Автобус прибыл на автостанцию. Я никуда не торопился, пропустил вперёд всех пассажиров и вышел последним. Первым делом я поймал такси и отправился в хостел, расположенный почти на окраине города. Скинув в номере вещи, я сразу же отправился за газетами, а вернувшись, принялся внимательно изучать объявления о продаже автомобилей. Меня интересовали в первую очередь пикапы и автодома — выносливые и неприметные машины, подходящие для жизни в движении.
Теперь нужно было продумать сам процесс покупки. Формально требовались техпаспорт, он же титул, и договор купли-продажи. Но я предпочел убедиться для достоверности. Пришлось отправляться в городскую библиотеку, нашёл том по гражданскому и транспортному праву и погрузился в чтение. Да, всё подтвердилось: нужен письменный договор в двух экземплярах, передача денег, внесение данных в титул обоими сторонами, после чего покупатель должен явиться в Департамент транспортных средств для регистрации и получения новых номеров. На всё это отводилось около пятнадцати дней — дальше могли начаться проблемы с полицией.
Вернувшись в номер, я обдумывал ситуацию. Нужно было купить машину раз и навсегда, без лишнего внимания. Вариант с иллюзией — обмануть продавца, просто отдав деньги, с ними иллюзия держалась бы лучше — казался рискованным и временным. В подполье связей не было, да и случай с Сайласом оставил неприятное послевкусие и понимание подготовки к таким встречам. Денег у меня оставалось всего около одиннадцати тысяч — остатки от продажи золота, украшений и мародёрства в Барроу. Сумма серьёзно ограничивала выбор.
Я открыл Книгу, обратившись к наследию Эмиссара. Ни одна из иллюзий не держалась долго на человеке без постоянной подпитки. А если подойти с другой стороны — наложить иллюзию на саму машину, сделав её невидимой для чужих глаз? Но и эти заклинания были временными. Тогда как Эмиссар поддерживал свои иллюзии на корабле месяцами? Возможно, дело было в призраках — они служили источником энергии, своеобразными батарейками. Но в записях Эмиссара об этом не было ни слова.
Тогда я перешёл к наследию Второго Хранителя. Среди проклятий я нашёл «Оковы» — оно захватывало душу и медленно высасывало из неё энергию, передавая владельцу. Но как эта энергия питала иллюзии? Артефакторика? Я углубился в записи Первого. Там было описание артефакта, способного впитывать заклинание и воспроизводить его эффект, а также способ связывать два таких артефакта между собой. Картина складывалась: проклятое золото служило хранилищем энергии душ и передавало ее кораблю, а сам корабль служил носителем иллюзий. Оба были связаны, поэтому призраки действовали в пределах корабля, но не за его пределами. И если переместить золото — связь рвалась, заклинания схлопывались, а на новом месте всё можно было восстановить заново.
«Теоретически ясно, но практика — дело другое, — подумал я. — В артефакторике и проклятиях я не силён, но попробовать можно».
Оставался вопрос с владельцем машины. Можно было стереть ему память, но это требовало глубокого вмешательства, отнимало много сил и времени, да и оставляло внешние риски — соседи, которые могли начать задавать вопросы.
И тут меня неожиданно прострелило понимание: Первый был мастером не только артефактов, но и контрактов. Я углубился в эту тему и обнаружил, что материалом для магического контракта служит человеческая кожа.

“Везде одно и тоже, человек всегда ценный кладезь ресурсов. Значит это можно отложить на ночь, а пока нужно заняться другими делами.”
Я начал объезжать адреса из газет. Я проверял, живёт ли продавец один, осматривал машину, задавал вопросы: «Почему продаёте? Были ли серьёзные ДТП?». На шестом адресе я нашёл идеальный вариант — крепкий пикап с минимумом пробега, — но сделал вид, что машина мне не подошла, и уехал.
По дороге я зашёл в несколько аптек, где приобрёл БАДы и витамины для Би.

«При усилении организма потребуется много микроэлементов, это точно пригодится». Затем купил еды, лопату, герметичные пакеты и качественный филейный нож.
Вернувшись в номер, я перекусил и начал разучивать магию иллюзий — завтра предстояло использовать её на людях. Параллельно я набросал черновик контракта:
Я, [имя], добровольно и навсегда обмениваю: · Машину и все права на неё, · Все воспоминания о ней, · Знание о покупателе.
На [цену], полученную здесь и сейчас.
С этого мгновения машина, документы и покупатель для меня — пустое место. Моя история с ними окончена и изглажена из памяти. На любые вопросы о ней я буду отвечать, что продал её одному парню.
Подпись Продавца: \_ \_ \_ \_ \_
Подтверждаю получение и согласие. Подпись Покупателя: \_ \_ \_ \_ \_
Свободных денег оставалось около шести-семи тысяч — остальное могло понадобиться на дорогу и непредвиденные расходы. Завтра предстояло побегать по банкам: нужно было попробовать взять кредиты на подставные лица, а если не выйдет — искать места, где можно сбыть антиквариат или другие ценности.
Чтобы отвлечься, я включил телевизор и начал листать каналы. И вдруг наткнулся на нечто знакомое… сериал «Сверхъестественное».
— Ха. Даже тут, — пробормотал я.
Я уже хотел переключить, но что-то заставило остановиться. Ностальгия? Любопытство? Или что-то ещё? Я придвинулся ближе к экрану и начал смотреть внимательно.
Шёл финал первого сезона. Но всё было… не так, как я помнил. Сэм Винчестер выглядел привычно — высокий, задумчивый. А вот Дин… был женщиной. Длинные каштановые волосы, та же кожаная куртка, но иная, более плавная походка и улыбка, в которой сквозила вызывающая игривость. Бобби Сингер оказался ворчливой старухой в ковбойской шляпе, с тем же сарказмом, но хриплым женским голосом.
Дело было не в сюжете. Я ловил себя на том, что напряжённо жду появления Чака. Не просто вспоминаю — а ищу его взглядом в каждой сцене, в каждой тени. Иррациональный, настойчивый позыв говорил мне: это важно.
Но серия закончилась, а Чак так и не появился. Я не обратил внимания на то, что шло дальше. Я уже почти понимал: ответ нужно искать там, где больше всего обращений к Богу.
— Ещё одна проблема на мою голову, — проворчал я, потирая переносицу. — Черт… Ну конечно, просто не могло быть.
Встав с кровати и некоторое время походив по комнате, грызя ноготь большого пальца. Сейчас лучше занять голову и руки чем-то конкретным. 

— Ладно, не срочно. Пока можно забить. Лучше пойду вскопаю парочку свежих могил… Звучит даже успокаивающе.
Я быстро собрал вещи: вытащил из рюкзака лишнее, упаковал нужное — лопату, нож, пакеты. Через двадцать минут я уже выходил через окно и направлялся на местное кладбище.
Ночь была холодной и тихой. Луна пробивалась сквозь тяжёлые облака, мелкий снег хрустел под ногами. Ветер гулял между надгробий, принося с собой ледяное дыхание зимы. Я искал свежие могилы — тех, кто умер не больше недели назад.

Работа шла медленно: земля промёрзла, лопата скользила. Пару раз приходилось повторно накладывать «отвод глаз», когда вдалеке появлялись случайные прохожие. Но к четырем часам ночи я добился своего: в моей коллекции было четыре маски — старика, старухи, мужчины лет тридцати, с него же была снята кожа для контракта, и женщины лет сорока. Я зарисовал их данные и параметры тела в блокноте — пригодятся для покупки одежды.
«Мужчину и женщину используем с Би, а старики завтра пойдут по банкам», — мысленно составил я план.
Обратный путь был скучным, но спокойным. Все задачи на день были выполнены. Вернувшись в номер, я быстро помылся, поставил будильник на пять часов вперёд и, завернувшись в одеяло, почти мгновенно провалился в сон.
Утром я быстро позавтракал, достал из рюкзака герметичный пакет с кожей, взял ручку и отправился в ванную. Писать на внешней стороне кожи оказалось неудобно: чернила смазывались. Внутренняя сторона была скользкой и влажной. Но после нескольких попыток текст был нанесён.
После прикоснулся к коже и произнёс на латыни: «Создавая сей контракт, я прошу подтвердить его магией».
Я влил в материал поток своей энергии. Кожа отозвалась: внутренний слой высох и отслоился, внешний превратился в нечто, похожее на плотный пергамент с едва заметными порами. Если не приглядываться — выглядело как слегка необычная бумага.
Осталось лишь, чтобы человек написал своё имя, была указана цена, и стороны поставили подписи. Контракт должен был работать до тех пор, пока физически существовал носитель.
Я аккуратно свернул кожу в трубку, убрал в рюкзак вместе с двумя масками для похода в банк и отправился в библиотеку — нужно было собрать публичные данные о владельцах масок, а потом зайти в магазин одежды.

***

Холодный воздух должен был обжигать кожу, но для меня это был просто ветерок. Я нашел то, что искал – глухой уголок между задней стеной супермаркета и высоким железным забором.
Поставив спортивную сумку на утрамбованный снег, я оглядел еще раз наличие камер, а так же чувствами людей. Слышился лишь приглушенный гул машин со стороны улицы, да хруст снега под моими собственными ботинками.
Не теряя ни секунды, я расстегнул куртку и стал быстро раздеваться, складывая одежду в стопку на сумке. После я приложил пальцы к вискам. С легким, неприятным ощущением я снял маску паренька. Лицо на мгновение обдало воздухом, а тело вернуло прежние пропорции.
Из сумки я извлёк аккуратно свернутый комплект – теплое платье в мелкий цветочек, просторное пальто и шапочку, которые я купил, ориентируясь на параметры тела маски. Сама маска – эластичная пленка с лицом пожилой женщины по имени Мадлен – легла в ладонь холодной и невесомой.
Я натянул её, почувствовав, как она прилипает к коже, и добавляя телу возраста и мягкости. Затем быстро надел платье, пальто, перчатки. В карман пальто я переложил паспорт Мадлен. Сделанный на основе паспорта паренька, на которую легла иллюзия данных старушки.

 «Никогда не думал, что буду так близко знаком с голым телом семидесятилетней леди», — мелькнула у меня мысль. Я поспешил закутаться в пальто сильнее, стараясь поскорее забыть тот вид от первого лица, как забывают кошмар после пробуждения.
Одежду «паренька» я свернул, запихнул в сумку и, оглядевшись, засунул ее глубоко в сугроб у самого забора, присыпав сверху свежим снегом и отметив место в памяти. 

«Теперь осталось вымолить у банка немного денег, для бедной и несчастной старушки».
Моя походка изменилась – стала мельче, с легкой сутулостью. Я вышел из укрытия, превратившись в ничем не примечательную пожилую женщину, спешащую по своим делам.
В банке консультант – молодой, улыбчивый парень по имени Брайан – встретил «Мадлен» с профессиональным радушием.
– Чем могу помочь?
«Убрать свою рожу и просто дать денег, разумеется»

Но вслух я тонким, слегка дрожащим голосом изложил заученную легенду: срочно нужна сумма на лечение внука. Просто посмотреть, на что может рассчитывать старая женщина.
Брайан взял паспорт, вбил данные, пробежался глазами по экрану. Его улыбка стала чуть шире, деловая.– Миссис Мадлен, у вас прекрасная кредитная история! – почтительно сказал он. – В вашем случае мы можем одобрить кредитную линию до... 25 000 долларов. Очень выгодная ставка.
Я внутри замер, сохраняя на лице маски растерянную гримасу.
«Двадцать пять? По нынешним меркам – щедро. Слишком щедро для первого предложения. Значит, есть запас.»
– О, это... это очень мило с вашей стороны, – проскрипел я голосом Мадлен, делая паузу и глядя на свои старческие руки, сложенные на сумочке. – Но знаете, лечение такое дорогое... а внук у меня один. Солнышко моё... – Я замолчал, давая тягостной паузе сделать свою работу. – А нельзя ли... ну, хоть чуточку больше? Я, конечно, понимаю, что наглею...
Я поднял на Брайана взгляд, полный наигранной, старческой надежды.
Брайан задумался на секунду, постукивая ручкой по столу. В его глазах я уловил быстрый расчёт оценки рисков и своего процента.
– Вы знаете, – медленно начал клерк, – при такой безупречной истории… в принципе, мы могли бы рассмотреть увеличение лимита. Но это уже будет по программе повышенного доверия. Потребуется оформить чуть больше страховок…
Он сделал паузу, изучая реакцию «старушки». Я внутри усмехнулся.
«Играешь, малыш? – подумал я с холодным интересом. – Я договоры вёл с более опасными силами.»
– Ох, эти страховки, бумажки… – вздохнул я, делая вид, что колеблюсь и вот-вот откажусь. – Голова кругом идёт. Может, и правда, двадцати пяти хватит…
Это сработало. Брайан, не желая терять сделку и, видимо, свой бонус, слегка наклонился вперёд, голос стал заговорщическим, убедительным. – Миссис Мадлен, давайте я всё упрощу! Для вас – особые условия. Я вижу, вы человек надёжный. Мы можем оформить всё единым пакетом. Я могу предложить вам… 40 000. И страховки будут минимальными. Это максимум, что я могу сделать.
В его тоне сквозила неподдельная уверенность, что он только что оказал старушке невероятную услугу. Но я заметил едва уловимое напряжение в его плечах. Он ещё не вышел на свой настоящий потолок.
– Сорок… – Я сделал широкие, наивные глаза. – Боже мой, молодой человек, да вы ангел! – Я помолчал, будто осмысливая, затем добавил с хитрой искоркой, которую вложил в голос Мадлен: – А мой покойный муж, царство ему небесное, всегда говорил: раз уж делаешь дело – делай его на совесть. Если уж вы такой добрый… может, округлим до красивой цифры? До пятидесяти? А? Чтобы уж внуку точно на всё хватило… Я, конечно, понимаю, что прошу слишком…
Я смотрел на Брайана не с мольбой, а с внезапной, старческой азартной хитрецой, подыгрывая его же игре.
На лице клерка на мгновение промелькнуло неподдельное удивление – он не ожидал такого напора от «бедной старушки». Но почти сразу его глаза зажглись тем самым жадным, холодным огоньком охотника, который почуял не просто сделку, а сделку года. Он уже видел, как отчитывается перед начальством о выданном кредите и получает премию.
– Вы… вы настоящая деловая женщина, миссис Мадлен! – рассмеялся он, и в его смехе была нотка неподдельного уважения к удачной попытке наглости. – Знаете что? Давайте рискнём! Для наших лучших клиентов – нет ничего невозможного! Пятьдесят тысяч – так пятьдесят!
Он принялся лихорадочно печатать, вкрадчиво объясняя преимущества «эксклюзивного пакета», который только что «с боем» выбил для неё.
Я под маской кивал, изображая благодарность и легкое головокружение от свалившейся удачи.
«Самый удачный контракт – тот, где каждая сторона уверена, что надула другую, – философски отметил я про себя, принимая плотные пачки сотенных купюр. – Жаль, твоя победа, дружок, лишь в твоём воображении.»
– Спасибо вам, молодой человек, – выдавил я слезливым шёпотом. – Вы спасли жизнь моему мальчику.
– Всегда рады помочь нашим уважаемым клиентам! – сияя, ответил Брайан, провожая «Мадлен» до выхода.
Через полчаса я снова стоял у своего сугроба, быстро скидывая маску. Внутри сумки, поверх одежды, теперь лежал толстый конверт.
«Пятьдесят тысяч. Я думал, будет в пять раз меньше. Они даже не стали копать глубоко – глянули рейтинг и даже такой наглый торг допустили. А ведь я очень сильно обнаглел»
Я присел на корточки, доставая из сумки маску старика и его комплект одежды.
Ипотечный кризис 2007-2008 годов… в двух прежних мирах к концу 2006-го банки уже начинали дёргаться когда цены на дома перестали расти. А здесь… Сроки явно сдвинуты. Банки всё ещё раздают деньги направо и налево, словно завтра не наступит. Этим можно и нужно пользоваться. Плюс банки все равно спишут это на мошенничество, а родственникам умершей защищены законом, и всего лишь потратят время на «очистку» имени.
Я быстро надел маску старика – Генри – и его одежду. Сумку с деньгами и прежними масками снова надежно упрятал в снег.
Процедура в банке была зеркальной: улыбчивый консультант, быстрая проверка кредитной истории Генри, одобрение еще 25 000. После я перебрался в образе паренька в новое место. Во втором банке, уже удалось выжать еще 35 000 – видимо, информация о взятых кредитах уже поступила. После маски пожилых людей и паренька были уничтожены, а на их смену пришёл Итан Винклер, 30 лет от роду.
Через два часа, сидя за столиком в кафе со стаканом какао, я мысленно размышлял об итоге. Сумма в 110 тысяч долларов снимала массу текущих проблем.
Я отхлебнул сладковатый напиток, глядя в окно на падающий снег.

«Ипотечный пузырь в этом мире явно лопнет позже, что дает окно для дальнейшего мошенничества. Этих денег хватит на хороший автодом, на расходники, на несколько месяцев жизни. И ещё останется.»
Я не испытывал восторга. Было скорее спокойное удовлетворение от решенной задачи и уменьшения головной боли. Проблема с машиной теперь выглядела иначе – не «как урвать копейку», а «как выбрать оптимальный вариант».
«Эх, теперь опять искать машину. Тот пикап что я выбрал как временный вариант можно не рассматривать. А сразу перейти к постоянному. Но сначала нужно вернуться в номер и вновь газеты, телефонные звонки»
Я допил какао, оставил на столе мелочь и вышел на улицу, растворяясь в потоке людей. По пути купил свежий выпуск газет и принялся на ходу читать.

Так… Не пропустите великий поход против вампиров! Признанный охотник Питер Винсент организует «Ночь страха». Он покажет и расскажет такое что у вас побегут мурашки!

«Хм, можно сходить на это шоу и посмеяться с этого Питера. Что там по датам? Начало турне в Нью Йорке в марте, а конец в Лас-Вегасе в середине мая. Ну в принципе если получится, то можно выкроить время.»

Универмаг Мэйфлауэр в Нью Йорке стал центром скандала. По словам очевидцев, местный охранник Джон набросился на Лидию Эссекер со словами о том что она должна принять его, и вновь воссоединиться с ним. Охранника удалось оттащить от Лидии с помощью прохожих и чуть позже других подоспевших охранников. Как выяснилось позже нападавший был психически болен. Сама Лидия хочет подать жалобу на Универмаг Мэйфлауэр, так как по её мнению это недопустимо для тех кто позиционирует себя как фешенебельное и роскошное место.

«А вот это интересно. Вряд ли мне что-то светит там так как это Нью-Йорк и этим многое сказано, но наведаться стоит».

Остальные новости были не очень интересны, так что закрыв газету я спокойно дошёл до номера и быстро заварив себе еще какао принялся вычитывать и звонить по объявлениям, после записывать в блокнот адреса которые ответили положительно.