✨С Днем Рождения меня!!✨

Рыжик с Гарри сидят на неудобной койке, и задумчиво смотрят на огонь, наколдованный Мионой. Рон вспоминает, что от убитого егеря ему досталась терновая палочка, и предлагает Поттеру её опробовать. Увы, строптивица чуть не подожгла им палатку от одного взмаха.

Подруга заявляет, что хочет повидаться с Ксенофилиусом Лавгудом, и тычет пальчиком в книгу Скитер. В ней копия письма директора к Первому Тёмному Лорду.

Уизли в ахуе таращиться на страницы. Нет, то, что у Выродка с самомнением всё в порядке, он и так знал. Но заменить первую букву своего имени на знак Даров… Да, прости Мерлин, на родовой знак Некромантов! Это же насколько надо «берегов не видеть»?!

Гермиона тоже ошарашена. Умница прекрасно изучила геральдику именитых семейств, и не узнать герб одиозных Мастеров Смерти — просто не могла. Но на них, всё ещё невыполненным, висит один из многих приказов — просветить «Героя», чем хороши и опасны Дары. Умалчивая о Певереллах. Рональд твёрдо уверен, что это как-то связано. Что Поттеры и Некроманты — связаны. К великому сожалению, без Гобелена, не узнать — как именно. А где, кстати, полотно Поттеров?

Рон, с лёгкой издёвкой, поддерживает подругу и снова устраивает фарс из важного разговора. Миона лишь закатывает глаза и привычно стукает по рыжей макушке книгой.

Лавгуд совершенно не умеет лицедействовать, и напарники переглядываются. Двое заговорщиков осторожно прячут свои волшебные палочки в рукава так, чтобы в любой момент их можно было достать — дурное предчувствие.

На вопрос о дочери Ксенофилиус вздрагивает и прячет взгляд. Рон делает вид, что отпивает из чашки… что-то. Он не готов это идентифицировать.

Луны дома нет, в комнате девушки пыль лежит толстым слоем. Её отец выглядит так, словно вот-вот сойдёт с ума. Сложить эти факты не сложно, но выводы не приносят спокойствия. В их Мире, где всё строится на законах Магии, тронуть Видящую… Неужели, Волчья Морда настолько слетел с резьбы?

Хозяин дома любезно просвещает выросшего среди магглов Поттера, рассказывая «Сказу о трёх братьях». Рыжий делает вид, что задремал, прикрывая глаза и принимая обманчиво-расслабленную позу. Предатель напряжён до предела.

Лавгуд явно тянет время, повествуя плавно, размеренно. Мио обеспокоенно поглядывает в окно. Ей чудится на горизонте буря.

Рональд вздрагивает. Гермиона смотрит внимательно, словно собирается пробраться ему в голову без легименции.

Отец Луны драматично стоит у окна, разглядывая пасмурное небо. Гарри молчит, нахмурив брови. Да, мыслительный процесс с непривычки — тяжёлая штука.

В саду кружат вороны, словно приворожённые отзвучавшей историей. Ксенофилиус мечется по комнате, собираясь объяснить «Герою» на пальцах, почему знак Даров Смерти выглядит именно так.

Мужчина рисует медленно, внимательно вглядываясь в своих слушателей после каждой фразы. Рон позволяет своей палочке показаться из-под рукава. Он буквально слышит, как часы отбивают последние секунды спокойствия.

Лавгуд суетиться и пытается найти хоть одну достойную причину, чтобы покинуть ребят. Рональд напряжённо ставит товарищей перед фактом — они уходят.

Когда посетители спускаются вниз и пытаются распрощаться с гостеприимным хозяином, тот срывается. Рыжик, уже не таясь, наставляет на него палочку. Если придётся, он даже убьёт его, но выйдет отсюда.

Эти слова, словно последний гвоздь в крышку их общего гроба. Поттер зол, но больше на ситуацию, чем на обезумевшего от страха отца Полумны. Ни у Мио, ни у Рыжика, тоже не получается винить Ксенофилиуса. Они понимают чужое отчаяние так же хорошо, как и своё.

Раздаётся стук. В «ладью» входят Пожиратели. Они отчитывают мужчину за очередной «ложный вызов». Угрожают, что, если Поттера здесь нет… Гарри такого стерпеть не может.

Судорожно ища хоть какое-то укрытие, Рональд иронически думает, что Пугало-всея-Англии обновил Ритуал на Табу. Ни одно своё имя Тёмный Лорд, очевидно, не любит.

Повсюду осколки, куски раскуроченной мебели. Золотое Трио теряется в клубах тяжёлой пыли на долю секунды.

Вихрь трансгрессии уносит беглецов из полыхающего дома.

Они оказываются в очередном лесу, и первые секунды радуются, что успели…

Но обернувшись понимают, что привели за собой хвост. Иронично, но их нагнали оборотни.

Шестой кривится просто зверски. Их трое, против едва ли не дюжины. Однако, пушистые уродцы не догадываются, что один из загнанных уже убивал подобных тварей.

Очередной егерь, видимо, возглавляющий всю эту шайку-лейку, маслянисто смотрит на Миону. Уизли едва держит себя в руках, не позволяя знакомой алой пелене затопить сознание. Подруга медленно пятится и загнанность её фигурки подтачивает самоконтроль… Что ж, Рона можно назвать и наёмником.

Они бегут так, как никогда в жизни не бегали. За ними, практически наступая на пятки, мчатся ликаны и егеря. Рыжик заполошно думает, что им надо немедленно аппарировать куда подальше. Но они так далеко друг от друга… А тормозить, чтобы ухватиться за товарищей — смертельно опасно.

В спину летят заклинания, но слов не слышно. Преследователи оказываются не слабыми волшебниками, и шансы на то, что они смогут оторваться, стремительно таят.

В Рона прилетают цепи, и он летит лицом в землю. Перед потерей сознания он успевает лишь подумать, что не надо было нежничать. В конце концов Авада хорошо остужает пыл. Смертельно, хех.

Шестой Сын Предателей Крови приходит в себя в каком-то подвале. Над ним склонился обезображенный Гарри. На лице «друга» нешуточная тревога, его рука зарывается в волосы Рыжика, слегка массируя. Поттер молчит, но взгляд красноречивее любых слов. В нём такой коктейль чувств, что Рон даже немного теряется. Самое яркое из них — облегчение. Робкую радость в глазах напротив Уизли малодушно списывает на то, что «Герой» просто не хотел, что он откинулся у него на руках.

Где-то рядом раздаётся светлый голос Полумны. Он неуместен в этих серых стенах настолько, что Клеймённый резко оборачивается…

Точнее, пытается. Голову простреливает невыносимой болью, и он заваливается на своего подопечного. Тот негодующе вскрикивает, осторожно укладывая нежданную ношу на собственные колени, и просит Луну подойти, чтобы «его идиот» шею не свернул, в попытках её разглядеть. Рон притворяется оглохшим.

Юная Лавгуд присаживается, с другой стороны, у его избитой тушки, и нежно улыбается. Они говорят о какой-то ерунде, и это, неожиданно успокаивает.

Неземная девочка рассказывает сказку о мире-домене, что когда-то принадлежал разумным драконам, о бескрайних полях и лесах, в которых такой сладкий воздух, что захлебнуться можно. О небе, в котором сияет две луны и безграничной свободе… Что ждёт его потом.

Рональд улыбается.

Гарри тёплый, компания хорошая… Что ещё можно желать в такой ситуации?

Гермиона кратко рассказывает все злоключения, что им довелось пережить, пока Рыжик был без сознания. Ему чертовски стыдно…

Шестой ведь так хорохорился. Мол вот он я, «легендарный убийца оборотней». Ха-ха, вашу ж мать! Убил одного ликантропа, и возомнил хрен знает что.

Новость о том, что это подвал Малфой-манора обрывает что-то в душе. У Мионы глаза… Мёртвые. Рональд в ужасе смотрит в них, пытаясь разглядеть, словно в кривом зеркале, что же так подкосило подругу… Но в них ни грана чувств, ни одного ответа. Словно ведьма заморозила их каким-то страшным колдовством. Шестого это пугает до слёз.

Гарри сразу начинает суетиться, пытается затащить его на себя целиком, от чего-то решив, что холод каменных плит так расстроил товарища.

Луна бормочет что-то о «любимых игрушках», и от пронзившей догадки, что могла увидеть-узнать Гермиона в «ставке Лорда», крышечку у Рона срывает.

Подруга, уловив перемену, кастует невербальное заклинание сна. С перепугу, наверное.

Мио уводят наверх — Беллатриса желает с ней «поговорить». По подземелью эхом звучит истошный визг подруги. Гарри мечется из стороны в сторону, а Рон просто замер, впитывая каждый шорох.

Палочек у них, само собой, нет. Дверь заперта надёжно. С ними здесь Луна, Олливандер и гоблин. Они все истощены, некоторые — едва могут сидеть после развлечений господ-Пожирателей. Магия работает шиворот-навыворот. Беспалочковая сбоит так, что лучше даже не пытаться вновь. Невербальная — чуть получше, но силы жрёт просто немеряно.

Даже если кому-то из них двоих, как самых «свежих» и удастся вынести дверь, то второму придётся отбиваться от всей орды нечисти, что обосновалась наверху. Без палочки. Это просто самоубийство.

Девушку, едва стоящую на ногах, грубо швыряют в казематы. Под хрупким телом сразу образуется небольшая лужица крови.

Луна подбегает к Мионе, осторожно прощупывая, пытаясь понять, где самое страшное повреждение. Шестой судорожно пытается придумать хоть что-то…

Внезапно вспоминаются занятия с Гиппократом. То, как он пытался научить его лечению «наложением рук»:

Рональд подорвался с места, не обращая внимания на всё еще ноющую голову. Упав на колени, перед едва дышащей подругой, он положил руки на её солнечное сплетение и взревел, отвлекая окружающих от творимого колдовства:

— Держись-держись-держись! Не смей умирать! Только не здесь! Только не так!

Продолжая нести какую-то околесицу, умоляя девушку очнуться, Рыжик вливал в истощённое тело всю магию, что у него была. В ушах зазвенело, зрение помутилось, но плевать. Самое главное, что ведьма открыла глаза и сумела прошептать:

— Прекращай… Я… Лучше…

Её уводят ещё дважды. И на третий, в голове Гарри, слава Мерлину, рождается гениальная идея. Он зовёт Добби.

Рон, даже если от ответа на этот вопрос, никогда не сможет с точностью сказать, как вышло то, что вышло.

Вот домовик переносит оставшихся с ними пленников — Луну и изготовителя палочек. Гоблин сейчас наверху. Вот они оглушают пришедшего на шум Петтигрю.

Пока Гарри осторожно движется наверх, Рон оборачивается к Крысе… Авада своим цветом напоминает глаза «друга».

Вот он теряет всяческое терпение при виде измученной подруги и врывается к матёрым Пожирателям, посылая «экспеллиармус». Вот завязывается потасовка.

Старший Малфой измучен, и постоянно промахивается, его жена больше переживает за сохранность безумной Беллочки, а Драко просто отходит в сторону. Сердце Предателя практически разрывается от боли за своих друзей.

Лестрейндж хохочет безумно, держит Гермиону под прицелом, подобно заправскому головорезу.

Заклятие, так долго искажавшее лицо Поттера, наконец выдыхается. Немая сцена длится недолго — Люциус уже собирается вызвать своего Господина, как откуда-то сверху раздаётся странный скрип.

Рыжий обессиленно падает на песок у Ракушки, где живёт старший «брат». Он недоволен местом, в которое их перенёс домовик, но радости и облегчения сейчас куда больше.

И нет, ему совсем не стыдно от того, что смерть существа никак не трогает измученную душу. Рону куда важнее что их Трио живо. Остальное может катиться в пекло.

Однако, спасшего их домового эльфа товарищи хоронят со всеми почестями, признавая, что если бы не он…

Все, кто находился в «гостях» у Малфоев теперь отдыхали в бывшем Домике «тётушки». Билл пытается рассказать что-то о том, что они здесь проводили лето, когда были детьми… Рональд подобного не помнит. Видимо, это было ещё задолго до его рождения.

Луна порхает, радостно трогая всё, что на глаза попадётся. Рыжик спокоен за Видящую.

Гермиона… Выздоравливает. В основном она целыми днями лежит в постели, с бессмысленным взглядом. Каждый обитатель Ракушки заглядывает к девушке, пытается повеселить, покормить… Один он, сволота такая, приходит к ней и делится коварными планами по упокоению всех неугодных.

Гарри требует разговора с гоблином, выбирая узнать о крестражах в первую очередь. В его лохматой голове явно зреет очередной самоубийственный план. «Другу Героя» на стену лезть хочется от дурного предчувствия. Да только никого это не впечатлит.

Поттер и Крюкохват обмениваются колкостями, проверяя друг друга на зуб.

Новость о том, что Снейп подсунул Лестрейндж подделку веселит, конечно, но оставляет дурное послевкусие. Опять какие-то игры…

Когда «Герой» говорит, что им надо проникнуть в Гринготтс, Рон матерится сквозь зубы. Его попочуйка и в этот раз не прогадала. Намечается лютое дерьмо.

Конечно, нелюдь требует Меч Гриффиндора, выкованный его сородичами. Колоссальная цена. Которую они готовы заплатить.

Они зажимают Гарри в тёмном углу, выпытывая, уверен ли он в том, что ещё один крестраж в сейфе безумной Беллочки. Парень звучит убедительно, и они не могут отрицать, что подобное действительно возможно.

Единственной загвоздкой остаётся невозможность уничтожить очередную пакость, ведь Меч уйдет в качестве платы за возможность проникнуть в «самое оберегаемое хранилище в мире». Поттер уверяет, что найдёт выход.

Рон едва заметно улыбается. У него есть аж два возможных решения. Во-первых, Кинжал. Сохранивший яд Василиска. Во-вторых, если… Точнее когда они смогут оказаться в Хогвартсе, то не составит труда спуститься в Тайную Комнату и уже там прикончить мерзость.

Они заходят к Олливандеру, и тот, в своей манере, втирает им какую-то дичь. Нет, Шестой не спорит, у палочек есть какое-то подобие… Инстинктов, пожалуй. Но не настолько же, чтоб общаться с владельцем?

Гарри закидывает артефактора неудобными вопросами, и тот раскалывается, словно гнилой орех. Миона кривит губки, презрительно поглядывая на старика. Нет, ей жаль, что ему пришлось пережить пытки. Но последствия его болтливости обернуться большой бедой… Ведь Тёмный Лорд нашёл Бузинную Палочку.

Гермиона держит в руках волос Лестрейндж. Рон задаёт дурацкий вопрос о том, уверена ли она. И едва договорив понимает.

Они переносятся в какой-то тёмный переулок, недалеко от Банка. Миона лажает сразу же, вежливо здороваясь с прохожим, и гоблин шипит хлеще рассерженного кота. Девушка удручённо кивает, пряча предвкушающий оскал. Шестой иронично думает, что милая отличница сейчас продемонстрирует свой характер во всей красе.

Они заходят в Гринготтс уверенно, Предатель отыгрывает безымянного Пожирателя, что у «Леди» заместо пёсика.

Ведьма шагает уверенно, высокомерно осматривая Банк, словно свои владения. Уизли в душе хохочет.

Гарри, с Крюкохватом на загривке, осторожно ступает следом. Они укрыты Мантией Невидимкой, но осторожность не повредит.

Когда Миона властно требует проводить её к сейфу, Поттер издаёт едва слышный вздох, полный изумления. Шестой сын иронично хмыкает на это. Ты ещё не видел, как это девочка-припевочка может себя вести… И сколько интересных слов знает.

Гоблины верят. Они без лишних вопросов провожают их к тележкам. Сопровождающий получает «Империо» сразу после того, как они проезжают водопад «Гибель Воров». Паника им не нужна.

Но магическая водичка успевает повлиять на транспорт, и тот просто, без прикрас, сбрасывает их с огромной высоты. Гермиона, у самой земли, кастует заклинание, и только благодаря ей все остаются живы.

Они валяются на полу несколько мгновений, чуть истерично хохоча. Рону думается, что после этого аттракциона Русские Горки, о которых столь восторженно отзывалась боевая подруга, его… Не впечатлят.

Где-то вдалеке раздаётся вой, больше похожий на отчаянный плач. У Шестого волоски на загривке встают дыбом. Кто бы не издавал подобные звуки… Это не к добру.

Они осторожно пробираются вперёд, и вскоре видят искалеченного дракона.

На шее создания цепи, что въелись в кожу. По краям ран кровь и гной. Пахнет от крылатого так же. Болезнью и надвигающейся Смертью.

У Рыжика сжимается сердце. Настолько заточённый напоминает ему… Его.

Могучий Зверь, что вынужден провести остаток дней в заточении, ревёт от ужаса и боли, когда ублюдские живодёры начинают трясти странными штуками. «Звенелки» пугают огромное создание до того, что оно пытается забиться в самую узкую щель.

Крюкохват скалится. Ему происходящее явно доставляет удовольствие.

Рональд словно к полу примерзает. В голове отчаянно воет что-то, требуя спасти крылатого. Предатель чувствует, как на запястьях повисают обязательства. Это даже не злит — он так и так уже решил, что сделает всё, но поможет заточённому Зверю.

Миона оборачивается, вглядываясь в друга, и задумчиво смотрит на дракона вновь. Примеряясь. Ведьма уже успела понять — Рон никуда отсюда не сдвинется без «питомца». Ну что же… Кто она такая, чтобы отказывать напарнику в столь малых радостях?

Они наконец добираются до сейфа. Заклятие умножения только звучит, как шутка. На деле чёртово золото словно желает закопать их заживо. Да и ладно бы только закопать. Каждая вещица была раскалена до предела.

Крюкохват, получив Меч, оставляет их в хранилище. Не то, чтоб Рона это сильно удивило… Слава Мерлину, этот коротышка не успевает закрыть дверь.

Они вываливаются из сейфа и наблюдают «казнь» в исполнении Дракона. Что ж, иронично думается Рыжику, алчность — грех.

Маги из Охраны Банка атакуют, и троица прячется за колоннами. Гарри пытается «отстреливаться», но всё мимо. Гермиона, лукаво улыбаясь, глазами указывает на Зверя. Шестой, недоумённо моргнув, расплывается в совершенно безумной улыбке. О даааа…

Они запрыгивают на спину Крылатому, подруга обрывает цепи, что приковали того к земле, и Рон буквально чувствует ликование ящера. Оно пронизывает его тысячами игл так, что руки едва не разжимаются. В голове мелькает картинка ночного неба. Она не его.

Дракон лезет наверх, медленно, но уверенно. Шестой перебирается ему на загривок, осёдлывая. Зверь косит глазом, будто бы чуть ехидно. Но не возражает против такого ездока.

Ящер пламенем уничтожает всех на своём пути. И Предателю кажется, что он в жизни не видел ничего более прекрасного. В какой-то момент мелькает мысль, что к лекарю душ всё же стоит обратиться.

И вот, пробив потолок банка, они наконец оказываются на свободе. Крылатый замирает, глубоко вдыхая свежий воздух. Его полуслепые глаза мечутся по крышам домов. Никто из ребят не решается нарушить мгновение чужого триумфа.

Полёт на ящере не похож ни на что… Сравнивать его с передвижением на метле — невозможно. Абсурдно.

Зверь летит, изредка радостно порыкивая. Рональд не обращает внимание на возню позади. Его сознание сейчас принадлежит Небу и Дракону.

Мир исчезает, и в какой-то момент Рыжику чудится, что он смотрит на землю не своими глазами. Лондон кажется крохотным, каким-то совершенно игрушечным.

В его руках — облака. Под ногами — весь мир. И нет ничего прекраснее этого мгновения.

Рон распутывает цепи, что до сих пор обвиты вокруг могучей шеи, руками, пропуская через кончики пальцев искры собственной магии.

Оковы падают. Рыжик ощущает чужое ликование и благодарность. Зверь ревёт восторженно. В голове неожиданно раздаётся: «KOGaaN Roo, SAViiK, KUL Lah».

У парня звенит в ушах, от силы голоса, что рычит в сознании. Он не понимает ни слова, но чувствует что это «спасибо».

Ящер идёт на снижение. Под крыльями — долина, в центре которой — озеро.

Гарри собирается прыгнуть в воду, но Рон, перекрикивая шум ветра, говорит всем оставаться на месте. Он знает, что Крылатый приземлится и позволит ездокам покинуть спину. Откуда такая уверенность — сам понять не может, но своей интуиции доверяет истово.

Дракон действительно садится на берег и подставляет лапу так, чтобы троице было удобно спускаться. Рон наклоняется, обхватывая освобождённое создание за шею, делясь теми крохами магии, что еще оставались в теле. Раны ящера затягиваются.

Когда Рыжик касается земли, то повинуясь, какому-то странному порыву, что родом древних времён, кланяется Крылатому Змию.

Рон, словно заворожённый, смотрит, как Дракон, взмахивая огромными крыльями уносится прочь. В душе поселяется спокойствие и уверенность. Жаль только, что он ни слова не понял.

Поттера посещает очередное видение. Волчья Морда в ярости — он проверил крестражи и понял, что большая часть из них уничтожена. Перед глазами «Золотого мальчика» — Хогвартс. И флаг Когтеврана, что реет на ветру. Мелькает призрак женщины.

Он говорит ребятам, что Волчья Морда уже знает, что они проникли в Гринготтс. И в курсе, что они ищут. Новость не радует совершенно.

Гермиона умоляет ребят остановиться и придумать хоть какой-то план, но «Герой» закусил удила. Теперь, когда развязка уже так близка, он не желает останавливаться.

Гарри уверен, что Темный Лорд напуган и зол. А ещё, он больше не может отслеживать его мысли. Тот словно слабеет. Словно чует, как Смерть дышит в затылок.

Они пробираются в Хогсмид окольными путями. Деревенька в удручающем состоянии. Людей не видно. Там, где раньше всегда звучала весёлая музыка и смех, теперь — тишина.

Звучит сирена. Золотое Трио дёргается, заполошно ищет укрытие в темном переулке. По улицам мечутся Пожиратели. Ищут.

Троица быстро натыкается на тупик. Достать палочку, чтобы скастовать простую Аллохомору — означает выдать себя с головой. Рональд шипит сквозь зубы. Он уже тянется к замку, собираясь использовать отмычки, как неприметная дверь слева открывается, и странный, словно искаженный голос, зовёт:

— Сюда, Поттер.

У Рыжика по загривку бежит мороз. Неожиданно «лента» натягивается, дёргает его следом за говорившим. Нет-нет-нет-нет-нет… Невозможно! Этого не может быть!