В прошлые выходные был в деревне. Тёща попросила спилить ветки на иве, это выпилилось в небольшое приключение.

Среди птичьего загона стоит гигантский пень старой ивы. Ебуче вредное и живучее дерево, его спилили несколько лет назад, потому что оно было пиздец огромное, но полудохлое и грозилось раздавить собой постройки, при порыве ветра посильнее.

Его спилили, но как это обычно бывает в деревне — не полностью. Вообще, наблюдая за деревенским бытом, прихожу к мнению, что примерно половина хлопот по хозяйству состоит из того, что недоделано сразу. Условно, ты делаешь сарай, но дверь устанавливаешь не до конца, и вот она то хлопает, заебала, то не закрывается, то не открывается, то с верхней петли сорвалась, то ещё какая-то хуйня. И ты постоянно её понемногу чинишь, чинишь, переделываешь. И у тебя постоянно есть какие-то дела-недоделки, которые ты вечно разгребаешь. Это называется "вести хозяйство".

ВМЕСТО ТОГО ЧТОБЫ ОДИН РАЗ СДЕЛАТЬ НОРМАЛЬНО.

Вот и с ивой этой ебучей-плакучей. Древесные демонтажники спилили её на высоте примерно 2,5 метра, так и оставили торчать. А это дерево чрезвычайно любит жизнь: весной срезаешь ветки, оставляешь их на земле, к июню они уже корни в землю пустили и новые ветки из себя выпустили. Я не шучу, это реально страшное создание.

Каждый год нужно срезать огромную шапку веток с этого пня ненормальной высоты, потому что из-за веток не натянуть сетку над загоном и коршуны пиздят уток.

Всякий раз меня отправляют туда с топором. Это тоже часть программы деревенского быта: сначала полагается поебаться всеми неудобными способами. Каждый раз я забываю, что идея с топором не работает, прихожу туда с топором и стремянкой, заёбываюсь с тремя ветками, потом иду заводить бензопилу.

Вначале нужно спилить часть веток стоя на лестнице, потом забраться наверх, на выпиленный участок и там уже спиливать остальное. Кажется, излишне говорить, что это крайне неудобный процесс, но я уже сказал. Но это даже не столько неудобно, сколько опасно — корячиться наверху, на каком-то кривом пне, среди кучи коварных веток, постоянно ловить равновесие с заведённой пилой в руках. Назовём это псковское родео.

Когда я спилил все ветки и слез обратно, то подумал, что больше не хочу заниматься этой практикой. Никогда. Так я решил завалить этот пень, чтобы в будущем удалять новые ветки секатором, никуда для этого не взбираясь. То есть, чтобы это можно было делать совсем без моей помощи, на стадии молодых побегов, а не ёбаных джунглей, смеющихся в лицо.

Пень примерно в два обхвата, то есть чтобы его обнять полностью, нужно что-то типа хоровода на двоих. Я принялся по кусочкам выпиливать его из пространства. В конце дня бензопила издала звук "хватит", выплюнув какой-то болт. Пришлось звонить Витьке, без которого жизнь в деревне однажды замрёт и больше не сдвинется с места никогда. Витька умеет всё, что не умеет городской житель.

Витька — человек, которому чужда суета и ненужные хлопоты. При этом безотказный. На вызов по деревне передвигается исключительно на мопеде или карликовом квадроцикле или мотоблоке. Перед всяким подвигом лежит на земле, курит, разведывает фронт задач и как оно вообще житуха. Потом встаёт и делает, без пиздежа и суматохи. В баню Витька лишний раз не ходит, иной год может даже картошку не сажать, чтобы ноги не снашивать. Смеётся над нами, когда мы пьём пиво:

— Не лень вам столько раз руку поднимать? То ли дело спирт — махнул стакан и отдыхаешь!

Бензопилу Витька забрал домой, требовалось сложное инженерное вмешательство. На следующий день вернул в рабочем состоянии, я сразу пошёл допиливать начатое.

К середине дня пень стал напоминать песочные часы, дальше пилить было опасно. Мы накинули на верхушку трос, и враскачку свалили его, как памятник диктатору, годами изнуряющему трудовой народ. Он с треском рухнул, тяжеленная эта болванка прикатилась к нашим ногам и замерла подле. Здесь я окончательно распилю её на части.

Эта двухдневная история помогла перезагрузить голову. Всё внимание было сосредоточено на решениях, с какой стороны подбираться, как выпиливать и как не быть внезапно раздавленным, словно хрупкий жук с жидким внутренним миром. Тяжёлый физический труд с полным втыканием в процесс.

Буквально за пару дней до этого я прочитал, что внутренние разъёбы, вроде того, который переживаю я, неплохо решаются продолжительными тупыми задачами, которые требуют незатейливого, но постоянного внимания. Если таких задач нет, можно просто ходить пешком, непривычным произвольным маршрутом, хотя бы километров пять. Так мозг возвращает себе чувство контроля и успокаивается. Останавливается ёбаный внутренний диалог, как говорят буддисты между собой. Всё дело именно в нём.

Домой я возвращался с ощущением, что остановилось. Хотя бы что-то, хотя бы немного, но остановилось. Стало полегче. Я понимал при этом, что нужен какой-то повтор, в любом виде. Закрепить результат надо. Однако, лишних деревьев не было, бензопилу я тоже не взял. Сделал ставку на спорт и в день рождения поехал с сыном летать в аэротрубе. Я пробовал эту штуку много лет назад, тогда это здорово отстегнуло голову, я неделю ходил под впечатлением. В этот раз эффект не такой сильный, зато мгновенный. Когда тебя ебашит потоком воздуха, за который уплочены деньги, хочешь не хочешь, а постараешься взлететь и взять тело и стихию под контроль. И когда получается взлететь на высоту собственного роста, да ещё и хоть чуть-чуть удерживаться там — оживаешь. Там как-то особо остро ощущается деление пространства на доли секунды, а хуйне сразу не остаётся места. Оживаешь. Не сказать, что прям пиздец излечиваешься, но полегче, полегче. Надо ещё какую-нибудь нагрузку придумать. В бассейн, например, поплотнее походим на этой неделе. Плавать я люблю. А если дождей не будет, на велосипедах покатаемся. Не надо оставлять недоделки. А то заебал уже этот топор в груди.