Размахивая руками, Гульчичек расчищала себе путь. Она бежала по коридору, не в силах скрыть панику, плескавшуюся в глазах.

— Где мой профессор? Где мой Реха, — срывалось с ее губ.

Ферди вышел из лифта, держа бумажный стаканчик с кофе в руке. Он не успел сделать и глотка, как Гульчичек налетела на него. Она схватила его за грудки и встряхнула, как грушу.

— Где мой муж, Ферди? — закричала она. — Куда ты его увез?

Стаканчик выпал из его рук, упал на пол. Горячий кофе растекся по плитке, оставляя коричневую лужу.

— Госпожа Гульчичек, — лепетал Ферди

— Где мой муж? — она буквально приперла его к стенке.

— Я….я, — он попытался вырваться, но она ухватила его за рукав, удержала.

Пациенты в изумлении смотрели на них. Кто-то прыснул со смеху, кто-то покачал головой.

— Госпожа Гульчичек, — Дорук подбежал к ним, — успокойтесь, пожалуйста, — он запыхался, переводя дыхание.

Ферди, пользуясь моментом, вырвался, и петляя, врезался в ординатора, отскочил в сторону и чуть не снес тележку с хозинвентарем, успел подхватить ее.

— Где он?! — Гульчичек рванула за ним.

— Я ничего не знаю, — отмахивался руками Ферди, пытался отбиться от нее. — Клянусь, не знаю!

— Скажи, где он! — она смотрела на него исподлобья, сжав кулачки, наступала. — Клянусь, я найду тебя на том свете!

Ферди в ужасе прижался к стенке, смотрел на нее.

— Я… я…, — он оглянулся, словно искал поддержку, но Дорук растерянно топтался рядом, не зная, как успокоить маму Бахар. — Я… я… — он вдруг резко дернулся, вырываясь. — Мне некогда!

Он бросился бежать.

— Стоять! — закричала Гюльчичек и помчалась следом, не смотря на свой возраст, она развила скорость.

Медицинский персонал шарахался в стороны, пациенты расступались.

— Госпожа Гюльчичек! Пожалуйста! Спокойнее! — за ней рванул Дорук. — У вас сердце, — пытался он ей напомнить.

— Спокойнее?! — закричала она, не останавливаясь. — Мой муж пропал!

— Я ничего не знаю! — Ферди оглядывался, пытался отбиться руками. — Я ничего не делал! Я клянусь!

— Тогда скажи, где он! — она не отставала. — Немедленно скажи! — требовала Гульчичек, не выпуская его из вида.

Дорук почти схватил ее за плечи, но она увернулась и снова устремилась вперёд. Запыхавшись, Ферди прижался к стене.

— Я отведу вас к нему, — наконец-то выдохнул он.

Гульчичек, все еще тяжело дыша, опустила руки, но тут же ее пальцы сжали его запястье, цепко, крепко. Она смотрела ему в глаза.

— Веди! — коротко бросила она. — Живо!

Дорук вытер пот со лба.

— Боже, это марафон, а не дежурство, — прошептал он, прижимая планшет к груди.

Гульчичек крепко держала Ферди, кивком головы указала, и они пошли по коридору. Она больше ничего не спрашивала, ее губы были плотно сжаты… она была готова ко всему… она никому не позволит, чтобы от нее скрывали правду.

— Лучше бы я вышел на другом этаже, — пробубнил Ферди, и Гульчичек толкнула его в спину, поторапливая его.

— Вот так каждый раз… сначала паника, потом бег по больнице…, — Дорук покачал головой, наблюдая, как они удалялись.

Ферди горько выдохнул, словно жалел, что вообще попался ей на глаза. Пациенты переглядывались между собой.

Дорук встретил взгляд Аху, и та растерянно развела руки, ничего не понимая. Она только вышла из лифта. Дорук пожал плечами. Стоило им услышать гулкие шаги в коридоре, они мгновенно испарились, словно их тут и не было. Серт Кая вышел из-за угла, слегка хмурясь… но ничего странного не наблюдал…

***

Он поймал себя на мысли, что давно не наблюдал за тем, как яхты пересекали Босфор. Эврен положил ключи от мотоцикла на тумбочку и зашел в гостиную. Джем сидел на диване. Он никак не прореагировал на его приход. Смотрел в одну точку, не моргая.

Эврен подошел к балкону и открыл дверь, позволяя свежему воздуху проникнуть внутрь. Он отодвинул занавески, впустил солнечный свет. Джем вздрогнул, моргнул, медленно перевел взгляд на него.

— Ты пришел, — со злостью произнес он, вскакивая с дивана, сунул руки в карманы брюк. — Зачем? — он с вызовом смотрел на него.

— Мы должны поговорить, — Эврен подошел к кофемашине и нажал кнопочку.

— О чем? — насупился Джем. — О том, что теперь у тебя своя семья? Дом, женщина в нем. Зачем я тебе? Я же твоя ошибка!

— Хватит! — резко одернул его Эврен, выставив руку вперед, словно просил замолчать. — Ты совершил проступки! Видео, Джем, взлом! — напомнил он. — Никто тебя не заставлял. Ты знал, что ты делал!

Джем дышал, смотрел на него со злостью, не в силах даже этого скрыть.

— Я хотел, чтобы меня услышали! — наконец-то выдохнул он, наблюдая, как Эврен включил плиту, поставил сковороду.

Джем стиснул зубы, сжал кулаки, впиваясь взглядом в спину брата. Эврен достал яйца, налил масло в сковороду. Он слышал прерывистое дыхание Джема, но делал ему яичницу.

— Услышали, — ответил Эврен, ставя соль на полку.

Он повернулся к нему и взял чашечку кофе.

— Тебя услышали, теперь тебя будет слушать судья, — он сделал глоток.

Джем вздрогнул как от удара, демонстративно отвернулся, словно пытался проигнорировать его слова… но не получалось, и он плюхнулся на диван, сжал голову руками.

Эврен прикрыл глаза на мгновение, глубоко вздохнул и подошел ближе.

— Ты можешь застрять в этом, — уже чуть тише на тон произнес он, — или попробовать начать сначала.

Эврен вытащил сложенный лист из кармана рубашки и положил его на стол.

— Здесь рекомендации, — Эврен постучал пальцами по листу, лежащему на столе.

Джем поднял голову и посмотрел на него.

— Твоя задача — решить, что ты будешь с этим делать, как использовать, — добавил Эврен.

Он снова сделал глоток кофе, невольно посмотрел на Босфор, он даже не успел подумать о яхте, почувствовал движение за спиной, обернулся. Джем вскочил, схватил лист и развернул. Ему хватило пары секунд, чтобы пробежаться глазами, и он смял его в своей руке, бросил на пол и посмотрел на Эврена.

— Вот так да? — тихо спросил его Эврен. — Может в мусорное ведро? — предложил он.

Джем стиснул зубы, вздернул подбородок.

— Ты и свою жизнь вот так готов выбросить? — продолжил Эврен, ставя чашку на стол.

— Ты теперь с Бахар, что ты хочешь от меня? — закричал Джем.

— Да, —Эврен сделал шаг к нему. — Я с ней. Она моя семья.

— А я никто! Был никем, никем останусь! — в сердцах произнес он.

Эврен снова вздохнул и отошел к столу.

— Ты мой брат, — Эврен присел на стул. — Сводный, взрослый. Я не обязан жить с тобой. Я помогу, — кивнул он, — но твоя жизнь — это твой выбор, — он взглядом указал на скомканный лист бумаги на полу, — это твоя ответственность.

Джем опустил взгляд. Он смотрел на пол, колебался некоторое время, Эврен не торопил его, он снова потянулся к чашке, сделал глоток и поставил ее на стол. Джем наклонился, поднял с пола скомканный лист, сел напротив Эврена.

Он взглянул на него исподлобья, а потом неохотно расправил на столе, прижал ладошкой.

— Ты можешь до слушанья устроиться на работу, — Эврен указал на лист под его ладошкой, — это и работа тебе помогут. Либо ты можешь и дальше жалеть себя, — и он пожал плечами. — Это утопия, Джем, это тебя погубит.

Эврен встал, впервые он не стал мыть чашку за собой, повернулся и пошел к двери. Ключи звякнули в его руке.

— Подумай, Джем, — дал он ему совет.

— Кто меня возьмет? — в его голосе впервые послышались нотки паники и отчаяния.

Эврен уже открыл дверь и вышел, но на пороге обернулся.

— А ты попробуй, и увидишь, — кивнул он.

Замок мягко щелкнул. Дверь закрылась. Гостиная снова погрузилась в тишину. Джем перевернул лист и вглядывался в размашистый текст, в буквы, неровно написанные. Он смотрел долго, в его глазах плескалась обида, злость, разочарование… и некоторая толика надежды. Джем поднял голову, и его взгляд уперся в закрытую дверь.

Он просидел так неподвижно некоторое время. Его губы беззвучно шевелились. Потом он вытащил телефон из кармана, включил экран. Пальцы неловко искали знакомый контакт… Умай. Рука остановилась, он почти нажал вызов, но вздрогнув, пролистнул, искал дальше — Парла. Он провел влево, открывая поле для сообщения… но ничего не написал, выключил экран.

Закрыв глаза, Джем медленно опустил голову на стол, ударился лбом и выругался. Он не был готов общаться, но ему так необходима была поддержка… ему так сильно захотелось, чтобы кто-то был рядом с ним в этот момент…

***

Чагла была так рада, что в этот момент Бахар и Ренгин были с ней. Она уже переоделась и сидела на кровати, наблюдая, как Бахар бегала по палате. Она умудрялась делать несколько дел одновременно и это уже больше походило на ее подругу. Она успела внести данные в планшет, проверила рецепт, что-то сказала медсестре. Успела даже собрать вещи Чаглы в сумку.

— УЗИ через неделю! — напомнила она Чагле, пробегая мимо нее. — ХГЧ повторим! — Бахар остановилась, поцеловала Чаглу в лоб. — Лучше всего отпуск минимум на две недели, — порекомендовала она и вновь заметалась по палате. — Никакого стресса! — выпалила Бахар на ходу. — Только полный покой, питание и витамины!

Чагла рассмеялась, держа руку на животе. Ренгин сдержанно хмыкнула, стоя около стены, она старалась не мешать Бахар, иначе та ее просто бы сбила с ног.

— Мне кажется, что я не выписываюсь, а отправляюсь в уединение, — подала голос Чагла. — Птичка, — Чагла взмахнула рукой, — ты так мельтешишь, что у меня уже закружилась голова.

— Едва успеваем следить глазами, — вторила ей Ренгин.

— Вчера еле дышала, сегодня — как заведенная! — улыбнулась Чагла.

Ренгин с Чаглой переглянулись.

— Совместная жизнь явно пошла на пользу, — хмыкнула Ренгин.

— Что вы там шепчетесь? — Бахар подняла взгляд от планшета.

— Констатируем факт, — глаза Чаглы лукаво блеснули. — Прием витаминов так на тебя не действовал, у тебя явно более сильная терапия.

— Да-да-да, — подхватила Ренгин, — курс процедур — утром и вечером.

Бахар рассмеялась, качая головой. Она подняла руки, отказываясь комментировать.

— А то работа-работа-работа, — Ренгин отошла от стены, увидев, что Бахар прекратила метаться по палате.

— Теперь у тебя куда более интересные занятия, — прыснула Чагла. — Давно ты по утрам так не улыбалась.

— Все, хватит! — она со стуком положила планшет на столик. — Внесу вас в список пациентов и будут вам тоже процедуры! — рассердилась она и тут же рассмеялась. — И вообще, — она ткнула пальцем в сторону Чаглы. — У тебя полный покой, ты в отпуске!

— А если мне станет скучно? Что мне делать с этим отпуском? — спросила Чагла.

— Могу устроить курсы молодого родителя, — предложила Бахар. — Бесплатные, прямо у меня дома. Полный комплект — слезы, каша, ночные пробуждения.

— То есть ты ее сразу в спецназ отправляешь? — спросила Ренгин, — без курса подготовки?

— В детский сад, — отмахнулась Бахар.

— Терапия у доктора Бахар явно очень интенсивная, — прошептала Чагла так, чтобы услышала Бахар.

— Хватит! Еще слово, — она ткнула пальцем в обеих по очереди, — и я выпишу вас обеих по статье «невроз у родственников».

— Ага и сама прибежишь к нам с методичкой, — не унималась Чагла.

Бахар закатила глаза, но уголки губ дрогнули. Она слегка нахмурилась и посмотрела на Ренгин.

— А что ты у нас такая кислая? Не хочешь процедуры на постоянной основе? Что у тебя с Серхатом? — спросила она ее прямо в лоб.

Ренгин изменилась в лице. В глазах Чаглы вспыхнул азарт.

— Подождите, какой Серхат? Что я пропустила?! — она чуть не вскочила с кровати, и Бахар с Ренгин вдвоем уперлись в ее плечи, удержали на месте.

— Тот самый, важный, который все время спорит! — заявила Бахар. — Который совершенно не умеет молчать!

— Ох?! — Чагла посмотрела на Ренгин, но та лишь приподняла брови. — Так это правда, — она почти затанцевала, сидя на кровати.

— Это все домыслы, — ровным голосом произнесла Ренгин. — Мы обсуждаем только пациентов.

— Пациентов? — переспросила Бахар, — а он разве не тот самый пациент, который все время рядом?

— Бахар, смотри, она покраснела, смотри! — Чагла захлопала в ладоши.

Ренгин готова была прикрыться папкой. Чагла и Бахар переглянулись.

— Слушай, — вздохнула Чагла, облизав губы, — а в курсы молодого бойца входит кормление? А то я умею только доставку заказывать.

— Эврен готовит так, — отмахнулась Бахар, — что можно накормить все отделение.

— Бахар, — Ренгин была озадачена, — сколько у тебя людей под одной крышей живет? У тебя дом или гостиница?

— Может быть тебе повесить табличку «Гостевой дом Озден»? — подхватила тут же Чагла. — Я могу быть первой постоялицей, буду требовать завтрак в номер.

— Только оплаты нет, — улыбнулась Бахар и осмотрелась. — Все, — выдохнула она, соединив руки на груди, — теперь я спокойна.

— Что мне в отпуске делать, — протянула Чагла, — мне уже скучно.

— Курс молодого бойца, — снова напомнила Бахар.

— Бахар, у тебя полный дом, куда ты еще зовешь Чаглу? — не понимала Ренгин. — Ты уверена?

— Одним больше, одним меньше — какая разница, — пожала она плечами, — зато все рядом, и я спокойна.

— Ты явно расцвела, — улыбнулась Чагла.

— Ну да, — усмехнулась Бахар, — как пион в ординаторской межу операциями и протоколами. Повторный ХГЧ и контрольное УЗИ, — напомнила Бахар, беря сумку Чаглы.

Чагла пересела в кресло, и Ренгин выкатила ее из палаты, Бахар вышла следом, они еще что-то сказали и все вместе рассмеялись, оставляя шлейф света позади себя…

***

Юсуф старался держаться позади Ураза и Дорука. Они втроем зашли в палату. Эсра дремала, лежа на кровати, ее бледный вид немного настораживал, но Ураз сразу же взял планшет. Дорук проверил пульс, взглянул на монитор, фиксирующий ритм сердца, и вздохнул.

Юсуф держался в стороне, делал пометки в блокноте, старательно записывал все.

— Давление скачет, — тихо произнес Ураз, глядя в карту, — пульс не стабильный. Это все гениальные методы профессора Ялкына, — с некоторым презрением добавил он и захлопнул карту.

Юсуф тут же посмотрел на него, его рука замерла над блокнотом. Он тряхнул головой, взглянул на мониторы, потом опустил взгляд в блокнот, проверил записи, еще раз посмотрел на мониторы, перелистнул пару страниц и нахмурился.

— Показатель сердца, — едва слышно произнес он, — они стали хуже.

Ураз сразу же подошел к нему.

— Ты вздумал меня учить? — очень тихо сквозь зубы выдавил он. — Твоя задача смотреть и слушать! Молча!

Юсуф кивнул и отступил к стене, и все же, его взгляд метнулся к Эсре. Она словно и не слышала их разговор… может и не слышала. Ее глаза были закрыты, руки лежали на животе, словно она оберегала самое ценное, что у нее было. Юсуф невольно улыбнулся, в его глазах появилась теплота, всего на мгновение, и тут же улетучилась, он опустил взгляд на свои записи.

— Не срывайся на него, — к ним подошел Дорук.

Ураз обернулся. Он уже готов был ответить, но писк мониторов прервал их. Они втроем сразу же посмотрели на монитор… неровная линия, рванный ритм … и писк стих. Все трое выдохнули.

Юсуф снова проверил записи, вернулся к предыдущим… тем, что он выделил красным цветом. Он посмотрел на Эсру, потом на Ураза, Дорука. Ураз был поглощен своими мыслями, Дорук словно где-то витал.

— Бахар, — пробормотал он, — что она скажет… что я скажу.

Брови Юсуфа приподнялись. Ураз вспыхнул, схватил Дорука и буквально вытолкнул его в коридор.

— Ты опять? — налетел он на него.

— Ураз, Дорук, — вмешался Юсуф

— Доктор Ураз, — сразу же среагировал Ураз, перебивая его.

— Доктор Ураз, — Юсуф закрыл блокнот, — показатель, — он сбился под его пристальным взглядом, — он критический. Вы не думаете, что нужно сообщить профессору Ялкыну?

Ураз тут же отступил от Дорука и шагнул к Юсуфу.

— Ты еще никто! — со злостью произнес он. — Твое дело — молчать! Хочешь, чтобы я пожаловался на тебя? — с вызовом спросил он. — Завтра тебя здесь не будет!

Юсуф посмотрел ему в глаза и промолчал, отступил в сторону.

— Вот это уровень! — около них остановился Серт Кая, на его губах появилась усмешка, а взгляд оставался холодным, жестким.

Ураз скрипнул зубами, покраснел, тут же повернулся и ушел, оставив их стоять в коридоре. Серт Кая проводил его взглядом и взглянул на Дорука. Тот сразу же выпрямился, смотрел на него, изредка моргая. Одна бровь Серта чуть приподнялась, он хмыкнул и пошел прочь.

Стоило ему скрыться за поворотом, Дорук сразу же обмяк и прислонился к стене.

— Бахар должна знать, — снова пролепетал он, почесав висок.

Юсуф посмотрел на него с надеждой, он даже открыл блокнот, но увидев взгляд Дорука, вздохнул. Он понял, что помощи от него не стоило ждать. Дорук хмурился, а взгляд был рассеянным, словно он мыслями был очень далеко…

***

Его машина была припаркована недалеко, в тихом переулке. Невра, постоянно оглядываясь, шла очень быстро, иногда останавливалась, прижимала руку к груди, выдыхала, прикрывала глаза, открывала и снова шла вперед.

Исмаил в этот раз вышел, и Невра сразу же обернулась. Она с испугом осматривалась.

— Мне кажется, что девочки за мной следят, — вместо приветствия, прошептала она, когда Исмаил коснулся ее ладони.

Он сжал ее нежно, поднес к губами и поцеловал. Невра покачнулась, и он придержал ее под локоток, подвел к двери, открыл ее и помог ей присесть на пассажирское сиденье.

— Умай и Парла все время шепчутся, — продолжила она, прижав руку к груди, пыталась выровнять дыхание.

Исмаил обернулся, осмотрелся вокруг, потом усмехнулся.

— Я никого не вижу, — он посмотрел на нее из-под ресниц. — Даже если следят, пусть, — вдруг сказал он и захлопнул дверь.

Исмаил обошел машину. Невра следила за ним взглядом, поправила волосы и нервно рассмеялась, увидев на панели два ярких больших стаканчика с трубочками. Ей стало так приятно оттого, что он каждый раз стремился удивлять ее... давно она не испытывала таких эмоций.

— Я рад, что ты здесь, —сказал он, стоило ему сесть в машину и закрыть дверь, он сразу же повернулся к ней.

Невра жеманно сжала руки, не зная куда их деть, куда положить. Исмаил довольно улыбнулся, взял стаканчик и протянул ей.

— За свидание номер три, — его голос стал ниже, тише.

— Коктейли… в машине, — она опустила взгляд, — Исмаил, ты точно меня соблазняешь.

— А разве это плохо? — его брови слегка приподнялись.

Невра отпила глоток и жеманно откинулась в кресле.

— В моем возрасте уже не соблазняют, — прошептала она, прикрывая глаза ладонью, — только пугают врачебными назначениями.

Исмаил усмехнулся, откинулся на спинку кресла.

— Тогда я буду твоим самым вредным, опасным назначением, — он смотрел на нее, делая глоток, потом поставил стаканчик на панель, и его пальцы нашли ее ладонь. — Все это глупости, — он поднес ее ладонь к своим губам и поцеловал ее руку.

— Опасным? Для меня? — она хихикнула, посмотрела на него из-под ресниц.

— Женщину, — он смотрел на нее с легким прищуром, — соблазняют в любом возрасте. Просто рецепт меняется: меньше слов, больше действий. И да, — Исмаил игриво подмигнул, — значит я пришел вовремя. У меня коктейли, рахат-лукум и, — он наклонился к ней чуть ближе, — и дурные намерения.

Дыхание Невры сбилось, она нервно сделала несколько глотков и чуть не поперхнулась.

— Пусть врачи пугают, — продолжил он шепотом, — я хочу, чтобы ты боялась одного, — она не сводила с него глаз, — что я перестану на тебя так смотреть.

Невра закашлялась и поставила стаканчик на панель. Слезы выступили на ее глазах. Исмаил бережно поддерживал ее спину, пока она не прокашлялась. Он убрал руку, когда она вновь отклонилась назад. Ее грудь еще тяжело приподнималась, но она уже не кашляла, просто смотрела на него.

— Исмаил… а ты ведь у нас современный мужчина…, — Невра еще раз кашлянула, повела плечиком, словно смутилась, но ее глаза лукаво блеснули. — Может, ты научишь меня?

— Чему? — он посмотрел на нее с удивлением.

Невра нервно оглянулась, проверила, не было ли девочек поблизости, потом наклонилась к нему ближе.

— Как заказывать в телефоне, — она понизила голос, словно открывала ему секрет, — продукты, книги, — она отвела взгляд, — детские вещи.

— То есть хочешь научиться, как делать заказы онлайн? — переспросил он. — Продукты, книги… цветы, чтобы ты всегда могла выбрать сама, — кивнул Исмаил.

Невра протянула ему свой телефон, и он взял его, положил на свои колени, но руку ее не отпускал.

— Ну если так, тогда слушай внимательно, — его глаза загорелись от ее кокетства. — Установим сначала приложение, — он ее пальчиком провел по экрану ее телефона. — Смотри, потом ты его открываешь, регистрируешься, — он не выпускал ее ладонь из своей, — выбираешь товар и кладешь его в корзину.

Невра специально делала вид, что ничего не понимала, она то и дело поднимала на него глаза и опускала.

— Ой, я все путаю, — прошептала она, — покажешь еще раз? — протянула она, словно капризничала.

— Значит, будем учить, пока не запомнишь, — улыбнулся Исмаил. — Я всегда к твоим услугам, — он был явно доволен.

Невра снова нажала не туда, экран мигнул, и она всплеснула руками.

— Ах, ну вот опять всё испортила! Старые пальцы, видишь, не слушаются, — она указала на телефон.

Исмаил рассмеялся и накрыл ее ладонь своею, направлял ее движения.

— Это не пальцы старые, это ты хитришь, — прошептал он. — Хочешь, чтобы я дольше держал твою ладонь.

Глаза Невры округлились:

— Ну и что? — выпалила она, слегка приподняв брови. — Разве у меня много поводов, чтобы мужчина держал меня за руку?

Исмаил чуть сильнее сжал ее пальцы.

— Тогда я буду держать, пока сам телефон не постареет, — он произнес это серьезным тоном и сжал ее пальцы сильнее.

— Ты ещё скажи, что и бельё можно заказать? — покраснела Невра.

— Можно, — рассмеялся Исмаил, — но я бы предпочёл выбрать сам, — его глаза потемнели.

— Исмаил! — она кокетливо прикрыла рот ладонью, хихикнула, словно девчонка.

— Невра, — он подался чуть ближе, его дыхание коснулось ее щеки, — и в шестьдесят пять можно многое. Даже то, что в двадцать еще стесняешься.

— Тогда не удивляйся, если я еще раз сбегу к тебе, — она чуть отстранилась, но ее глаза блестели, — даже если девочки точно заметят.

— Пусть заметят, — он сжал ее ладонь двумя руками, — главное, что я тебя не отпущу.

Они оба засмеялись, и её плечо невольно прикоснулось к его плечу. В машине стало душно. Коктейли таяли в стаканах, капли скатывались по пластику. Их смех и разговор звучали так легко, словно им было по шестнадцать лет…

***

Она словно сбросила много лет. Бахар шла по коридору, ее глаза блестели. Она чувствовала легкость в каждом движении… нет, страх никуда не делся, волнение не прошло, но ей удавалось хотя бы не зацикливаться на этом. Да и разговор с Чаглой и Ренгин очень помог, что она до сих пор позволяла себе улыбаться.

Бахар постучала и открыла дверь в палату. Закрытые жалюзи, полумрак и тишина… Бахар подошла к кровати — пусто… ни мамы, ни профессора Рехи.

— Не понимаю, — прошептала она и нахмурилась.

Бахар подошла к ванной комнате и постучала… тишина.

— Где же они? — она растерянно озиралась, стоя посреди пустой палаты.

Бахар даже еще не успела испугаться, когда в палату зашел Серхат. Он поравнялся с ней, включил планшет, поднял голову и замер.

— И где пациент? — спросил он.

— Ты у меня спрашиваешь, я думала, что ты знаешь, — она смотрела на пустую кровать.

Сердце в груди невольно сжалось, к горлу подступил ком. Они обменились взглядами. Бахар прижала руку к груди, выдохнула, стараясь не паниковать, но тревога запустила уже свои когти.

— Где профессор Реха? — теперь спросила Бахар, глядя на Серхата.

— А Эврен? — вдруг поинтересовался Серхат.

— А он-то тут при чем? — она вообще не поняла его вопроса.

— Там… — он растерянно указал в сторону двери, — Эсра, я думаю, что…, — он не договорил.

Они смотрели друг на друга пару секунд. Молча… а потом паника обрушилась разом. Бахар резко развернулась, сорвалась с места, чувствуя, как бешено заколотилось сердце в груди. Она выбежала из палаты и чуть не сбила с ног Эврена, налетев на него. Он едва успел подхватить ее под руки, удержал ее на ногах, прижал к себе.

— Я к пациентке шел, — начал он говорить. — Бахар, что случилось? — он увидел в ее глазах тревогу.

Она смотрела на него, не в силах сделать вдох. Эврен чувствовал дрожь ее тела, он буквально ощущал ее панику.

— Тише, я здесь, — прошептал он, увидев, что ее накрывал страх.

— Эврен, Реха пропал и Эсра, — судорожно произнесла она. — Он должен был быть в палате. Ему нельзя ходить, а если он сознание потеряет? — ее глаза расширились от испуга. — А если уже потерял?

— Эврен, — Серхат подбежал к ним, — Эсра, мне кажется, что ей стало хуже.

Эврен перевел взгляд на Серхата, потом на Бахар.

— Спокойно, — попросил он, — давайте по порядку, — он указал на динамик, — меня не вызывают, значит Эсра пока относительно стабильна, — он сжал запястье Серхата на мгновение и тут же отпустил. — Теперь профессор, — он посмотрел на Бахар.

— Эврен, его… их нет, — Бахар вцепилась в его руки, едва стояла на ногах.

— Тише, спокойно, дыши, — он смотрел в ее глаза. — Найдем, с ним точно все в порядке, — он говорил уверенно.

— Но Эсра, — снова спросил Серхат.

— Если вызовут, я сразу пойду, — Эврен попытался его успокоить. — Сейчас профессор, если с ним что-то, — он не договорил. Бахар вздрогнула в его руках, и он прижал ее еще крепче к себе, — ищем, — тихо произнес он, едва качнув головой.

— А моя дочь? — голос Серхата стал жестким, — ей хуже, Эврен! Твои методы, профессор Ялкын, не работают!

— Господи, вы серьезно сейчас будете спорить? — Бахар чуть отступила в сторону и зажала голову руками, не понимая, куда бежать и что делать в первую очередь.

Сирен положила карты на стойку медрегистраторов и направилась к ним.

— Если моя дочь умрет? — с отчаянием спросил Серхат.

— Что происходит? — Сирен поравнялась с ними.

— Если пациента после шунтирования нет в палате — это критический случай, — тихо ответил Эврен. — Риск осложнений выше, чем при стабильном наблюдении. Найдём профессора и сразу к Эсре, — он старался говорить убедительно.

— Как профессора нет в палате? — удивилась Сирен. — Тогда, где он? — спросила она, озираясь по сторонам.

Ураз вышел из соседней палаты, увидев всех, он плотно сжал губы и подошел к ним.

— Вы даже тут вместе, вам дома мало? — не сдержавшись, прошептал он.

Сирен вцепилась в его руку.

— Ураз, хватит! — воскликнула Бахар.

— Ураз, не сейчас, — перебила ее Сирен, — профессор пропал.

— Или ты помогаешь искать, — Эврен смотрел на него исподлобья, — или уйди с дороги, — он явно не шутил, и Бахар сжала его руку, она была готова в любой момент вклиниться между сыном и Эвреном.

Ураз, скрипя зубы, кивнул.

— Ладно, я с вами, — неохотно согласился он.

— Что у вас тут происходит? – к ним быстрым шагом подошла Ренгин. — Что опять вы устроили? — она с некоторым опасением оглядывалась по сторонам, опасаясь, что их увидит Серт Кая. — Что случилось на этот раз?

Они смотрели все друг на друга какое-то мгновение, пока не услышали шаги в конце коридора. Переглянувшись, все рванули в разные стороны. Эврен, крепко держал Бахар за руку, потянул ее за угол. Серхат схватил Ренгин за руку, что она даже не успела среагировать, утащил в сторону лифта. Сирен вцепилась в руку Ураза вытолкнула его на лестничный проем.

Серт Кая, заметив движение, приподнял бровь. В уголках его губ появилась едва заметная усмешка.

Бахар и Эврен бежали рядом, их дыхание сбивалось. Не удержавшись, он наклонился к ней.

— Даже сейчас… ты самая красивая, — на ходу прошептал Эврен.

— Ты вообще нормальный?! — возмутилась Бахар, но голос ее дрогнул. — Мы пациента ищем!

— И все равно ты самая красивая, — усмехнулся он, не сбавляя шаг.

— Стой, — Бахар схватила его за рукав халата, — что Джем?

Она остановилась около дверей процедурной.

— Рекомендации получил, — Эврен приблизился к ней, его горячее дыхание коснулось ее губ, — поговорил, вроде бы все донес, — он прошептал быстро, словно отрапортовал.

Эврен не сводил взгляда с ее губ. Бахар приоткрыла губы, тяжело дыша, она держалась за его руку. Эврен оглянулся и тут же наклонился, быстро коснулся ее губ и так же быстро отклонился назад.

— Ты с ума сошел, — ее голос сорвался, она растерянно осмотрелась вокруг, — мы же в больнице.

Она потянула его за собой вперед, и они снова побежали, заглядывая то в одну комнату, то в другую. Завернув за угол, резко затормозили, навстречу им шел Серт Кая. Эврен тут же, схватив Бахар за талию, затолкнул ее в ближайшую палату. Он прикрыл дверь и прижал ее спиной к стене, смотрел в ее глаза. Их тяжелое дыхание срывалось с губ, глаза блестели, его тело было прижато так крепко к ее, и он невольно давил еще сильнее, не в силах не прикасаться к ней.

Бахар опустила руки на его плечи, пальцы смяли ткань его халата. Ладонь Эврена медленно поползла вверх. Ее глаза расширились, она едва заметно качнула головой и замерла. Шаги Серта Кая приближались. Эврен прикрыл глаза, судорожно сглотнул… они стояли так близко, сердца стучали в унисон… шаги замерли на мгновение около палаты… и потом стали удаляться. Бахар обмякла в руках Эврена, ее голова опустилась на его плечо.

Эврен склонился ближе, его дыхание коснулось её шеи. Бахар инстинктивно повернула голову, открывая ему доступ для поцелуя. Секунда, другая.

— Ты обезумел, — прошептала она.

— От любви к тебе, — и его губы коснулись ее кожи.

Неловкий кашель, заставил их вздрогнуть и отпрянуть друг от друга. Они повернулись. На них с любопытством смотрел пациент. Он приподнялся на кровати. Бахар вспыхнула, одернула халат. Эврен улыбнулся.

— Извините, — кашлянул он, — проверка, — пробормотал Эврен, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, — все в порядке.

— Отдыхайте, — кивнула Бахар, смущаясь.

Эврен осторожно выглянул в коридор, и удостоверившись, что Серта не было поблизости, вытянул Бахар из палаты, и они снова побежали.

— Мы так красиво спрятались, — прошептал Эврен.

— Еще слово, и я тебя придушу, — Бахар едва поспевала за ним.

— Ты моя женщина, Бахар, — не унимался Эврен, и она толкнула бы его, но не могла дотянуться.

Они пробежали мимо Камиля, сидевшего на диванчике. Стоило ему увидеть ее, он вскочил, но Бахар не заметила его, все ее внимание было сосредоточено на Эврене и поисках. Эврен крепко держал ее за ладонь, не позволяя ей отставать от него.

Камиль смотрел им в след. Он видел их сияющие глаза, слышал их тяжелое дыхание. Они бежали слишком рядом, слишком близко. Его руки сжались в кулаки. Глаза потемнели, плечи опустились.

Они не отпускали руки друг друга, лавируя между людьми в коридоре.

— Ураз, приди в себя, — резко, почти грубо произнесла Сирен на ходу.

— Я спокоен, — отозвался он сквозь зубы.

Сирен схватила его за рукав халата.

— Лучше молчи! — прошептала она, сжав кулак, она чуть не ударила его.

Они глазами искали Реху и Гульчичек, но они словно сквозь землю провалились. Никто их не видел, никто ничего не слышал.

— Это вообще нормально? — вскинулся он, останавливаясь.

— Нормально? — она наступала на него, заставляя его отступать. — Нормально?! А у тебя что есть инструкция, как жить твоей маме? — не осталась в долгу Сирен. — Что ты к ней прицепился? У тебя что дел других нет? — ее трясло от эмоций, охватившей ее.

— Она не может, и он, — он поднял руки, — почему он целует ее на наших глазах.

— Ураз, — Сирен ударила его в грудь, отталкивая, — ты вообще понимаешь, что ты ревнуешь! Ты ревнуешь Бахар к Эврену!

— Это не ревность! — фыркнул Ураз. — Это логика и рационализм. Ты понимаешь, — он наклонился к ней ближе, — он хочет ребенка, и он его сделает!

Сирен размахнулась и ударила Ураза по щеке.

— Приди в себя! — она толкнула его в грудь, и он ударился спиной о стену. — Ты боишься ее потерять, но Эврен не украдет Бахар. Она рядом с нами, и она имеет право на свою жизнь, и не будет у тебя спрашивать разрешения. Ураз, хватит! — ее голос дрожал от негодования. — Ты начинаешь меня бесить!

— Значит она рискнет, — его глаза расширились, дыхание сбилось.

Сирен закатила глаза и уперлась лбом в его плечо.

— Ты сходишь с ума, Ураз, ей богу, как будто это от тебя зависит, — прошептала она. — Они любят друг друга, и это не «или-или», пойми ты это наконец!

Ураз упрямо покачал головой, в его глазах плескался страх. Услышав голос Серта Кая, Сирен схватила Ураза и снова вытолкнула его на лестницу, прикрыла дверь за собой.

— Что бы ты предпочел, Ураз, — она говорила тихо, невольно бросая взгляд на дверь, — чтобы Бахар была просто врачом и все время пропадала в больнице, и мы ее не видели бы, или чтобы она просто была счастлива? Где заканчиваются твои личные амбиции и начинается ее личная жизнь?

— А если у неё будет ребёнок — и она… как тогда? — его голос надломился.

— Мы будем жить, биться, лечить, будем все вместе, — она говорила уверенно, — мы не будем разделять жизнь на «должно» или «нельзя», у нее есть право выбирать и решать.

Ураз оперся о перила, он все равно упрямо качал головой, отказываясь принимать. Понимал, но принять никак не получалось.

— Ураз, а ты спрашивал у Бахар, иметь тебе детей или нет? Ты спрашивал у нее разрешения, когда влюбился в меня? — она подошла ближе. — Ты не хозяин ее жизни, Ураз, пойми ты это? Ты должен научиться доверять Бахар.

Ураз прикрыл глаза, тяжело вздохнул.

— Я не обещаю, — прошептал он, — но я попробую.

Сирен закрыла глаза и сделала шаг назад:

— Вчера ты говорил одно, сегодня другое, просто прими уже, — попросила она.

Их дыхание немного выровнялось.

— Идем, — она снова схватила его за руку и потянула за собой вниз.

Они спустились по лестнице и вышли этажом ниже.

Они вышли из служебного входа, спасаясь от Серта Кая.

— Не думал, что у вас так весело, — прошептал Серхат, поддерживая Ренгин под локоток.

— Я никогда еще не убегала от членов совета, — призналась она, подстраиваясь под его шаг.

Серхат взглянул на нее искоса и впервые за утро позволил себе улыбнуться

— Если Реха упал, если мы промедлим, — он произнес это едва слышно, стараясь скрыть тревогу. — Каждое промедление может стоить ему жизни.

Она чуть не споткнулась, и Серхат чуть сбавил шаг.

— Только этого нам не хватало, — в ее голосе послышалось напряжение.

Они свернули за угол и, увидев Серта Кая, тут же вышли в коридор больницы

— Мы прячемся от него, как дети, — усмехнулся Серхат.

— Иногда выживают только дети, — ответила Ренгин и осеклась, остановилась, — Эсра будет жить, — она легонько стукнула его по плечу, — слышишь! Твоя дочь выживет! Она увидит, как вырастет ее дочь! И ты будешь рядом с ними!

— А если нет? — Серхат остановился, посмотрел в ее глаза. — Если все закончится внезапно, в любой момент?

— Справимся, — вдруг выдохнула Ренгин, не осознавая, что впервые назвала их – «мы». — Эврен позаботится о твоей дочери. Бахар не позволит твоей внучке умереть. Слышишь, справимся!

Серхат вздрогнул, снова взял ее под локоток, и они пошли по коридору, осматривая кабинеты, подсобные помещения.

— Я не доверяю Эврену, — произнес Серхат, проходя мимо мужчины, сидевшего на диване. — У него Бахар, ее семья, порой мне кажется, что ему просто некогда, он так занят своей жизнью.

— Ты уже вырастил Эсру. Ты все выдержишь, слышишь? Выдержим!

Ренгин вздохнула, качая головой, и они пошли дальше, не замечая взгляд Камиля. Он встал, но так и не успел подойти к ним, не успел ничего спросить… они не замечали его. Никто не обращал на него внимания, никто не спешил лечить его жену… никто.

Они снова все сошлись в одном месте. Каждый вышел с разных сторон. Урас с Сирен выбежали с лестничного пролета. Ренгин и Серхат показались из служебного входа. Эврен и Бахар вылетели из процедурного кабинета. Эврен поправил халат, Бахар пыталась привести волосы в порядок.

Они остановились и посмотрели друг на друга. Они обежали все этажи, заглянули в каждый блок, Рехи и Гульчичек нигде не было… и вдруг Бахар заметила коляску… на ней лежала аккуратно сложенная пижама Рехи. Ее глаза расширились, сердце кольнуло.

— Эврен, — сорвалось с ее губ, и она побежала.

Серхат рванул за ней следом, все остальные бежали позади.

— Если он упал, — сорвалось с губ Ренгин.

— Нет, — категорически оборвал ее Эврен.

— Господи, — Сирен придержала Ураза.

Бахар дернула дверь, ведущую в закрытый массажный кабинет и остановилась. Серхат налетел на нее и замер. Эврен сжал плечи Бахар. Ренгин уперлась в стену…

На их лицах менялись эмоции: паника, отчаяние, злость. Всё сошлось в одной точке…

— Серхат, — выдохнула Бахар…