панике)
Любовь?! Ты дрался из-за девочки?!
Стив, тебе шестнадцать! Ты не Ромео! Ты — мой сын, который раньше прятался от щекотки за диваном!

Стив:
(тихо, но серьёзно)
Это Ким.

Она… стояла рядом.

Я хотел быть… кем-то.

Даже если это… больно.

(Мама замирает. Смотрит на него. Не как на избитого мальчишку. А как на взрослого, который впервые сказал правду.)

Мама: (тихо)
…Ты мог погибнуть.
Ты мог сломать руку.
Не играть больше на гитаре.
Ты думал об этом?

Стив:
Думал.
Но я думал… что, если я не попробую?
И она уйдёт… потому что я никто.

(Мама вздыхает. Подходит. Обнимает. Осторожно. Болит. Но он не сопротивляется.)

Мама:
Обещай мне… что в следующий раз сначала поговоришь.
А не бросишься, как сумасшедший баран на забор.

Стив:
Обещаю.
…Если только он не скажет снова гадость про мою футболку с надписью “I ❤️ Pizza”.

Мама: (смеётся сквозь слёзы)
Ты — настоящий дурак, Стивен Боксфол.
Но наш дурак.
…А теперь — в ванную.
Я сделаю тебе компресс… и чашку какао.
С маршмеллоу.

Стив:
Нафталин! Без чести и милосердия!

(Морган из комнаты):

(Стив плетётся в ванную. Оглядывается. Улыбается.
Пупся хрюкает во сне.
И где-то… Ким присылает смс:)

“Ты — выжил.”

(Он отправляет стикер: сердце… с кусочками ананаса.)

...

(Дверь приоткрывается. Запах свежей выпечки окутывает вход. Мама Зои стоит в фартуке с надписью “Если что — бейте виноватого, но не трогайте булочки”. В руке — скалка. Не как оружие. А как часть образа.)

Зои: (с лёгкой улыбкой, но с прищуром)
А, Кимберли.
Значит, это ты заставила моего мальчика превратить лицо в картастую местность?
(не ждёт ответа, отступает, пропускает)
Проходи. Только не удивляйся — он говорит, что в одиночку победил трёх орков из школы, но боится моё какао с перцем.

Кимберли: (заходит, улыбается нервно)
Я просто… хотела принести ему что-нибудь вкусное.
(поднимает пакет с банановым хлебом)
От себя. Не как у вас — профессионально. Но с любовью.

Зои: (берёт пакет, вскрывает, пробует кусочек, кивает)
Хм.
Не подгорело.
Не сухо.
…Ты, может, и не из нашей пекарни, но в сердце — точно с начинкой.
(серьёзно)
Только скажи честно: ты его любишь?
Или просто жалеешь, что он теперь хромает, как папа после “выхода в бизнес”?

Кимберли: (смотрит в пол, потом в глаза)
Я не жалею.
Я вижу.
Он… смеётся, когда всё плохо.
И дрался… потому что кто-то сказал, что я “не пара ему”.
А он… просто сказал: “Она — моя музыка, а я наконец-то научился играть”.

Зои: (длинная пауза. Потом кладёт руку на плечо Кимберли)
Поднимайся.
(тихо)

Кимберли: (еле слышно)
Он наверху.

(Кимберли поднимается по лестнице, стучит в дверь, мягко, еле заметно. Будто ей страшно.)

Мам не заходи, я Голый!

— Стив Это Я Кимберли

(Дверь приоткрывается с лёгким скрипом. В комнате — полумрак, мигает гирлянда. Стив сидит на кровати, прижав к груди подушку с принтом “Я шучу — значит живу”. На голове — кепка задом наперёд. Лицо в синяках, но глаза — как фонарики после дождя.)

Стив:
Ким?!
(пытается вскочить, спотыкается о тапок в виде пуканчика, падает обратно)
Ой. Эээ… Я не голый! Я просто… переодевался.
В смысле — из одного состояния в другое.
Духовное.

Кимберли: (заходит, закрывает дверь, смотрит на подушку)
“Я шучу — значит живу”?
Ты серьёзно купил такую подушку?

Стив:
Это Морган подарила.
На день дурака.
(пауза, тише)
Но… я сплю на ней с того дня, как ты впервые сказала: “Ты, Стив, какой-то странный…”
А я ответил: “А ты не ушла. Значит, странный — это модно.”

Кимберли: (садится рядом, достаёт из кармана пакетик с желе-мишками)
Принесла вкусное.
Не как у твоей мамы.

Стив: (берёт один)
…Ты — идеал.
Если бы ты была пиццей, я бы съел тебя даже на диете.
(серьёзно)
Я не хотел, чтобы ты видела это.
(касается синяка)
Не хотел, чтобы думала: “Опять он за меня…”
Но я не за тебя встал.
Я против того, что кто-то посмел сказать, что ты “не пара мне”.

Кимберли: (дотрагивается до его руки, медленно)
Ты можешь быть кретином.
Но…
(смотрит в глаза)
Когда ты стоял один.
И говорил: “Она — моя”.
Я впервые почувствовала — что принадлежу кому-то.
Не потому что меня забрали.
А потому что выбрали.

Стив: (тихо, смотря в пол, потом в неё)
Тогда выбери меня.
Не как героя.
Не как того, кто всех избил.
Просто… как Стива.

(Пауза. Где-то снизу — Пупся громко хрюкает, будто аплодирует. Канарейка Катя вспархивает на подоконник и чирикает: “Ки-им-бер-ли…!”)

Кимберли: (улыбается, почти плачет)
Хорошо.
Но следующее свидание — без драк.
И… ты меня поцелуешь сам.

Стив:
Обещаю.
(серьёзно)
На этот раз я упаду медленно.
И только в твоё сердце.

...

(Стив сидит на кровати, Кимберли — рядом. Она смотрит на него, глаза блестят, как будто внутри зажглись маленькие фонарики из старых воспоминаний. По щеке — слеза, тихая. Стив хватается за подушку, будто ищет опору.)

Кимберли: (шмыгает носом, улыбается сквозь слёзы)

Ты… ты такой.

Не знаю…

Как будто…

Стив:
Некрасивый?
(касается синяка на виске, кривится)
Ну, если честно… я и в зеркало боюсь смотреться.
Выгляжу как олень, который вляпался в драку между двумя баранами.
Но…
(поворачивается к ней, серьёзно)
Я не стесняюсь.
(смущённо)

Стив: (опускает голову, потом резко смеётся)
Да ну, Ким… Не надо меня красивить.
Я не романтичный герой из фильма.
Я — парень, который тайком ест мамин торт и забывает трусы на гитаре.
Я не герой.
Я — катастрофа с гитарой и мечтой о пёсике.

Кимберли: (прерывает, берёт его за руку)
Именно поэтому.
Я не хочу героя.
Я хочу это — тебя.
С вейпом за шкафом.
С дурацкими песнями.
С тем, как ты злишься на Морган, но потом кладёшь ей под подушку шоколадку, когда она плакала из-за мальчишки.
(смотрит прямо)
Ты… настоящий.
И я… я хочу быть с тем, кто настоящий.

Стив: (молчит. Глотает ком. В глазах — влажно. Теребит край одеяла.)

Кимберли: (целует его — коротко, тепло, как первое утро после долгой зимы)
Но… если опять будешь драться — я сама тебя накажу.
(шепчет, с улыбкой)
Щекоткой.
Целый вечер.

Стив: (вздыхает, улыбается)
…Это была наша первая серьёзная беседа.
(пауза)
(смотрит на неё)
Спасибо, Ким.
Что ты — здесь.

(В этот момент — едва уловимое движение. Щёлка в двери. Глаз. Морган. 13 лет. В руке — телефон. Снимок уже сделан. Глаз блестит. Не со злобой. Секунда — и она исчезает, как тень, топоча вниз по лестнице. Пулей. Секундой позже слышен звук хлопнувшей двери её комнаты. Прыг! Удар. Что-то упало. Возможно — её новая талисманная плюшевая голова Барбоскина.)

Стив: (вдруг настораживается, прислушивается)
…Ты слышала?

Кимберли: (вздрагивает)
Что?

Стив:
(вскакивает, морщится от боли, идёт к двери, рывком открывает)
…Щёлк.
Кто-то… кто-то только что…

(В коридоре — пусто. Внизу — Зои громко спрашивает: «Морган, опять ты таскаешь мои булочки?» — и тут же: «А это вообще чей телефон с фото „Ким целует Стива“ в галерее?!»)

...

(Стив резко разворачивается к ней, глаза — как пламя свечи на ветру. Не злой. Рваный. Голос дрожит, но не слабеет.)

Стив:

Скоро Мой День Рождение Ким, ты придёшь?

Кимберли:

Я... я подумаю Стив... - отвечает она.

Стив:(с тревогой)

Что ты не придёшь на моё день рождение?

Кимберли: (отворачивается, голос срывается)

Но ты… ты не сказал ни слова.

Ты никак не представил меня маме.

Я приходила, а она смотрит… как на “просто подругу”.

А я… я уже думаю о тебе днём и ночью.

Ты даже не… не считаешь меня своей.

Стив:

(резко снимает с головы кепку, швыряет на пол, в голосе — боль)

Я дрался за тебя, Ким!

Я пришёл домой с синяком, а мама спросила: “Что, снова стул упал на тебя?”

Я не стал говорить.

Потому что… боялся.

(тихо, смотря в пол)

Боялся, что она скажет: “Она не та, что надо”.

Или… что я снова не справлюсь.

Как в прошлый раз, когда у меня был аварийный велосипед, а я хотел показаться крутым.

...

Кимберли:

Значит… ты стыдишься меня?

Стив:

(рывком поворачивается к ней, почти кричит, но сдерживается)

Нет!

Я… я хочу, чтобы всё было правильно!

Хочу, чтобы ты встала рядом со мной, когда мама скажет: “Это Кимберли? Ну надо же…”

Хочу, чтобы Морган не подглядывала.

Хочу, чтобы все знали.

Но…

(голос срывается)

А вдруг… вдруг это просто так, на время?

А вдруг ты передумаешь?

И уйдёшь.

Как та девушка с остановки.

Та, которая сказала: “Ты весёлый, но… мне нужно что-то настоящее”.

(Пауза. Тишина. Даже Катя замолкает. Где-то внизу хлопает дверь. Морган. Снова?)

Морган:

Мама знает.

(пауза)

Она сказала: «Это не просто подруга. Пусть приходит. Я испеку пиццу… с ананасами.»

(Стив и Кимберли смотрят друг на друга. И впервые — он не шутит.

Он просто… улыбается.

И говорит — просто:)

Стив:

Приходи.

Пожалуйста.

...

(Стив стоит у окна. Смотрит, как Кимберли идёт по тротуару — медленно, в свете фонарей. Плечи опущены, но шаг — не сломлен. Он не машет. Не кричит. Просто смотрит. Где-то внутри — как будто что-то щёлкнуло. Не боль. Не пустота. Решение.)

(Берёт телефон. Пальцы дрожат, но набирает номер. Ждёт.)

Стив:

Мам?

Слушай… да, я знаю, ты печёшь завтрашние булочки…

Нет, я не украл второй торт… Пупся, но это не важно.

(глубокий вдох)

Я… хочу пригласить Ким на день рождения.

Не как “подругу”.

Как… свою девушку.

И если ты скажешь “нет” — я закажу пиццу в другом городе.

Но… я хочу, чтобы она сидела за нашим столом.

Как… дочь.

Ну… почти.

(Молчание. Потом — тихий голос мамы. Стив слушает. Глаза блестят. Улыбается.)

Стив:

…Спасибо.

Я… я люблю тебя.

(вешает трубку, поворачивается к двери)

Ну что, Морган — слушаешь?

(Морган чуть не падает из-за двери, держит кусочек пиццы и наушники)

Ты — свидетель.

Морган:

А можно я пришлю это видео в “Школьный слух”?

“Брат признался в любви к Кимберли. Мама плачет от счастья. Пупся — лучший друг жениха.”

Стив:

Нет.

Но…

(улыбаясь)

Если снимешь, как я пою ей песню — можешь оставить себе.

Для внуков.

(Он опять садится к окну. Смотрит в ночь. Где-то далеко — её дом. В одном окне — свет. Он поднимает гитару. Играет ту самую, новую песню. Тихо. Сердце — в нотах. А где-то в тишине, будто эхо:)

(Телефон Кимберли вибрирует. Сообщение от неизвестного номера. Фото — пицца с ананасами. Подпись: “В следующий четверг. 16:00.)