С каждым шагом присутствие Ваджракора ослабевало, а силы Каэры понемногу возвращались. Тесные туннели уступили место обширным, богато украшенным залам и, наконец, открытому пространству главной пещеры Вилдориала. Со ступеней дворца перед нами раскинулся весь подземный мегаполис.

Варай неуверенно посмотрела на меня, явно сомневаясь в том, как я решил ситуацию с драконом. “Я собираюсь убедиться, что Торвир и Болгар достаточно изолированы от этой ситуации, затем у меня есть свои собственные обязанности, которыми нужно заняться. Ты долго пробудешь в городе?”

Я взглянул на Каэру. “Вероятно, нет”.

“Будь осторожен, Артур”, – сказала она, слегка нахмурив брови. “Несмотря на возвращение нашего континента, я не могу избавиться от ощущения, что Дикатен никогда не был в большей опасности, чем сейчас”.

Я холодно усмехнулся. “Что там говорится о *сковороде и огне?”

*В данном случае Артур имеет в виду фразу из «сковороды в огонь», которая используется для описания перехода или выхода из сложной ситуации в еще более худшую. 

“За исключением того, что в данном случае это драконий огонь”, – мрачно сказала Варай. Она протянула руку Каэре. Когда Каэра взяла ее, Варай вложила что-то ей в ладонь. “Я спрятала это, когда услышала, что Артур приближается к городу. Я знаю, что всего лишь возвращаю то, что принадлежит тебе, но я хочу, чтобы ты знала, что, если Артур доверяет тебе, то я тоже”. Затем ее ноги оторвались от земли, и она вылетела в открытую пещеру.

Каэра надела на палец украшенное кольцо, ее взгляд переместился на меня, когда она беспокойно заерзала. “Я... благодарна, что ты пришел. И я приношу извинения за то, что ударила тебя, я…”

Я пренебрежительно махнул рукой. “Я заслуживал худшего. Ты не должна была проходить ни через что из этого”.

Между нами воцарилось молчание, и я неловко начал идти, пытаясь сообразить, что еще сказать. Я был вынужден покинуть Алакрию без объяснений или прощаний. Когда я видел ее в последний раз, она все еще думала, что я Восходящий Грей. Я бы не стал винить ее, если бы она возненавидела меня за мою ложь, но я утешал себя тем фактом, что Серис знала правду и все равно послала Каэру найти меня.

“Моя мать излучатель – целитель”, – сказал я через пару минут, просто чтобы нарушить неловкое молчание. “Она может залечить твои раны”.

“Мои раны не важны”, – решительно сказала Каэра, затем ее рот плотно сжался, и она отвернулась.

“Прости”, – сказал я, наблюдая за ней краем глаза. “За это, и за то, что солгал тебе о своей личности”.

“Я полагаю, это делает нас квитами”, – сказала она без тени юмора, все еще не глядя на меня.

Патруль из дварфских стражников остановился, чтобы понаблюдать за нами, нервно теребя свое оружие. Я не спускал с них глаз, пока мы не прошли мимо, и они не возобновили свой марш.

“Где ты был?”

“В Реликтовых Гробницах, находящихся в измерении, полностью состоящем из эфира. И зоны там, как бы сказать... просто плавали в огромном эфирном океане, отрезанные от всего. Я использовал этот эфир, чтобы вернуть мою связь, Сильви, ту, которая...”

“Которая пожертвовала собой ради тебя? И тебе это удалось? Я имею в виду, вернуть ее”.

“Да”. Я не решался продолжать, обратив свои чувства внутрь, к своему эфирному ядру.

Разбитые осколки моего первоначального ядра маны все еще были сплавлены вместе внутри прочного барьера из эфира, почти кристаллической структуры. Изначально, когда я только выковал свое ядро, оно имело глубокий пурпурный цвет, но с каждым последующим слоем темнело. Теперь трехслойное ядро представляло собой ярко-фиолетовую сферу, темную и тяжелую, покоящуюся в моей грудине. Каждый слой обеспечивал более тщательную очистку хранимого эфира и позволял втягивать и накапливать большее его количество внутри ядра.

Когда я впервые выковал эфирное ядро, я едва мог сконденсировать достаточно для одного эфирного взрыва. Потребовались упорные тренировки и совершенствование ядра, чтобы оно позволяло сделать даже два или три взрыва, но добавление второго слоя мгновенно увеличило его емкость в геометрической прогрессии.

Не было времени проверить, на что сейчас способно мое ядро – и, следовательно, на что я был способен сам – но ядро ощущалось по-другому, более мощным, как миниатюрное солнце, сжатое в моей груди.

Прервавшись, я продолжил, объясняя, что я сделал и почему. “К сожалению, в оторванном от мира состоянии, никто из нас не был способен ощутить течение времени”.

“Значит, ты потратил два месяца на медитацию и сбор эфира?” – спросила Каэра ошарашенным тоном. “Грей, это… безумие”.

Я смущенно потер затылок. “Честно говоря, это заняло даже больше времени, так как в Реликтовых Гробницах время, кажется, течет быстрее”.

Каэра покачала головой. “Это правда. Насколько ты знаешь, могло пройти около шести месяцев...” Она испустила долгий, усталый вздох. “Ты мог вообще не вернуться”.

Нас кто-то прервал, выкрикнув мое имя, и я понял, что мы проходили через один из маленьких рынков, разбросанных вдоль дороги. Молодая эльфийская девушка подбежала ко мне, вложила мне в руку засушенный цветок, а затем, хихикая, убежала. Большинство из тех, мимо кого мы проходили, просто смотрели на нас, но в центре внимания всегда была Каэра.

Я привык к рогам, обвивающим ее голову подобно короне, но для людей этого континента эти рога делали ее похожей на врага.

“Почему Серис отправила тебя на Дикатен?” – спросил я, сворачивая с извилистой дороги к вратам института Эрзборнов. “И где твой кулон, который скрыл бы твои рога?”

“Она сказала, что ты... нужен ей в Алакрии в ближайшее время. Но это было...”

“Два месяца назад”, – закончил я за нее.

“На меня напали по пути к пространственному артефакту. Союзник Серис, еще один ученик, предал ее”, – продолжила она, ее слова источали ледяной яд. “Меня чуть не схватили, я едва смогла сбежать от Косы Драгота Вритры. Должно быть, я потеряла кулон во время битвы”.

“Итак”, – медленно произнес я, позволив слову повиснуть в воздухе. “Значит, мой друг Хедриг мертв?”

Каэра тревожно рассмеялась. “О боже. Я даже не подумала об этом”. Ее мимолетная улыбка исчезла. У нее были темные круги под глазами, и я видел, как она напрягается, чтобы держать их открытыми. “Возможно, ты был прав. Серис не должна была посылать меня сюда. Ты даже не алакриец. То, что случилось с твоими людьми, с твоей… семьей – ты нам ничего не должен. Если бы я знала...”

Я все еще поддерживал Каэру, пока мы шли, но теперь она отстранилась от меня. Когда она заговорила снова, в ее голосе ощущалось смирение. “Тебе предстоит сражаться в своих собственных битвах, теперь я это понимаю. Если ты просто поможешь мне вернуться в Алакрию, я…”

Осторожно взяв ее за предплечье, я остановился. Она сделала то же самое, в ее глазах читалось множество вопросов.

“В той зоне конвергенции, когда мы впервые по-настоящему встретились, я просто выяснял, что происходит. Я был готов оставить вас умирать, как только понял, что все вы – алакрийцы. Вы были врагами, и я думал, что вы все должны быть извращенными, злобными монстрами. Мне было проще так думать”. Я глубоко вздохнул. “Каэра, ты показала мне правду об этой войне. Ты и Аларик, Сет и Майла, все, кого я встречал, кто просто пытался выжить на континенте, омраченном тенью Агроны. Ты мне не враг. Асуры-тираны, которые стремятся превратить этот мир в свои собственные жестокие маленькие игровые площадки – или, что еще хуже, сжечь наш мир дотла. Они – наши враги”.

Она пристально посмотрела на меня на мгновение, затем слегка покачала головой. “Тебя что-то пугает?”

Я опустил голову, внезапно устыдившись. “Я в ужасе, Каэра. От того, что недостаточно силен, недостаточно умен, недостаточно ясно мыслю. Но больше всего я боюсь проиграть. Уже слишком много людей смотрят на меня снизу вверх, как на какое-то божество. Мне просто нужно, чтобы ты оставалась… моим другом”.

Ее глаза долго искали мои, а губы слегка поджались, затем она испустила долгий, мелодраматичный вздох. “Прекрасно, просто прекрасно. И вот я здесь, полностью готовая основать первый Храм Грея, того, кто ходит среди нас”.

Я фыркнул, но не смог скрыть своей улыбки, когда мы начали уходить. “Я рад, что тебе удалось сохранить свое чувство юмора, несмотря ни на что”.

Смех Каэры замер на ее губах, а лицо потемнело. “Представление дракона о пытках было немногим хуже того, с чем сталкивается любой алакрийский ребенок, когда он начинает готовиться к своим испытаниям”. Но каждый шаг, который она делала, был тяжелым, и я знал, что ей было гораздо больнее, чем она показывала.

Веселье погасло внутри меня.

Мы больше не разговаривали, пока не подошли к непритязательной двери, которая вела в дом моей матери и сестры в Вилдориале, небольшую *анфиладу комнат в самом Институте Эрзборнов. Дверь открылась прежде, чем я успел постучать. Сильви улыбнулась и отступила в сторону, пропуская нас внутрь.

*Анфилада - это три или более комнаты, объединенные дверными проемами, расположенными на одной оси.

“Твоя сестра навела меня на мысль, что ты собираешься исчезнуть”, – беспечно сказала она. “Я думаю, она планирует приковать тебя к себе, чтобы ты снова не смог ее бросить”.

“Сильви!” – возмущенно крикнула Элли с другого конца комнаты. “Это должно было быть секретом!”

Я вошел первым и заключил Элли в медвежьи объятия. “Означает ли это, что ты больше не злишься на меня?” – спросил я, прижимая ее к себе.

“Я разгневана”, – выдохнула она, извиваясь, чтобы освободиться. “О, привет, леди Каэра, рада, что мой громила брат смог вытащить тебя оттуда”.

Нахмурившись, я начал отпускать ее. “Я что-то пропустил? Как ты…”

Внезапно Элли резко высвободилась из моей хватки. Она поправила свою одежду и посмотрела мимо меня. Я проследил за ее взглядом на Чула, который появился в дверном проеме позади нас с Каэрой. Мои брови поползли вверх.

“Эм, привет”, – сказала Элли, протискиваясь мимо меня и протягивая руку полу асуре. Его рука накрыла ее руку. “Нас не представили ранее. Я Элеонора Лейвин.”

“Чул”, – вежливо сказал он, осматривая маленькую гостиную.

“У тебя действительно красивые глаза”, – добавила она, глядя в его двухцветные глазные яблоки.

Он отвел взгляд и отпустил ее руку. “Они подобны боевым флагам, с гордостью демонстрирующим миру, что я происхожу от рас фениксов и джиннов. Наши враги должны трепетать при виде них”.

“Э-эм, конечно”, – сказала она, делая шаг назад и неловко улыбаясь. Она отступила еще на несколько шагов, затем повернулась и промаршировала на кухню. “Мам, Артур здесь с новой компанией!”

Реджис, который лежал на боку на полу с выпяченным животом, перекатился на ноги, чтобы отвесить Каэре небольшой поклон. “Миледи. Рад видеть, что ты сохранила свои рога. Трио, наконец-то снова вместе”.

Сильви появилась из кухонной арки с неуверенной улыбкой, застывшей на полпути между весельем и неловкостью. “Что он… о, теперь действительно! Реджис! Не будь грубым”.

Как раз в тот момент, когда я начал сожалеть обо всех своих жизненных решениях, появилась моя мать. Она чмокнула меня в щеку, как бы уверяя, что все, на самом деле, будет в порядке, затем напряглась при виде Каэры. “Боже, дорогая, посмотри на себя!” Она метнулась через комнату к Каэре, обняв испуганную алакрийку, а затем уставилась на меня. “Артур Лейвин! Как ты смеешь таскать эту молодую женщину по городу в таком состоянии?”

Я открыл рот, чтобы защититься от этого несправедливого обвинения, но передумал и позволил своему рту медленно закрыться.

“Пойдем, давай тебя вымоем и подлатаем”, – сказала мама, ведя Каэру в коридор, который соединялся со спальнями и ванной.

“О, я в порядке, миссис Лейвин, серьезно, нет необходимости…”

“Зови меня Элис, дорогая, помнишь?”

Каэра бросила на меня неуверенный взгляд, но я мог лишь отразить его, когда мама повела ее вглубь комнат. Череда обеспокоенных перешептываний тянулась за ними.

“Как ты…”

“Ах, маму уже вызывали, чтобы залечить раны Каэры, когда она только прибыла”, – непринужденно сказала Элли. “Когда я услышала, что она якобы знала тебя, я пошла посмотреть, правда ли это. Она, ах, довольно крутая”. Что-то в том, как Элли посмотрела на меня, произнося слово “крутая”, заставило меня неловко поежиться.

“Какая у вас забавная семья”, – вмешался Чул. Он подошел к дивану и опустился на него, чтобы убедиться в прочности. Когда диван не рухнул, он удовлетворенно кивнул. “Я осмотрел этот город и решил, что увидел достаточно. Все пялятся на меня, и нет врагов, которых можно было бы поколотить. Если не считать драконов, которые, как я понимаю, пока под запретом. Итак, когда мы начнем убивать василисков?”

Элли вернулась из кухни и прислонилась к арке. “Значит, вы все определенно едете в Алакрию?”

“Наша первая задача – спасти Серис”, – сказал Реджис, садясь и выглядя серьезным. “Если от ее восстания осталось хоть что-то, что можно спасти”.

“Так и есть, но мы не можем просто уйти. Каэре нужно время, чтобы отдохнуть, а нам нужно привести себя в порядок”. Я сделал паузу, следя за продвижением мощной ауры, приближающейся к нам. “Есть еще многое, что мне предстоит обдумать. К тому же, я не смогу спокойно покинуть континент, пока не буду уверен, что конкретные механизмы пришли в движение”.

“Мой дедушка будет в ярости из-за того, что ты сразу не привел меня к нему”, – высказалась Сильви.

Я пожал плечами, уже направляясь к двери. “Я не думаю, что попытка втереться в доверие к Кезессу – выигрышная стратегия в любой ситуации”, – проговорил я через плечо.

Открыв дверь, я выглянул в коридор как раз в тот момент, когда Врен Кайн выплыл из-за угла на своем каменном стуле. На лице титана всегда были смешанные раздражение и разочарование, но сейчас он демонстрировал и то, и другое в избытке.

“Да, примерно такое же послевкусие осталось у меня после встречи со стражем города”, – сказал я, сочувствуя настроению Врена Кайна.

“Все равно это приятнее, чем быть вынужденным тренировать слабоумного маленького ребенка”, – огрызнулся он, резко выпрямляясь на своем плавающем троне, который занимал большую часть ширины зала. Его глаза сузились. “Я вижу, у тебя что-то на уме. И что же ты задумал?”

Позади меня появился Чул. Огромный кулак из какого-то раствора ударил его в грудь. “Старейшина Врен Кайн, четвертый носитель этого имени, добро пожаловать в странную, вызывающую клаустрофобию обитель клана Лейвинов. Я уверен, здесь найдется очень много вещей, на которые вы сможете пожаловаться”.

“Жалобы – это то, как я добиваюсь успеха”, – возразил Врен, еще глубже откидываясь на спинку своего трона.

“Если бы ты действительно хотел помочь, то присоединился бы к нам в сокрушении Вритры”, – продолжал Чул. “Алдир сказал, что ты можешь управлять целой армией големов одновременно. Это было бы полезной способностью, когда мы столкнемся с силами Агроны”.

“Если Артур так жаждет помощи в бою, возможно, ему не следовало казнить одного из величайших воинов Эфеота”, – парировал Врен, эмоции в его голосе были на удивление грубыми и интуитивными.

“Я этого не делал”, – тихо ответил я. Одно дело продолжать лгать Мордейну и остальным фениксам, но совершенно другое – продолжать лгать Врену, особенно учитывая то, о чем мне нужно было его спросить. “Алдир предпочел сослать себя в это место. Это было его предложение, чтобы я использовал его ‘смерть’, дабы заслужить доверие как от Кезесса, так и от народа Дикатена”.

“Что…”

Врен прервался, сердито глядя на меня. “Твоя история воняет сильнее, чем дерьмо титанового медведя. Зачем Алдиру это делать?” Асура фыркнул, прежде чем я успел ответить, затем сказал: “Ах, этот проклятый пантеон и его чувство чести. Конечно, он это сделал”. Он оглядел меня с ног до головы с разочарованной гримасой. “Я был глуп, когда поверил, что ты все равно каким-то образом убил Алдира”.

“Спасибо”, – сказал я, слегка приподняв одну бровь. “Я сожалею, что мне пришлось солгать тебе, Врен. Я не был уверен, что могу доверять всем в Очаге”.

“Бах!” – взорвался Чул, скрещивая свои массивные руки на широкой груди. “Моя семья слишком долго сидела на насесте. Никто из них не вмешался бы в любом случае. Они считают себя отстраненными от мира. И, возможно, так оно и есть, потому что их вынудили, им нет места в Эфеоте, также как и здесь. С таким же успехом Очаг мог бы быть заперт во времени. Как только исчезнет последний из джиннов...”

Чул замолчал, затем фыркнул и вернулся обратно в комнаты моей семьи.

“Послушай, Врен, мне нужно с тобой поговорить. Не мог бы ты пойти со мной?” – спросил я, радуясь, что разрядил обстановку между нами, чтобы я мог более ясно высказать свое мнение.

Корявые брови Врена поднялись, и он наклонился вперед на своем сиденье. “Итак, у тебя действительно есть что-то на уме. Отлично, показывай дорогу”.

Я мысленно передал послание Реджису и Сильви.

Реджис застонал прямо в моем сознании способом, который я нашел несколько забавным. ‘С меня достаточно, ведь я могу что-то сломать. Так что я останусь здесь, спасибо’.

‘А я хочу еще поговорить с Элли’, – подумала Сильви. ‘Горю желанием узнать больше о ее форме заклинания’.

‘Скоро вернусь’, – ответил я, ведя Врена вглубь извилистых коридоров института.

Не успели мы уйти далеко, как звериное сопение заставило меня остановиться. Огромный, волосатый зверь маны приближался по коридору, настолько широкий, что занимал почти всю его ширину.

“Бу, мне было интересно, где же ты”, – сказал я, отступая в сторону, чтобы пропустить медведя-хранителя.

Он фыркнул и заворчал, прежде чем остановиться и обнюхать Врена, который заставил свой трон уменьшиться, чтобы освободить путь.

“Полагаю, это подарок Виндсома для твоей сестры”, – отметил Врен, оценивающе глядя на Бу. “Кажется, с ним хорошо обращались. Довольно сильная связь для человека-подростка”.

Бу издал фырканье, от которого волосы Врена взметнулись назад, затем продолжил путь по коридору, его тело раскачивалось из стороны в сторону с каждым шагом.

Я обдумал то, что сказал Врен. Было легко забыть, что именно Виндсом подарил Бу Элли. С тех пор так много изменилось. Тяжело поверить, что Виндсом когда-либо был кем-то иным, кроме моего врага.

“Так какой же у тебя план?” – спросил Врен минуту спустя, когда мы спускались в нижние коридоры Института Эрзборнов.

Мне пришлось подумать об этом, прежде чем я смог ответить. Я ожидал потратить некоторое время на то, чтобы разобраться в новой динамике власти драконов, внедренных по всему Дикатену. Предупреждение Мордейна все еще было свежо в моей памяти, и мне нужно было знать, что люди континента в безопасности. Однако появление Каэры в Вилдориале изменило мои приоритеты.

“Мне нужно знать, что происходит в Алакрии”.

“Так что ты пойдешь сам”. Врен потеребил кончики своих растрепанных волос, задумчиво нахмурившись. “Однако здесь, на Дикатене, тебе понадобятся глаза и уши. Кому ты доверяешь?”

Этот вопрос также требовал некоторых размышлений. “Вирион Эралит. Он уже имел дело с асурами. Даже Алдир не заставлял его нервничать. И другие Копья. Честно говоря, как группа, мы были довольно эгоцентричны и неполноценны во время войны, но я видел, как сильно Байрон и Мика изменились. Я не могу представить, чтобы кто-нибудь из них подчинялся такому асуре, как Ваджракор”.

“Это все?” – спросил Врен, в его словах присутствовала доля насмешки. “Я ожидал от тебя большего”.

“В менее тяжелых обстоятельствах я бы сказал, что есть много других, кому я доверяю. Однако учитывая, с кем мы имеем дело...” Я позволил заявлению повиснуть в воздухе, затем продолжил. “Мне нужен твой разум, Врен. Я не думаю, что смогу сделать это без тебя”.

“Интригующе. Продолжай”.

“Но прежде я представлю тебя новой команде”.

Несколько минут спустя мы вошли в дверь одной из нескольких подземных лабораторий Института Эрзборнов. Комната, в которую мы вошли, была более загромождена, чем в прошлый раз, когда я был здесь, со стопками пергамента, разбросанными по каждой поверхности. Было принесено еще несколько столов и полок, а стены были увешаны множеством нарисованных от руки диаграмм. Я даже не был в состоянии их понять.

Эмили Уотскен, ее вьющиеся волосы были стянуты в неряшливый узел на затылке, оторвалась от своей работы, и ее глаза так расширились, что почти затмили широкие круглые очки, которые она носила. “Артур!”

Ее крику немедленно предшествовал звук того, как какая-то часть тела ударилась обо что-то твердое, за которым последовало болезненное проклятие, а затем взрыв. Пергамент разлетелся во все стороны, и лаборатория начала наполняться дымом.

Фигура выступила из тумана, ее брови дымились. Горящий пергамент дождем посыпался вокруг нее. “Ну, если это не проклятие моего существования. Куда ты исчез на этот раз? Попал в страну богов? Открывал тайный третий континент, полный волшебных говорящих лимонов?”

“Черт, я уже в третий раз переписываю эти заметки!” Эмили заскулила.

Что-то начало сердито жужжать, и дым потянуло в один угол. Комната быстро опустела, и я понял, что артефакт в углу втянул в себя весь дым. Эмили стояла рядом с артефактом, наполняя его маной. Она помахала рукой, испачканной темными пятнами. “Не принимай это на свой счет, Артур. Он рад тебя видеть. На самом деле, он был практически обезумевшим из-за твоего отсутствия, поскольку это…”

“Ох, помолчи, Уотскен”, – огрызнулся Гидеон, хмуро взглянув на свою ученицу. “В любом случае, теперь, когда ты вернулся, есть несколько вещей, которые нужно обсудить. Но сначала, кто это такой?” Он подозрительно посмотрел на Врена.

Врен изучал ближайшую диаграмму. “Хм, выглядит не так уж плохо. Хоть и довольно примитивное использование маны, но сама идея довольно смышленая”.

“Гидеон, это Врен Кайн IV. Он…”

“Очевидно, асура”, – язвительно перебил Гидеон. “Что ты имеешь в виду, говоря «примитивно»?”

Я встал между ними. “У меня слишком мало времени, чтобы тратить его на вас, сравнивающих размер своих мензурок. Вмешивались ли драконы в твою работу?”

Гидеону удалось выглядеть одновременно оскорбленным и самодовольным. “Нет, я сохранил нашу основную цель в тайне, используя оружие, пропитанное огненной солью, в качестве прикрытия. Виндсом сам приехал разобраться, так как знал меня с войны, но он едва взглянул на оружие, прежде чем списал его как несущественное и позволил мне дальше заниматься его разработкой. Я не думаю, что эти ваши драконы испытывают большое уважение к нам, лессерам”.

“Оружие?” Врен отвернулся от диаграмм, выглядя искренне заинтересованным. “Тогда в чем дело?” – спросил я.

Я объяснил, что мы уже разработали. Гидеон тут и там вставлял технические детали, а Эмили старалась при необходимости поправлять нас обоих. “Но прибытие драконов сделало это еще более насущным. Расширение возможностей наших магов важно, но они составляют всего один процент населения Дикатена. На самом деле одного оружия будет недостаточно”.

Я излагал свою идею, обдумывая ее во время объяснений. Остальные прерывались только для того, чтобы задать вопрос или указать на какое-нибудь противоречие, пока я кружил вокруг своей цели, но замешательство и скептицизм быстро трансформировались в интерес, а затем, осмелюсь сказать, даже в возбуждение.

“Это ни за что не позволит лишенному магии лессеру противостоять воину клана Индрат”, – сказал Врен после того, как вся идея была изложена. “Но это сделало бы Дикатен менее зависимым от влияния Кезесса”.

“И менее подверженным его угрозам бросить нас”, – закончил я. “Ты можешь с этим справиться? Конечно, это нужно будет держать в секрете от Ваджракора и остальных драконов”.

Врен и Гидеон обменялись взглядами. Дрожь чистого ужаса пробежала у меня по спине, когда я задался вопросом, что же я сотворил с этим миром, познакомив этих двоих.

Выражение лица Эмили отразило мои собственные чувства, и она одними губами произнесла: “Что ты наделал?”

“Я ковал оружие еще до того, как у этого континента появилось название”, – самодовольно сказал Врен. “Такие щенки, как Ваджракор и остальные дракончики, меня не пугают”.

Гидеон фыркнул. “Похоже, ты привел мне способного помощника, мальчик. Я уверен, что мы справимся. Или взорвем половину Вилдориала в процессе. А теперь нам действительно нужно поговорить о…”

“Сейчас нет времени”, – перебил я, пятясь к двери. “Когда я вернусь”.

“Ты же только что вернулся”, – проворчал Гидеон, разводя руками.

“Ну, тогда до скорого!” – сказала Эмили с другого конца комнаты, слабо помахав рукой.

Я поднял руку в прощальном жесте, затем вышел в холл и поспешил обратно в комнату своей матери. Несмотря на срочность всего, что нужно было сделать, я испытывал чувство покоя. Все это разложилось передо мной, словно на доске для *Ссоры Владык, но, по крайней мере сейчас, я знал, какой ход будет следующим.

*Ссора Владык – настольная игра, в которую Артур играл с Каэрой в заснеженных Реликтовых Гробницах.