- Это неважно, - пожала она плечами, смотря на рыбок.

- Это важно, Бахар, - Эврен наклонился и сжал ее плечи, - это очень важно, потому что я не живу с Наз, у меня ничего с ней нет.

- Может ты с ней не живешь, - она старалась не реагировать на его близость, - но она видимо да. Эврен, мне серьезно, не интересны ваши отношения.

- У меня нет с ней отношений, никаких, ничего не было и нет, - он говорил ей это практически на ухо. – Ты серьезно думаешь, что после ночи с тобой, я бы пошел в объятия к другой?

- Ты ушел, Эврен, - спокойно заметила Бахар. – Ушел, ничего не объяснил, ничего не сказал. Я только сегодня узнаю, что ты остался в Стамбуле, что у тебя отделение, но понимаешь, - она замолчала на мгновение, а потом продолжила, - останешься ты или уедешь, уже не важно. Все неважно.

Она была слишком спокойной. Слишком ровным был тон. Он готов был кричать и разнести все, а она превратилась словно в ледяную статую, ровный голос, ровный тон, ни единой эмоции.

- Важно, Бахар, важно, - прошептал Эврен и прижался к ее щеке щекой.

- Уже нет, считай, что ничего не было, - она прикрыла глаза, не в силах не реагировать на его близость, на его нежность, на его такие до боли знакомые прикосновения.

- Было, - кивнул он и потерся об ее щеку щекой, - все было, я очень хорошо помню, я не сомкнул глаз, пока ты сладко спала. Я помню каждый твой вдох.

- Эврен, я тебе не верю, - прошептала Бахар, сжимая глаза сильнее, чтобы не расплакаться.

- Кто это сделал, Бахар? – он потребовал ответа.

- Ты сам, Эврен, ты все это сделал сам, - прошептала она, слегка пошевелилась, словно хотела освободиться от его рук.

- Я, - он стиснул зубы, не договорив.

- Ты все время уходишь, Эврен, - продолжила она. – Любая моя оплошность, и ты поворачиваешься ко мне спиной.

Теперь она сидела спиной к нему, а он стоял позади нее, сжимая ее плечи. Вот так, на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга, не в силах посмотреть в глаза.

- Я сделаю так, чтобы ты поверила, - прошептал он рядом с ее ухом. – Я больше не уйду.

- Это просто слова, Эврен, - она открыла глаза и снова посмотрела на рыбок.

- А я все равно останусь, здесь, с тобой, в этом доме, пока ты не примешь меня, - теперь он закрыл глаза, прижался щекой к ее. – Ты нужна мне, как женщина, как врач, как мать, как человек. Ты нужна мне разная, Бахар.

- Не давай пустых обещаний, Эврен, - попросила его Бахар.

- Я все равно останусь, Бахар, пусть не сразу, как решишь ты, - он медленно повернулся и коснулся ее щеки губами, а потом также медленно выпрямился и разжал руки.

Она не поворачивалась. Эврен взял их чашки со стола и подошел к раковине. Он вымыл их, вытер и поставил на полочку рядом. Эврен облокотился спиной об столешницу и смотрел на ее прямую спину. Она молчала, молчал и он. Он был достаточно терпелив, она это знала, но она не знала, куда направит он в этот раз свою железную волю. Она не верила его словам, не верила его поступкам, но она верила во врача.

- Идем в гостиную, там, за большим столом всем будет удобнее, - он словно прочитал ее мысли.

Он шагнул к ней и помог ей встать, задвинул стул. Он готов был переплести с ней пальцы, но она успела убрать руки. Тогда он рукой указал в сторону гостиной и взял папку со стола.

- Ты же не собираешься поселиться в моем доме? – очень тихо спросила она.

- Парня же ты разместила, Юсуф кажется, - заметил он, - значит и мне место найдется. Могла бы уже нас познакомить.

- Он живет в кабинете, - Бахар не собиралась отступать. – Свободных комнат нет.

- Найди мне место в своем доме! – в его голосе послышались требовательные нотки. – В твоей спальне есть диван, - он слишком хорошо знал ее дом, ее спальню.

- В гостиной их несколько, - парировала она.

- Могу постелить сам вот тут на кухне, у плиты. Тут тепло, еда и кофе рядом, ты часто тут находишься, - он пытался шутить, хотя ему было совсем не до шуток.

- Ты не сдаешься, да? – тихо спросила она, не поворачиваясь к нему.

- Больше никогда, - он готов был поцеловать ее в затылок.

Он хотел обнять ее, успокоить, убедить, но также понимал, что она не готова была все это принять.

Стоило им выйти в гостиную, все взгляды устремились на них, но никто не сказал ни слова. Бахар села первой за стол, открыла папку, взяла ручку. Эврен — рядом. Все остальные потянулись к столу, словно ничего не произошло, они начали обсуждать саму операцию.

Юсуф отказывался уже хоть как-то понимать их отношения, вовлекаясь в процесс обсуждения хода операции, он забыл все, что видел и слышал. Умай разместилась в кресле, что-то рисовала в планшете. Парла спустилась вниз, замотав голову полотенцем. И даже когда Бахар оторвалась от обсуждения, чтобы расчесать ее волосы, она продолжала участвовать в процессе, выдвигая свои аргументы. Эврен наслаждался всем, что происходило, тем как она держала все в своих руках, при этом не показывая, что происходило у нее внутри, а он больше не хотел уходить от нее. Пусть она пока и не принимала его, он все равно остался в ее доме… да, пока на праве гостя…

…могла ли она прийти в дом Бахар и стать ее гостьей такой же, как и ее дочь. Ренгин устало потерла глаза и отвернулась от монитора. За окном уже давно стемнело, а она все еще находилась в своем кабинете, не желая возвращаться в пустоту своего дома. Она понимала, что Парла временно обосновалась у Бахар, и что странно, ее и саму тянуло туда, где было тепло, уютно, комфортно. Бахар каким-то образом, несмотря ни на что удавалось создавать вокруг себя домашнюю обстановку, где бы она не находилась. Даже тут в больнице, в ординаторской, именно вокруг нее собирались все остальные. Она стала для всех тем самым очагом, который манил и располагал. Что же в ней было такого, чего не было не в самой, Ренгин не понимала.

Она встала и подошла к окну. Что было в Бахар особенного, что даже Тимур, живя с ней, тянулся назад к Бахар? Она вздохнула, теперь ей этого вообще никогда не узнать и не понять. Тимура больше нет, он никогда не зайдет, не напишет, не позвонит. Их история закончилась, а они ее так и не смогли прожить, все было урывками, украдкой, в тайне за спиной Бахар, а когда выпала возможность стать им с Тимуром полноценной семьей – у них просто не получилось.

- Нет, - прошептала Ренгин, отворачиваясь от окна.

Она направилась вновь к столу, она готова была работать всю ночь с документами, только чтобы не думать, не винить себя, не пытаться каким-то образом оправдать поступки Тимура. Ей нужно было отпустить свое прошлое, принять и отпустить, чтобы иметь возможность двигаться дальше. Она смогла удержать Эврена, или он сам захотел, но вместе у них получилось, и новое отделение, еще вчера значившееся на документах, уже сегодня работало.

А теперь этот случай. Ренгин сжала виски пальцами. Она хотела верить Эврену, хотела верить в него, но как же сложно было опираться на простую веру, когда анализы и протоколы говорили об обратном.

Легкая вибрация на столе заставила ее медленно вернуться в реальность, отвлечься немного от тех самых документов, на которых она поставила подпись, так как через пару часов самолет из Америки уже вылетит, а они должны будут принять пациентку для двойной трансплантации… если она переживет полет.

«Как Эсра? Есть динамика?» - простое короткое сообщение от Серхата.

Обычное, мужское, врачебное. Ренгин смотрела на эту сухую фразу, пытаясь понять, а кто написал: врач или отец? Как именно ему ответить? Кому? Врачу, отцу? И почему она вообще задумалась об этом? Ренгин не успела даже начать набирать сообщение, как он позвонил, и она ответила.

- Слушаю, - Ренгин прикрыла глаза, упираясь локтями в стол.

- Что с Эсрой? – долетел до нее взволнованный голос Серхата.

- Стабильна, Бахар все контролирует, - также сухо и формально проинформировала она его.

- Бахар не появлялась в больнице, - в его голосе послышалось легкое недовольство, - с моей дочерью все время Дорук.

- Мы сегодня похоронили Тимура, - Ренгин опустила голову, она даже сама не понимала, зачем сказала ему об этом, - Бахар тоже человек, но она ведет вашу дочь, Серхат. Она постоянно на связи, она в курсе всех ее анализов. Я скажу вам больше, скорее всего завтра уже Бахар проведет операцию.

- Нет, - слишком резко ответил он. – Нет, не смейте начинать без меня! Я как можно скорее приеду, но мне требуется время.

- Серхат, вы отец Эсры, я не допущу вас на операцию! – Ренгин открыла глаза и взяла ручку, она крутила ее в руках.

- Я буду присутствовать! – он не просил, он говорил категорично.

- Серхат, чего вы боитесь? – слишком прямо спросила она его.

Она прижимала телефон к уху, но он не отвечал, и тогда она продолжила:

- Эсра, ваша дочь, она выбрала Бахар своим врачом, она ей доверяет, доверьтесь и вы, - спокойно попросила она, ища папку с делом Эсры у себя на столе, найдя, она открыла ее, - все протоколы соблюдены, Серхат.

- Дело не в протоколах, - его тон стал другим.

- Я понимаю, - голос Ренгин стал мягче, - нам сложно контролировать других, - она вздохнула, - но я стараюсь верить в них, когда все рушится, всегда есть рядом те, на кого можно опереться. И я доверяю Бахар и Эврену.

- Эврену? Эврену Ялкыну? – переспросил он. – Он тоже будет на операции?

- Эврен? Нет, это операция Бахар, у него своя собственная, он готовит двойную трансплантацию пациентке из Америки.

- Нет, - категорично заявил Серхат. – Нет, Ренгин, - не подпускайте Эврена Ялкына к моей дочери, - попросил он.

- Речь не идет о пересадке сердца вашей дочери, но она, - Ренгин не договорила.

- Нет, я видел, как уходят те, кому сделали пересадку, - он перебил ее, - я столько сердец оперировал, я столько вынул сердец для пересадки, но не все прижились. Тем более у Эсры особый случай, не смейте ее обнадеживать, не подпускайте Эврена к моей дочери, он даст ей ложную надежду, нет.

Ренгин моргнула и встала. Она стала ходить по кабинету, слушая Серхата. Его эмоции невольно передались ей.

- Я знаю, как работает Эврен Ялкын, нет! – закончил Серхат.

- Он хороший врач, - произнесла Ренгин. – Он профессионал. Вы не можете выбирать за свою дочь, даже если вы ее отец. Если мы дойдём до пересадки, её будет вести Эврен Ялкын, - она говорила короткими предложениями, словно вела протокол.

- Вы говорите, как администратор, - с недовольством произнес он.

- А я им и являюсь, Серхат, - Ренгин присела на подлокотник дивана, положив нога на ногу. - Я продолжаю двигаться, не потому что не могу остановиться, а потому иначе нельзя.

- Он не умеет отпускать. Он будет спасать, даже если нужно отпустить! – в сердцах проговорил Серхат.

- А может быть именно это и нужно вам, Эсре? – спросила Ренгин. – Чтобы именно Эврен пошел до конца, как Бахар нашла вариант для вашей дочери?

- Это не про профессионально. Это про Эсру, мою дочь. Она - не его эксперимент. Не искупление. Не шанс для кого-то что-то доказать, - слова Серхата ударили прямо в цель.

Ренгин качнула головой, словно не хотела их слышать, но они были в какой-то степени верны. Именно на это она решилась, довершись Эврену, разрешив транспортировку пациентки, разрешив ему действовать так, как хотел он. И это действительно могло стать для них крахом или новой возможностью.

- Почему вы считаете, что Эврену нужно что-то доказывать? – спросила она, отмахиваясь от своих сомнений. – Он просто делает свою работу, как вы будете делать, когда вступите в должность! Это не он вас пугает, а шанс для вашей дочери, - Ренгин вздохнула, - я понимаю ваш страх, но это вопрос не нему, а к вам.

Ренгин сняла туфлю и пошевелила пальцами. Разговор выдался очень тяжелым, у нее остался неприятный осадок. Серхат требовал от нее, и она прекрасно понимала, что ей не просто будет работать с ним.

- Вы сказали, что похоронили, Тимура, - он нарушил молчание, резко сменив тему, - как вы держитесь? – он вдруг задал очень личный вопрос.

Ренгин замерла и выпрямилась, ее спина стала ровной, а взгляд замер, созерцая пустоту:

- Вы первый, кто меня спросил об этом, - призналась она, моргнув, - не думала, что мне захочется, чтобы это вообще кто-то спрашивал у меня.

- Вы сказали – мы, значит он был важен для вас, - он выдохнул, словно немного отпустил хватку.

Ренгин коснулась горла рукой:

- Важен, как отец моей дочери, - почему она говорила это, она не понимала.

- Примите мои соболезнования, я знаю, как это терять близкого человека, - произнес он, и снова воцарилась тишина.

Ренгин первая попрощалась и сжала телефон в руке. Она обернулась к окну, сидя на подлокотнике, вглядывалась в темноту ночи, на огни ночного города, чувствуя, как неуверенность и страх постепенно отступали в тень, позволяя надежде крепнуть.

Она ощутила, что в этом разговоре впервые за долгое время — не объяснялась, не оправдывалась, а просто была собой. Значит она справится, обязательно со всем справится. У нее будет своя собственная команда: Бахар, Эврен, Серхат, Ураз, Сирен, Дорук и еще много врачей, она укомплектует штат так, что рейтинг больницы станет еще выше.

Ренгин улыбнулась, впервые чувствуя себя частью своей собственной команды, которая может быть еще и не была полноценной, которая может быть еще и не знала о том, что она команда, но они обязательно ею станут…

…

- Мы уже практически команда, - усталым голосом произнес Эврен, с трудом сдерживая зевоту.

Его глаза покраснели, он уже выпил несколько кружек кофе, но и он не помогал бороться со сном. Стол в гостиной Бахар был завален бумаги. Они распечатали все, что прислала Дженифер. Анализируя, смотрели в планшете Умай 3Д модель органов, крутили со всех сторон. Ход операции был практически сформулирован и определен.

- Да, - Ураз потянулся и встал со стула, - это будет очень длительная операция.

- Нам всем нужно хорошо отдохнуть перед ней, - Сирен положила голову на плечо мужа, практически засыпая.

Они, поддерживая друг друга, поднялись наверх. Бахар улыбнулась, провожая их взглядом, потом молча собрала грязные кружки и отнесла на кухню. Она невольно ожидала, что он последует за ней следом, что они снова вместе окажутся на кухне. Она почти улыбнулась, услышав шаги, ее руки остановились, и сама она замерла, перестав мыть посуду. Дыхание стало прерывистым, сердце билось чаще… она все еще реагировала на него, она судорожно сглотнула и… выдохнула, вновь продолжив мыть чашки, на кухню зашел Юсуф. Он принес вазочки, а потом именно он взял полотенце и вытер все чашки и блюдца.

- Я завтра посмотрю, что с посудомоечной машиной, - тихо произнес он и зевнул, прикрывая рот рукой. – Я починю ее, - он посмотрел на свои руки, смутившись, добавил, - если не смогу, тогда нужно будет вызвать мастера.

Бахар кивнула и вытерла руки, ничего не говоря ему, просто принимая. Она смотрела на пустой проем. Он не пришел, ничего больше не просил, но он явно не ушел… так чего же он тогда хотел? Или все-таки ушел, также молча, как предпочитал это делать ранее. Она слегка нахмурилась, направляясь в гостиную… она уже готова была увидеть пустотой стул… но нет, он сидел, его голова склонилась вниз. Он уснул, стоило ему прикрыть глаза.

- Эврен? – она коснулась его плеча, и он чуть не завалился на нее, она успела только встать рядом, обнимая его, удерживала, не позволяя ему упасть. – Эврен, – ее рука коснулась его волос, - сколько же ты не спал? – прошептала она, оглядываясь назад.

- Бахар, я спать, - Юсуф вышел из кухни, увидев, как она держала Эврена, тут же подошел к ней.

- Помоги мне, - попросила она, подхватывая Эврена с одной стороны, а Юсуф взял его с другой стороны. – Эврен, пожалуйста, вставай, - тихо попросила она, стараясь не прерывать его сон.

Она прекрасно знала, что врачи так могут, мгновенно засыпать после долгого отсутствия сна, и что они могут идти, если им помочь. Эврен что-то пробурчал, но ногами передвигал, его голова качалась в такт ногам.

Они чуть не отпустили его, когда потянули его в разные стороны. Юсуф в сторону лестницы, Бахар в сторону дивана. Они остановились, глядя друг на друга, не понимая.

- Туда, - кивком головы указала Бахар в сторону дивана.

- Почему не наверх, не к вам? – зевая, спросил Юсуф.

- Что? – переспросила Бахар, чуть не отпустив Эврена.

- Ой, - Юсуф мгновенно проснулся, его лицо покрылось красными пятнами, - я не то хотел сказать, простите.

Бахар выдохнула, не желая больше ничего спрашивать или дознаваться у Юсуфа, почему он решил, что Эврен должен спать у нее в комнате. Они довели его до дивана и усадили. Юсуф тут же ретировался, стоило ему удостовериться, что Эврен надежно сидел и не грозил свалиться на пол.

Бахар не успела даже и слова сказать, как парень скрылся наверху, оставив их наедине.

- Ты упрямый черт, - пробормотала она себе под нос, бросая подушку на диван, - ты все-таки добился своего, - бурчала она, аккуратно опуская его голову на подушку, потом подняла ноги, - ты сделал так, чтобы я выделила-таки тебе место в своем доме, Эврен.

Бахар готова была его стукнуть, но пододвинула его ноги и села. Развязав шнурки, она сняла его обувь и поставила на пол рядом с диваном. Он не шевелился, он просто спал, позволяя ей делать все. Она вздохнула, достала легкий плед и набросила его на него. Бахар задержалась на мгновение, рассматривая его спящего у нее на диване в гостиной. Она прекрасно понимала, что Эврен явно не спал несколько суток, держался, чтобы сделать дело… нет, только вот жалости сейчас не хватало.

Она резко развернулась и поднялась наверх, плотно закрыла дверь своей спальни… она почти отошла от двери, но вернулась и повернула защелку. Только проверив ручку и надежность закрытой двери, она направилась в душ, снимая на ходу одежду. Она даже не понимала, от кого именно она себя замуровала в своей спальне: от него или от себя самой…

…и она действительно снова побежала… от себя самой или от него, она даже не стала разбираться. Бахар проснулась очень рано, быстро приняла душ и спустилась вниз. Первое, что она сделала – проверила его – он спал. Лежал в том же самом положении, как она его и оставила вчера, даже не пошевелился. Бахар улыбнулась и тихо прошла на кухню.

Она наспех приготовила завтрак, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить сон Эврена. Она вообще пока не была готова говорить с ним. Да, она узнала, что он остался, да, поняла, что он работает в больнице и что у него будет отделение, но и у нее есть свои собственные обязанности, вот как мать - она все сделала.

Бахар улыбнулась, оглядывая накрытый стол, она еще раз посчитала приборы, удостоверившись, что хватает на всех, она только тогда схватила сумочку и потихоньку выскользнула на улицу, намереваясь заняться своими врачебными обязанностями.

Она уже почти вышла, когда ее локоток сжала крепкая хватка.

- Убегаешь? – хриплый, еще сонный голос Эврена буквально чуть не лишил ее почвы под ногами.