Лошадь. Путешествие на лошади сократило бы время с месяцев до пары недель. А если менять лошадь, то на ещё большее время.

Я стоял напротив конюшни, подле меня — Меира. Мы совсем недавно пришли в Хосфилд, деревушку, что расположилась на лугах. А на лугах паслись лошади.

И общество деревни зарабатывало себе на быт разведением коней, которых затем продавало таким как мы или партиями отправляло в столицу, пополнять конные войска.

Я рассказал, что нам нужно, и сейчас усатый торговец рассказывал о нескольких лошадях, которые, по его мнению, хорошо послужили бы в путешествии. Я ему верил, ведь торговец действительно выглядел как тот, кто натёр себе бёдра от бесконечной езды.

На выбор было три породы: мульхенская, альсухубская и митская.

Выбрал мульхенскую кобылу. На таких уже приходилось ездить, и они были довольно универсальны — и в бой, и в долгое путешествие годятся.

Отдал сумму за неё. Торговец накинул седло и отдал мне поводья. Я погладил морду лошади. Видел, что Меира тоже хочет. Она подошла поближе. Кобыла, увидев, что девочка не достаёт, наклонилась.

Меира восхищённо захихикала, погладила.

Решил назвать Удачей. Потому что удача нам сейчас нужна.

Я усадил Меиру на кобылу так, чтобы та была передо мной, сел сам. Взял поводья, и мы отправились в путешествие.

Принцесса не хотела так быстро покидать дом Гране. За сутки она успела привязаться к маленькой семье моего друга, а может, просто не хотела покидать единственное место, где никто никому не желает зла.

Но я быстро её уговорил, что о ней ещё есть кому беспокоиться — бабушке. Меира смирилась. Прощалась со всеми с печалью, даже обняла бабку!

Но порой она по-прежнему вздрагивала от касаний и нервничала. Рана затянулась, но мир ждал подлого момента, чтобы раскрыть её.

А я буду стоять, прикрывать её рану рукой, раскрывая свои собственные.

Я повертел головой, задумался о чём-нибудь попроще. О кобыле.

Удача была приятно покладиста, слушалась малейших движений поводий. Меира находила в ней что-то расслабляющее, щупая гриву и поглаживая шею. А я был рад беречь свои собственные силы и ноги. О лошадях я умел заботиться. Кормлю, пою, даю отдохнуть. Благо, здесь кругом луга, бери не хочу, травку пожевать можно.

— Я мечтала о своей лошади. Но мама не разрешала, говорила, что это большие заботы, — поделилась Меира.

— А у вас разве не было конюхов? Чтобы большую заботу нести.

— Были, — вздохнула печально девочка, — Но мама говорила, что нельзя во всём полагаться на прислугу. Что иногда нужно брать... Э... Ответственность.

Я хмыкнул.

— Удивительно мудра была твоя мать. Не каждый правитель обладает подобной чертой.

Я заметил чуть промелькнувшую улыбку на лице Меиры. Похвала родителей заставила её почувствовать гордость.

Я осмотрелся. Кругом луга. Вон пара лошадей свободно ступают по земле. Вот цветочки разных оттенков окрашивают зелёные поля.

Меира тоже оглядывалась и так восхитилась, что попросила спешиться. Побитый словесным потоком из «Пожалуйста!», «Можно?», «Прошу!», я с раздражением спешился, спустил девочку, и та побежала собирать цветы.

А я шёл вперёд, на своих ногах, ведя кобылу. Если что, девочка нас догонит.

Так и случилось — она прибежала с букетом разноцветных цветов.

Мы снова сели в седло.

Меира стала вплетать букет в гриву кобылы. Я достал оттуда одуванчик, откусил стебель, подавил всякое выражение лица, чтобы скрыть горечь от млечного сока.

Девочка повторила за мной и тут же сморщила лицо.

Я засмеялся.

— Это невкусно! — возмутилась она, всё ещё невольно строя рожицы.

— Зато съедобно, — парировал я.

— Бе, — только и выдала девочка, высунув язык.

— Как неприлично!

Принцесса промолчала. А кобыла фыркнула, будто усмехнувшись над нашей небольшой перепалкой.

Когда я остановил лошадь для отдыха, набрал мятлика, выдёргивая из-под основного тела растения. Наконечник у основания был сочным, а потому пользовался популярностью среди простых людей и путешественников.

Я сунул бледный конец растения в рот, стал жевать. Сладкий привкус растёкся по языку.

Девочка глядела на это с подозрением. Но всё же не поверила, что я во второй раз буду так нагло подтрунивать, а потому тоже извлекла мятлик и осторожно пожевала.

Приятно удивилась и продолжила жевать.

Продолжили путь, наслаждаясь простым «перекусом».

Постепенно луга начали сменяться рощами, а затем мы и вовсе оказались перед входом в лес.

Девочка заметно струсила. К тому же темнело. Ночевать придётся в лесу.

Я так и думал, но был вооружён кое-какими артефактами, которые мне всунул Гране: каким-то зажигательным, а также ручным фонарём, который светил аквамарином. Друг мой предупредил, что энергии в них примерно на 5-6 ночлегов в диких условиях.

Прошли вглубь по дороге, а затем отошли в сторону. Мы спешились. Я привязал кобылу.

Вместе с Меирой собрали хворост и сухие ветки. Достал артефакт и, повращав им, дёрнул рычаг. Из выступа хлынуло пламя. Я быстро направил его на кучу веток. Ветки загорелись, затрещали.

Потом дополнительно просушил заранее землю, куда собирался расположить плащ.

Вернул рычажок в исходное положение и убрал артефакт.

Снял седло с кобылы, положил на плащ. Потом вытащил из своей сумки свёрнутое шерстяное одеяло — только оно и занимало весь объём сумки. Остальные вещи я носил, развесив их по ремням и закорючкам на доспехах. Более габаритная поклажа была в седельных сумках.

Лёг на плащ, укрылся одеялом, ножны под рукой, голова на седле. Приказал Меире лечь со стороны костра. Та неловко прыгнула под одеяло, повернулась ко мне спиной.

Я сам повернулся к ней спиной, уставившись в сосну.

Лёжа, мы вдыхали сырость, запах листьев и земли. Фыркала кобыла, костёр трещал. Треск. Ш-ш-ш. Тук. Треск. Где-то вдали ухнуло.

Уснули в молчании, сопровождаемом треском костра.

Я иногда просыпался, чтобы подкинуть дров. Однажды проснулся оттого, что девочка прильнула ко мне, шептала «Папа». Я ничего не сделал.

Не отодвинулся.

Опасность. Я схватил ножны, встал. Оказался в замешательстве. Над нашим лагерем будто бы вырос купол из корней. В куполе были отверстия, чтобы дым от костра просачивался сквозь них. Кобыла не встревожена. Напротив костра сидело нечто. Точнее, красивое нечто.

Она приняла человеческий вид и скрестила ноги, сложила руки, глядя на нас. Всё в ней было зелёно — волосы будто из лиан, лицо и тело из слоёв листьев. Вся эта растительность формировала удивительно приятную на взгляд фигуру.

Я чуть успокоился, видя, что та не принимает каких-либо агрессивных действий. Девочка крепко спала, так и не проснувшись от моих резких движений.

Зеленокожая промурлыкала какое-то утверждение, указав пальцем на купол.

— Что? — спросил я, не понимая речь, но посмотрел наверх.

Только сейчас понял, что идёт дождь. Лесная дева, обладая органической магией, укрыла нас куполом из корней, чтобы мы не промокли.

Дриада. Точно, так их называют. Я в сказки не верил, но говорили, что дриады что-то вроде лесных духов. И они своенравны. Если разозлишь, пронзят своими ветками, а если у них хорошее настроение, то помогут путнику, как нам сейчас.

Дриада, видимо, поняла, что я не разбираю её речь, потому продемонстрировала при помощи магии чудеса воображения. Она выдавила из корней влагу, которая полилась на голову деве. Затем она сформировала ещё один купол, из своих волос, над собой.

Я даже на мгновение пожалел, что не учился магии. Хотя у меня стихийный тип, но было бы славно соткать себе бабу из воздуха! И никого соблазнять не надо.

Я отпустил меч, заметно кивнул деве, мол, понял.

Дриада указала на девочку, показала какие-то жесты у лица.

Я снова кивнул, угадывая контекст.

Лесная дева сформировала в своих руках фигурку. То была женщина, обнимающая дитя. Дриада протянула её мне, я молча взял. Фигура помещалась в ладони.

Зеленокожая встала и ушла. Ничего не сказала, просто ушла вглубь леса, как будто просто мимо проходила.

Я снова взглянул на фигурку. Она была из дерева, крепкая и лёгкая.

Подумав немного, я положил её в раскрытую ладонь Меиры. Та сжала фигуру.

Я улёгся спать дальше, было ещё темно.

* * *

Проснулся. Купол исчез. Девочка тоже пробудилась. Она присела, потирая глаза. А потом опомнилась, что в руке у неё фигурка.

— Что это? Откуда? — недоверчиво она спрашивала, глядя на фигурку, — Красивая.

— Лесной дух принёс, — сказал я правду.

— Правда? — Меира снова разглядывала фигурку, — Напоминает мою маму и меня. Это мы.

Она стала тереть углы фигурки, ища сходства. Но никаких деталей так и не нашла. Просто образ. Но образ, который для девочки был важен.

Я погасил костёр, затоптав его, собрал вещи, вернул седло. Мы продолжили путь.

— Был дождь? — спросила Меира, оглядываясь вокруг.

— Ага.

— Странно, а мы не промокли. Это всё лесной дух?

— Именно, — также коротко ответил я.

— А вот есть место для плохих вещей, — начала размышлять девочка, — Ну, место на букву «Б».

— Бездна.

— Да, — кивнула она. — А есть место для хороших?

Я задумался. Манхок, ну и загадки. Ведь нет на самом деле плохого и хорошего.

— Да, — просто ответил я.

— А ты попадёшь туда?

— Нет.

— Но ведь, — девочка оборвала мысль. Задумалась.

Кажется, она хочет спасти меня от ада. Я криво улыбнулся.

— Но ведь ты спас меня, а убиваешь, потому что защищаешь меня?

— Нет, я убиваю, потому что люди стоят у меня на пути.

Она склонила голову. Дурёха, меня уже не спасти. А ты имеешь все шансы попасть в лучший мир. Но, разумеется, только после того, как я попаду в Бездну.

Через примерно два часа мы вышли из леса. Вернее, из густого в разреженный. Прошли пару километров и встретили укрепление. Частокол окружал несколько длинных домов, у ворот стояли башни.

Я глядел на стражу, подняв голову. Арбалеты их были направлены в сторону, взгляды обращены ко мне и девочке.

Меира сжалась.

Я услышал крики, приказы. Стражник с башни прокричал мне:

— Стойте! Проверка!

Я остановил лошадь. Отворились ворота. Оттуда вышли трое. Один без шлема, с презрительным взглядом. И смешными седыми усами.

— Пропала принцесса Рэдиус. Приказано осматривать всех путников, — выплюнул он, смотря на меня снизу вверх, — Приказываю всем слезть!

Я пожал плечами. Спешился, спустил девочку, которая давила дрожь. Вид стражников был словно ледяной водой — напомнило о роковой ночи.

Подошёл один из стражников, стал осматривать девочку, протянул руку к шее. Меира побледнела, опустила взгляд. Я перехватил руку стражника. Сжал со всей силы. Тот вскрикнул. Отпрянул, потирая болезненное место.

— Как это понимать?! За нападение на моего солдата полагается наказание!

Главный их схватился за ножны, но я был быстрее, пригрозив клинком у горла рассерженного. Двое солдат спохватились, доставая свои мечи.

Усатый побледнел, уставившись на лезвие у горла, замешкался.

— Полно вам, господа, — раздался томный голос. В воротах стоял грузный мужчина, с полными румяными щеками. Вместо волос — лысина, — Уберите мечи.

Я убрал меч. Солдаты тоже. Усатый повременил, но тоже спрятал оружие, сердито уставился на меня.

— Нестор, друг мой! Давно же мы не виделись! — мужик шёл ко мне, раскинув руки, будто приглашая в объятия.

— А, Фирсом, давно, — узнал я своего давнего командира, — Далеко тебя занесло!

Солдаты вокруг оглядывались друг на друга, теряясь в догадках об отношениях, которые нас связывали.

Он подошёл ко мне вплотную, протянул руку для рукопожатия. Я схватил его за запястье и крепко пожал. Под знамёнами этого человека я однажды ходил в бой. Фирсом был хорошим полководцем, потери были минимальные, а враги сокрушительно падали.

Полководец провёл нас в лесную крепость, распорядился накормить и напоить лошадь, положил руку мне на спину и представил гарнизону:

— Это, дорогие мои подчинённые, сам Нестор Инсард, более известный как Красный Волк.

Послышались шепотки, гомон. Кто-то выкрикнул: «Я бился с тобой!». Я кивал в ответ на приветствия.

Это было приятно. Давно я не встречал такого уважения. Давно не слышал своего прозвища.

Девочка взглянула на меня с любопытством. Она держала меня за плащ всё это время, не отставая ни на шаг. В другой руке держала фигурку.

Про проверку девочки тут же все забыли. Я стал центром внимания. Я ничего не говорил, но солдаты сами пересказывали мою легенду.

Как в суматохе, перерубив кучу голов, весь в крови, я выбежал на поле битвы перед своими товарищами и своим рёвом и возгласами повёл всех добивать остатки врага.

Но задерживаться я не хотел, да и негде. Вся земля была тут занята под лагерь. Кто-то предлагал свою койку, но я отказался.

А Фирсом, оказывается, был сослан сюда ещё давно. На пограничную службу. Дескать, здесь нужнее. А он и не был против. Что-то про лесную свежесть втирал, а я не поверил. Ясно как день, что бабы сюда ходят, вот и довольны все.

Командир гарнизона не стал спрашивать насчёт девочки — та не подходила под описание принцессы. Да и я был наёмником. Значит, было какое-то задание у меня. Мне же на руку, что он так думает.

В конце концов мы отправились дальше. К концу дня дойдём до очередной деревни, где можно было бы спокойно переночевать.

Оказавшись далеко от лагеря, девочка спросила:

— Они же не узнали меня?

— Нет.

Меира замолчала. О чём-то задумалась, рассматривая фигурку.

— Если бы я была Красной Волчицей, я бы спасла маму и папу.

Я не ответил сразу. Взглянул на небо. Голубой океан без единого облачка. Наверняка их Величества там, в этом океане. И тревожатся о том, что голову девочки посещают такие мысли. Помыслив, я ответил:

— Ты можешь стать Красной Волчицей, потому что твои родители умерли.

Девочка едва заметно закивала, кусая губы. Глаза её увлажнились. Давит слёзы. Какая-нибудь другая девчонка устроила бы истерику, а эта... Обретает жёсткость.

К закату мы выбрались из леса. Перед нами раскинулись поля, на которых стояла деревня. А за полями озеро — Сатурат. Настолько большое, что противоположный берег едва ли бы различим даже в ясный день.

Мы нашли конюшни, я заплатил за стоянку Удачи. Затем нашли постоялый двор. Арендовал койку. Комнат здесь не было, только общая спальня. Мы поели из собственных запасов, а затем легли спать. Девочка — на койке, а я на полу, припав к стене. Ножны привычно положил на плечо.

Помимо нас в спальне было двое мужиков и женщина. Женщина храпела. Мужик, по соседству с ней спящий, внушительно ткнул ей в бок. Храп прекратился. Кто-то ворочался, кто-то сопел. Я слушал сверчков, песни которых заглушали стены двора.

Глаза начали слипаться, голова уткнулась в рукоять меча. Я уснул.

Снилась битва. Я рубил мечом всадников, ломал ноги врагам, отсекал головы. Кровь залила мне глаза, а я всё равно видел и бился.

Всюду крики, звоны, топот, стук о щиты. Под ногами грязь смешалась с кровью и плотью, порозовела. В следующую минуту я оказался на коне. Я кричал. Конь вёл меня вперёд, прямо на вражеского всадника. Он выставил меч. Я отклонил его клинок в его же сторону, меч его выпал. Мой меч прошёл сквозь шею. Голова свалилась в грязь, а тело осталось на седле, заливая фонтаном коня.

В следующую секунду передо мной, в моём седле сидела Нея. Её платье и волосы были в крови. А она сказала только: «Не грусти, Нестор, я рядом».

ПОНРАВИЛАСЬ ГЛАВА? Обязательно поставь "Нравится" вот здесь. Это здорово мне поможет!