- Кхай!

В полутёмной прихожей показалась маленькая пернатая женщина, выглядевшая совсем крошечной, едва ли на полголовы выше его самого. Серебристые перья и волосы, светлая, чуть голубоватая кожа, округлые, мягкие черты лица. И даже ткань вышитого платья, перехваченного в талии плетёным золотым поясом, выглядела мягкой. Но осанка, наклон головы, разворот плеч и даже то, как она переступала лапами, выдавало знатную госпожу. Она оглядела мужчин, улыбнулась Рею и спросила:

- Надеюсь, никто не против булочек с ваеньем? И надеюсь, - её взгляд упёрся в лицо приёмного сына откровенно снизу вверх, а тон изменился, став озабоченным и сухим, - выживших много?

- Увы, нет, - Кхайтар покачал головой. – Так что я скоро вас покину.

- Задержись, - попросила женщина - Порадуй меня своим присутствием.

Мужчина кивнул, и она, улыбнувшись, потекла в гостиную, приглашая следовать за собой. Они сняли верхнюю одежду и прошли во внутренние комнаты, чьё убранство было выдержано в коричнево-кремовых тонах. Тёмная мебель выглядела тяжёлой и строгой, Рею подумалось, что таков и характер её хозяина – строгий и основательный, как эта мебель. И не терпящий каких-либо отступлений от своих личных устоев. Отчего-то воздух в комнате заставлял чешую на хребте вставать дыбом. Кхаэль по форме представил ему чету Каарис, а в ответ снова пришлось краснеть за кличку. Внутри поднялась волна раздражения, вот-вот готового перейти в злость, но он заставил себя оставаться вежливым. Пернатые ведь к этому не причастны.

Инайя-эрхан быстро скрылась на личной кухне, оставив мужчин располагаться в гостиной. И Рей наконец-то позволил себе сесть, утонув в мягком диване.

- Не стесняйся, - сказал ему Равьен-эрхе. – Я вижу, что ты устал.

В ответ на это дарри с наслаждением вытянул ноющие ноги. Осталось только глаза закрыть, и всё – для мира он потеряется.

А капля наглости не помешает. Он откровенно изучал Равьена-эрхе, пристроившегося за столом на неудобном с виду стуле с высокой спинкой, спустив крылья по бокам. Худое вытянутое лицо с резкими чертами было тронуто морщинами, выдавая возраст, глаза на свету оказались рыжими, а длинные волосы до плеч – почти совершенно седыми. И весь он целиком походил на старого ворона. Покрытые грубой тёмной кожей птичьи лапы с крючковатыми когтями притягивали взгляд, огромные крылья вызывали и восторг, и оторопь: неужто с такими удобно жить постоянно?

- Кто вы? – в лоб спросил дарри, чем вызвал лёгкую усмешку Кота.

- Ирлерр, - добродушно ответил пернатый. – Мы вымирающий вид. Неудивительно, что ты ничего про нас не слышал. Мы живём в здешних горах и почти не показываемся на людях.

Рей порылся в памяти, стараясь вспомнить, читал ли что-то об этом народе. Но на ум приходили лишь какие-то очень смутные упоминания из пары книг, да правила игры в «птиц и ящериц», о чём он честно и сказал.

- Да, можно сказать, что эта игра упоминает именно нас, - кивнул ирлерр. – Это отголосок войны, шедшей между двумя видами четверть эхи назад. Люди уже не помнят подробностей, у них, к сожалению, короткая память. А то, чего они не помнят и не понимают, они склонны очень сильно искажать.

Рея поразила и обрадовала правильная, сложная речь собеседника. Она так разительно отличалась от говора местных жителей, что казалось, будто он снова очутился на другом краю материка.

- То есть, алден – не демоны? – спросил он.

- Для кого как, - невесело усмехнулся Равьен. – Но, разумеется, нет! Этот народ обладал обширными знаниями и умениями, плоды которых вполне могут напугать несведущих.

- А сейчас их можно встретить?

- И снова нет, - ирлерр глядел всё так же доброжелательно, но его цепкий внимательный взгляд словно бы ощупывал и взвешивал Рея, отчего тот чувствовал себя крайне неуютно и,в конце концов, выпрямился, скрестив руки на груди. – Они покинули Хэйву в конце войны и обосновались на Акрее. Если захочешь, я тебе расскажу историю этой войны как-нибудь потом.

- Хочу, - не стал отказываться Рей.

- Уж сделайте милость, как-нибудь потом, - Инайя-эрхан вплыла в двери гостиной с большим, заполненным снедью подносом в руках, и дарри подумалось, что она в этих стенах выглядит чуждо, что ей больше подошло бы место, полное воздуха и света, а одеваться подобает не в простое платье-тунику, а в роскошные одеяния. Поставив поднос на стол, госпожа Каарис взялась разливать чай из стеклянного чайника очень тонкой работы. Движения маленьких рук были точны и изящны, дневной свет переливался в гранях и завитках узора на стекле, придавал янтарный оттенок напитку. В воздухе, и без того казавшемся густым, разлился аромат ягод и трав, сдобренный незнакомой сладковатой нотой. Гора сдобной выпечки на блюде так и манила к себе, в серебряной вазочке поблескивал золотом текучий мёд. Хозяйка разлила напиток по чашкам, разложила салфетки и мелкие серебряные ложечки и приглашающе повела рукой, глянув на Рея с улыбкой.

- Угощайся. Ешь, сколько захочешь.

- А если влезет всё? – дарри не удержался от этого вопроса, потому как желудок от запаха еды просто-напросто взвыл. Ему казалось, что от Равьена дует лёгкий прохладный ветерок, а где-то в животе наоборот, поселился тяжёлый горячий шар. Даже не шар, а точка. Но подумать и спросить о том, что с ним происходит, было некогда – приходилось бороться с желанием наброситься на еду с когтями.

Пернатая чета рассмеялась, молчаливо сидевший кхаэль чуть улыбнулся.

- Взрослый даэйр за один раз может съесть щиторога целиком, и даже с некоторыми костями, - сказал он.

- А если я не хочу называться даэйром? – фыркнул Рей, тут же сощурившись и упрямо вздёрнув подбородок.

Снова накрыло злостью. И правда, почему он должен причислять себя к тем, кто заранее отказался от него? К тем, кто за просто так называет детей выродками и выблядками, даже специальное слово для этого придумано? К тем, кто не приходит за своими детьми и никак не помогает попавшим в беду сородичам, пусть даже наполовину по крови? Если даэйры не считают его за своего, то и он имеет полное право относиться к ним так же. Ведь при желании они могли бы искать потерянных и брошенных детей, забирать их к себе. Но все говорят, что таких много – значит, их никто не ищет.

Так почему Рей должен причислять себя к народу предателей? Ладно, Айфир вроде бы, ничего с виду, но он, судя по всему, сам давно не видел соплеменников.

- Ты можешь как угодно относиться к обществу даэйров, - серьёзно посмотрел на него Равьен. – Но от этого ты не перестанешь сам им быть. От сути отказаться невозможно, от этого может стать только хуже. У тебя крепкий организм сильного хищника, остановившийся в развитии из-за недостатка энергии и тяжёлых условий. К тому же, те, у кого только один родитель даэйр, набирают силу медленнее. И нет никого, кто мог бы объяснить им это и научить.

- Почему никто не вмешивается? – обиду в голосе скрыть не получилось, хоть он и старался говорить ровно.

- Потому что это никому не нужно, - мрачно буркнул кхаэль. – А я тоже, знаешь ли, не подписывался наставлять и переучивать целые народы. Особенно такие, как даэйры.

- Тебе лучше сейчас думать о себе, - негромко заметила Инайя-эрхан, намекнув на стынущий чай. Она мягким жестом подвинула к нему прозрачную узорчатую чашку, привлекая внимание к напитку. Что ж, Рей не стал заставлять себя упрашивать и потянулся, наконец, за едой.

– Ты сейчас начнешь набирать энергию, которую при выходе из человеческого оборота будешь переводить в массу естественного тела. Аппетит в твоём случае – это прекрасно, - сказал Равьен.

Дарри, цапнув булочку и впившись в неё зубами, не замедлил непонимающе заморгать, потому как переспрашивать с набитым ртом было категорически неудобно и невежливо.

- Весь мир вокруг нас состоит из энергии, - пояснил Равьен, неторопливо помешивая ложечкой чай с мёдом. – Свет, воздух, вода, земля, животные, птицы, насекомые и разумные – все в основе своей суть энергия. Она собирается и уплотняется в мельчайшие частицы, которые, в свою очередь, порождают вещество живое и неживое.

- А в чём тогда разница одного от другого? – спросил Рей, проглотив последний кусок и потянувшись за следующей булкой.

- Это пояснить вот так сходу довольно сложно, - ответил Равьен. – Но если совсем просто, то частицы энергии по-разному соединяются в разных частицах вещества. Отсюда и всё разнообразие вокруг нас. И есть те, кто может накапливать энергию в чистом виде внутри себя, преобразовывать её и управлять вещественным и невещественным. Маги и магические существа вроде тебя.

Вопросы так и роились у Рея в голове. Но он понимал, что с каждым новым вопросом будет получать всё более размытые ответы, потому что собеседник не сможет всего объяснить прямо сейчас, и это наверняка потребует книжек. Но он не мог не спрашивать, попутно заедая выпечкой зверский аппетит, который никак не утихал.

- А где она накапливается?

- В твоём теле, как в сосуде. И ёмкость этого сосудаа очень велика в сравнении с людьми. Но сейчас этот сосуд почти пуст в силу обстоятельств и нуждается не только в энергии, но и в полезной пище, в солнечном свете и в регулярных тренировках.

- Потому так ценятся ваши клыки, когти, кости, шкуры, - подал голос Кхайтар. – Они наполнены магией и в руках мастера легко превращаются в зачарованные амулеты, оружие, одежду.

- Ну зачем ты мальчику аппетит портишь, - укоризненно сказала Инайя-эрхан, покачав головой.

- Ему лучше знать о таком сразу и не питать лишних иллюзий, - жёстко возразил кхаэль.

- Я и так знаю, что нами торгуют, - пожал плечами Рей и примерился к пирожку с мясом. – Какая разница, с какими целями? И так и так проще сдохнуть.

Юный голос прозвучал на этих словах неожиданно цинично. Он взглянул на женщину, смотревшую на него с грустью, и обезоруживающе улыбнулся, разведя руками. А сам задумался, стоит ли дать понять, что общаться с ним, как с ребёнком совершенно не нужно? Или всё же лучше слегка притвориться и оставить себе прикрытие, которое позволит пользоваться умилением и снисходительностью окружающих? Птица добра, её сочувствие и забота вполне искренни, но Рей не имел ни малейшего желания попадать под опеку и тяжкий вал жалости, который госпожа, конечно, держала при себе, но мало ли, вдруг всё это выльется «бедному ребёнку» на голову?

Будучи женщиной, они не могла не сочувствовать…

И только тут до него дошло осознание, что он не слышит эмоций ни одного из собеседников и может лишь предполагать, что они чувствуют. Словно он вдруг превратился в обычного человека. Это было неприятное открытие. И оно заставило насторожиться сильнее, скрыв за внещней вежливостью страх и готовность обороняться

- Не переживайте, Инайя-эрхан, - сказал дарри, взяв в ладони дымящуюся чашку и поднеся к лицу. – Мой аппетит такой мелочью мспортить сложно.

- Тебе не откажешь в выдержке, - отозвалась ирлери, мелкими глотками допивая чай.

- В моей профессии без этого не выживают, - сухо отрезал Рей, окончательно решив для себя детской маской не пользоваться.

Остаток чаепития прошёл в молчании, если не считать совершенно искренних похвал кулинарному мастерству хозяйки. Поднос почти опустел, Рей чувствовал себя сытым и совершенно неспособным куда-то идти. А вот Кхайтар поднялся и поцеловал мать в висок, явно собираясь уходить. Дарри косился на него с явной неохотой.

- Не будешь шевелить хвостом – быстро растолстеешь, - поддел его кхаэль.

- Пока не растолстеет, - махнул рукой Равьен и приглашающе кивнул Рею: - Оставайся, я потом тебя провожу, если опасаешься заблудиться. Думаю, нам будет о чём поболтать до вечера.

- Спасибо, - благодарно кивнул тот.

И с этим Кот отюыл, сказав, что отсутствовать будет не меньше полудюжины дней.