Непрекрасный принц. 1. Похмелье
Джек Роллинз знал, что рано или поздно они сдохнут. Излишний оптимизм или взгляд на мир через розовые очки ему свойственен не был. И к старту «Озарения» стало понятно, что им не уйти. С Зимним или без — всё равно не уйти. Национальный герой их в лифте, конечно, пощадил, однако отрезал все пути отхода.
Что ж, смерть всегда заглядывает наёмнику через плечо, так что Джек считал — он готов. Всегда готов. Семьи и детей у него не было, завещание он написал на младшую сестру, с собственной смертью смирился ещё во время той миссии, после которой очнуться в больнице было настоящим чудом.
Когда пол дрогнул у него под ногами, Джек был готов.
Правда, сердце остро кольнуло сожаление о несбывшемся. Джек когда-то хотел жену и детей. И представлял её, замечтавшись, настоящей красавицей с голубыми глазами, золотыми волосами и царственным станом. Видимо, книга сказок, которую ему разрешал в глубоком детстве брать дедушка — с красочными иллюстрациями печальных принцесс — отпечаталась на подкорке таким образом.
Трискелион сотрясся и обрушился в себя. Смерть оказалась к Джеку благосклонной: ему прилетело по голове здоровенным куском бетона раньше, чем он успел ощутить что-то ещё, и мир погас.
Просыпался он с трудом, во рту была Сахара, страшная слабость. Но ничего не болело. Если он выжил и его каким-то чудом вытащили, боль должна быть. Или это загробная жизнь? Но откуда тогда телесные ощущения, так похожие на тяжелейшее похмелье?
Девиз командира «Превозмогай, сука!» был выжжен у Джека на подкорке, так что он героическим усилием открыл глаза — и снова закрыл. Открыл опять, не веря в то, что он видит.
Балдахин из серебристо-голубого бархата, подхваченный серебряными шнурами с пышными кистями. Витые столбики светлого дерева. Широченная и слишком мягкая кровать с кучей подушек и тёплым невесомым одеялом, набитым каким-то пухом.
Он, блядь, где?!
Джек, кряхтя, как столетний дед, кое-как сел. Оглядел изумрудную шелковую пижаму и безволосую бледную тощую грудь — ни следа шрама от пулевого справа. Голова просто разламывалась.
Роллинз неосторожно шевельнул головой и офигел, потому что на лицо упали белые пряди. Он откинулся на подушки и потрогал волосы. Опасливо дёрнул за них и зашипел от боли. Не парик, его родные. Он что, попал в дорогого хастлера? Иначе откуда эта грива?
Надо вставать. И в ванную. Потому что организм заявлял, что желает чиститься с обоих концов.
А ванную надо ещё найти.
Он спустил ноги на пол, пережидая короткое головокружение. Посидел, созерцая собственные ступни. С тем фактом, что тело вообще-то не его, Джек как-то очень быстро смирился. Оторвать задницу от кровати оказалось очень тяжело, и он, чтобы не упасть, схватился за выглядящий хлипким столбик.
Столбик даже не дрогнул, и Джек поднялся на ноги, утонувшие в серебристом с синими узорами ковре с густейшим ворсом. Роскошь под стать остальной комнате. Даже роспись на потолке, которую Джек заметил мельком, не рискнув задирать голову.
Сейчас всё это его совершенно не впечатляло, потому что он решал сложную задачу: с первого раза определить, куда какая из двух дверей ведёт.
Он дошел до той, что была справа, и выдохнул: ванная. Ему было плевать на обилие мрамора и странное освещение. Роллинз согнулся над унитазом, и его вырвало так, что из глаз слёзы брызнули. Одновременно расслабились кишечник и мочевой пузырь, и по ногам потекло. Роллинза вырвало снова.
Полоскало его долго, и пока не отпустило, мыслей в голове не было ни одной.
— Хозяин… — пискнуло откуда-то слева.
Джек медленно проморгался и с трудом поднял голову. На него таращилось лупоглазое большеухое тощее нечто, завёрнутое в какую-то белую тряпку. Занятный глюк.
— Хозяин велит приготовить ванну? — пискнул этот дистрофичный Йода.
— Приготовь, — хрипло ответил Джек, душевой кабины в ванной не обнаруживший.
Существо засуетилось — мокрые штаны стали чистыми и сухими, как и он сам. Роллинз сел на пол, опершись об идеально чистый унитаз. Его всё ещё подташнивало, зато в голове резко прояснилось. Ушастик слуга? Раб? Это объясняло обращение к Джеку.
— Как тебя звать?
— Дорри, хозяин, — пропищал ушастик и выкрутил себе уши.
Джек поморщился. Это, наверное, больно.
Дорри щёлкнул пальцами, и Джек очутился в глубокой ванне, вода в которой приятно пахла какими-то травами. Голый. Пижамы видно не было.
— Хозяин прикажет вымыть его?
— Мой, и волосы тоже, — разрешил Джек и закрыл глаза.
Дорри действовал деликатно, но быстро. Джек же старался не двигаться резко и радовался, что о нём есть кому позаботиться. Изнеженное белокожее тело без намека на волосы едва не подыхало от похмелья. Сколько же этот вчера в себя влил? Ни единого шрама или даже родинки. Только на предплечье выцветшая уродливая татуировка, явный партак — череп с выползающей из него змеёй.
— Принеси попить, — сказал Джек, когда Дорри закончил ухаживать за его волосами.
— Хозяину принести антипохмельное зелье?
— Неси, — вяло шевельнул рукой Джек. — И воду тоже.
Зелье? Джек откинул голову на мягкую подставку. Он что, попал в мага? В прошлой жизни для Гидры и ЩИТа они находили и артефакты магические, и живых магов. Роллинз поднял из воды руку — тонкие аристократические пальцы. Нет мозолей. Тот, в кого Джек попал, явно не знал физической работы или тренировок.
Да и обстановка намекала, что попал он в не самого бедного члена общества. Всё об этом кричало.
Тому, что он «попал», Джек не удивился. Пусть редко, но такое случалось. Гидра таких вот «попаданцев» отыскивала и исследовала. Всех этих коматозников, начавших говорить на языках, которых они не могли знать, и прочих...
Он надеялся, что удастся вникнуть в реалии нового мира, не привлекая внимание. Сдохнуть, обретя новый шанс — что может быть глупее?
— Хозяин, зелье.
Флакон с мутной жижей и хрустальный бокал с водой Дорри протягивал на начищенном серебряном подносе. Джек посмотрел на жижу и почувствовал, что к горлу подкатывает желчь. Да блядь! Он больше не пьёт, никогда.
Опрокинув в себя флакон и проглотив зелье, Джек тут же запил его водой и моментально почувствовал, как его отпускает. Исчез мерзкий мелкий тремор всего тела, перестало крутить кишки, успокоилась печень, а главное — почти мгновенно прекратила болеть голова.
— Хозяйка Нарцисса велела передать, что ждёт вас к завтраку, — робко пропищал Дорри и пару раз ударил себя по голове подносом.
— Не порть вещь, — поморщился Джек, которому совершенно не понравился гулкий звук. — Я хочу на завтрак чёрный кофе, много, яйца пашот и гранолу.
— Дорри не знает, что такое гранола! — в ужасе пискнул ушастик.
И начал выкручивать себе уши.
— Стоп, — рявкнул Джек. — Обойдемся без гранолы. Где полотенце, Дорри?
Спрашивать, кто такая «хозяйка Нарцисса», Роллинз не стал. Либо жена белобрысого, в чьём теле проснулся он, либо… много вариантов. Но Роллинз предпочитал решать проблемы по мере их поступления. Ему нужно больше информации, но ушастый с тягой к самоистязанию не выглядел надёжным её источником.
Кроме того, Джек всегда был молчуном. В его ситуации пара слов, сказанные не подумав, могли стоить ему всего.
Дорри щелчком пальцев поднял хозяина из ванны, вытер полотенцами, расчесал волосы, и Джек встал перед ростовым зеркалом, чтобы разглядеть своё тело во всех подробностях.
Глиста бледная, несмотря на гордый разворот плеч. Ниже его самого на полголовы, длинные, ниже лопаток волосы и смазливое лицо. Джек вспомнил свою шрамированную рожу и фыркнул. Ну, хоть в этой жизни красавчиком побудет.
— Одевать вас, хозяин? — робко спросил Дорри.
— Да, — ответил Джек, отметив, что голос ему достался низкий, и вернулся из ванной в спальню.
Занавески уже отдёрнули, и Джек подошёл к окну, под которым немедленно распустил роскошный хвост белый павлин. Он созерцал огромный парк, как в Версале. Солнце выглянуло из-за облаков, и павлин заорал.
Голос у красавца оказался мерзейший. Что ж, должно же во всём этом оказаться что-то пакостное. Ну, помимо похмелья.
непрекрасный принц
марвел
гп
написано вместе со звёздочкой в ночи
гет
попаданчество
джек роллинз
макси
в процессе
Роллинз в Малфое?! 🤔 Ну, принцессу он точно дождался 🤣🥰