В этой главе: мотив Золушки, список любимых писателей Роулинг, включающий одного известного русского литератора, а также некоторое количество интересных фактов об именах персонажей. 

Формат: каждая глава книги вызывает у меня определённые мысли (может быть даже слегка отвлечённые от романа), которые я и стараюсь раскрыть.

Предупреждение на всякий случай: в тексте могут встречаться спойлеры ко всем книгам серии.

Благодарности: искреннее большое спасибо тем, кто уже успел нас поддержать на Boosty: art.freja и Лена. Отныне и впредь имена самых первых подписчиков будут украшать этот пост :)  

Проходит десять лет. Гарри живёт в чулане под лестницей, Дурсли плохо с ним обращаются, а к своему сыну, Дадли, напротив, относятся с обожанием и исполняют любые его прихоти. С Гарри иногда случаются странные вещи, за которые Дурсли его наказывают. В день рождения Дадли, которому исполняется 11 лет, вся семья отправляется в зоопарк. В террариуме происходит странное событие: Гарри разговаривает с удавом, после чего стекло-перегородка вдруг исчезает и змея выбирается на волю.

История Гарри Поттера продолжается мотивами «Золушки» —  одного из популярнейших в мировой культуре сюжетов. Враждебное к герою окружение, нищая жизнь посреди мещанского изобилия, даже использование детского труда — на месте все ключевые элементы.

В этой главе выстраивается фундамент будущей встречи Гарри с волшебным миром. Здесь лежат корни того искреннего изумления и счастья от соприкосновения со скрытой магической страной, которые герой испытывает в будущих главах. Вязкая, отторгающая стилистика повествования позволяет задать максимальный контраст между миром обыденным и миром волшебным.

Некоторая агрессия и гротеск нужны Роулинг для того, чтобы быстро передать тяжесть тех десяти лет, которые Гарри провёл у Дурслей. Весь негатив, который герой накапливал многие годы, читатель должен прочувствовать немедленно — в рамках одной главы.

В этой главе упоминается Арабелла Фигг, а также её многочисленные кошки, которые на самом деле являются полужмырами (о да) и помогают старушке ненавязчиво следить за домом Дурслей по указке Дамблдора. Также здесь проскальзывает имя тётушки Мардж, чьё следующее появление приходится на третью книгу.   

В дальнейшем мы будем говорить о том, что «Философский камень» — это книга-подарок, книга, оказывающая терапевтический, компенсирующий эффект. Что это значит? Обратите внимание, с какой тщательностью Роулинг выписывает различные «недостаточности» в жизни Гарри:

— отсутствие комфортного жилого пространства. Ребёнок живёт в тесном чулане под лестницей в соседстве с пауками;

— отсутствие какой-либо свободы. Ребёнку не разрешается оставаться одному в доме. Ему не разрешают задавать вопросы. Ему не позволяют делиться мыслями;

— недоедание. Гарри отказывают в пище в качестве наказания. Он банально недоедает и вынужден помышлять о краже еды в доме, где постоянно живёт;

— материальная неудовлетворённость. Гарри никогда не давали карманных денег. Он во всём чувствует неравенство с двоюродным братом: донашивает его одежду, определён в школу значительно ниже классом, не получает и малой доли тех подарков, которыми Вернон и Петунья снабжают Дадли. Дурсли даже не отмечают его дни рождения;

— отсутствие достаточной физической силы. Брат крупнее и сильнее. Он регулярно преследует мальчика вместе с дружками;

— «недостатки внешности». Неаккуратные волосы, странный шрам, очки (сломанные), мешковатая одежда, худоба;

— отсутствие социальных контактов. Ребёнок тотально одинок, у него нет никого, с кем он мог бы поговорить и поделиться переживаниями, попросить совета. Он изгой в школе. У него нет родителей, нет надёжных родственников, нет друзей и приятелей.

Джоан Роулинг бьёт по всем фронтам. И если читатель испытывает или испытывал когда-либо подобные недостаточности, неважно ребёнок он или взрослый, тогда внутри него невольно рождается сочувствие герою, узнавание себя в нём.

Когда Роулинг начнёт постепенно «закрывать» все перечисленные недостаточности, читатель, будучи хотя бы частично отождествлённым с героем, сможет прочувствовать это так, будто все подарки волшебного мира, вся моральная компенсация (друзья, золото и всё прочее вплоть до достаточного количества вкусной еды) достаётся не только Гарри, но и ему, читателю, тоже.

Хуже, если читатель подсознательно или даже сознательно ассоциирует себя не с Гарри, а с Дурслями или, к примеру, с каким-нибудь Пирсом Полкиссом. Тогда книжка вряд ли понравится, ибо Роулинг не стесняется в средствах, дабы лишний раз кольнуть, обсмеять и даже унизить этих персонажей. 

«Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьезная и сложная работа».

Надо сказать, Роулинг и впрямь нельзя назвать нейтральным повествователем. Порой она пишет жёстко и едко; эта особенность проявляется и в более поздних работах, включая сказку «Икабог» и серию романов о детективе Корморане Страйке. 

Западные читатели отмечают, что трагикомичный старт «Философского камня» весьма напоминает произведения британского детского писателя Роальда Даля. Среди русскоязычных читателей большой известностью Даль не обладает. И всё же, очень многие вспомнят такие названия, как «Чарли и шоколадная фабрика» и «Ведьмы»: эти книги писателя получили относительно громкие голливудские экранизации.

Во второй главе «Гарри Поттера» можно наблюдать отголоски таких произведений Даля, как «Матильда» и «Джеймс и Гигантский Персик»: тема потери родителей, жизнь у неприятных родственников, принуждение к труду, необоснованно строгие наказания за малейшие оплошности, сказочные элементы, гротеск и некоторая комичность. 

Интересно, что персонажи, вызывающие у Гарри отторжение, описываются через сравнение с животными: Петунья — лошадь, Дадли и Вернон — свиньи, Пирс Полкисс — крыса. Как отмечается, Роальд Даль активно пользовался этим художественным приёмом в своих работах.

«Тетя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а Гарри говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике».

Говорить об источниках влияния действительно весьма интересно. Как минимум, можно взять на заметку некоторые интересные произведения.

Если вы любите «Гарри Поттера», гораздо проще приступить к чтению тяжеловесных классических фолиантов, покуда держишь в уме, что они вдохновляли и Роулинг, и многих других творцов со всего мира. Поэтому давайте коснёмся этой темы. Вот несколько наиболее известных имён, которые Джоан называла в различных интервью:

Джейн Остин. Это имя точно нельзя обойти вниманием; Роулинг восхищалась произведениями Остин с двенадцати лет. Она особенно отмечает такие произведения, как «Гордость и предубеждение», «Чувство и чувствительность», а о романе «Эмма» говорит, что перечитывала его «по крайней мере 20 раз».

Клайв Стейплз Льюис. «Хроники Нарнии» - одно из любимых произведений Роулинг в детстве. Существует предположение, что имя «Седрик Диггори» (Cedric Diggory) отсылает к персонажу «Хроник» Дигори Кирку (Digory Kirke).

Чарльз Диккенс. Одним из своих самых любимых романов Роулинг называет «Повесть о двух городах» Диккенса. Двух британских авторов, среди прочего, объединяет изобретательная работа с именами персонажей. Как и Диккенс, Роулинг стремится к тому, чтобы каждое имя отражало какие-либо индивидуальные черты персонажа.

Уильям Шекспир. Интересный факт: имя «Гермиона», по признанию самой писательницы, происходит от Гермионы, дочери русского императора, из пьесы Шекспира «Зимняя сказка». Шекспир, в свою очередь, заимствовал его из древнегреческой мифологии. Роулинг, кстати, тоже обширно вдохновлялась греческими мифами, об этом мы ещё поговорим в будущих частях серии.

Агата Кристи. Кроме Кристи, среди источников вдохновения Джоан также числятся другие писательницы так называемого «золотого века детективного романа», в частности Дороти Л. Сэйерс, Марджери Аллингем и Найо Марш.

Теренс Хэнбери Уайт. Писатель, получивший всемирную известность за свои произведения, написанные по мотивам легенд о Короле Артуре. 

Среди других источников вдохновения: французская писательница Колетт, новозеландская писательница Кэтрин Мэнсфилд, ирландский автор Родди Дойл. Эдит Несбит — ещё одно важное для Роулинг имя. Эта писательница оказала большое влияние на многих британских сказочников, включая Клайва Льюиса и Памелу Трэверс (автор книг о Мэри Поппинс).

К этому также можно добавить список десяти лучших книг для ребёнка, который Джоан Роулинг составила в 2006 году. В него вошли: «Грозовой перевал» Эмили Бронте, «Чарли и шоколадная фабрика» Роальда Даля, «Робинзон Крузо» Даниеля Дефо, «Дэвид Копперфилд» Чарльза Диккенса, «Гамлет» Уильяма Шекспира, «Убить пересмешника» Харпера Ли, «Скотный двор» Джорджа Оруэлла, «Повесть про двух вредных мышей» Беатрис Поттер, «Над пропастью во ржи» Дж. Д. Сэлинджера и «Уловка-22» Джозефа Хеллера.

Надо сказать, почти все перечисленные авторы частенько мелькают в различных подборках и постах, посвящённых литераторам, повлиявшим на серию романов о Гарри Поттере. Никаких откровений здесь, в общем-то, нет.

А вот Владимир Набоков — одна из самых интригующих литературных привязанностей Роулинг — в таких материалах упоминается крайне редко.

Тему подробно раскрыл Джон Грейнджер, исследователь творчества Роулинг. Он обратил внимание на некоторые ранние интервью Джоан. 

«Писатель, которого я люблю, тот, кого я действительно люблю, — это Набоков. «Лолита», наверное, мой любимый роман ХХ века: у него есть всё, он комичный, трагичный... Есть две книги, последняя страница которых заставляет меня плакать, даже если я не перечитывала остальные страницы. Одна из этих книг — «Лолита». Это всегда срабатывает».

В другом интервью Роулинг сказала, что «могла бы исчерпать весь свой запас прилагательных превосходной степени, пытаясь описать качество набоковской прозы». 

«В руках Набокова сюжет, который мог быть самой бесполезной порнографией, становится прекрасной, трагической историей любви».

Изучив творчество русского писателя, Грейнджер отметил, что поттероман может встретить там несколько знакомых имён и названий, например, Argus и Lupin, Fleur de Fyler (Флер Делакур?) и Grindelwod (Grindelwald, Гриндевальд?), обнаружить сходство в образах набоковской Сивиллы Вейн и Сивиллы Трелони из Поттерианы, а также опознать некоторые общие для авторов художественные мотивы. 

Интересной параллелью выглядит сходство в методах работы над именами персонажей. Подобно Набокову, Роулинг ставит задачей создание имён, которые не только раскрывают личность персонажа, но и красиво, мелодично звучат. Альбус Дамблдор, Годрик Гриффиндор, Лорд Волдеморт… Распробуйте эти имена на вкус, произнесите их по слогам и вы тотчас поймёте, о чём идёт речь. 

Хочу добавить, что тема имён в Поттериане, в целом, очень обширна и интересна; сейчас я коснулся её лишь вскользь. Постараюсь подготовить отдельный материал в ближайшем будущем. Не пропустите.

Анализу Грейнджера вторит Михаэль Маар, известный немецкий исследователь творчества Набокова. Он написал две книги о серии романов Роулинг, одна из которых называется «Почему Гарри Поттер мог бы понравиться Набокову» (Warum Nabokov Harry Potter gemocht hätte).

Маар пишет, что хотя Набоков имел высочайшие стандарты и бывал крайне резок в суждениях (к примеру, он записал в разряд «третьесортных» таких авторов, как Фёдор Достоевский, Жан-Поль Сартр и Томас Манн), ему, тем не менее, пришлись бы по душе книги о приключениях Гарри Поттера. 

Маар предполагает, что Набокову понравилось бы внимание к именам и тщательно продуманная структура книг. Он мог оценить по достоинству и юмор писательницы, например, сеточку для волос на одном из портретов Локонса или Невидимые книги о Невидимости:

Набокову могли понравится и элементы пародии, и сквозящее в тексте отвращение к вещам, которые противны автору. А ещё, считает Маар, ему бы приглянулся тот факт, что Джоан Роулинг обожает Диккенса, ибо сам Набоков когда-то назвал английского классика «супер-волшебником».

***

На этой ноте закончим. В следующей главе нас ждут сотни писем из Хогвартса и концепция мономифа. Всем удачи и вдохновения!