Седьмой год начинается со страха.

В Школу «Золотое Трио» даже не собирается. Они знают, что их миссия сейчас — остановить безумца, расколовшего свою душу.

Рональду, само собой, не по себе от предстоящего вояжа. Молли и Артур делают вид, что против его скоро ухода, но за всеми этими лживыми улыбками видна неприглядная истина — ждут не дождутся.

Шестой спокойно собирает припасы, проверяет список заказов, перечитывает манускрипты… Готовится.

К Богроду летают вороны. Рон уточняет, проверяет, считает. День и ночь. Едва прерываясь на сон. Галеонов у него достаточно, чтобы при крайней необходимости, хотя бы купить продуктов.

Рыжик грустно думает, что не с идиотизмом Гарри и Планом почившего Урода мечтать об удобствах и тёплой еде.

Он тренируется, перемещаясь в труднодоступные локации, собирает травы и ингредиенты. Варит простенькие зелья в огромных количествах. Да, прямо в открытом поле, на опушке леса… Везде, где придётся. Удивительно, но обходится без взрывов.

Беспалочковая магия по-прежнему даётся с большим трудом, зато получается невербальная.

Изредка к нему присоединяется Гермиона. В основном, всё свободное время она роется в сейфах, перечитывая всё, что имеет буквы.

Когда становится совсем невыносимо, ребята переносятся к Пустой Опушке, и отводят душу, строя Убежище. Бомбарды неплохо «рубят» каменные глыбы неподалёку, и помогают выплеснуть скопившееся напряжение. А Секо отлично заменяет топор.

Удивительно, но Магия — Сила! Им удаётся, по чётким инструкциям, но всё же отстроить дом, буквально за неделю! Шестой Сын даже думать не собирается, какого хрена Нора тогда похожа на сарай, наскоро слепленный из говна и палок.

Позже они лишь тренируют на постройке Защитные заклинания, Фиделиус, руны и магию крови. В ход идёт всё.

Рыжий долго спорит с подругой о том, кого из них назначить хранителей тайны. Свою кандидатуру он отклоняет с упорством потомственного мула, и Мио начинает подозревать неладное.

Когда бойкая отличница буквально припирает его к стенке, Шестой Уизли начинает рассказывать… Всё.

Хотя нет. Что-то он сознательно выносит «за скобки», не желая пачкать близкого человека подробностями.

Девушка белеет так, что Рыжий тянется за палочкой, готовясь кастовать лечебные чары. Мио лишь качает головой, обдумывая новую информацию.

Нет, она подозревала, и даже пыталась подтвердить опасения, часто следя за товарищем, но даже представить не могла…

Грейнджер экспрессивно зачитывает боцманский загиб, которого избегают даже бывалые моряки.

Рон, не стесняясь, записывает самые «вкусные» обороты в Гримуар.

Они долго сидят на крыльце Убежища, сохраняя тяжёлую тишину. Пока Рыжий не решается рассказать о Плане директора на свою тушку.

У Мио глаза бешеные, а по волосам проскальзывают искры. Рот открывается, как у рыбы, выброшенной на берег, но ни слова не слышно. Ведьма просто не может оформить свое возмущение.

Чуть позже подруга деловито проверяет свою сумку, и ставит Рона перед фактом — она переезжает сюда и все свободное время будет искать хоть что-то по крестражам.

Рыжик даже не пытается спорить. В конце концов, если кто и способен найти выход из этого безумия, то только Гермиона.

В какой-то момент волшебница замирает, словно получив озарение свыше. Её начинает трясти, бескровные от ужаса губы едва шевелятся, и Рональд может расслышать только: «ты ведь все уже для себя решил» и «нет-нет-нет». Она кидается на него, обезумев от осознания. Пытается ударить, оцарапать, вытрясти душу, в конце концов, в отчаянной надежде, что это поставит мозги Рыжика на место. Рон укутывает Миону в свои объятия, шепча какие-то глупости. Не пытаясь отрицать.

Вскоре подруга, отчаянно всхлипнув, стискивает парня в своих крепких ручках, пряча лицо. И просто воет.

На всю Опушку гремит её опустошённое «не смей».

Уже потом, когда Гермиона успокаивается, задумчиво гипнотизируя неприкуренную сигарету, Предатель оглядывается получившийся дом магическим зрением. Им удалось закончить совсем незадолго до даты, на которую назначена свадьба старшего «братца».

И едва не теряет сознание от сенсорного шока. Убежище полыхает от дикой, какой-то абсолютно лютой силы. У фундамента, словно гейзер, бьёт чистейшая магия.

Гермиона ахает — они, сами не заметив (вот оно, воплощение поговорки о дурной силе), умудрились пробиться к одной из Магических Жил, которые опутывают Лес, подобно огромной Сети.

Ребята пьют лёгкое вино и нервно смеются. День, полный потрясений, все же заканчивается на хорошей ноте.

Им, не получившим даже базового образования, удалось отгрохать манор! С источником! Кому скажи — не поверят. Простым жителям волшебного Мира такое не удаётся и под конец жизни.

Нет, заговорщики прекрасно осознают, что большая часть их «успеха» состоит в том, где они расположили жилище.

Рон поднимает бокал за то, чтобы этот Дом никогда не пригодился им в качестве Убежища. Да, он до сих пор немного оптимист.

Гермиона недавно показывает товарищу небольшую сумочку, с чарами незримого расширения и Рыжик загорается.

Увы, его магических сил не хватает сделать собственный рюкзак таким объёмным. Зато удаётся наложить что-то вроде стазиса. Еда у них всегда будет свежей.

Собранная, уже готовая выходить, волшебница, судорожно сжимает в руках новый выпуск «Пророка». Новости из Магической Британии скверные. Убийства, гонения. Новый Министр бьёт себя пяткой в грудь, уверяя, что он-то со всем справится.

Девушка хмыкает. Ни хрена у него не выходит.

Внизу сидят двое. Ведьма думает, что лучше будет подарить им по Аваде и исчезнуть… Но Непростительное, в такое время, даже выполненное «левой» палочкой, может привлечь внимание властей. Да и даже если не привлечёт. Она совершенно не представляет, как много у «этих» знакомых в Церкви. Не хватало ещё, для полной картины, посадить себе на хвост Паладинов из Инквизиции.

Только такие идиоты как Поттер и замшелые представители чистокровных семейств могут думать, что век костров окончен. Нет. Ни разу. Он просто сменился на лаборатории…

Мио до сих пор понять не может, почему эти благостные палачи ещё не явились по её душу. Чего ждут «родители»? Пока сила окрепнет? А дальше что?

«Подруга Героя» зябко передёргивает плечами. Что бы не готовили ей… «эти», вряд ли она останется довольна. Если вообще сможет выжить.

Поэтому она спускается вниз настолько тихо, насколько это вообще возможно. Накидывая заклинание приглушения шагов.

«Мать» и «отец» сидят на диване перед телевизором, полностью захваченные историей, что разворачивается на экране.

Ведьма иронично улыбается. Такие нормальные…

Рон смотрит, как солнце скрывается за горизонтом. Мысли тягучие, словно смола.

На коленях лежит раскрытый Гримуар, перо покоится на стыке страниц. Ранка на руке — очередная плата, даже не ноет. Он свыкся?

Сейчас Шестой Сын подводит итоги. Составляет очередное письмо-обращение для Поттера (Блэка?). Оно совершенно не похоже на то, что было после первого курса.

В строках сквозит обречённая усталость. Здесь больше фактов. Больше мерзости. Список приказов такой, что не хватает и десяти разворотов. И это только основные, касающиеся именно мальчишки.

Некоторые подробности он выносит за пределы написанного, не давая никакой конкретики. Даже если это убережет его от гнева Поттера. Незачем незамутнённому Золотому Гриффиндорцу знать такое. К Мордреду.

Рыжик перечисляет всё. Сухо, но точно, как заядлый крючкотвор.

Все зелья, которые использовала Молли на зеленоглазом. Все чары, что паутиной опутывают парня, едва тот переступает порог в Норы. Рассеивание внимания — самое милое из них.

Украдкой подслушанные диалоги, переписанные дословно, дополняют картину. Ему не жаль ни «братьев», ни «родителей». Только Джинни. Но о ней он пишет отдельно. О том, что ей ни за какие блага мира не сдался «Герой», о полётах, которыми грезит сестрёнка. С лёгкой улыбкой вспоминает, сразу записывая, о той поддержке Седьмой Уизли, благодаря которой вообще сумел дожить до Школы. И надеется, что этого хватит.

Что касается остальных… Признаться, Предатель надеется, что Гарри спросит с них за всё.

По «полям» альманаха причудливой вязью бродит уже личное. Рассуждения о Первой Магической и Второй Мировой. О Грин-де-Вальде. О том, что они неестественно похожи.

Где-то проскальзывают расчёты — Рональд не сын Первого Тёмного Лорда столетия. Не сходится.

Но он знает Ритуалы, которые могли бы позволить зачатие даже без «отца». Однако, он точно Предатель Крови. А такое можно подхватить лишь по наследству. А значит — Уизли. Без шансов.

И всё же… Не сходится. Если не сын, то зачем поверенный тогда принёс ему ту газету? Гоблины вряд ли бы сделали подобное без веской причины. Почему брат Выродка подсунул ему старую, явно из семейных архивов, колдографию Геллерта? Что они заметили? Чего не видит Рон?

Переплетаются расчёты. Дата его рождения. Беременность Молли. Братья с сестрой… Данные о семье «отца». О которой, как оказалось, едва ли три строки информации наберётся! Словно Артур Уизли из воздуха появился! А так не бывает. Должны быть связи. Но они эфемернее предрассветного тумана.

В Норе нет ничего. Даже на чердаке, под стражей Упыря. Пус-то-та.

Рон просит Богрода прислать ему газет времен Войны с нацистами, магические и маггловские. Не сейчас, так позже, но он попытается найти ниточку, что связывает его с Грин-де-Вальдом.

Орден Феникса приходит за Гарри едва ли не полным составом. По планам операция «Семь Поттеров». Гермиона и Рон переглядываются с мученическим выражением лиц. Это же словно выйти и прокричать «сюда!».

Да, каминную сеть можно отследить. Да, порталы тоже, они оставляют сильный магический след.

Но почему нельзя просто аппарировать? Множество раз, из разных точек? С разными «ведущими»? Если одна из точек окажется в месте, где часто бывают волшебники, то след перебьётся едва ли не мгновенно!

Или вообще вот так: вышел из дома Поттер, «прыгнул» в, условно, Лютный переулок. Постоял, подышал и дальше — в лес, потом в поле на другом конце страны. И так раз по –дцать. Нет сил? Пусть где-то его ждёт кто-нибудь из Ордена, кто сможет аппарировать. И опять, по той же схеме.

Да, это заняло бы не мало времени, да и магической силы выпило бы будь здоров! Но Магия Великая! Это же всё равно логичнее, чем то, что придумали эти идиоты!

Шестой даже знать не хочет, предполагал ли Выродок, что его подчинённые учинят подобное. Или сам так распорядился. А что, вполне в его духе. Поманить безумного зверя на запах желанной крови.

И если на одного из близнецов, как и на всю «семью» Уизли, Рональду глубоко насрать, то птичку жалко. Как и Поттера, который был вынужден смотреть на её тело, скорбно лежащее на дне клетки, всю дорогу до Норы.

Джинни обеспокоенно наблюдает за пришедшими людьми. Рон кладёт руки на тонкие плечи, в неловком жесте поддержки, и та немного успокаивается.

Герой, после увиденного кошмара от Волчьей Морды, пытается уйти в одиночку. Хорошо, что Рыжик ожидал чего-то подобного.

Как бы он не хаял идиота, тот был до боли самоотверженным. И совершенно не желал, чтобы за него страдали другие.

Признаться, нелюбимому сыну это чертовски нравится в нём. Такая забота, пусть и обезличенная, приятным бальзамом проливается на уставшее сознание.

Что не мешает ему отчитать Гарри по полной, подзатыльниками загоняя в тепло. И отвлекать разговорами о крестражах, задавая банальные вопросы, которые легко переключают «друга».

Рон смеется, когда видит объявление Скитер о новой книге. О Выродке.

О, сколько бы юноша смог рассказать этой дамочке! Жаль, что цензура не пропустит такое в печать.

Перед свадьбой Билла и Флёр они мечутся, как те лошади на цыганской свадьбе. «Голова в цветах, а жопа в мыле» фырчит Рыжик, и Гарри не может перестать хохотать.

Чуть позже он опускает на голову Рона венок из одуванчиков.

Явление Министра настораживает. Каждый обитатель Норы провожает ребят взглядом, пока те идут в сторону дома.

Им достаются «дары» от почившего Благодетеля. Мио рассеянно читает, уже давно заученную наизусть сказку о Трёх Братьях, а «друг» в недоумении смотрит на снитч. Рыжик сканирует полученное товарищами магическим зрением, в ожидании подвоха (крестража). Но двум третям Золотого Трио везёт.

И Рональд едва сдерживает вопль ужаса, когда перед ним кладут «делюминатор собственного производства». Эта хрень полыхает такой чернотой и злобой, что Шестой практически теряет сознание. Гниющие отростки мерзости вьются вокруг, прощупывая.

Подруга косится обеспокоенно, глазами требуя выглядеть так, как того требует ситуация. Рыжий склоняет голову, словно собирается разреветься.

Когда Гарри уходит в комнату, чтобы предаться дурному настроению, они с Гермионой отходят как можно дальше от празднично украшенного дома.

— Не тронь! — едва успевает каркнуть Рон, когда подруга тянется к пакости, которую он «Левиоссой» переместил в коробочку, — Это блядский крестраж! Как по учебнику сделанный. Посмотри.

Ведьма всматривается и едва успевает отвернуться, как её желудок начинает хвастаться своим содержимым миру.

Он сочувственно придерживает растрепанную копну волос, слегка поглаживая девушку. Да, неподготовленным такого лучше не видеть.

Они ещё долго пытаются придумать, как же уничтожить дрянь так, чтобы не привлечь ничьё внимание к её пропаже.

Свадьба начинается просто волшебно. Живая музыка, больше подходящая для каких-то средневековых таверн, красивые украшения, нарядные гости…

Увы, всё заканчивается страшно. Не оформившийся Патронус сообщает о падении Министерства и смерти его главы.

Давка, паника и страх. Вот чем действительно запоминается праздник.

Гермиона, как всегда — умничка! Перемещает их прямо в центр Лондона, в самую гущу толпы. Сначала, правда, на дорогу, практически под автобус… Но, право, какая мелочь!

Они заходят в какой-то тёмный переулок, переодеваются быстро, постоянно оглядываясь.

Рональд скалится, натягивая толстовку.