Нина Миронова 

В начале XX века русская аристократия рассматривала Абхазию, не больше не меньше, как альтернативу курортам Лазурного берега Франции, в Гаграх тогда началось строительство великосветского курорта. Во времена СССР Абхазия считалась у наших людей эдаким местом для мажоров — «Анюта, ты сщас умрёшь, Якин бросил свою кикимору и уговорил меня ехать с ним в Гагры…». Но в последние десятилетия, после развала СССР и абхазо-грузинского конфликта, прекрасная Абхазия стала больше всего напоминать маленькую африканскую республику с клановым управлением и бедным, ленивым населением. 

По дороге из аэропорта в Адлере к санаторию в Гагре первое, что бросилось мне в глаза, были укрепления склонов на автотрассе и тротуарная плитка, которые остались с советских времен. Они напомнили мне мой детский отдых с родителями на Кавказе. Но вслед за этим приятным воспоминанием пришло ощущение, что война в республике была недавно, хотя на деле оказалось, что после военного конфликта, длившегося по сути несколько месяцев, уже прошло двадцать восемь лет. За все эти годы в Абхазии не построили практически ничего нового, а советские объекты продолжают ветшать и разрушаться. Исключением из этого правила стоит назвать несколько бывших ЦКовских санаториев с подозрительно большими инвестициями и ресторан Гагрипш с плохой кухней.

Население Абхазии составляет примерно 260 тысяч человек, половина из них — это абхазы, около 100 тысяч — армян и грузин и 26 тысяч русских. При СССР на побережье Черного моря проживало всего 4% абхазов, а подавляющим большинством были грузины и русские. После победы в войне герои-освободители повыгоняли грузин-захватчиков и самозахватом вселились в их дома и квартиры. В 1992-93 гг. около двухсот тысяч грузин стали беженцами и были вынуждены покинуть свою родину. Новая власть трудящихся получила в своё распоряжение не только жилую недвижимость, но и многие советские объекты, включая архитектурные памятники. Проблема заключалась лишь в том, что люди, прожившие всю жизнь в горных деревнях, понятия не имели, что с этим всем делать. Вместо того, чтобы приводить в порядок свалившееся на них богатство и поддерживать инфраструктуру, новые абхазы стали жить по принципу: «наколоть, обмануть, денюжку выманить» и «пусть хоть всё развалится и отвалится от старости, никому не отдам, моё». Например, первое время если в многоэтажке ломался мусоропровод, то мусор абхазы выкидывали прямо из окон, а из автомобилей на дорогу летели пустые пачки от сигарет. «Речка унесет»*. В Абхазии до сих пор многие не платят за коммунальные и электричество, причем как те, у кого есть деньги, так и те, у кого их нет, государство периодически списывает долги с населения.

Когда пару дней назад мне позвонили и попросили принять участие в опросе общественного мнения, который «занимает не более 15 минут», неожиданно для себя самой я согласилась. Одним из вопросов из длинного перечня на разные темы был такой: какой вакцине от коронавируса Вы доверяете, импортной или российской и если российской, то какой именно…? Далее должны были идти названия препаратов, но чтобы не тратить время интервьюера, я ответила, что накануне привилась Спутником V.

До момента своей вакцинации, мне казалось, что никто из моих друзей, коллег и знакомых не хочет прививаться от Covid-19. Как только я заводила эту тему, мне отвечали:

— «Какая ты бесстрашная!!!» (1)

— «Отчаянная женщина (смайлик обезьяны с закрытыми глазами)». (2)

— «Но я слышал, что богатые прививаются вакциной, ампула которой на одну вакцину. А в массы, вроде как, ампула бОльшего объема и на человека четыре. Поэтому как хранят вскрытую и можно ли долго ее хранить — непонятно. Пишут, что для массовой вакцинации вакцина не мега очищена и в большом объеме (3)

— «Неизвестно что будет, её же нормально не проверяли, может хвост вырастет, хаха». (4)

Хвост не вырос, и в итоге я рада, что моя прагматичность победила чужой страх.

Из моего окружения процентов 20-30 уже переболели Covid-19. Соседи по лестничной клетке прямо сейчас лежат в больнице на кислороде. Мой офис — это open space и в момент, когда все выйдут с удалёнки, вероятность заразиться будет 50 на 50. Поэтому для меня выбор стал очевидным — либо рано или поздно я этим заболею, либо — привьюсь и смогу обезопасить себя, как минимум, от протекания болезни в тяжелой форме. И, наконец, еще одна причина вакцинации — это свобода передвижения, хотя бы в маске, поскольку её ношение никто не отменял.

Итак, сама процедура. Мне назначили время вакцинации — 14:48 и в 14:46) я подошла на ресепшен, где мне выдали опросник с перечнем не рекомендованных при вакцинации заболеваний и форму добровольного согласия на прививку. После заполнения анкетных данных я зашла в кабинет осмотра перед прививкой. Медсестра измерила мне температуру и спросила, есть ли у меня аллергические реакции и на что. Я ответила, что только на пыль. После осмотра, небольшого ожидания в коридоре меня вызвали в прививочный кабинет, партия вакцин уже была разморожена. Другая медсестра наполнила шприц из маленького пузырька и сделала безболезненный укол в руку.