Рэй сидел на бордюре из грубого камня напротив дома Грейнджеров и рассеянно поглаживал, приткнувшегося куда-то в подмышку, Птица. Пернатый компаньон едва не мурлыкал от нехитрой ласки, чуть виновато поглядывая на партнёра-человека. 

Причина глубокой задумчивости бывшего Предателя и расстройства феникса тускло блестела металлом в свете уличных фонарей — на ночь городская администрация явно убавляла им мощности.

Высоченный частокол с острыми, даже на вид, шпилями внушал... Внушал, в общем. Рейнар разглядывал препятствие в полном очумении. В «не случившемся прошлом» он как-то не осознавал масштаб потенциального препятствия — Мио в спешке перенесла их сразу к чёрному входу, тем самым лишив необходимости вглядываться в это чудовище.

И теперь парень даже не знал, как подступиться к данной махине. Перелезть? Ага. Мало ему в жизни приключений — надо к ним добавить опыт «звезды на ёлке». Просочиться между «прутьями»? Тоже никакой возможности — сквозь эти зазоры даже самая изнурённая мышь не проскочит.

Внимательно оглядевшись, Рыжик поразился той дисгармонии, что вносил дом напарницы в респектабельный пригород. Коттеджное поселение с чистыми улочками и ухоженными газонами придерживалось в своей структуре старого-доброго классицизма. И здание, больше похожее на представителя поздней готики, лихо выбивалось из общей картины, мозоля глаза. Рон-Рэй знатоком архитектуры отродясь не был, но при постройке Убежища нахватался всякого. В том числе и таких вот, абсолютно бесполезных в то время, знаний.

Почему городок строили в совершенно другом стиле, мальчику было понятно: новое время, другой вкус и прочая. Но это не снимало банального вопроса: на кой, простите, хрен нынешним владельцам этот монструозный забор? Чего так боятся добропорядочные, с виду, граждане?

Ответов, как таковых, не было. Родрик смутно догадывался, что это как-то связано с историей семьи и Святой Инквизицией… Но догадки, как и интуицию — к делу не пришпилишь.

Район был тихим и очевидно благополучным — ни пьяных компаний, ни патрульных машин, с характерными мигалками, за час так и не появилось. «Ограждения» соседних участков всем своим видом подтверждали безопасность городка: не считать же за серьёзную преграду декоративные заборчики высотой ему-ребёнку по колено? Мерлинова благодать прямо. И словно в противовес пасторальной картине — дом четы уважаемых «зубных лекарей». М-да. 

Птиц едва слышно закряхтел, нарушая ход мыслей. Мальчик оттопырил ворот куртки и чуть осуждающе посмотрел на тут же притихшего негодника. Рэй всё ещё был раздосадован его промашкой мимо цели.

И это крайне странно. Бывший Предатель нахмурился, сосредотачиваясь на проскочившей мысли.

К Уизли Птиц летал без особого желания, но и проблем с проникновением на чужую собственность не имел. Никаких. И это на территорию, пусть и моральных уродов, но всё же — магов. Которые могут понатыкать сюрпризов и спеленать незваного гостя щелчком
пальцев. Опять же: зная Меченный Клан изнутри, Рейнар не питал иллюзий и прекрасно осознавал, что за показной безобидностью сторонников Света скрываются матёрые твари. Чёрный Род, едри их
Великая во все щели тысячи лет к ряду. Парень был уверен (да и сам кое-что видел), что территория «Норы» нашпигована различной мерзостью. Но феникс просачивался туда из раза в раз без каких-либо помех. А тут — сюрприз, дружище. Топай дальше ножками. С чего бы вдруг?

И опять-таки, Рыжик не единожды подчеркнул, что доставить его бренную тушку надо сразу на участок. Выпотрошил память и вывалил всё, что знал о локации и её обитателях. И такой недолёт в итоге. Почему?

А ведь бессмертные комки перьев могут преодолеть едва ли не любую магическую преграду. Расплавить щиты…

Рейнар запнулся на этой гипотезе. Не сходилось. Будь они столь вездесущи, то почему Фоукс не перенёс многогрешную Тварь… Да в тот же дом на Гриммо? Защита на Родовых Владениях учитывала возможности подобных созданий? А почему бы, собственно, и нет? Вряд ли тем же Блэкам понравились бы внезапные гости.

Ладно. Родрик ни о чём таком не помнил, но можно взять пока за данность тот факт, что маноры старых Родов вполне могут иметь защиту от зверей-лазутчиков. Некая логика в этом присутствует. Это конечно сулит приличное количество головной боли при штурме Малфой-манора, но... Допустим.

Но здесь-то что не так? Город простецов. Дом обычных людей. Никакой магии не ощущается...

Хотя с чего он вообще решил, что сможет что-то там почувствовать? Никто не выдавал бывшему Уизли супер-радар на волшбу. Ко всякой мерзости чуйка есть, это да. И то, это скорее приобретённый талант. Слишком часто в руки Предателю попадалась всякая пакость. Одни крестражи чего стоят. Но в обычной жизни? Нет, не было такого. Без магического зрения тогдашний Рон и вход на Косой Переулок пропустил бы.

Хо-ро-шо. Паренёк задумчиво посопел и едва слышно перечислил свои скромные выводы. Вслух думалось чуточку лучше, да и Птиц, в силу собственной разумности, мог дать подсказок:

— Что мы имеем? Фениксы не могут преодолеть некоторые щиты. Эти самые щиты практически наверняка есть в... Хм. Местах силы? Ведь что есть манор, как не место силы? Вполне себе... Из этого следует вопрос — только на Родовых землях есть такая преграда или на простых магических источниках тоже? В Запретном Лесу... Стоп. Убежище! Местные представители флоры и фауны обходили его по весьма широкой дуге. И потоки там были... Очень подходящими под описание источников. Вот мы дундуки — не заметили такой, блин, «мелочи». Тогда можно предположить, что все места силы имеют некую защиту от «фантастических тварей». Но из Хогвартса Фоукс удирал только его и видели. Странно. Всегда считалось, что Школа стоит на
сильном Источнике. Либо у бедной зверушки был «допуск», либо не всё гладко в Королевстве Датском… Ладно, пока не об этом — всё равно маловато информации, чтобы делать выводы. Дальше у нас маггловский дом. По всем параметрам обычный, пусть и довольно старый. Птиц в него не попал, — Пернатый с любопытством склонил голову, вслушиваясь в тихое бормотание, — Не захотел? Т-ц, не шипи. Понял. Не смог? М-да. Значит, всё же источник. Родовой или природный — фиг
поймёшь. Магическое зрение в этом возрасте вытягивает прорву сил и проверить не получится. А магии, как выяснилось, я не чую. Обидненько. Соваться в данное жилище ослабленным из-за собственных любопытных тараканов — никак нельзя. Тут не дойдя до порога сюрпризы уже посыпались, словно из прохудившегося мешка. Лучше поберечься.

Паранойя радостно выползла из берлоги и потёрла лапки, ехидным голоском нашёптывая «неспроста, ой неспроста всё это».

Поддавшись этому невнятному бормотанию интуиции и собственным непоняткам, Родрик принял соломоново решение — не спешить и присмотреться повнимательнее.

И с каждой минутой в нём крепло совершенно иррациональное желание свалить от милого домика куда подальше. Гипнотизируя взглядом окно на чердаке Рыжик чувствовал, как вокруг сгущается ночь, словно обрастающая острыми шипами. Тишина уже не казалась уютной и безопасной. По спине скатилась капля холодного пота, руки сами собой крепче сжали притихшего феникса. Что-то было не так.

Инстинкты взвыли благим матом, когда на границе периферийного зрения мелькнула странная тень. По-прежнему непривычно-маленькое тело словно в незримых тисках сковало и Рейнар мог лишь напряжённо прислушиваться, отчаянно надеясь, что это поздний полуночник спасается от бессонницы прогулкой на свежем воздухе.

Но ни шагов, ни шелеста шин по дороге так и донеслось. Пригород Лондона спал, окутанный той тишиной, что бывает лишь ночью. Шелестели кроны деревьев, поскрипывали вывески и указатели. Часы на Главной Башне вдалеке зашлись глухим перезвоном.

Сделав несколько раз дыхательное упражнение, Рыжик уже собирался выдохнуть и выбросить из головы всякие глупости, как позади раздался истошный «БДЗЫНЬ».

Мальчика от страха подбросило из положения сидя, словно помоечного кота, застуканного за кражей колбасы. Неудачно приземлившись и ободрав ладонь Рэй досадливо зашипел. Но тут же притих, осторожно осматриваясь и прислушиваясь. Какого укуренного боггарта это только что было?!

Тихонько матюгаясь, юный маг стал медленно оборачиваться. Аккуратно, по чуть-чуть. Но всё было, как и минуту назад. Только темнее, что ли. Недоумённо сморгнув слёзы — детское тело частенько диктовало реакцию на раздражители, Рейнар наконец заметил хаотично разметавшиеся осколки и погасший фонарь.

Феникс, потревоженный беспокойным подопечным, раздражённо клекотал прохаживаясь туда-сюда по асфальту. В эпичном прыжке ребёнка тот умудрился выпорхнуть из-под тёплой куртки и теперь выражал своё недовольство миром потрясая крыльями и приглаживая клювом вздыбившееся перья.

Погладив взъерошенного Птица по хохолку, парень снова обратил внимание на дом дантистов. Да так и замер. В маленьком окне чердака, издевательски покачивая пламенными лепестками, горела свеча. Обычная, ничем непримечательная… Но буквально минуту назад — отсутствовавшая.

Это было... Жутко.

Откуда-то снизу, словно из-под толщи воды, раздалось гневное шипение. Рэй чуть заторможено встряхнул головой и глянул на пернатого. Чтобы тут же закрыть лицо ладонями, заглушая истеричное ржание — шарообразный комок перьев прыгал вокруг, пытаясь привлечь к себе внимание.

Сковавшее оцепенение сдалось перед столь умильной картиной, исчезая без следа. Всё ещё посмеиваясь, мальчик подхватил на руки злобный шарик и умильно воркуя погладил стоящий дыбом хохолок. Развернувшись к дому, бывший Предатель растерянно замер.

— Да что за Мерлинова хрень здесь творится?

Руки ходили ходуном и Рейнар был вынужден признать, что для него этого всего оказалось как-то слишком. Хотелось вернуться в странную-прекрасную Долину с жутким Древом и забуриться в приснопамятную нору, пережидая очередной приступ паники, но... Если отступить сейчас, то потом вся решимость может помахать ручкой. Надо действовать. Он нужен своей подруге. Даже если окажется, что она и не помнит того прошлого-будущего. Не важно. Маленькой ведьме нужна помощь. С остальным они как-нибудь разберутся. Когда окажутся в безопасности.

Феникс покачал головой и аккуратно выпутался из цепкой хватки ребёнка. Но не взлетел, а плавно спикировал на землю и стал целенаправленно шагать к монструозному забору. Добравшись до цели, пернатый опустил голову к земле, присматриваясь к чему-то невидимому. Повертев клювом и так, и эдак обернулся к внимательно наблюдающему за происходящим Рею и требовательно почирикал.

Переборов нежелание шевелиться, Рыжик осторожно подошёл к терпеливо ожидающему напарнику. Удостоверившись, что всё внимание мальчика сосредоточенно на нём, Птиц едва заметно засветился и дотронулся кончиком крыла до земли. Искра сорвалась с пера и, образовав идеальный круг, начала буквально выжигать бетон. Глубокомысленно покивав самому себе, бывший Предатель зарёкся злить умильное чудище. Не хотелось повторить судьбу сгорающего цемента. Страшная птичка…

Контролируемое своим создателем Пламя целенаправленно выжигало указанную область. Не спеша, по кусочку уничтожая творение человеческих рук, дисциплинированно сужаясь от странной границы к её центру. Обнажая старинный люк.

Родрик скептически посмотрел на махину, что даже на вид весила целую тонну и перевёл взгляд на довольного поджигателя. Тот выразительно закатил глаза к небу и как-то странно махнул крылом. Неестественно для птичьей анатомии, но довольно знакомо.

Подвиснув, парень спешно перебирал ассоциации, пока не хлопнул себя по лбу:

— Wingardium Leviosa!

Массивная плита медленно поползла вверх и под внимательным взглядом плавно опустилась чуть в стороне. Феникс просвистел что-то одобрительное и подошёл к проёму. Чтобы без изысков шагнуть в открывшуюся пропасть. 

Не успев даже крякнуть, Родрик потрясённо наблюдал за этой попыткой птичьего суицида. Но компаньон, чуть расправив крылья, засветился и, выгнув длинную шею, требовательно уставился на мальчика. 

— Мне что, на тебя прыгать что ли? Ты ж переломишься.

Услышав столь гнусные инсинуации в свой адрес, Птиц вспылил и вылетел из туннеля с такой скоростью, словно ему там пинка отвесили. Мотивирующего.

Почувствовав когти в опасной близости от собственной шкирки, Рейнар едва смог пискнуть, а птица-грузоперевозчик уже подхватила его за воротник куртки, утягивая незадачливого «птенца» в гостеприимную пропасть.

Подавив позорный визг, парень зажмурился, чтобы через пару мгновений почувствовать под ногами твёрдую землю. Плавно опустив свою бесценную ношу, Птиц в два прыжка отошёл подальше, скептически наблюдая пантомиму «матушка роди меня обратно». Рухнув на колени, Родрик прижимался лбом к бетонному полу и потрясал кулаком на звук насмешливого кудахтанья. Как ему казалось — вполне себе грозно.

Сурово глянув на пофыркивающий комок перьев, незваный гость скептически осмотрел узкий коридор. Единственная лампа, что висела здесь ещё не иначе, как с Мерлиновых времён, едва освещала путь. От постоянного мигания было тяжело сосредоточиться и Родрик подспудно напрягся. Подобный приём с освещением часто использовался для того, чтобы дезориентировать оппонента. Оставалось надеяться, что это просто технический перебой, а не аспект для психологического давления на безбашенных дураков.

Наконец, привыкнув к хаотичному освещению, странная парочка медленно двинулась вглубь. Птиц привычно уселся на голове мальчика, цепко осматривая окружение. Рэй же немного отпустил Силу, прощупывая стены в смутной надежде почувствовать хоть что-то. В столь крохотном помещении это не требовало особых усилий и вскоре, преодолев невеликое расстояние, он уже задумчиво осматривал фальшь-стену, замаскированную под грубый бетон. За ней солнышком билась чужая магия. 

Что радовало юного домушника, так это отсутствие пульсации тока на кончиках пальцев — так им воспринималось электричество. А значит система замков построена на чистой механике. Что с одной стороны хорошо — меньше сюрпризов в виде сигнализации, о которой ему в Хогвартсе рассказывал магглорожденный мальчик — сын полисмена. Тогдашнего Рона сильно впечатлили возможности защиты своей собственности среди простецов. 

А с другой стороны — не очень хорошо, потому что нужно время, чтобы понять, на каких принципах работает данный механизм. 

Побаиваясь возможной подставы: тут представлялись звуки сирен, стекающий по вентиляции газ и лай собак, Рейнар старался действовать максимально осторожно. Едва заметное очертание двери казалось простым, как топор, но паранойя радостно скалилась и мальчик весь издёргался, ощупывая границы стыков. Аккуратно прикладывая ладони, лёгкими нажатиями он для начала пытался найти что-то.

Неожиданно, у самого пола, стена стала чуть поддаваться. Надавив чуть сильнее, парень возблагодарил местных обитателей — дверь открылась совершенно бесшумно. Замерев ненадолго в ожидании переполоха, но так и не получив оного, Рэй облегчённо выдохнул.

Его терзали тревожные мысли. Постоянно казалось, что слишком поздно. Не успел. Не защитил. Не спас. Едва ли тормозило понимание, что как-то же подруга дожила до Хогвартса. Кое-как, но... Дожила.

Аккуратно подложив наскоро трансфигурированный из какого-то хлама камень так, чтобы механизм не закрылся до конца, Рыжик проскользнул в крохотное помещение.

Голые стены из необработанного бетона и подземная затхлость, которая свойственна любым, даже самым облагороженным подвалам, создавали подавляющую атмосферу. Юный маг даже замер на несколько секунд, привыкая к давящей на кукушку атмосфере. Вместо маггловского цемента мелькнула кладка почерневшего от времени камня и Рэй усилием воли встряхнулся. Вот уж не хватало в такой момент словить очередной приступ. Найти бы того, кто всей их Троице чердак на место поставит… Но это дело будущего. А сейчас ему есть чем заняться.

Проскользнув из крохотного холла, сделанного из декоративных стен и имеющего непонятное переназначение, в «основную» комнату, Родрик замер на полушаге.

В дальнем углу, сжавшись в крохотный комок, лежала девочка. Копна непослушных волос быстро развеяла сомнения и мальчик, наплевав на осторожность, бросился к Гермионе. Оказавшись у койки, «без матраца» мысленно сплюнул бывший Предатель и не мешкая извлёк из кармана уменьшенный плед с той самой ярмарки, чтобы осторожно укутать немилосердно дрожащую девочку:

— Мио. Т-ш, всё хорошо. Я здесь. Я рядом. Всё будет хорошо. Но для этого нам надо выбраться отсюда. Давай, дорога. Отрывай глазки. Пора уходить.

Гермиона Джин Грейнджер родилась в благополучной семье.

Окружающие знали ее родителей как состоявшихся, обеспеченных и весьма интеллигентных людей. Всегда аккуратные, доброжелательные... Они на подсознательном уровне вызывали симпатию.

Их дочь, будто маленькое отражение взрослых — была вежлива, усердно училась, слушалась старших и соответствовала старой Английской традиции: детей должно быть видно, но не слышно. Воспитатели садика, репетиторы, а потом и учителя школы для юных гениев — нарадоваться не могли на столь сдержанную юную леди.

Всегда аккуратно одетая, выполняющая задания на недели вперёд, тихая и почтительная девочка была идеальным ребёнком в представлении взрослых. Ей пророчили великолепное будущее, как его понимали окружающие — престижные институты, выгодное замужество... Обеспеченную жизнь.

Ну а то, что другие дети её не любили… Ну что поделать.

Только Гермиона знала, что за фасадом благополучия творится та ещё дрянь.

Девушка, что уже год жила в Лютном переулке, перебиваясь с воды на корку хлеба, не выходившая из снятой за гроши комнатушки, открыла глаза в своей детской спальне. В первый месяц весны.

Карие глаза недоумённо рассматривали потолок. Она надеялась больше никогда в жизни его не видеть.

На противоположной стене висел массивный, грубо вырубленный из тёмного дерева, крест. В предрассветных сумерках он выглядел особенно мрачно. Тени сплетались причудливым образом и в полумраке казалось, будто распятие истекает чернотой. Словно кровью.

Гермиона, которая прожила уже восемнадцать лет, крепко зажмурилась. Где-то глубоко тлела надежда, что ужасающее видение опадёт пылью и она очнётся в своей убогой комнатушке. То существование было всяко лучше того, что уготовано юной волшебнице здесь. Если безумная догадка окажется верной.

Видимо — в наказание. И прожив всё детство с этими нелюдьми Гермиона может со всей ответственностью заявить: было за что наказывать. 

Самая умная ведьма столетия, в последние годы опустившаяся до уровня обитателей Лютного, очнулась в ненавистной обстановке и... М-да.

Что сказать? Неконтролируемый выброс детской магии уничтожил всё, что имело наглость находиться в комнате.

И как объяснить подобное тем фанатикам, что у неё заместо родителей? Никак. Учитывая то, что Силы Грейнджер вложила — словно Магией поцелованная в то мгновение — немерено. Вот и приняли «любящие папа с мамой» смену обстановки за очередную
чертовщину. А дальше знакомый сценарий: колдовство — карцер. 

Расклад привычный и ожидаемый. Но вот чего не предусмотрела нынче юная волшебница, так это явления смутно знакомого лица с абсолютно чужими, ярко сапфировыми, глазами. Спросонья Миона успела лишь отметить, что один глаз был словно окольцован жидким пламенем, создавая иллюзию гетерохромии.

Конечно же, она испугалась. В этом мальчике с красными волосами практически никак не проглядывался знакомый Рон. Даже магия старого друга воспринималась по-другому. Что-то в ней было не так… Но вот что? 

Но тихий, такой знакомый, родной голос… У девочки закружилась голова от происходящего.

В подвале её дома, в далёком 1987 году, в прошлом — едри его мать Магия всеми способами, сидел Рон. Да, сильно изменившийся. Маленький, как и она... Но это был Рон! Её друг, товарищ... Защитник, в конце концов!

Да. Не смотря на первый курс и Алтарь перед вторым, ведьма считала его своим защитником. Он спас её рассудок, её разум... Её самое главное достояние. Без этого она...

Не будь Рыжика и... Даже представлять страшно. Может быть Гермиона повторила бы подвиг сумасшествия Беллатрис? Или и вовсе уподобилась бы Тому Реддлу? Кто знает? От распада личности её хранил только Шестой сын. Только поддержка отчаянно сопротивляющегося собственному ошейнику мальчишки давала ей Веру во что-то лучшее.

И вот он. Пришёл. Удивительно? Нет. Нисколько.

Рон Уизли за своих дрался как истинный Дракон. До последнего предела и дальше. И именно этот несносный мальчишка убрал самую главную опасность дальнейшего существования дорогих людей, что нависла над ними после Битвы за Хогвартс. И как бы она не отговаривала друга — всё без толку. Упёрся рогом и… И умер. 

Ведьма недолго гадала над этой тайной. Не зря же её называли самой умной ученицей столетия? И Грейнджер знала характер бедового друга. Знала, что тот горазд на смертоносные пакости, не чурался бить в спину и мало страдал недугом благородства. Особенно
с врагами.

При таком раскладе не было ничего удивительного в том, что Шестой сын и слышать ничего не хотел об иных способах решить «проблему».

Их, выживших в мясорубке, тогда очень грамотно отвлекли. Лечение раненых, захоронение погибших, восстановление Школы... Миона просто потеряла своего боевого товарища из виду. Вот всю неделю он рядом, помогает, а вот — нету. А потом эхо боли и письмо из Банка.

Рональд Биллиус умер. За них: за Гермиону; за Драко — жаль, не помогло; за Гарри... Он сделал всё, лишь бы убрать главного кукловода.

Почему умер сам? 

После добровольной самоизоляции, в комнатушке Лютного, только и оставалось, что размышлять. И довольно быстро ведьма вспомнила про откаты. Увы, Рональд поспешил избавиться от ненавистного Паука и, скорее всего, просто забыл, что тот по-прежнему был его Хозяином. Не смотря на «другое» лицо.

Магия справедлива, но крайне жестока. У Раба нет права убивать своего… Владельца. Известно, что у подобного рода собственности даже мыслей таких проскочить не может. Но Рыжик как всегда —
выделился.

Вот и вышло, что, убив Дамблдора... Уизли выиграл бой. Но проиграл войну за собственную жизнь.

Миону до сих пор беспокоил только один вопрос: пошёл ли он на этот шаг осознанно, или действительно забыл? С Рыжиком такое случалось — Печать сильно довлела над способностью мыслить здраво, так что отрицать такой расклад было бы глупостью... Но что, если он знал, на что шёл...?

Гермиона, дочь уважаемых людей, всмотрелась в родные-незнакомые глаза и почувствовала, что больше не может молчать.

Мальчик, словно предугадав её порыв кинуться с воплями радости ему на шею, приложил палец к губам:

— Т-ш. Тише, дорогая, — Едва слышно пробормотал друг, — Я понятия не имею, что твои психопаты могли сюда накрутить. Самое главное: скажи, ты знаешь: есть ли здесь способы слежения? Камеры? Запись звука?

Вслушиваясь в неразборчивый шёпот, Миона хмурилась. Вопросы боевого товарища отдавали паранойей, но... Лучше ведь чуточку «перебдеть»?

И девочка всерьёз задумалась, вороша неприятные воспоминания.

Но не нашла в них чего-то конкретного. Поднесла указательный палец к глазу и покачала головой — камер здесь точно не водилось.

Показав на собственное ухо, она лишь пожала плечами и серьёзно посмотрев в глаза спасителю, неуверенно кивнула. Рональд был тысячу раз прав. Здесь вполне могла быть прослушка.

А учитывая, что снаружи отсюда не было слышно ничего, но еду приносили только тогда, когда ведьмочка полностью сорвёт голос… Каким-то же образом об этом узнавали? Или просто отмеряли «положенное» время и лишь потом задумывались о пленнице? Оба варианта более чем жизнеспособны, но лучше предаться паранойе, чем потом горевать.

Уизли нахмурился и прислушался, призывая её так же сосредоточиться. Грейнджер уловила тихий треск и с лёгкой паникой посмотрела на незваного гостя. Хотелось с визгом унестись прочь, но тело отказывалось слушаться, а в горле першило — сказывалось пребывание в «гостеприимном» подвале.

Она ужасно мёрзла в этих стенах.

— Хреново-то как… — Семилетний мальчишка почесал макушку, чисто Поттеровским движением и хмыкнул: — Я своим появлением серьёзно вывел им из строя что-то за той стеной. Пора драпать!

Гермиона согласно кивнула. Может быть старшие Грейнджеры и не услышат посреди ночи оповещение о неполадках в системе, но лучше не рисковать. Мало ли, вдруг у них там бессонница.

Крепко схватив её ладошку, Рыжий помчался к другому концу клетушки. Гермиона едва могла перебирать ногами, но целеустремлённо следовала за другом, не желая ни одной лишней секунды находиться в этом филиале Синей Бороды. И какого же было удивление, когда вместо монолитного бетона она увидела приоткрытую дверь! Все это годы здесь был выход! Все! Эти!
Блядские! Годы!

От одной этой мысли в голове помутилось. Теряющую контроль над своим телом Гермиону подхватил бывший Рональд, спешно выметаясь в узкий коридорчик, предварительно положив в карман камень, позволивший им выбраться. И тихо выругался, чтобы тут же
забормотать:

— Дыши. По лестнице я тебя не затащу. Давай, дорогая! Вдох-выдох. Мы практически у цели!

Рэй был не на шутку встревожен. У Мио вот-вот начнётся приступ — симптомы он на себе хорошо прочувствовал и мог увидеть их признаки в другом человеке. Прямо в двух шагах от свободы! Мордред и все его порождения! Рыжик прекрасно знал паскудство этого состояния и понимал, что если его боевая подруга в него ухнет... Они останутся здесь навсегда. Без шансов.

Но тут юная ведьма рывком встряхнулась и рванула к внезапно обнаружившейся лестнице. И уже вверх по ней — к люку.

Рейнар облегчённо выдохнул.

Дети тихонько, с оглядкой выбрались из люка, совместными усилиями вернули его не место и кое-как наколдовали подобие асфальта. Всего лишь иллюзия, что вряд ли долго продержится, но всяко лучше чем дыра прямо у забора. И тут же понеслись в сторону парка, петляя по улицам в стиле «выжрали винный погреб без стыда и совести», запутывая любой возможный след. Никто из них не рискнул аппарировать — мало ли, вдруг не смогут замести магический след?

Лишь оказавшись в самом тёмном уголке парка, докуда не падал ни единый луч многочисленных фонарей, ребята выдохнули. Сверху, мягко курлыкая, спикировал странный феникс и юная ведьма в немом возмущении попыталась наставить на него отсутствующую палочку.

Внезапно по руке хлопнули. Гермиона недоумённо посмотрела на собственную кисть, потом на Рыжего, набрала побольше воздуха, чтобы разразиться нецензурной тирадой, как услышала странное:

— Миона — Птиц. Птиц — Миона. Вот и познакомились.  А теперь держись покрепче, пламенный аэроэкспресс доставит нас в безопасное место.

Стоя на холме, когда-то лучшая ученица Гриффиндора невидяще смотрела на медленно уплывающее за горизонтсолнце. Странный Мир. Странное светило... Всё вокруг было странным и непонятным...

А возглавлял список аномалий сам Рональд. Который перестал им быть — девочка не смогла произнести это имя! Вот просто не могла и всё! Вместо привычного и знакомого «Рон» на язык просилось странное Рейнар. Или Родрик. И никак иначе! Словно сама Магия не позволяла именовать рыжеголового по-другому! В пылу побега она не обратила на эту деталь внимания, а теперь лишь недоумённо хмурилась каждый раз, когда обращалась к другу.

Девочка чувствовала за этим какую-то историю. И зная бывшего Уизли: та будет интересной и полной самых странных странностей.

Только Шестой сын Предателей мог на ровном месте наскрести себе на загривок приключений.

Хотя нет. Поттер, в этом плане, едва ли отставал от друга. И помимо срежиссированных геройств влипал безудержно и с чисто Годриковым размахом. Два сапога пара, ей Мерлин.

Девочка даже не пыталась, пока что, приблизиться к данной тайне. Всем организмом чуяла — посветят и припрягут. Просто чуть позже.

Рыжик вообще занимал огромное место в её мыслях. Тот, кто спас мелкую девчушку, которая ещё не факт, что вспомнит своего благодетеля. Выкрал у родителей (тварей)...

Да, им ещё предстоит наведаться в негостеприимные объятия дома дантистов — надо попытаться найти хоть какую информацию о предках, пока «матушка» её не уничтожит. Но это терпит. Пара дней на восстановление у них имеется. К тому же Рэй говорил что-то о том, что здесь время течёт побыстрее, чем на Земле.

Подумать только – лучший друг, «верхом» на фениксе утащил её в другой мир! Или всё же Домен? Она так и не разобралась в хаотичном потоке информации, что вывалил на неё не-Уизли.

Ай, к демонам Инферно теологию! Тут другое интересно! Как подобное вообще возможно?

Но всё, начиная с атмосферы, заканчивая пресловутым рельефом говорило: это не Земля. А она не дура, в конце концов. Да и две луны как бы намекают.

Тот, кто ещё недавно в её глазах был Предателем Крови, вновь совершил невозможное. Осталось только разобраться с последствиями и... Всё у них будет хорошо.