Я очень рада, что белорусских оппозиционеров такой большой партией выпустили! Я их даже не знаю, но все равно рада, как радуюсь всегда, когда люди в благополучии. Но в то же время мне довольно грустно и беспокойно. Попробую объяснить почему.

Начну с самого начала. В субботу между Лукашенко и Белым домом произошла сделка века: «картофельный папа» отпустил 123 политических заключенных в обмен на снятие санкций с «Белкалия». Всех поразило, как тихо проходили переговоры, ведь муха не пролетела! А потом – хоба! – и, как говорит моя подруга, «добрый вечер». Теперь все сделали сравнительные выводы о качестве работы спецслужб Беларуси и ее старшего брата. Сравнение оказалось так себе и не в пользу последнего, однако речь сейчас о другом.

Так вот, что люди оказались на свободе и в благополучии, это, конечно, прекрасно, великолепно и замечательно. Плохо, что их при этом их обменивают на отмену санкций, а значит, они, живые люди, стали предметом торга – мысль в любом контексте ужасная.

Стало быть, теперь любой человек, ежели он гражданин определенной страны, может стать конвертируемой валютой, раз прецедент имеется. США, конечно, огромное мерси за гуманность и человечность, но не о них речь, а о тех, кто остается внутри страны, а также в заложниках у старшего брата. Это же означает, что теперь можно абсолютно любого прищучить, малость придушить, а затем выменять на отмену санкций. Пока только у американцев, а дальше – кто знает. Получается ужас ужасный. А главное – у Старшего Брата теперь полные закрома конвертируемой валюты вместо никому не нужного рубля.

Повторюсь: я счастлива, что люди избежали опасности, но меня напрягает отсутствия уважение и ни фига не демократическое отношение к людям, а также сам прецедент, теперь подтвержденный и признанный на официальном уровне, что в некоторых государствах люди являются заложниками.

И теперь эта мысль не даст мне покоя. Правда, если гаранта соберется все нелояльное к нему население страны обменять на санкции… Это будет то еще зрелище! Хотя сам этот чудовищный факт и Гаагу никто не отменял.