За пределами Моря света.

В отличие от любого Тайного Царства или Небесного грота внутри Моря света, это место не обладало никакими таинствами и не сияло ослепительными красками. Здесь стоял лишь старинный чайный столик.

По обе стороны от столика лежали циновки для медитации, столь же лишённые чудесных свойств. Однако странность заключалась в том, что великая сила Пустотного Затемнения, способная заставить бесчисленное множество людей потерять себя, при соприкосновении с пространством вокруг столика словно падала в бездну, полностью поглощаясь и не вызывая на его поверхности ни малейшей ряби.

В этот самый миг.

Две фигуры сидели на циновках для медитации по разные стороны чайного столика. Их внешность и темперамент различались, но между ними ощущалось трудноописуемое сходство.

Вскоре один из гостей заговорил.

Это был юноша в даосском одеянии, с теплой улыбкой на лице. В глубине его глаз сиял безбрежный, подобный Океану воплощений, Свет Мудрости, в котором, казалось, кружились таинства:

— Собрат Постижение Тьмы, твоё Мнимое Лже-Возвышение всё же слишком упрощено. Ты изложил лишь общие принципы, но не привёл конкретного метода осуществления.

Как только эти слова прозвучали, с другой стороны столика юноша в белых одеждах и с белыми волосами беспомощно улыбнулся: — Ничего не поделать. Моего уровня культивации хватило лишь на то, чтобы довести расчёты до этого этапа. Использовать Врата Трансцендентности для принудительного возвышения статуса теоретически возможно, но дальше, как говорится, даже искусная хозяйка не сварит кашу без риса.

— Поэтому я и пришёл просить совета у собрата.

В ответ на похвалу Патриарха Тинъю Дао Тяньци с некоторым смущением махнул рукой: — Ты мне льстишь. Я всего лишь на несколько лет старше тебя.

— Даже без меня, если бы собрат посвятил совершенствованию ещё немного времени, он, несомненно, смог бы решить эти проблемы.

— Собрат слишком скромен.

Патриарх Тинъю покачал головой: — Происхождение моего Света Мудрости к настоящему моменту уже совершенно ясно. Это заслуга Лю Яна, а не плод моих способностей.

— Сравниваясь с обычными людьми, я, возможно, ещё смогу одержать верх.

— Однако по сравнению с тобой, обладающим Врождённой святостью, я всё ещё сильно уступаю.

Дао Тяньци, услышав это, улыбнулся: — Свет Мудрости не единственное, что имеет значение. В конечном счёте, совершенствование зависит от самого человека. Но скажи, собрат Постижение Тьмы, зачем тебе понадобилось разрабатывать такой метод культивации?

— Просто хочу внести свою скромную лепту.

Патриарх Тинъю выглядел несколько беспомощным: — Последняя Катастрофа ещё не устранена, и на том парне, Лю Яне, на самом деле лежит большое давление. В конце концов, среди практиков Превращения духа он, вероятно, не слишком силён.

— Со временем я опасаюсь, что может случиться какая-нибудь неприятность.

— А если бы с помощью тайного метода удалось выдвинуть нескольких практиков Мнимого Лже-Возвышения, возможно, это помогло бы ему разделить бремя и заранее разрешить Последнюю Катастрофу.

Закончив, Патриарх Тинъю вздохнул: — Я не силен в бою, поэтому могу лишь шевелить мозгами в таких делах. Прошу собрата помочь мне.

Услышав это, Дао Тяньци принял серьёзный вид: — Собрат, будь спокоен.

— Это касается Последней Катастрофы, и я ни в коем случае не стану уклоняться от того, что входит в мои обязанности. Однако при разработке метода культивации нельзя действовать в отрыве от реальности. Возможно, придётся обратиться за советом к другим Владыкам Дао.

С этими словами он посмотрел на нефритовый свиток в своей руке.

— ...Хе-хе.

В этот момент Дао Тяньци, словно внезапно что-то вспомнив, растянул губы в улыбке, чем вызвал любопытный взгляд и у Патриарха Тинъю:

— Собрат.

— ...Прошу прощения. Просто нынешняя сцена пробудила во мне кое-какие детские воспоминания. — Дао Тяньци расслабил брови, и его улыбка стала ещё более яркой.

— Вспоминая те далёкие годы: старший брат часто приходил ко мне с самыми разными техниками, прося помочь с их доработкой. Тогда он был весьма изобретателен: иногда сулил выгоду, иногда угрожал силой. Лишь позже я узнал, что старший брат выполнял приказ того человека, проверяя мои способности.

— Тот человек? — лицо Патриарха Тинъю слегка напряглось.

К настоящему моменту Дао Тяньци уже не испытывал прежних опасений. Он решительно кивнул, а затем поднял голову к Вратам Трансцендентности и негромко произнес с улыбкой:

— Верно. Это был Изначальный Святой.

— Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что уже тогда он, вероятно, готовил Метод Имени, Похищающий Небеса, и потому решил провести окончательную проверку прислуги.

— В то время я был ещё юн и, естественно, ничего об этом не знал.

— Брат Бу Тянь и Брат Дань Дин были немного старше, но их Свет Мудрости и уровень культивации уступали, поэтому им было трудно заметить изменения в мелочах.

— Только старший брат.

— Его Свет Мудрости уступал лишь моему, а уровень культивации был высок.

Говоря это, Дао Тяньци становился всё более мягким. Некогда ужасные воспоминания теперь лишились мрака: — Он, должно быть, уже тогда что-то заподозрил.

***

— Приветствую наставника!

Подойдя к хижине в центре горного утеса, Ши Тяньи почтительно склонился. Когда же он поднял голову, перед ним уже возникла размытая фигура.

Это был молодой человек.

Его внешность не была выдающейся, её можно было даже назвать заурядной. На первый взгляд он казался обычным человеком, каких можно встретить на любом мирском рынке.

— Поздравляю наставника с выходом из затворничества.

Ши Тяньи, сохраняя улыбку, после приветствия подошёл к молодому человеку, потирая руки: — Благодаря наставлениям наставника, ваш ученик недавно достиг некоторого прогресса.

— О?

Молодой человек бросил взгляд на Ши Тяньи, а затем схватил его за запястье. Прощупав состояние ученика, он через мгновение слегка кивнул: — Великое Совершенство Конденсации Ци.

— Довольно быстро. Похоже, твой врождённый талант в создании артефактов действительно очень высок. Я вижу, что твоё основание прочно. Разве ты не планируешь немедленно попытаться достичь Заложения Основания?

— Это слишком опасно.

Ши Тяньи покачал головой с затаённым страхом на лице: — Ваш ученик чувствует, что если полностью вверить свою жизнь пути создания артефактов, то, хотя это и может возвысить статус, это будет подобно тому, как если бы я подвесил себя под Великим Дао, не имея под ногами опоры. Малейшая неосторожность — и моё Дао разрушится, а сам я погибну.

— Это и есть Заложение Основания.

Молодой человек не стал ни подтверждать, ни отрицать его слова, а лишь равнодушно произнёс: — Заложить основание Великого Дао, взойти через врата Бессмертных — лишь ступив на эту границу, ты по-настоящему сможешь называться человеком.

Ши Тяньи, услышав это, опешил: — Заложение Основания... только тогда становишься человеком?

— Наставник, что это значит?

Молодой человек не ответил, а лишь улыбнулся: — Со временем ты сам поймёшь. Но, как я вижу, ты столько всего наговорил, потому что хочешь, чтобы я стал твоим стражем.

— Хе-хе-хе.

Ши Тяньи тут же изобразил смущение: — От наставника ничего не скроешь. Заложение Основания слишком опасно, и только если наставник присмотрит за мной, ваш ученик будет спокоен.

Сказав это, он с некоторым воодушевлением добавил: — В будущем, когда я достигну успехов в культивации, я обязательно изменю этот опасный метод совершенствования. Чтобы каждый культиватор на стадии Заложения Основания мог на что-то опереться, укрепить свою культивацию и не висеть, как сейчас, под Великим Дао, рискуя жизнью.

— Похвальная решимость.

Молодой человек кивнул: — Ладно. Закрой глаза, сосредоточься. Я буду твоим стражем. У твоего учителя есть одно важное дело, которое я поручу тебе после того, как ты прорвёшься к Заложению Основания.

— Хорошо!

С бесконечным доверием к наставнику Ши Тяньи немедленно закрыл глаза и начал прорыв к Заложению Основания. Молодой же человек всё это время смотрел на него с неизменно тёплой улыбкой.

‘……’

В следующее мгновение улыбка исчезла.

Молодой человек молча смотрел на Ши Тяньи, а затем извлёк из рукава сияющую золотом Книгу Судеб: «Таким образом, все ингредиенты наконец собраны».

«Теперь осталось лишь с помощью различных средств установить с этими четырьмя достаточно глубокую связь. Лучше всего — заслужить их искреннее доверие, чтобы Метод Имени, Похищающий Небеса, сработал безупречно».

«Похоже, эту игру в учителя и ученика придётся продолжать ещё некоторое время».

‘’

Подумав об этом, молодой человек поднял голову к Небу.

‘С сегодняшнего дня я действительно остался один.’

В глазах Ши Тяньи его наставник просто на некоторое время ушёл в затворничество. Однако на самом деле всё это время он занимался одним делом.

【Стирание собственного имени.】

Родители, родственники, друзья, соседи — все, кто знал его имя, были им лично убиты, их души извлечены и переплавлены, чтобы они бесследно исчезли из этого мира.

Что же касается четырёх учеников, таких как Ши Тяньи, то они знали его лишь как «наставника».

А его Истинное Имя не было известно никому.

‘Впрочем, это неважно.’

«Скоро, когда Метод Имени, Похищающий Небеса, будет окончательно сформирован, я смогу странствовать по Морю света под новым именем. Старое же имя — всего лишь бесполезный хлам».

Подумав об этом, молодой человек невольно взглянул на свою ладонь — белую, изящную, подобную жемчугу и нефриту, словно совершенное творение, созданное самими Небесами.

Однако в помутнении рассудка ему вдруг почудилось, что он видит на ладони бесчисленное множество ревущих мстительных душ. Он даже почуял резкий запах крови.

‘……Что же я наделал?’

«Убил родителей, убил родных и друзей, убил близких приятелей — и всё лишь ради того, чтобы вырезать своё истинное „я“? Это всё ещё я? Была ли необходимость заходить так далеко?»

Молодого человека внезапно охватил ужас.

Невыразимая печаль превратилась в горькие слёзы, которые внезапно хлынули из глаз.

Ладонь непроизвольно задрожала. Он хотел подавить эту дрожь, но был бессилен. Всё больше и больше эмоций накатывало, подобно горному обвалу или цунами.

Он должен был что-то предпринять.

Слёз становилось всё больше, дрожь распространялась по всем конечностям и костям. Если он не найдёт способ подавить эти эмоции, то, боюсь, сойдёт с ума!

«……»

Молодой человек резко вдохнул, закрыл глаза и применил метод, полученный из книги, нанеся по собственному сознанию мощный рассекающий удар.

Грохот!

В тот же миг в сердце молодого человека разнёсся громоподобный раскат, подобный удару Священного колокола. Эмоция, символизирующая 【Скорбь】, была отделена от его незримого сердца Дао.

И сразу же, словно все предыдущие эмоции были лишь ничтожной иллюзией, молодой человек вновь обрёл спокойствие. Глядя на свои руки, он больше не испытывал никаких посторонних мыслей.

Мстительные души?

Запах крови?

Ну и что с того?

Скорбеть об этом совершенно бессмысленно. Всё это — лишь бремя, мешающее мне двигаться дальше.

Почти одновременно.

— Ха! У меня получилось!

С резким повышением статуса Ши Тяньи резко распахнул глаза. Его лицо озарилось радостной улыбкой, и он тут же вознамерился сообщить наставнику о своём успехе.

И тут он увидел.

Наставник, который только что отсёк 【Скорбь】 и чьи эмоции вернулись к спокойствию — их взгляды столкнулись в небытии, и казалось, что само Время в этот миг застыло.

— Наставник?

Ши Тяньи моргнул, и радость в его улыбке невольно померкла.

— …Что случилось?

В следующую секунду молодой человек слегка улыбнулся. Улыбка была такой же тёплой, как в воспоминаниях Ши Тяньи, а в голосе, как и прежде, звучала забота об ученике.

Словно ничего не изменилось.

Однако — что-то изменилось.

‘Иллюзия?’

‘Нет, не иллюзия!’

Ши Тяньи ни за что не стал бы сомневаться в своей интуиции. В то самое мгновение он действительно уловил образ наставника, совершенно отличный от того, что хранился в его памяти.

Холодный, равнодушный, безжалостный.

Он смотрел на него не как на ученика, а скорее как на кусок мяса на разделочной доске, размышляя, с какого края начать его готовить.

Тем не менее, Ши Тяньи, повинуясь демоническому инстинкту, запрятал сомнения в самые глубины души. Он подкорректировал выражение лица, явив почтительность, подобающую ученику перед наставником, и произнёс: — Наставник, я уже достиг Заложения Основания. Вы упомянули о важном деле, которое хотите мне поручить?

Молодой человек ничего не ответил.

Он просто стоял неподвижно, сохраняя тёплую улыбку, и смотрел на Ши Тяньи. Атмосфера в этот момент погрузилась в какой-то трудноописуемый холод.

«……»

Незаметно для себя Ши Тяньи затаил дыхание. Ему казалось, что на сердце заползла ядовитая змея и теперь медленно сжимает кольца, душа его сердцебиение.

Ши Тяньи изо всех сил старался сохранять выражение лица неизменным.

‘Нет, не так. Нельзя, чтобы оно было слишком неизменным.’

‘Нужно показать испуг!’

В следующее мгновение выражение лица Ши Тяньи, словно весенний лёд, растаяло, явив уместный страх и растерянность: — Наставник? Ваш ученик сделал что-то не так?

— …Ха-ха-ха.

В этот момент молодой человек внезапно рассмеялся. Его звонкий смех мгновенно развеял весь холод: — Ваньбао, ах, Ваньбао, ты действительно больше всех похож на меня.

— Ладно, хватит притворяться.

— Только что я был неправ. Когда тренировал первозданный дух, не стал ограждать тебя. Если испугался, так и скажи прямо. Если будешь всё держать в себе, только сам себя напугаешь.

С этими словами молодой человек сильно хлопнул Ши Тяньи по плечу.

От этого хлопка Ши Тяньи тут же рухнул на землю. Только теперь он с удивлением осознал, что всё его тело покрылось потом, а ноги подкосились от страха.

— Наставник… нарочно?

— Пугаете меня?

В тот же миг Ши Тяньи почувствовал, как в его сердце поднимается волна стыда и гнева. Но одновременно с этим пришло и глубокое облегчение. Ведь всё это было лишь недоразумением.

— Как бы не так.

‘Нет, нельзя об этом думать.’

— Какое недоразумение могло заставить меня почувствовать, что я на волосок от смерти? Только что наставник действительно хотел меня убить. И это тоже моё недоразумение?

‘У наставника высокий уровень культивации, это нормально.’

— Даже если отбросить всё остальное, разве это отношение наставника к ученику?

‘Он не может ошибаться.’

— В конце концов, действительно ли наставник считает меня своим учеником? То, что он сейчас сказал, — это правда, или он просто хочет развеять мои сомнения?

‘……’

Ши Тяньи не стал размышлять дальше.

Хотя раньше он никогда так не делал, он, словно обладая врождённым знанием, очень естественно превратил все свои эмоции в едва заметное выражение испуга.

А затем сменил его на упрёк:

— Наставник, вы меня до смерти напугали!

— Ладно, вставай. Ну и трус же ты. — Молодой человек равнодушно произнёс: — Задание, которое я тебе дам, очень простое. Найди какое-нибудь занятие для твоего младшего собрата.

— Вот эти техники культивации, отнеси ему для доработки.

— Ученик принимает приказ!

Ши Тяньи с почтительным видом принял нефритовый свиток, а затем, развернувшись, взлетел и быстро исчез за горизонтом.

Глядя ему вслед, молодой человек слегка усмехнулся: «Скорость полета  не быстрая, но и не медленная. Как и подобает Освободителю Кармы из хроник. Даже в юности его натура остаётся выдающейся».

«Когда Метод Имени, Похищающий Небеса, будет завершён, пора будет включить в повестку дня и постижение 【Времени】».

Море света иллюзорного мрака.

Над бурлящими потоками Света Инь и Ян Рождения и Угасания, подобно островам, дрейфовали Небесные Миры, а выше простиралась тёмная бездна Пустотного Затемнения.

На самой вершине иерархии Моря света, над бескрайним Морем Страданий, возвышалось Великое Дао, пронзающее небеса и землю, словно Колонна из белого нефрита.

На этом Великом Дао смутно виднелись силуэты множества культиваторов: Небо, Земля, Человек, Божество, Дух — все пять бессмертных рангов, все живые существа имели здесь свой Образ.

Ибо оно — основа самого существования жизни.

Дхармическое Тело.

Величественное сияние Великого Дао пронзало вселенную, озаряя Пустотное Затемнение, но не только из-за своей мощи, а прежде всего — из-за своего хозяина.

Сычун.

Почетное имя, что вместе с Путём тела дхармы озаряло Море света. Подобно самому Пути тела дхармы, не было в мире практика, который не знал бы его.

Рядом с Путём тела дхармы простиралось столь же грандиозное Дао, подобное Океану воплощений — магическая сила, основа совершенствования.

Это Дао ничуть не уступало Дхармическому Телу, но когда их ставили рядом, разница в ощущении была как между светлячком и яркой луной.

В этот самый миг.

На краю Пути тела дхармы стоял человек в высокой короне и квадратных туфлях. Заложив руки за спину, он вглядывался в Пустотное Затемнение над головой и спустя долгое время тяжело вздохнул:

«Поистине ужасающе».

«Смотреть с этой точки на связь Моря света и Пустотного Затемнения — всё равно что рыбке в аквариуме пытаться разглядеть мир за стеклом».

«Что скажешь, Ду Сюань?»

Сычун обернулся и отступил, взглянув на друга, всё это время стоявшего рядом, — так луч солнца, сместившись, наконец открывает тень.

Это был мужчина с благородной внешностью, в чертах которого ещё угадывался юношеский задор.

Годы не состарили его, но сделали зрелым и куда более сдержанным.

А за его спиной колыхалось бескрайнее море магической силы.

«Ты спрашиваешь меня?»

Ду Сюань опустил веки, искусно скрыв промелькнувшую мрачность, и с открытой улыбкой ответил: «Это всего лишь Настоящее, не более чем очередной уровень Истинного Владыки».

«Разве ты не нашёл выход тогда?»

Когда-то в Море света совершенствование завершалось на уровне Истинного Владыки, но появление Сычуна изменило всё, и имя Владыки Дао прогремело по всему Морю света.

При этой мысли Ду Сюань снова пристально посмотрел на Сычуна.

К этому ближайшему другу он испытывал множество чувств, среди которых были и тёмные мысли, но одного он никогда не отрицал: его лучший друг действительно был гением, каких не сыскать за всю историю.

Пока он рядом, мне не о чем тревожиться.

Жизнь Истинного Владыки бесконечна, и за долгие годы я непременно вырасту, встану с ним вровень — незачем спешить.

«Ты ошибаешься, Ду Сюань».

«На этот раз всё иначе».

Голос Сычуна прервал мысли Ду Сюаня и заставил его вскинуть голову — и тут он увидел редкую для лучшего друга уязвимость.

Сычун смотрел в Пустотное Затемнение с какой-то беспомощностью: «Я не могу найти способ… Я уже Владыка Дао Пути тела дхармы, предел Моря света — это я».

«Путь вперёд закрыт, потому что мне некуда идти».

«Более того, я случайно обнаружил кое-что тревожное… Ты, должно быть, тоже заметил: в Море света, кажется, всего десять Великих Дао».

Сычун тяжело произнёс:

«Инь и Ян, Дхармическое Тело, магическая сила, Магические техники, Пять стихий, Судьба, Небесные Катастрофы, Удача, предопределение, Переменная… Десять Великих Дао. Иными словами, из всех бесчисленных миллиардов культиваторов Моря света лишь десять станут Владыками Дао, и больше ни одного не появится».

— Что?!

Лицо Ду Сюаня на миг исказилось, и он мгновенно уловил суть: «Число Владык Дао ограничено... Значит, если я промедлю, другие займут моё место?»

В этот миг его голос даже исказился:

«Этого… этого не должно быть…»

«Именно». Сычун не заметил мимолётной перемены в друге, лишь обрадовался, что их мнения совпали, и кивнул:

«Поэтому я ищу способ это исправить».

«…И это можно исправить?»

Ду Сюань резко вскинул голову, и в его взгляде появилась надежда — ведь когда-то, когда путь Истинного Владыки зашёл в тупик, Сычун нашёл решение.

«Это трудно, я всё ещё думаю».

Сычун покачал головой, но тут же встряхнулся: «Не беспокойся, проблема невелика, возможно, я найду способ. Можно спросить у Прародителя Драконов…»

Сычун без утайки делился своими мыслями, а Ду Сюань терпеливо внимал, пытаясь своим ограниченным талантом осмыслить и просчитать услышанное — однако в идеях и методах друга он по большей части ничего не понимал.

Лишь малую толику он мог уловить.

Но даже та малая часть, что была ему понятна, явно не решала проблему ограничения числа Владык Дао.

«…Возможно, ему просто нужно время».

«В прошлый раз совершенствование Истинного Владыки отняло у него много времени».

«И в этот раз не будет исключения».

Ду Сюань глубоко вздохнул, ничего не сказал и сохранил веру в Сычуна. Хотя в душе и была тревога, разум быстро её подавил.

Верно, не о чем волноваться.

[Если число Владык Дао ограничено, то стоит кому-то раньше меня стать Владыкой Дао магической силы, и я уже никогда не смогу им стать.]

— Не бойся.

[Великая сила Владыки Дао неоспорима, его никто не сможет убить. Сычун, возможно, и смог бы, но он не станет этого делать, поэтому статус Владыки Дао, однажды обретённый, обретается навечно.]

— Не бойся.

[Но тогда даже бесконечная жизнь потеряет для меня смысл, превратится в пытку.

Ведь это значит, что я никогда не смогу догнать Сычуна, не то что встать рядом с ним или хотя бы за его спиной — я, возможно, даже его тени не увижу.]

— Не бойся!

Ду Сюань заставил себя отбросить все посторонние мысли, перестал думать о том, что могло поколебать его сердце Дао, и сосредоточился на настоящем.

«Кстати».

В этот миг Сычун, словно что-то вспомнив, вдруг оживился: «Недавно в Море света появилась восходящая звезда, ты слышал?»

«О?»

Ду Сюань задумался, а затем понимающе кивнул: «Это тот самый Изначальный Святой? Странное даосское имя, слышал только, что он Истинный Владыка с хорошей репутацией».

«Весьма неплохой».

Сычун с видом человека, встретившего «родственную душу», воодушевлённо продолжил: «Недавно два Истинных Владыки сражались в Море света, затронув множество Небесных Миров, и именно этот Изначальный Святой остановил битву. Он родом из маленького мира, а достигнув уровня Истинного Владыки, вернулся на родину».

«Похоже, он хочет использовать свою культивацию, чтобы возродить родные края».

«Похоже, он человек, ценящий старые связи, обладающий великой справедливостью и весьма талантливый. Я хочу пригласить его на свою следующую проповедь».

«Тогда и ты, Ду Сюань, сможешь с ним познакомиться».

«Хорошо».

Ду Сюань небрежно согласился, просто из уважения к Сычуну. На самом деле какой-то младший его не интересовал — каким бы сильным он ни был, разве мог он превзойти его самого?

После этого они ещё немного побеседовали.

Наконец Сычун с довольным видом потянулся и улыбнулся: «Ладно, пока разойдемся, мне еще нужно заглянуть... сам знаешь куда».

Ду Сюань на мгновение опешил, затем кивнул: «Иди, и возвращайся поскорее».

С этими словами они разошлись.

Два луча померкли в Пустотном Затемнении, вернулись в Море света и, словно капли, упавшие в океан, быстро растворились среди бесчисленных Небесных Миров.

Однако никто не заметил.

Ни Сычун, ни Ду Сюань не видели — на самой вершине Пустотного Затемнения, куда они вглядывались, тоже находился некто, наблюдавший за ними.

Дворец пурпурного зенита.

«Невероятно».

Сычун, сидя на циновке для медитации, смотрел вниз, на Пустотное Затемнение, на разговор между собой и Ду Сюанем из некоего Будущего, которое должно было исчезнуть. Он не мог прийти в себя от изумления.

Спустя долгое время он лишь смог выдохнуть:

«Так вот что такое Превращение духа?»

С другой стороны Лю Ян с невозмутимым видом налил чай себе и Сычуну, а затем улыбнулся: «Именно, это и есть Превращение духа. Я — основа мира».

«Прошлое, Настоящее, Будущее».

«Все времена, все существования, всё сущее рождено с Меня в центре. Здесь я могу совершить что угодно».

К концу фразы Лю Ян уже задрал нос до небес, всем видом спрашивая: «Я такой крутой, старший, почему ты меня не хвалишь?» — и это зрелище рассмешило Сычуна. Он невольно покачал головой: «Потрясающе, Превращение духа — воистину неизмеримая ступень».

Сказав это, он снова заворожённо уставился на отражение истории внизу.

А затем тихо вздохнул:

«Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: именно тогда с Ду Сюанем начали происходить нехорошие перемены, которые в итоге стали необратимыми и привели его к падению».

«И ещё Изначальный Святой…»

При этих словах Сычун стиснул зубы: «Мне не следовало знакомить Ду Сюаня с Изначальным Святым. Тот определённо дурно на него повлиял».

«Я знаю Ду Сюаня. Поначалу он вовсе не был законченным злодеем, напротив — он был полон искреннего пыла. Когда мы были в Изначальном мире, он не был таким, как потом. И когда я поссорился с Родом Управителей Небес, и кто-то из клана хотел схватить меня, он твёрдо встал на мою сторону…»

Голос Сычуна был полон ностальгии.

Из его рассказа Лю Ян словно увидел классический сюжет повести: «Любимец небес, заброшенный в маленький мир, восстаёт против судьбы и достигает вершин».

Сычун, молодой господин Рода Управителей Небес.

Из-за распрей вокруг Практики Трёх Основ он оказался в захолустном мирке, познал бедность и людское равнодушие, но в итоге восстал против судьбы и стал первым под небесами.

Но едва он стал непобедимым в этом мире, как с небес явились враги.

Достижения Сычуна пробудили кровь Рода Управителей Небес, и они послали людей на поиски, что привело к череде знакомых конфликтов и столкновений.

Впрочем, всё было довольно просто.

Приходили враги — Сычун терпел поражение, совершенствовался и наносил ответный удар; приходили новые — Сычун снова терпел поражение, совершенствовался и побеждал… Всё шло по кругу.

А Ду Сюань, как лучший друг Сычуна и классический «второстепенный персонаж» повести, не раз попадал в смертельные опасности именно из-за дружбы с ним, но всякий раз в критический момент его спасали.

Он и сам в этом процессе непрерывно рос и благополучно дожил до финала истории Сычуна.

Короче говоря, всё сводилось к одному:

«Я порвал с Родом Управителей Небес и отбросил иероглиф Небо».

«С тех пор я — Сычун, и только Сычун».

Голос Сычуна звучал спокойно, без особых эмоций: «Что же до Рода Управителей Небес, то они раскололись под натиском эпохи».

«Кто-то из них решил идти со мной».

«Кто-то предпочёл держаться старых устоев».

«Но как бы то ни было, итог неизменен: после того как я овладел Путём тела дхармы, Род Управителей Небес в течение долгих лет постепенно пришёл к гибели».

Эти слова Сычун произнёс без малейшей запинки, словно констатировал очевидную истину: «Совершенствование не должно быть привилегией крови. Я, как Владыка Дао, сломал это ограничение. Я не преследовал Род Управителей Небес, но они действительно погибли из-за меня».

«Собрат слышал наш разговор с Ду Сюанем в той истории».

«Тогда я попрощался с Ду Сюанем, чтобы отправиться в малый мир, где обитал Род Управителей Небес. Ничего особенного… по сути, это было похоже на посещение могил».

Тут Сычун вдруг горько усмехнулся:

«Должно быть, Изначальный Святой тоже знал об этом, потому и сказал, что мы с ним похожи».

«С этой точки зрения, действительно, разница невелика. Я проигнорировал своих кровных родственников, включая родителей, — это неоспоримый факт…»

Не успел Сычун договорить, как Лю Ян прервал его.

«Глубочайшее заблуждение».

Глядя на Сычуна, Лю Ян с серьёзным видом произнёс: «Собрат, не путай: средства и цель — вовсе не одно и то же. Средства — всего лишь инструменты».

«Цель — вот что главное».

«Да, и собрат, и Изначальный Святой, возможно, использовали схожие средства… но что с того? Ваши цели, ваши исходные побуждения совершенно различны».

Сказав это, Лю Ян указал на себя.

«Это — Я… Собрат, забыл?»

Несколько простых слов заставили Сычуна остолбенеть. Лишь мгновение спустя он осознал их смысл и расхохотался: «Ха-ха-ха! Именно так! Именно!»

Лучше быть собой!

Спустя долгое время, когда Сычун успокоился и даже, казалось, обрёл некое озарение, Лю Ян вновь заговорил: «Кстати, где сейчас Изначальный Святой?»

«Он?»

Сычун задумался и ответил: «В это время он, должно быть, ещё в том малом мире, где только создал свою школу, накапливает силы и готовится к Подтверждению пустоты на Пути Времени».

«Давай взглянем», — небрежно бросил Лю Ян.

«Это…»

Услышав это, Сычун удивился и невольно заметил: «Собрат, строго говоря, Изначальный Святой уже трансцендент. Если ты отправишься туда без подготовки, это может быть опасно».

Будучи таким же трансцендентом, Сычун хорошо понимал особенность состояния трансцендентности.

Особенно трансцендентность Изначального Святого — она была почти совершенна.

Тот, кто трансцендентен одновременно в Прошлом, Настоящем и Будущем, даже будучи всего лишь иллюзией прошлого, способен ощутить присутствие Лю Яна.

«Если собрат будет им обнаружен».

«Сама по себе иллюзия прошлого не страшна, но я беспокоюсь о том, что его истинное тело, находящееся сейчас у Врат Трансцендентности, может из-за этого претерпеть изменения…»

Опасения Сычуна были небезосновательны.

Однако — это был взгляд младшего практика.

«Не страшно».

Лю Ян оставался невозмутим, его глаза, подобные извечным Солнцу и Луне, взирали на каждый уголок Моря света иллюзорного мрака. Он тихо произнёс:

«Пусть увидит».

«И тогда он поймёт, что ничего не в силах изменить».