Леон наблюдал за сбивчивыми объяснениями Эйлин, и между его бровей пролегла морщина. Он задумчиво хмыкнул, потирая подбородок и не сводя взгляда с её лица. После долгой напряжённой паузы на его губах появилась лёгкая улыбка.

— Что ж, знакомая мне леди Эльрод не стала бы этого делать.

*Тогда зачем вы спросили?..*

Эйлин подавила возражение, которое так и рвалось с языка в адрес императора. В глазах у неё выступили слёзы, когда она встретилась взглядом с Леоном. Его слова эхом звучали в её голове, сливаясь в клубок обвинений: неприязнь к империи, массовая резня и отчаянная мольба о помощи Чезаре.

Если соединить все эти важные детали, выходило, что Чезаре рассказал Леону какую-то странную историю. Эйлин едва успела осмыслить услышанное, как Леон предложил ей чай.

У Эйлин дрожали руки, когда она потянулась к чашке. Нервы были настолько напряжены, что она едва различала вкус чая и воздуха, и выпила горькую жидкость без молока и сахара.

Нанеся первый удар, Леон не спеша добавил сахара в свою чашку. Заговорил он нарочито непринуждённо:

— Вы сильно изменились, леди Эльрод. Мы ведь не виделись… уже четыре года?

— Да, ваше величество. Четыре года.

Эйлин поспешно ответила, и Леон снова улыбнулся, словно его позабавило что-то. Мягким голосом он произнёс колкое замечание:

— Должно быть, за это время вы сильно на меня обижались.

— …Нет.

Отрицание Эйлин прозвучало с запинкой — запоздало и слабо. Тяжесть правды в её груди противоречила этому нерешительному ответу. Под неотступным взглядом Леона её щёки вспыхнули от стыда.

Её неприязнь к Леону была связана с Чезаре. Хотя Леон взошёл на престол империи, он отправил на поле боя собственного брата — человека, внёсшего наибольший вклад в укрепление трона.

Три года назад, когда было принято решение отправить Чезаре на войну, Эйлин прочитала эту новость в газете.

Увидев статью об отправке великого герцога, Эйлин отчаянно захотела встретиться с Чезаре. Однако сделать это было невозможно. Она с тревогой ждала, что Чезаре вызовет её или сам навестит.

Шло время, и тревога лишь усиливалась. Она десятки раз за день проверяла календарь, а по ночам часами не могла уснуть, надеясь, что на следующий день увидит его.

И вот настал день перед отправлением…

Увидев, как военная машина остановилась перед садом, Эйлин бросила всё и тут же выбежала наружу. Но из машины вышел не Чезаре, а Лотан.

— Где его светлость великий герцог?..

— Простите. Он слишком занят подготовкой к отправлению и не может уделить вам время.

Услышав, что Лотан пришёл попрощаться с ней от имени Чезаре, Эйлин почувствовала, как у неё разрывается сердце. Она расплакалась, вцепилась в Лотана и стала умолять позволить ей увидеться с Чезаре — хотя бы один раз, хотя бы на мгновение.

Лотану было неловко, но он проникся её чувствами и в конце концов согласился исполнить её просьбу, после чего отвёл Эйлин туда, где находился Чезаре.

Это был не императорский дворец и не резиденция великого герцога. Эйлин не знала этот дом и не понимала, где находится. Она лишь безудержно рыдала и стучала в дверь дома, в котором был Чезаре.

— Ваша светлость! Это Эйлин. Пожалуйста, откройте дверь.

Но Чезаре не открыл. Как бы сильно Эйлин ни плакала и ни умоляла, изнутри не доносилось ни единого слова.

Она не могла позволить ему вот так уйти.

Все газеты только и говорили об этой новости. В них подробно рассказывали, насколько опасной и невыгодной была эта война и насколько мощной являлась армия королевства Калпен.

Писали, что Императорская армия, ослабленная гражданской войной, уже не могла рассчитывать повторить былую славу, и что ей оставалось лишь надеяться на чудо.

Жёлтая пресса насмехалась над самоуверенным великим герцогом, предрекая ему сокрушительное поражение, а некоторые издания даже предлагали заранее начать подготовку к королевским похоронам.

Все говорили о его скорой смерти.

— Нет… Пожалуйста, не уходите…

Эйлин колотила в дверь, пока её руки не покрылись синяками и кровью, а потом плакала до тех пор, пока не потеряла сознание. Лотан отнёс потерявшую сознание Эйлин домой. А затем Чезаре отправился на войну.

Несмотря на то что Чезаре так сильно баловал её, он уехал, ни разу не показавшись ей на глаза. Эйлин осталась одна и каждый день мучилась, думая о Чезаре, отправившемся на поле боя.

Каждое утро начиналось с лихорадочного поиска газеты. Её глаза отчаянно бегали по страницам в поисках хоть какого-нибудь упоминания о Чезаре или войне. Хорошие новости ненадолго приводили её в восторг, который вскоре сменялся грызущей тревогой. Любой намёк на неприятности погружал её в такое отчаяние, что весь день она не могла прийти в себя.

Ей часто снилось, будто она читает статью о том, что Чезаре погиб в бою вместе со своими рыцарями. В такие дни она плакала и писала Чезаре письма. Несколько листов, залитых чернилами, она выбросила, прежде чем наконец закончила одно письмо.

Она отчаянно надеялась получить ответ — хотя бы один. Но, как и в тот день, когда он так бессердечно оставил её, Чезаре не ответил.

Тогда Эйлин решила, что хочет отказаться от своей безответной любви. Это было слишком больно; ей хотелось вырвать сердце из груди и забросить его как можно дальше.

Но её чувства уже пустили корни в сердце и разрослись по всему существу. Чезаре был её опорой и сердцевиной. Вырвать из себя безответную любовь означало отрезать часть собственной жизни. Так глубока была её привязанность, зародившаяся ещё в десять лет.

Не в силах противостоять бесконечному потоку отчаяния, Эйлин отступила. Она перестала писать письма, и неотвеченные мольбы продолжали мучить её. Газеты стали еженедельным ритуалом — единственной порцией новостей, которой она одновременно боялась и жаждала. О Чезаре она позволяла себе думать лишь перед сном. Установив для себя границы, Эйлин кое-как продолжала жить, ожидая дня, когда Чезаре вернётся в столицу.

Чтобы отвлечься от мыслей о Чезаре, Эйлин начала изучать обезболивающие препараты. Она хотела стать полезной Чезаре, стать человеком, которому он, возможно, ответит. Желание добиться его признания довело её до экспериментов с опиумом.

Когда пришла весть о победе, она заплакала от счастья. Эйлин думала, что наконец встретится с ним, но потом услышала, что Чезаре разбил лагерь на близлежащей равнине вместо того, чтобы вернуться в столицу.

Она надеялась, что на этот раз он придёт к ней или хотя бы отправит письмо. Но Чезаре не дал о себе знать.

А потом он неожиданно пришёл в её лабораторию, и они снова встретились.

— Я пытался отговорить великого герцога.

Погружённую в воспоминания Эйлин вернул в настоящее голос Леона. Она отругала себя за то, что позволила мыслям блуждать в присутствии императора.

Леон подвинул к ней тарелку с печеньем и продолжил:

— Как его старший брат, я, разумеется, пытался остановить его и не позволить отправиться туда, где он мог погибнуть. Разве не так? Но, несмотря на мои усилия, он настоял на своём.

Для императора это была игра со смертью. Гражданская война только закончилась, а теперь Чезаре, опора императорской власти, повёл Императорскую армию в бой.

Эта война должна была закончиться не просто победой — требовалось сокрушительное триумфальное завершение. Если бы им не удалось полностью подчинить и поглотить Калпен, затраченные на войну ресурсы и людские силы могли обернуться против них. Знать империи лишь выжидала удобного момента, чтобы отнять власть у королевской семьи.

А Чезаре вернулся в империю с беспрецедентной победой.

— Должно быть, Чезаре хотел защитить Траон. Траон, где живёте вы, Эйлин.

Эйлин хотелось возразить императору. Как можно было рисковать жизнью ради такой, как она?

— Поздравляю с помолвкой, леди Эльрод.

Но что она могла сказать человеку, который так спокойно её поздравлял? Эйлин лишь тихо поблагодарила его и снова пригубила горький чай.

— Возможно, вы и сами это заметили.

Голубые глаза Леона спокойно наблюдали за Эйлин. Их цвет отличался от цвета глаз Чезаре, но острый взгляд у братьев был совершенно одинаковым.

— В последнее время мой брат кажется немного… изменившимся. Я подумал, что вы, возможно, знаете причину, поэтому и вызвал вас сюда.

Эйлин знала, что Чезаре изменился, но ей нечего было предложить Леону.

В лучшем случае она могла сказать, что Чезаре стал немного более импульсивным. Но Леон искал не такую информацию.

*Или раньше он воспринимал меня лишь как ребёнка, а теперь…*

Эйлин попыталась не покраснеть, вспомнив ту ночь, но её прервал внезапно раздавшийся щелчок.

Дверь приёмной открылась без стука. Мужчина распахнул её настежь, а затем слегка постучал.

— Эйлин.

Чезаре произнёс это с кривой улыбкой:

— Почему ты здесь? Оставляешь мужа в одиночестве.

***

📚 Все главы по порядку — оглавление