Надеюсь, успели соскучиться🌚

А вот я немного отдохнул. Сначала родителям помогал, а потом в лесу восстанавливал менталку. Вернулся, взялся за проду, ПМ пишется. А следом и ПВШ будет, вот

Прислонившись к каменной стене, Малфой с опаской выглянула за угол и направила палочку в сторону очередного поворота:

— Гоменум Ревелио! — скороговоркой пробормотала она, и бесцветный луч устремился в темноту.

Убедившись в отсутствии заметного магического отклика, Конни сорвалась с места. Подгоняемая самыми светлыми чувствами, на которые она только была способна, слизеринка прошмыгнула мимо нарисованного на фоне водопада старика Крюгхаузера, который однажды сдал ее Филчу и впоследствии поплатился за это: одиннадцатилетняя Конни пририсовала ему кривые усы несмываемым маркером, и с тех пор его называли не иначе как господин Ус.

— Кто здесь? — пожилой мужчина на портрете замотал головой, когда пламя факела покачнулось, и коридор на мгновение погрузился во тьму. — Студент?! Между прочим, нахождение вне гостиной после отбоя является нарушением…

Тирада, подкрепленная знанием Школьного Устава, так и не нашла своего адресата: проскочив мимо портрета, Дракония Малфой сразу же свернула направо, сократив путь до Больничного Крыла по меньшей мере в два раза. Разумеется, ее решение покинуть гостиную Слизерина посреди ночи являлось ничем иным, кроме как спонтанным проявлением спортивной солидарности. Она могла бы довериться словам матери, заверившей ее, что с Поттером все будет в порядке, но Конни хотела лично убедиться в том, что Хогвартский стадион не обзавелся своим собственным очкастым призраком.

Желание в тишине и без свидетелей поглазеть на спящего и абсолютного беззащитного Поттера, впрочем, тоже сыграло свою роль в принятии этого судьбоносного решения, но Конни старалась не зацикливаться на мелочах. Единственная и неповторимая наследница рода Малфоев не могла позволить каким-то там… «чувствам» влиять на ее жизнь, а потому тратила немалое количество сил и времени на придумывание достойных оправданий.

Квиддич, к слову, неплохо помогал с поиском причин, по которым им с Поттером так часто удавалось пересекаться вне учебы.

Стоило Конни услышать приглушенный звук шагов, как она тут же нырнула за подвернувшийся гобелен, оказавшись в глубокой нише. Затаив дыхание, Малфой притаилась, вслушиваясь в разговор на повышенных тонах, но сердце ее совершило кульбит, как только она поняла, что слышит голос медиведьмы. Помфри покинула Больничное крыло!

— Исчезновение студента — это не шутки, — раздраженный возглас Снейпа эхом пронесся по коридору.

— И все же… — попыталась было возразить мадам Помфри, но шаги резко стихли, и Конни поняла, что крестный решил использовать свой фирменный «тяжелый взгляд», использование которого обычно отбивало у оппонента всякое желание спорить.

Так произошло и в этот раз. На несколько секунд в коридоре воцарилась зловещая тишина, но декан Гриффиндора явно не собиралась идти на уступки.

— Я считаю, что гриффиндорцы не имеют к этой… нелепой выходке никакого отношения! — чеканя буквы, произнесла Макгонагалл, и губы Малфой дрогнули, на мгновение формируя зловещую ухмылку.

Все шло в точности по плану. Не так уж и сложно было догадаться, на кого падут подозрения.

— Загонщик моей команды сбивает гриффиндорского ловца с метлы, а потом я нахожу на своем столе записку, в которой он решает вдруг сообщить мне, что покидает Хогвартс и отправляется изучать кентавров?! — вкрадчивый голос зельевара заставил Конни сделать шаг в направлении гобелена. — Хотите сказать, беспокоиться не о чем?

— Насколько мне известно, у мистера Крэбба действительно не самые плохие отметки по УЗМС, — вступилась за слизеринского загонщика Помфри. — Вы связывались с Хагридом?

— Нет, — отсек Снейп.

— А следовало бы, — от ноток искреннего сочувствия в голосе медиведьмы Малфой чуть было не выдала себя.

Вовремя зажав рот, Конни проглотила рвущийся наружу смешок, но огонек триумфа вспыхнул в ее глазах. Они определенно потратили бы куда меньше времени на поиски, обратившись к леснику, ведь Крэбб прямо сейчас спал на тыквенной грядке, прижимая к груди бутылку из-под огневиски.

— И с чего вы взяли, что его нет в замке? — поддержала коллегу Минерва, но Северус все равно ускорил шаг. — Может, стоит обратиться к Альбусу для начала?

— Уже отправил ему Патронус, — отозвался Снейп, — но я не собираюсь…

Что именно не устраивало Северуса в возможности свалить все на Дамблдора так и осталось тайной для Конни. Она выглянула из-за гобелена, когда затихающий звук шагов окончательно растворился в треске освещающих коридор факелов, и ухмыльнулась при мысли о том, что ей удалось провернуть.

Кто бы мог подумать, что страсть Крэбба к изучению магических существ, выпитая им в честь победы бутылка огневиски и мастерски исполненный Конфундус авторства мисс Малфой преобразуются в гремучую смесь, пробудив в загонщике слизеринской команды желание оставить прошлую жизнь и отправиться навстречу мечте? Уж точно не Дракония Малфой, проследившая за тем, чтобы дезориентированный Крэбб покинул школу через тайный ход, о существовании которого ей самой довелось узнать лишь в прошлом году.

Пожалуй, не было ничего удивительного в том, что обитатели Хогвартса начали слагать легенды о мстительной натуре юной слизеринки уже на третьей неделе обучения. Да, месть ее обычно затрагивала лишь тех, кто вставал между ней и Поттером, но… об этом история умалчивала.

— Самодовольный выскочка, — буркнула под нос Малфой, выглядывая из-за очередного угла и убеждаясь в отсутствии на картинах их извечных обитателей. — Если бы он сразу признал поражение, то остался бы цел и невредим. Верно?

Ответа не последовало, но Конни и не нуждалась в подтверждении очевидного. Угодив в Гриффиндор, Поттер поставил крест не только на своем будущем, но и на инстинкте самосохранения, и лишь стараниями своего злейшего врага дуралей дожил до шестого курса. Будь он хоть капельку умнее, он бы наверняка заметил, с какой заботой к нему относится Дракония, по доброте душевной выливая на него всего одно ведро с протухшими флоббер-червями вместо двух, но глупый Поттер не видел дальше своего носа.

Что ж, настало время возвращать долги, и на сей раз у Конни был уникальный рычаг давления.

Остановившись в шаге от массивных дверей, Малфой сделала глубокий вдох и вытащила из рукава мантии волшебную палочку.

— Специалис Ревелио, — сосредоточившись, произнесла Конни и нахмурилась, не ощутив магического отклика.

Мадам Помфри никогда не оставляла Больничное крыло без минимальной защиты, и Конни не раз отчитывали за попытки несанкционированного проникновения, но сегодня… замок оказался открыт.

— Странно все это, — пробормотала Малфой, но все же потянула на себя дверь, одним глазком заглядывая внутрь.

Сердце забилось чаще, стоило ей увидеть скрытую за ширмой койку. Затаив дыхание, слизеринка проскользнула внутрь и почувствовала, как каменный пол медленно уходит из-под ног. Благо, на сей раз виновником оказалось волнение, а вовсе не коварные чары, жертвой которых ей уже довелось однажды стать.

В тот раз Поттер выиграл, и Малфой провела несколько часов по пояс в жидком камне, пока Снейп и Дамблдор в две палочки пытались остановить распространение модифицированного заклинания Зыбучих Песков, формулу для которого дуралей-гриффиндорец рассчитал своими силами.

— Соберись! — прошептала она, проглотив комок, и на смену волнению пришла радость.

Раз он выжил, то ее желанию суждено быть исполненным!

Сама мысль об этом наполнила сердце девушки предвкушением, от которого она не в силах была отмахнуться. Их с Поттером многолетняя вражда, кажется, достигла своей кульминации, и если даже после этого матча он продолжит вести себя как неотесанный придурок, то…

Кулаки слизеринки сжались при мысли о том, что ей придется потратить еще один год, всячески намекая Поттеру на те чувства, которых она сама боялась как огня. То есть, сама она, конечно, ничего не боялась, а совсем наоборот — чувства боялись ее, но до совершеннолетия оставалось меньше года, и она не собиралась вновь наблюдать за тем, как вокруг Поттера вьются девки с других факультетов.

Бр-р-р, жуткая жуть! Ничем не лучше четвертого курса, на котором…

Ширма дрогнула, и Конни застыла на месте, вмиг представив себе реакцию так некстати проснувшегося гриффиндорца на ее появление, но все обошлось. В залитом холодным лунным светом помещении царила тишина, на фоне которой гулкий стук сердца можно было сравнить с тяжелой поступью каменного тролля.

Не в силах успокоиться, Малфой одернула себя, возвращаясь к ставшему до боли привычным образу девушки, для которой сам факт существования Гарри Джеймса Поттера — это трагичная ошибка, допущенная всевышними силами при создании Магического Мира.

Дышать сразу стало легче, и Конни продолжила свой путь.

Добравшись до ширмы, она поднесла руку к плотной ткани и тут же отдернула ее, вспомнив о невидимом барьере. Да, в прошлый раз она успела сбрить Поттеру половину шевелюры, прежде чем мадам Помфри соизволила явиться, но Конни не собиралась дважды наступать на одни и те же грабли.

— Да что ж это такое-то?!

Недоумение столкнулось с возмущением, когда после нескольких минут, потраченных на снятие барьеров и деактивацию сигнальных чар, Конни обнаружила, что вокруг ширмы не установлено ни того, ни другого. Помфри бросила своего главного пациента на произвол судьбы!

При мысли о том, что Поттер все это время валялся в открытом помещении без малейшей защиты, кровь в ее жилах вскипела. Если хоть кому-то в этом мире и позволено исподтишка атаковать безоружного гриффиндорца, так это ей, а вовсе не каким-нибудь там… случайным прохожим.

Втянув носом воздух, Конни с трудом удержалась от рвущегося наружу крепкого словца и потянула-таки за край ширмы.

Он и впрямь был там. Спал на спине, приоткрыв рот, а гора открыток и подарков на прикроватной тумбе лишь немногим уступала той горе, которую сама Конни оставила в своей спальне. Задержав взгляд на мирно посапывающем гриффиндорце, она подступилась чуть ближе, но вдруг заметила промелькнувшую в воздухе тень.

Схватившись за палочку, Конни дернулась, но неведомое насекомое уже успело куда-то исчезнуть. И кто бы мог подумать, что в ноябре по замку будут летать жуки? Чудесатые чудеса Магического Мира, не иначе… Малфой покачала головой и опустила взгляд, рассматривая выглядывающую из-под одеяла жилистую кисть гриффиндорского ловца.

Мысленно представив, каково это: держать за руку Поттера, мирно прогуливаясь с ним по школьным коридорам и притягивая взгляды многочисленных злопыхателей, Малфой сама не заметила, как на ее лице расплылась довольная улыбка. Балансируя между реальностью и грезами, она покачнулась и перевела взгляд на гору открыток. Улыбка тут же испарилась, а в серо-голубых глазах засверкали молнии.

— Это еще что такое, Поттер?! — прошипела она так, словно овладела вдруг парселтангом, и медленно подняла открытку, к которой Кэти Белл прикрепила небольшую колдографию. — Это. Что. Такое?

На злополучной колдографии охотница гриффиндорской команды фактически повисла на шее Поттера, целуя того в щеку. Пожелание скорейшего выздоровления, окруженное множеством сердечек, окончательно сменило статус послания с дружеской открытки на осеннюю валентинку, и глаз Конни дернулся.

Так, значит? Он играл в одной команде с той, кто строил ему глазки, и даже не попытался избавиться от нее во время отборов?!

Порыв ревности чуть было не привел к трагедии: Малфой наверняка стукнула бы спящего Поттера прямо по лбу, но замерла с открыткой в руках, заметив направленный на нее пристальный взгляд. При мысли о том, что Гарри все это время молча наблюдал за ней, Конни отшатнулась, лишь чудом удержавшись на ногах. Рациональные и взрослые мысли, бок о бок с которыми она провела целый день, спешно покинули разум, оставляя юную Малфой наедине с чувствами и бешено бьющимся сердцем.

В помещении вновь воцарилась тишина, но на сей раз ее нарушил пациент: закашлявшись, Гарри с гримасой боли на лице покачал головой, а пальцы его судорожно сжали край одеяла. Глотая ртом воздух, он выгнул спину и издал протяжный хрип.

— Поттер? — Малфой вмиг забыла об открытке. Выпустив ту из рук, она направила палочку на тумбу и закрыла глаза. — Витрифио!

Одна из присланных открыток превратилась в стакан.

— Агуаменти, — прошептала Конни, до краев наполняя получившийся стакан водой. — Пей, Поттер. Пей!

В иных обстоятельствах Гарри ни за что не выпил бы ничего, что предложила бы ему Дракония, но пересохшее горло дало о себе знать, и он схватил стакан, ощутив прикосновение к теплым пальцам. На мгновение Конни забыла обо всем, кроме этого прикосновения: сердце сжалось при мысли о том, что гриффиндорец без колебаний выпил воду, а открытка от Кэти оказалась погребена под чувствами, неравный бой с которыми Конни давным-давно проиграла.

— Спасибо, — отрывисто прошептал Гарри и приоткрыл глаз, сквозь пелену близорукости рассматривая нависший над ним силуэт слизеринки. — Малфой, это ведь ты? Что ты тут делаешь?

Конни чуть было не промямлила в ответ истинную причину, по которой заявилась в Больничное Крыло посреди ночи, но вовремя спохватилась.

— Кто учил тебя формулировать вопросы? — прищурилась она, вцепившись в размытую формулировку. — Лесник?

— Между прочим, Хагрид…

— Не кипятись, тебе вредно кипятиться, — фыркнула Малфой. — Просто… хотела сказать, что ты проиграл, Поттер. Вот и все.

Гарри задержался с ответом.

— Где мои очки? — решил попытать удачу он, осознав, что Малфой почему-то не сдвинулась с места.

Малфой бросила быстрый взгляд на прикроватную тумбу и сразу же заметила поблескивающие линзы его дурацких круглых очков среди упаковок со сладостями. Проглотив комок, она дрожащими пальцами схватилась за дужку и потянула очки на себя. Разумеется, это привело к сходу сахарной лавины: разноцветные коробки и открытки посыпались на пол, и Гарри приподнял бровь, переводя выжидающий взгляд с тумбы на слизеринку.

— И в этом тоже я виноват, да? — пробормотал он, когда Малфой набралась смелости и склонилась над койкой.

— Разумеется! — без капли сомнения отчеканила она, с затаенным дыханием возвращая очки на лицо Поттера и касаясь его щек с нежностью, от которой ее собственное сердце чуть не выскочило из груди.

Ох, Кощеевы валенки! Она застыла в полусогнутом положении, и на мгновение ей показалось, будто гриффиндорец пытается приподняться на локтях, чтобы уменьшить и без того минимальное расстояние между их лицами, но Поттер лишь откинулся на подушку и зажмурился.

— И от тебя иногда есть польза, кто бы мог подумать.

— Да ты… — чувства спешно ретировались, а их место заняло желание сломать Поттеру нос.

Конни уже успела смириться с тем, что ее ждет невероятных масштабов выволочка за избиение перебинтованного ловца, но тихий смех сбил ее с настроя:

— Прости-прости, это всего лишь шутка, — улыбнувшись уголком губ, пробормотал Поттер, и Конни прищурилась, с подозрением уставившись на юношу. — Спасибо.

— За очки? — уточнила Конни.

— За очки, воду, да и вообще… — Гарри вздохнул. — Мне почему-то кажется, что ты здесь совсем не для того, чтобы издеваться надо мной.

Малфой промолчала.

— Значит, Слизерин победил? — поерзав, Поттер заполз на подушку и, взглянув мельком на тумбочку, повернул голову к Малфой. — Веришь или нет, но каждый раз, когда Сириус ставит на Гриффиндор, мы проигрываем. Это какое-то блэковское проклятие, точно тебе говорю.

— Я была быстрее на две сотых секунды, — подтвердила Дракония. — Поттер, ты вообще хоть что-то помнишь?

— Снитч помню, — задумчиво пробормотал Гарри. — Тебя помню. Стадион тоже припоминаю, но с трудом. Я словил лицом бладжер, да? Мои поздравления загонщику.

Гарри потянулся было ко лбу, но Малфой со скоростью, достойной звездного ловца, ударила парня по руке.

— Ау, что ты делаешь? — поморщился Поттер, но все же вернул руку на одеяло.

— Мешаю тебе лапать бинты, — сверкнула глазами Конни. — Ты понимаешь, что это значит?

— Что у слизеринцев в порядке вещей избивать тех, кто и так уже перебинтован. Ни капли не удивлен, кстати.

— Это значит, что ты проиграл, — вскинув подбородок, Малфой тряхнула роскошными платиновыми волосами. — Ты проиграл спор и теперь должен исполнить любое мое желание. Любое, Поттер.

— Желание? — хоть за пять лет учебы Гарри и наловчился врать преподавателям, обмануть Конни он не смог бы ни в одной из реальностей. — Не помню, Малфой. Видишь ли, бладжер что-то там внутри повредил, и у меня отшибло память. К слову, кто ты? Мы знакомы?

— Сейчас стукну, — пригрозила Конни.

— Не надо.

— Поздно.

Раздался глухой стук, и Поттер зашипел, прижимая руку к пострадавшему плечу. Мрачное торжество на лице Малфой всего на мгновение уступило место искреннему беспокойству, но тут же вернулось обратно, когда она вспомнила причину, по которой ей пришлось прибегнуть к физической силе.

— Вспомнил? — вскинув бровь, вкрадчиво поинтересовалась она.

— Да-а-а… — Гарри поморщился, но на лице его словно из ниоткуда возникла слабая улыбка. — Так ты пришла ко мне сюда, чтобы напомнить о желании?

— В том числе, — уклончиво ответила Малфой. Она открыла было рот, чтобы сказать о том, что пыталась спасти его, но клацнула зубами, лишь чудом не откусив кончик языка. — Как ты себя чувствуешь, Поттер?

— Так, словно решил побеседовать с бладжером лицом к лицу, — хмыкнул Гарри, и Конни огромных трудов стоило не улыбнуться, услышав незамысловатую шутку. — Крови было много? Странно, что больше ничего… не сломано. Не сломано ведь?

Гарри заерзал, проверяя на целостность оставшиеся у него конечности, и пришел к однозначному выводу, что сохранил все необходимое. Упершись руками в койку, он приподнялся и выполз из-под одеяла. Малфой отступила на шаг, но поскользнулась на одной из упавших открыток.

— Малфой! — Гарри дернулся было, но Конни уже повалилась назад.

Запутавшись в ширме, она обрушила относительно устойчивую конструкцию и плюхнулась на соседнюю койку. Сбросив с себя плотную ткань, она помотала головой и уставилась на Поттера. Их взгляды вновь пересеклись, но сей раз в них не было ни капли неприязни. Слизеринке показалось, что время вокруг них остановилось, и она вздрогнула, когда Гарри заговорил:

— Тебе нужно идти, — протараторил Поттер. — Если мадам Помфри застукает тебя здесь, то…

— Здесь никого нет, — выпалила Конни, благодаря всевышние силы за то, что гриффиндорец не мог увидеть румянец на ее лице. — То есть… здесь только мы с тобой.

— Только мы? — от повторенного Поттером вопроса по спине Малфой пробежали мурашки. Облизнув пересохшие губы, она кивнула, не разрывая зрительный контакт. — А где мадам Помфри?

— Э-э-э, помогает декану с поисками Крэбба, — цокнув языком, невинно откликнулась Конни.

Хоть она и называла Поттера идиотом по меньшей мере семь раз на дню (одиннадцать по праздникам и выходным дням), на деле он был не так уж и глуп. Склонив голову набок, он приоткрыл рот от внезапного осознания. Все кусочки паззла наконец объединились в одну картину.

— Муха залетит, — прокомментировала происходящее Малфой, когда пауза затянулась.

— Ноябрь, Малфой, а мы на севере Шотландии, — прошептал Гарри. — Ничего не хочешь сказать?

Конни помотала было головой, но тут же кивнула, впав в ступор из-за внезапного сбоя в собственной реакции на наводящий вопрос. Опустив взгляд, она прочистила горло и пожала плечами:

— Ты продул не только в матче, но и в споре, Поттер, а потому все еще должен мне желание. Не забывай об этом! — медленно поднялась на ноги слизеринка и вытащила из кармана мантии сложенный в несколько раз номер Ежедневного Пророка, на первую полосу которого поместили совершенно особенную колдографию. — Держи, наверняка это ответит на все твои вопросы.

— У меня и так со зрением беда, а ты предлагаешь мне читать газету посреди ночи? — фыркнул Гарри. — Только подумал, что ты наконец решила… покончить со всем этим, а ты снова злодействуешь. Права была мама…

— Что-что-что? — прищурившись, вмешалась Конни, и Поттер уставился на нее с присущей ему смешинкой в изумрудно-зеленых глазах.

— Она просила меня быть осторожнее с непредсказуемыми женщинами, — округлив глаза, ответил он, и Малфой впала в ступор от формулировки, — а вот отец, наоборот, запрещает выбирать предсказуемых. Сириус, к слову, тоже.

Сердце Конни забилось чаще.

— Я не заявилась бы к тебе сюда посреди ночи, будь я предсказуемой, Поттер, — хрипотца в голосе слизеринки заставила Поттера с удивлением взглянуть на нее. Сама Малфой, впрочем, чувствовала себя так, словно остановилась в шаге от пропасти.

— Надеюсь, желание у тебя тоже окажется непредсказуемым, — Гарри усмехнулся. — Может, загадаешь что-нибудь хорошее для разнообразия?

— Нарываешься, очкарик.

— Хоть что-то в мире неизменно, — с улыбкой прислонился к изголовью койки Поттер. — Спасибо, что навестила. Правда, спасибо.

Малфой моргнула пару раз, но не ответила.

— А вот не будь ты вредной змеюкой, и я бы говорил тебе хорошие слова чаще, чем раз в вечность, — продолжил рассуждать Гарри, с лица которого так и не сошла самодовольная ухмылка. — Доброй ночи, Малфой. Если попадешься Макгонагалл, то я буду все отрицать, имей это в виду.

Карусель эмоций, на которой Поттер прокатил слизеринку всего за несколько секунд, невозможно было описать словами. Открывая и закрывая рот, словно выброшенная на берег рыба, Конни прижала пальцы к переносице и мотнула головой.

— Д-доброй ночи, Поттер, — едва слышно просипела она, исподлобья наблюдая за тем, как Гарри раскрывает сложенную газету.

Резко поднявшись с койки, Малфой развернулась на каблуках и направилась было в сторону выхода, как вдруг услышала чьи-то шаги.

— Так мне не приснилось?! — выпалил Поттер, и Конни резко обернулась. — Ты пыталась меня спасти!

В тот же миг двери Больничного крыла распахнулись, и внутрь ввалилась целая процессия преподавателей. Во главе разношерстного «отряда» шагала мадам Помфри, палочкой направляя перед собой левитирующую койку. Судя по тому, как низко та просела, чары держались из последних сил: поперек матраса, обняв приличных размеров тыкву, безмятежно храпел проспиртованный Винсент Крэбб.

Малфой замерла посреди помещения, но тишина, нарушаемая лишь храпом слизеринского загонщика, не продлилась и нескольких секунд:

— Мисс Малфой… — прошипел Снейп, переведя взгляд с Конни на бессознательного Крэбба. — Имеете ли вы отношение к исчезновению мистера Крэбба?

— Она все это время была со мной! — подал голос Гарри, и на лице Дамблдора промелькнула довольная ухмылка, которую он, впрочем, тут же попытался спрятать за пышной бородой.

— Нет, не была, — покачала головой мадам Помфри, взмахом палочки проверяя установленные диагностические чары.

Макгонагалл прищурилась, но промолчала, словно все произошедшее укладывалось в какой-то тайный план.

— С койки сразу на отработку, наглец! — прошипел было Снейп, уставившись на Поттера, но поперхнулся вдруг, будто стоявший позади Дамблдор ни с того ни с сего решил двинуть зельевару по ноге. — Оба, поняли меня? Неделя отработок для обоих и… по двадцать баллов с каждого.

Малфой и Поттер переглянулись, но в кои-то веки обмен взглядами нельзя было назвать ни враждебным, ни соперническим. Они взглянули на друг друга так, словно без слов договорились продолжить незаконченный разговор чуть позже.

— Видите ли, профессор, но я не помню, что такое отработка, — пожаловался Гарри, и Малфой сжалась, с трудом удерживая внутри рвущийся наружу хохот. — Бладжер что-то там задел, и…

— Ничего важного он там не задел, мистер Поттер, уж поверьте мне, — помешала гриффиндорцу Помфри.

— Мисс Малфой, за мной, — проигнорировав издевку гриффиндорца, Северус кивнул крестнице и, резко развернувшись, направился в сторону выхода.