В Лоубранде восемь торговых городов. А я родился в Скарборо.

Любимая фраза моего дядюшки Билброна была такая: “Малец Римпл, когда люди в Скарборо переживают трудные времена, они лечатся музыкой и крепким алкоголем. А времена здесь были трудными с тех пор, как кто-либо помнит”. 

И вот представь: маленький я (даже меньше, чем сейчас) в этом несчастном месте. Всего лишь малец Римпл Леффери. 

Леффери…Леффери. Не Хамплбамбл и не Хоркуспоркус. 

“Ты что, аристократ, Леффери?”

Вот у весельчака Билли была фамилия Хоркуспоркус. Его никто не дразнил. То-то он был такой весёлый. Пока не помер от кровоизлияния через задний проход.

Пойми меня правильно: я точно не хотел никого травить. Мне было пятнадцать, и у меня было всего два друга - этот самый весельчак Билли Хоркуспоркус и скромняга Пог Хамплбамбл. Но лютнист Морд сказал мне: 

“Эй, малышка-гном, слышал что-нибудь о зелье дикого веселья? С ним в твоём желудке мир становится в пять раз ярче!" 

Может оно и так. В полуорке Морде было 80 килограмм веса, а в Билли - едва десяток. О том, что это играет роль, мне полуорк не сказал. Морд мне не сказал и того, что взрослый - не значит умный. Поэтому я ему поверил. Мне кажется, что этот полуорк не желал Билли смерти. Или мне. Я думал попробовать это варево сам, но я считал Билли своим другом.

Пог Хамплбамбл говорил мне потом: “Господин-аристократ Леффери, мы выберемся из этой дыры!” 

Я отвечал ему: “Скромняга-сын шахтёра Пог, мы точно это сделаем!”

Мы пили бородачку, когда мимо нас проехала маленькая повозка с чёрной клячей и черным человеком. Он сказал: “Эй, мелюзга,” - кхм-кхм, прости, это должно звучать более зловещим голосом, - “ЭЙ, МЕЛЮЗГА! Я здесь не дольше, чем вы успеете протрезветь. Один ничтожный гном поместится в этом пустом ящике,” - он угрожающе постучал по крышке ящика, как по крышке гроба. - “Кто-то хочет страдать несколько дней пути до Сарграда, скрюченный в три погибели?”

“Да, сэр, конечно, сэр. Я столько слышал про Сарград, сэр, что уже считаю его родным домом!” 

А скромняга Пог не успел ответить.

"Ничего, скромняга, я не буду забывать ни тебя, ни этой дыры, которую ты называешь нашей родиной! Я устроюсь в Сарграде, и тогда ты тоже переберёшься вслед за мной". 

Наверное, ты не слышал, но в Скарборо есть район, который называется ДНО. Когда-то он был славный - такой же славный, как скромняга Пог, - и ещё не был ДНОМ. Пог гноился - в честном труде! - добывая в шахтах драгоценные камни и стоически ожидая, когда я его оттуда заберу. 

Сильное землетрясение превратило это место в ДНО, а скромнягу Пога Хамплбамбла - в жалкую массу гномьей плоти, лежащей где-то на этом самом дне. 

Ах, Сарград. Неофициальная столица Лоубранда. 

“Тебе нужно новое имя,” - сказал черный человек. Новый город - новая работа - новая жизнь - новое имя. Что непонятного? Проще простого. Пог Хоркуспоркус к вашим услугам.

Ха-ха, Леффери. Твоя выдуманная личность - последнее, что осталось от твоих друзей. Это ли не настоящая дружба? В вашу честь, мои мёртвые друзья, и в память о нашем убогом детстве! Давай честно, какие шансы у весельчака Билли Хоркуспоркуса и скромняги Пога Хамплбамбла были выбраться из той дыры? А теперь здесь и Пог, и Хоркуспоркус - в одном лице!  

“Почему у тебя такие длинные уши? Хорошо ли ты ими слышишь?”

Я отвечу на все ваши вопросы, господа хорошие. Уважаемые, достопочтенные жители славного Сарграда, неофициальной столицы Лоубранда. Вас хотя бы волнуют мои уши, а не моя фамилия - которая теперь самая нормальная, как у самого обычного гнома.

Пойми меня правильно - я не любил убивать. В свои годы я знаю десятки ядов, но сколько из них по-настоящему смертельны? По пальцам пересчитать. Раз, два, три, четыре, хотя...его привкус очень сложно замаскировать в еде, пять, шесть…я отвлёкся, продолжим. 

Мандрин Тяжелошкура - профессиональный гладиатор, победитель RevelSLAM. Он стал популярным (и остался живым ☝️) из-за того, что его главный конкурент случайно умер, подавившись небольшой фруктовой косточкой за пару дней до боёв. Полон мир чудесных совпадений…

Подожди ещё чуть-чуть, сейчас ты поймёшь, к чему я это всё.

Гладиатор Мандрин уже пять лет как был “на пенсии”, когда произошёл инцидент. Первые года светил своими шрамами в рекламных компаниях Revel Inc - но кому спустя несколько лет есть до него дело? Слава, известность и богатства - для новых головорезов с арен! А тем временем, кажется, Мандрин Тяжелоштука забыл, где он был бы, если бы не случайное происшествие с его соперником, и, вероятно, не заплатил по счетам.

“Малисат не забывает… и не прощает”, - я много раз слышал эту фразу. Я тут, живой, а это значит, что слышал я её не в свой адрес.

“А Малисат - это…?” - пожалуйста, ну не нужно подлости. Ваши допросили меня на этот счёт раз двадцать, и я уже выложил абсолютно всё, что мне известно. За такую жуткую попытку вывести меня на что-то новое я бы уже отказался от тебя, не будь в твоих глазах огня к нашему ремеслу.

Давай сразу договоримся - я ничего тебе не рассказываю про Малисат. Достаточно того, что ты уже знаешь это слово. Кстати, чуть не забыл сказать - черный незнакомец был из Малисат. Сюрприз! Но его имя я тебе не скажу, хе-хе. 

Знаешь, вообще отравители - не самые страшные ребята в Малисат. И уж точно не самые многочисленные. 

Но тут был Мандрин Тяжелошкура. И в Малисат решили, что лучше он умрёт от яда. Даже если ты - лучший из убийц, хочешь ли ты подбираться с ножом к толстой шее Тяжелошкуры? Да, мне пришлось находиться с ним в одном помещении, но между нами хотя бы было расстояние больше, чем на один замах! По крайней мере, я так объясняю себе, почему именно я должен был им заняться. А вообще в Малисат не спрашивают. 

Я посчитал габариты: в Мандрине Тяжелошкуре семь с половиной Римплов Леффери. Считал не забавы ради, ясное дело: теперь-то мы с тобой всегда помним, что вес имеет большое значение, когда ты хочешь кого-то отравить. А в тот раз мне точно дали понять - если здоровяк не откинет копыта, второго шанса может не быть. 

Мне дважды объяснять не надо. Семь с половиной бедных Римплов. Ой, я точно не жилец, если облажаюсь.

Вряд ли ты найдешь хоть одну книгу, где большими буквами будет написано: “Душевяз не берёт чёртовых минотавров”.

Я тоже не буду тем, кто напишет такую книгу, но ты - знай: ДУШЕВЯЗ НЕ БЕРЕТ ЧЁРТОВЫХ МИНОТАВРОВ. 

Не взял. Я попытался отравить его второй раз прямо на месте. Я подумал, что он попросту чудом избежал первой дозы, или она оказалась мала. Я был в отчаянии! Говорили, что глаза Мандрина способны заметить стрелу, выпущенную в него сбоку. Чтож, ручки бедного Римпла оказались медленнее стрелы. Мне повезло, что я не умер на месте. Удивительно, насколько Тяжелошкура оказался законопослушным гражданином. Спасибо тебе, Мандрин. 

Конечно, я слышал про казни. Не интересовался, но слышал, а кто не слышал? Ну само собой, я пытался убедить Церковь, что я не специально. Не специально напросился на званый ужин с Тяжелошкурой. Не специально хранил у себя в ботинке душевяз. Ха-ха. Давай уже пойдём дальше: от моего позора по извилистой дороге повествования. 

В общем, да: я думал, что мои часы сочтены и по всей букве закона я разве что завещание успею написать, и то не на кого. Спроси-ка меня: обрадовался ли я сразу после, как узнал, что не умру завтра же на рассвете? Естественно, я обрадовался. До того, как мне сказали, куда мы направляемся.

Когда меня этапировали, я не видел дороги - в телеге не было окон. Но я клянусь, я чувствовал - я чувствовал, - как издевательски смеются надо мной мои старые знакомые. Как полуорк Морд, возможно, уже покойный, смотрит, как Церковь везёт пленника по вонючим дорогам Скарборо, и знает, что внутри - малец Римпл, вернувшийся домой. 

Ха-ха, теперь ты снова Леффери, Леффери! Взрослый и, надеюсь, достаточно умный, чтобы выбраться отсюда. 

Не думаю, что многие знают, где содержатся самые опасные преступники и чудовищные создания Лоубранда. Давай я тебе расскажу.

Это местечко называется Слэм (нет, не RevelSLAM, хотя что-то есть в этом совпадении). Это тёмные туннели бывших шахт, которые напичкали воротами, цепями, сторожами, которые вызывают бессонницу одним своим видом, и звуками, словно лучшая труппа Большого Театра собралась здесь, чтобы напугать тебя до истерики. Мой соседушка затачивал зубы камнем в течение пяти часов ежедневно и делал это с омерзительнейшим звуком. Мог ли я вежливо попросить его перестать? Нас разделяла решётка из лучшей стали Сарграда, но веры в неё было не больше, чем в шнурочек от моих трусов. Знаешь, хоть это и тюрьма Суларианской Церкви, веры в её стенах удивительно мало. 

Я начал выть волком через три дня. Через неделю я был похож на пережёванную вафлю. Между мной и посредственной вафлей была одна разница: я, пережёванная вафля Леффери, - отравитель со стажем, который был частью, не побоюсь этих слов, самой секретной и опасной структуры всего Лоубранда. 

“Да, сэр, господин Исповедник, я расскажу, всё, что знаю. Но у меня есть идейка - всем идейкам идейка. Вы послушайте, вам понравится. А мне много не надо - верните меня в Сарград. Пусть даже в темницу, но в темницу неофициальной столицы всего Лоубранда. Мне там будет лучше,” - я репетировал эти слова в негордом одиночестве, чтобы звучать хоть сколько-нибудь убедительно, когда за мной придут. И чтобы меня не казнили. 

Как видишь, не казнили. Знаю, вопрос философский. Пожизненное заключение - это вроде как смертная казнь временем. Но я не унываю, и вот почему. 

Мой дядюшка Билброн дожил до почтенных 463 лет. Сколько лет уготовано уважаемому юстиарху? 72? 89? Если глубокоуважаемая юстиарх столь невечна, что мы можем говорить о неизменности законов? Сегодня Леффери не жилец, а завтра уже смотрит на красотку Тови в Большом Театре и ест булочки в Кулинариуме. Может, это “завтра” наступит через 55 лет - ну и что с того? Главное, чтобы Кулинариум пережил всех юстиархов. 

Господин-аристократ Леффери в своих личных покоях в Сарграде, неофициальной столице Лоубранда. Единственный во всех торговых городах пожизненный заключённый. 

Спроси меня: хочу ли я прямо сейчас выбраться отсюда на свободу? Не-не-не, оставьте себе такое удовольствие. Почему же, спросишь ты?

“Малисат не забывает… и не прощает”.

Ох, в темнице мне точно будет поспокойнее. Следующие пару десятков лет. Да и новая работёнка мне по душе.