Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи: альфа!Чон Чонгук/омега!Ким Тэхён, альфа!Мин Юнги/омега!Пак Чимин, альфа!Ким Намджун/омега!Ким Сокджин, омега!Пак Чимин/альфа!Чон Чонгук, альфа!Чон Хосок/омега!Ким Сокджин, альфа!Ким Намджун/омега!Ким Тэхён

Метки: AU; BDSM; BDSM: Brat Tamer/Brat;Аборт / Выкидыш; Алкоголь; Ангст; Бедность; Буллинг; Драма; Измена; Изнасилование;Курение; Любовь/Ненависть; Манипуляции; Мейлдом; Месть; Мужская беременность; Насилие;Нездоровые отношения; Нелинейное повествование; Ненависть; Нецензурная лексика;Омегаверс; Первый раз; Предательство; Преступники; Преступный мир; Принуждение;Психологическое насилие; Пытки; Разлука/Прощания; Смерть второстепенныхперсонажей; Смерть основных персонажей; Упоминания самоубийства; Стихи

Описание:

Моё отражение в твоём тёмном зеркале показало наш истинный вид.

***

Осторожно, отборный битый хрусталь.  

«Целеустремлённые люди — стремятся к невозможному. Кто неудачник во всём, тот критикует целеустремлённых!»

На протяжении долгих месяцев Чонгук каждое утро повторял себе одну и ту же фразу…

«Будет больно — не ной!» — Ему следовало говорить себе это в детстве или в юности. Много времени упущено. И как же он так мог? Вышвыривал подальше самое ценное, что дала ему жизнь. Молодой альфа выглядит старше своих лет. Его аппетит звереет от случая к случаю. Он хочет быстрее взобраться на самую верхушку, поэтому спешит. Впрочем, он умеет останавливаться и слушать тишину. В ней часто рождаются голоса. И нашёптывают. Будто кто-то всезнающий сидит рядом и пророчество зачитывает. Только разум открой и внемли…

Едва слышный голос обещает исцелить болезни. Искоренить зло и накормить голодающих. Никаких страданий, никакой боли. Чонгук понимает, ему нельзя лишаться боли. Комфорт развращает и провоцирует на лень. И это губительно. Альфа больше не смеет тратить самый ценный ресурс в пустую. Он с каждой новой каплей садизма, проникающей в его тело, хочет чувствовать жар пламени, острие лезвия у глотки и паническую безысходность, стискивающую в плотные силки. Таким образом юноша пытался прокачать свою способность мыслить нестандартно.

Россыпь шрамов на руке схожа с узором неизвестного происхождения. Альфа свою страсть не прячет. Все люди, подчиняющиеся его воле — принадлежат всецело только ему и об этом рассказывает татуировка его группировки, которой он помечает «своих» собственноручно. Себя Чонгук возвышает без унизительной атрибутики. Он всё так же презирает нательные рисунки, приравнивает их к вульгарному клейму. Такие носят ничтожества, не умеющие иным образом демонстрировать своё высокодуховное, физическое и развитое моральное величие. Люди должны сразу видеть в нём личность, а уже после красоту, мощь и финансовое превосходство. Его тело чистое, на коже только история событий, закаливших характер — словно сталь.

Народная мудрость гласит:

«Хорошо без боли не бывает»

Чонгук связывает шею до удушья шёлковым шнурком, получая ни с чем несоизмеримый кайф. Народ в его понимании глуп, а мудрость его ничто иное, как смазанное понятие реального конфликта интересов. Чья-то беда — не своя. Уж он-то очень хорошо понимал, насколько безразличны людям чужие беды. И всё-таки общество его научило немало полезному. Например, сформировало в нём стойкое осознание собственного достоинства. Чонгук надеется только на себя. В то время как на него хотят положится почти все слабые, убогие и обиженные мира сего.

— Нам нужен лидер, — просит народ, всучивая в руки первого встречного массивную стопку бумаг. А на каждой стон и жалобы. Из рук в руки эти папки передаются, а главного так и не нашлось. И тут появляется всесильный Гаул.

— Нет, вам нужен тот, кто поведёт вас, взяв на себя всю ответственность и в случае поражения — примерит табличку с надписью «Виноват. Пинайте!» — осознаёт молодой альфа. Но упорно молчит, примеряя на себя образ «решающего».

— Нам нужен закон! — не унимается ослабленное общество.

— В этой стране нет понятия закон. Тут каждый у кого есть бабки и хоть немного мозгов регулирует свои законы. Вы видели президента? Где он, мы наблюдаем за ним только через экраны телевизоров. Может его просто придумали или он плод чьей-то фантазии? — на деле президент обычная пешка. А вот за его спиной стоят кукловоды. Чонгук уже дышит им в затылок. А те и не подозревают. Руку ему жмут и приглашают на званный ужин, после того как он их омег осквернил…

— Босс, они тут. — Зиндо ждёт ответа.

— Запускай по одному, — закончив тренировку, приказывает юноша.

Кандидатам, пригнанных со всех уголков страны заранее раздали листок со всего одной фразой. Именно в ней заключено будущее. Именно её каждый альфа обязан произнести глядя Чонгуку в глаза.

— Граждане, перемены грядут! — интонация, мимика и жесты идут вкупе с экспромтом. Как кандидат чувствует, так пусть и говорит. А вот Чонгук сам распознает, кому дано быть его лицом.

Битый час одно и то же. Альфы ступают один за другим, но нужного никак не находится. Из трёхсот пятидесяти семи остаются пятеро. Остальных без объяснений и церемоний разогнали прочь, как непригодных. Они даже не до конца осознают, что именно делали. Им сказали, что за отдельную плату придётся сказать кое-что нехитрое. Не обманули. Правда жажда лёгких денег привлекла не самых способных. Дел-то, с выражением воодушевлённо выдать…

— Граждане! Перемены грядут! — и всё.

Гнать пришлось палками. Люди Чонгука не церемонились. Наспех отворотили от себя беспробудных пьянчуг и отчаявшихся терпил.

— В очередь, — Чонгук подолгу задерживает взгляд на лице каждого.

— Граждане, перемены грядут! — и так почти три часа к ряду. Устают и сами кандидаты, и охрана. Лишь Чон внимательно, маниакально следит. Из пятерых остаётся один. Двое, не выдержав напряжения уходят по своей воле. Другую пару отправляют восвояси по приказу в виде кивка. Избранного уводят куда-то по коридору…

— Закрой дверь, — кивает Гаул охраннику и тот живо слушается. Трясина погружается во мрак. Немолодой, но ещё вполне бодрый альфа пятидесяти лет стоит напротив панорамного зеркала в плохо освещённом зале. Он смотрит в свои глаза, выдыхая на быстро запотевающее стекло.

Чонгук подходит и становится сзади. Он молод, силён и опасен. Альфа глядит Гаулу в глаза через отражение и звучно сглатывает.

— Раздевайся, — Чонгук расстёгивает ремень на своих брюках, скидывает с плеч чёрную шёлковую рубашку с золотыми пуговицами и длинными рукавами. Незнакомец должен объединиться с ним и стать одним целым…

Альфа без роду и имени, носит то, которое ему дала улица. Затерянная в дебрях душонка с окраины мира. Только сейчас осознаёт куда попал, да и то, не в полной мере. Как далеко он сможет зайти? Ему и самому интересно.

Чонгук затягивает на шее альфы свой кожаный ремень и велит встать на четвереньки. Беспрекословное подчинение радует Чона. Вот бы так всегда.

— Лай, — сухой приказ. Мужчина и тут послушен. И главное старателен. — Громче!

Он рвёт глотку, изображая злобного, голодного пса. Чон водит его на «поводке». Мужчина бросается на ноги охранников. Зиндо и другие альфы растеряны, хотя им всегда интересно, что Гаул замыслил. Гениальный в своём проявлении, в умении нестандартно мыслить — юноша порабощает и зарождает желание идти следом хоть в пучину. Прирождённый лидер. Немного безумный, зато настоящий.

— Умница, — Чонгук чешет мужчину за ухом и голый, взрослый дядька ластиться к нему. Принимает с ладони угощение, облизывая пальцы.

— Встать! — а сейчас пусть обратно примет обличие человека.

— Забудь своё имя. У тебя теперь новое, — Гаул стоит за спиной мужчины. Затягивает ремень туже. Кобель должен своё место знать у ног хозяина.

— Я понял вас, господин, — полное подчинение.

— Хэршег, — цедит Чон. — Повтори его, — требует и сдавливает горло плотным «лоскутом» крокодиловой кожи.

— Хэр… шег, — в удушье молвит пёс.

— Запомнил?

— Хэршег, — повторяет покладистый кобель. Его синее лицо покрывается испариной. Мутная пелена слёз закрывает обзор на безупречное, прекрасное и в то же время пугающее лицо Гаула. Спортсмена все знают. Он национальное достояние и о подвигах его слава быстро расходится.

— Мой мальчик, — Чонгук отпускает мужчину и тот задыхается кашлем.

— А фамилия? — интересуется Хэршег, как только немного приходит в себя.

— Ты человек из народа. Простой и лёгкий, понимающий всех и каждого. Тебя зовут Хэршег. Никакой фамилии тебе не нужно. — уверяет Чон.

Мужчина кивает, бросает скользкий взгляд на полный едой и питьём стол.

— Угощайся, — разрешает Чонгук. Шаан, стоящий всё это время в тени приносит Чонгуку стул. Юноша присаживается и с завистью наблюдает за Хэршегом. Руками тот хватает мясо. Рвёт его плохими зубами и едва ли прожевав — глотает. Какой аппетит, какая жажда…

Предстоит ещё много работы. Чонгук без своего Дока как без рук. Тот уже испытал новый препарат и уверил, что Хэршег станет самым «плодоносным» проектом, какой только можно придумать. Чон верит. Насытившись возбуждающим зрелищем, Чонгук покидает «своё лицо» на доверительные руки.

— Зиндо, — уводит приближённого в кабинет и уже там отдаёт полное распоряжение. — Хэршега отмыть, прилично одеть. Вот тут, — он указывает на непримечательный объект, входящий во владения Гаула. — Теперь его дом. Охранять круглосуточно, но незаметно. Никто не должен знать его местонахождения. До момента публичных выступлений плюс-минус год. До того времени я хочу, чтобы мой верный пёс стал неотразимым. Пусть сядет на диету и займётся спортом. У него какой-то незначительный дефект речи, нужно исправить. Зубы следует вылечить. Хэршег должен выглядеть безупречно. Поработай над его мимикой, он обязан стать харизматичным, отважным на вид и главное — люди обязаны его принять!

— Понял, — кивает Зиндо.

Доктор приходит немного позже. Рассматривает Хэршега. Негласно кивает в знак солидарности. Кандидат подходит ближе. Учёный займётся им и будет внимательно следить, давая полный отчёт Гуку. Всё под грифом «секретно». До последнего никто не должен знать истинное лицо революции.

— Всем пиздец, а я молодец! — хмыкает альфа.

Скоро. Он выжжет всё живое с лица земли, до чего дотянется. Чонгук только начал, его амбиции несоизмеримы зверскому аппетиту. Конечно, он понимает, что уничтожить весь мир не сможет. До него уже пытались и что же вышло? Те были слишком слабыми и зависимыми. Они боялись, а вот Гаул не боится.

Он хочет увидеть руины. Он жить готов в пещере, а лучше нажать на кнопку и всем вместе уйти. Человек — ебучий похоронный венок природы, ничто иное как самая её настоящая ошибка. Чон уверен, люди переселенцы. Учёный тоже придерживается такой же идеи. Раньше альфы и омеги сосуществовали на ином уровне. Ими управляли животные инстинкты. Гон был настолько неконтролируемым, что у подверженного альфы вырастали клыки, а глаза кровью наполнялись и сияли фосфором. Если он соблазнялся течным омегой, то мог в порыве задушит его, мог убить половину стаи. Вырезать когтями, разорвать лапами и забыть обо всём на утро. Столь силён его гнев и жажда.

А что сейчас? Вялые, едва живые из-за вечной диеты омеги? Никчёмные альфы, постоянно ноющие и дрочащие где-то в кустах. Чонгук купается в ледяной воде, окунается в крутой кипяток, чтобы вернуть к своей натуре всё когда-то утерянное. И выходит. Во тьме его глаза «блестят». Зубы заостряются, а клыки с кровью прорастают каждый раз, когда разум туманит лютая злоба. Он не породит на свет никчёмных дитят. Лучше сам удушит! Слабость — самая ужасная и ненужная часть человеческой сути. В этом Гаул уверен.

Он ухмыляется на собственные мысли. Их разгоняет телефонный звонок. Увидев на дисплее…

«Момо» — Чонгук нервно облизывает губы. У омеги совершенно нет никакой гордости. Названивает и названивает. Видимо намёков, глупый, не понимает. Чонгук блокирует контакт, вспоминая их связь с неким пренебрежением или даже отвращением. Гнев так и закипает в венах.

На Момо. На Тэхёна. На всех вокруг. И главное, Чонгук злится на самого себя. Это и к лучшему. Уже через пару дней важный бой. Только альфу это ничуть не беспокоит. Уверенный в себе и своих силах Гаул скалится и облизывает губы, предвкушая вкус свежего мяса. Всё будет красиво. Его коронный удар не подведёт. А ещё альфа зарекается…

Больше ни один мерзкий омега не воспользуется его телом. Отныне Чонгук сам решает кого и где брать! Омеги не смеют отказывать. Дерзнувшему он перекусит глотку! И плевать. Пусть это будет хоть Чимин, хоть Татти. Никакой любви и жалости. Лишь истинный разврат. Полное разрушение.

Испепеление души и сердца.

Уничтожение мирского отродья. Вечно производящие мусор, пользующиеся ресурсами земли людишки заслуживают остаться космической пылью, но никак не хвалёной великой цивилизацией. Смех и только. Но Гаул уже давно не смеётся, только скалится клыкастым ртом или издевается над человеческой природой, призывая дикость в своё тело.

***

Вот уж лето почти наступило.

На носу экзамены. Договорившись с директором, за немалую плату, Чонгук приходит в отдельный от других учеников день и успешно сдаёт все тесты. Он усердно трудился, не хотел «покупать» баллы, ему было интересно узнать, насколько он умён. Его автоматически переводят в следующий класс и выдают сертификат об успеваемости. По всем предметам высший балл. Чон Чонгук — гордость Маурона, он всё сделал сам. Лучший ученик.

— Я смог, — Чонгук прикрывает веки и щупает плотную структуру бумаги пригласительного. Пока другие только начнут проходить аттестацию, Гаул придёт забирать Сертификат.

Стоя на пороге Маурона, альфа поднимает глянцевый пергамент, разглядывает одним глазом, потом другим. Смеётся. Ну надо же, как жизнь повернула круто. В динамике раздаётся звонкий голос Дао. Папа хвалит сына, как и его новый отец. Чонгук гордость своей новой, крепкой семьи. Ощущая на себе цепкий взгляд, он оборачивается и устремляет глаза в растерянное, жалкое личико Татти. Омега хочет подойти и заговорить. Но не осмеливается. Гук повода намеренно не подаёт.

В сторонке тушуются Юнги и Чимин. Пак переводит взгляд с Тэ на Чонгука. Где-то неподалёку бегает Саймон. Чон совсем о нём забыл. А когда заметил, то сильно удивился. Омега не у его ног вертелся, а подле Татти. И как он глядел на принца. Всюду за ним хвостиком ходит. Угождает, в рот заглядывает…

— Любишь его, да? — смеётся негромко Чон. Он и сам совершил ровно ту же ошибку. Татти для любви не создан. Он её не понимает и любить не умеет. Саймон лишь прикормка. Тэхён его не гонит, скорее так, отлучает, чтобы при необходимости подозвать.

За Гаулом увязывается толпа. Он умело откупается автографами и почти сбегает, чтобы не приманивать Тэхёна. Для этого пока рано.

На торжественном мероприятии в честь уходящего года Маурон собирает в актовом зале всех учеников. Одна из самых престижных школ Летограда раздаёт почётные грамоты. Чонгук в сфере спорта набирает целую стопку. Он стал абсолютным чемпионом в своём весе и возрасте, уложив противника в последнем бою коронным ударом. Иного исхода и быть не могло. Его приехал лично поздравить Сато Маока. Он надел на шею Чона золотую медаль и вручил позолоченную рамку с дипломом за отличительные навыки.

Зал рукоплещет. Кто-то из старшиков присвистывает. Чонгук со сцены чует аромат омежьего желания. От преподавателей до учеников средней школы, все раздевают его глазами. Альфы ровняются на него. Пресмыкаются и в открытую готовы отлизать задницу по первому приказу. Шестёрки, словно верные псы, следуют по пятам, отгоняя от Гаула самых эмоциональных или приставучих.

— Красава, — слышатся из зала голоса альф. На их лицах читается немой восторг. Чонгука очень боятся и от этого уважают.

— Красавчик, — шепчутся за спиной юные омеги и хихикают от смущения, когда Чонгук подмигивает им.

Учеников поздравляют со сдачей экзаменов. На сцену выходит разодетый Татти, чтобы спеть свою песню. Громче всех его неожиданному появлению рад Саймон. Он вопит со своего места и демонстрирует рукотворный плакат. Воцаряется тишина. Тэхён облизывает губы и по залу разносится его ангельский голосок.

Время словно замирает. Чонгук не сразу понимает, что взгляд отвести ему трудно. Тэхён приковывает. Все те убитые чувства и желания опять восстают из праха и начинают зудеть в области сердца. Альфа сглатывает. Сухой ком в горле застревает и першит. Чонгук облизывает губы, хватая ртом пропитанный ароматом пиона кислород. Он скользит в живот, устремляется ниже, вызывая вибрации и жар…

— Сука! — альфа до хруста сжимает кулаки. Как не вовремя. Опять старое чувство, не дающее покоя. Это будто наваждение.

А Тэхён словно почуял слабину. Он смотрит только на Чонгука. Улыбается ему, танцует для него и поёт. Короткая юбка приподнимается налету, и юноша без стеснения демонстрирует изящные бедра, округлые ягодицы. Из мальчишки, он стал превращаться в юношу. Чонгук вспоминает прошлое. Сейчас он в первом ряду, а тогда, давно, сидел на последних и молился, чтобы его не заметили.

После концерта все ученики разъезжаются. Директор зовёт Чонгука в свой кабинет. Там, усевшись в массивное кресло с задумчивым видом восседает министр экономики Ким Мажуро. По правую руку от него муж, по левую сын. Едва Чонгук входит в кабинет, глава семейства с улыбкой поднимается и тянет спортсмену руку. За ним встают Момо и Татти.

— А, наша гордость, — улыбается мужчина, поправляя очки. Они для солидности и только. Зрение у Мажуро отменное. Чонгук замечает на его запястье подаренные часы от Жури. Благодаря им парень многое узнал из жизни министра. А сколько ещё узнает.

— Приветствую, — Чонгук твёрдо жмёт чужую ладонь. Присаживается напротив. Директора в кабинете нет, его задачей было привести Гука. Молодой человек вскользь глядит на Момо, оставляет на его кисти быстрый поцелуй в знак приветствия и оборачивается к распустившемуся от счастья Тэхёну.

— Ты великолепно пел, — что есть то есть. У Татти талант и его рукой не смахнуть.

— Спасибо, — улыбается омега, слегка смущаясь.

Слово берёт главный альфа. Он поздравляет Чонгука. Речь стандартная и её нужно выслушать лишь для формальности. В конце звучит то, что Чон меньше всего ожидал услышать.

— Я приглашаю тебя на ужин с моей семьёй, — не просит, а практически приказывает министр.

— Буду рад принять это приглашение, — кивает Чонгук. Ему только на руку.

— Отлично, я напишу тебе подробности, — улыбается Мажуро и все присутствующее готовятся покинуть кабинет.

Момо намеренно задерживается. На прощание он жмёт ладонь Чонгука, незаметно оставляет в его руке клочок скомканной бумаги, где корявым почерком выведена фраза:

«Нам срочно нужно поговорить!»

Чонгук закатывает глаза. Вот ведь приставучая сучка. Что ж, на ужине и поговорят. Тогда Момо не посмеет слишком яро разбрасываться словами или эмоциями и будет легче от него отделаться. Его истерики Чону никуда не впёрлись. Он уже жалеет, что вообще с ним связался. Вроде и унизил Мажуро, а как-то на душе не спокойно. Словно сам испачкался.

***

Чонгук пришёл вовремя, а вот хозяин и его муж немного опаздывают на собственный сабантуй. Мажуро созванивается с Чонгуком и извиняется, обещая скоро приехать, он просит молодого человека не скучать и пообщаться с его замечательным сыном. Татти в элегантном костюме, с ярким макияжем на молоденьком личике умиляется подаренным цветам. Ещё один букет, более скоромный, Чонгук принёс для Момо. Ничего такого, лишь жест уважения. Татти незаметно покосился на алые розы, однако нежно-розовые пионы в его руке шли ему куда больше.

— Пойдём, — зовёт Тэхён. Самовольно хватает альфу за запястье и увлекает следом. Чонгук поднимается за ним послушно.

Комната Тэхёна сияет чистотой и свежестью. Чонгук даже как-то с облегчением выдыхает. Его тут ждали, на сей раз это видно. Альфа стоит у окна, рассматривая крышу старого дома сквозь зелень деревьев. Он ждёт извинений от Тэхёна. Вместо этого омега протягивает ему полный бокал.

— Спасибо, — Чонгук принимает. Тэ выпивает разом, а потом задаёт логичный вопрос, заметив, как его гость не решается даже пригубить.

— Тебе не нравится шампанское? Хочешь виски?

— Я не употребляю алкоголь, — жмёт альфа плечами.

— Да ладно, — отмахивается омега. — Все пьют. Хоть немного, но пьют. Даже Намджун себе позволял.

— И где он сейчас? — усмехается Чонгук. А потом быстро добавляет… — Татти, я не все.

— Я знаю, — омега наливает себе ещё бокал. Опустошает его махом. Чонгук отдаёт ему свой и этим юноша почти утоляет жажду. Они смотрят друг на друга неотрывно. Тэ расстёгивает массивную пуговицу, больше похожую на брошь. Скидывает с плеч изящный пиджак. Под ним короткая матерчатая майка на бретельках. Альфа пытается отвести взгляд от гладкой кожи, плоского животика, от округлой омежьей груди, от выделяющихся из-под ткани тёмных сосков. Тэхён не медлит. Прижимается, целует Чонгука в губы. От него пахнет манящим помутнением. Вкус губ сладок, Тэхён притягивает и соблазняет. Слишком уж быстро альфа теряет контроль, с трудом сопротивляясь накатившим чувствам. А те предательски давят с ещё большей силой, намереваясь заполнить собой пустоту…

— Татти, — шепчет Чонгук, нехотя отталкивая. — Я не могу.

— Почему? — шёпотом интересуется нетерпеливый юноша, погрязший в порочном капризе.

«Потому что я сойду с ума, как ты не понимаешь?!» — Чонгук ругает себя и грозится телу отомстить. Оно ведь подставляет его. Он хочет чувствовать злость и отвращение к омеге. А на деле рвётся к Татти всем своим существом. И тает перед его влиянием, отдаётся обоюдному желанию.

— Не здесь, не у тебя дома, — он должен подготовиться.

«Не то, чтобы это было так важно…» — альфа пытается в это верить. Всего-то, первый секс с самим Татти. Он ведь омегу не любит на самом деле — убеждать себя в этом не прекратит. Секс с ним ничего не изменит, но почему тогда всё внутри дрожит и голова кругом? Ноги подкашиваются. Омега лезет к нему, трогает через брюки его твёрдый член и протяжно стонет. Ещё немного и альфа забудет про самообладание. Нужно прекратить, сейчас!

Чонгук отходит от Тэхёна и тот пугается. Омеге страшно, что он вновь из-за своего поведения и длинного языка потеряет возможность сблизиться с Гаулом.

— Хорошо, — уступает Тэ. Это не в его правилах, но он уже не может терпеть. Влечение настолько непреодолимое, гляди выльется в болезненные конвульсии. — Скажи где?

— У меня, — Чонгук ждёт сопротивления и противоречия. Татти весь состоит из противоречий. Ну почему с ним настолько сложно?!

— Когда? — Тэхён пытается понять, не отшивает ли его великий Гаул. Сам он давно борется с собственными желаниями забыть про честь и гордость, и они побеждают, толкая омегу в объятия неприступного Чонгука. Тэхён хотел оставить альфу. Пытался о нём не думать, даже нашёл в ленте старое видео позорящее Чона и пересмотрел его тысячу раз. Ничто не помогло отвязаться от маниакальной привязанности. Ни Намджун, никакой другой альфа не действовал на омегу так, как Чон Чонгук. Уже никак не отталкивает его неприметная внешность, когда он был страшненьким и слабеньким. Наоборот, это как же он силён, что из грязи так высоко взлетел. Ну дракон, не иначе! — Скажи, где?! И скажи когда! — требует, чуть ли не приказывая.

— Я приеду за тобой завтра.

— Хорошо, — быстро кивает Тэ. Его алая помада размазалась по лицу. Чонгук облизывает губы, едва восстанавливая дыхание. Тэхён касается уголка его рта пальчиками и шепчет… — Я дам тебе салфетку…

Всё внутри от его тихого голоска переворачивается. Они и правда близки. Что-то на грани мистики. Сами объяснить не могут.

Внутренний стержень тает. Не помня себя, альфа прижимает стройное тело к своей крепкой груди. Целует безотказного Тэхёна, а тот и рад. Принимает в себя чужой язык, присасывается к нему. Оба будто горят в пламени запретного желания. Тэхён ведь всё замечает. Он прекрасно осознаёт обиду Чонгука. После их ссоры принц много думал и смог кое-что вспомнить. Ему казалось, что у них с Гаулом всегда было некое кармическое предназначение. Раньше, по какой-то непонятной причине, Тэ её не ощущал. А сейчас в полной мере испил, вдохнул и взял как за истину.

С первого этажа доносится приветливый голос Мажуро…

— Татти, веди к нам дорогого гостя!

— Мы скоро спустимся! — вопит улыбчивый Тэхён и хлопает дверью в свою комнату. Быстро находит влажные салфетки. Выуживает несколько из пачки и стирает красные мазки с чонгукова лица, своё наспех трёт. Намеренно не пытается спрятать все следы их поцелуя. Отчего-то хочется показать Момо, чем они с Чонгуком занимались в его отсутствие. Эта ревность необъяснима. Один взгляд папы выбешивает, а если он на Чонгука направлен, так вообще рождает нескончаемый поток гнева.

Татти ведь видит, какими глазами Момо посматривает на Гаула. Они оба омеги и чуют то самое ощущение присутствия покорности, какая бывает у омежьей натуры перед силой альфы. У Момо к Чону что-то есть. И это вынуждает Татти ненавидеть родителя.

***

Взгляд Момо меняется моментально. Он смотрит то на Чонгука, то на Тэхёна. Трёт собственную щёку, царапая кожу маникюром и озирается так, словно потерял что-то очень важное. Чонгук спокоен и открыт. Он никак не реагирует на странности старшего омеги, решая всё забыть и отпустить до нужного момента. Тем более, когда сейчас на него вешается разгорячённый Тэ альфа не может толком сосредоточится ни на чём другом.

— Прошу прощения за опоздание, — Мажуро мельком оправдывается и они пожимают друг другу руки. Довольный Татти улыбается широко и даже победно. Он стоит, уцепившись за руку Чонгука. Показывает невербально, что Гаул принадлежит только ему. — Прошу, к столу, — кивает хозяин и они с гостем идут рядом. Позади омеги. Папа и сын обмениваются неприязненными взглядами.

Замешкавшись у стола, Момо делает вид, словно заплутал. Устраивается напротив мужа, поближе к Чонгуку. Гость заводит пустую болтовню с Татти про школу и отвернувшись от старшего омеги, отодвигает стул Тэхёна, а потом подсаживается к нему и увлекает в разговор хозяина дома.

Мажуро умеет вести беседы. Он дружелюбен, по крайней мере хочет таковым казаться. С людьми «низшего» сорта министр общается иначе и Чон про это прекрасно знает. Но с ним сейчас за столом любезен и внимателен. Подливает в бокал минеральной воды, подаёт чистую салфетку, когда Момо по выпившей неосторожности проливает на Гаула немного вина.

Чонгук сглаживает углы, решая не накалять обстановку. Эмоциональное состояние Момо шаткое и Чонгук это подмечает. Одна искра до пожара. Гость подолгу задерживает взгляд на смеющемся Татти. Не намеренно, просто любуется и вспоминает их поцелуй. Ах, какие искры летели. Очень хочется повторить, даже разум плывёт от мысли о близости с таким красивым и желанным омежкой. И будь на его месте другой, то ладно. А вот Татти незаменим. Ненавистен, омерзителен и столь дорог.

— Последний бой вообще ни с чем несравним, — Тэхён сжимает кулачок и имитирует удар… — Как ты ему дал! И он сразу упал!

— Если бы не дал, то сам бы упал, — хохочет Чонгук и выставляет ладонь. Тэ несильно по ней ударяет.

— Ты такой сильный, — омега трогает бицепс.

— Тренировался, — наигранно смущается Гаул.

Ничего не предвещающая беседа плавно переходит в неожиданное русло.

— Вы оба прекрасно смотритесь, — будто вскользь замечает Мажуро. Тэхён издаёт смешок и ближе подсаживается к Чонгуку, придвинув стул практически вплотную. Обнимает его руку и опускает на плечо подбородок. Даже Чонгук от такого поворота смущается. Уже по-настоящему. Сидящий рядом с ним Момо замирает, зажимая в руке бокал вина. И приходит в себя слишком резко. Выпивает всё до капли, наливает себе полный и опять жадно опустошает.

— О, а вот и любимый десерт нашей семьи, — Мажуро вытирает льняной салфеткой уголки рта. В обеденный зал вкатывают роскошный пирог на чересчур большом серебряном подносе. Для них четверых это перебор. Остатки еды скорее всего выбросят, Чонгука этот факт печалит.

С едой у него особенные отношения. В детстве он недоедал и был готов за кусок плакать. А теперь аппетит покинул его. Ни вкуса, ни наслаждения от него…

Юный, миловидный официант, примерно одного возраста с Тэ аккуратно подаёт фарфоровые блюдца с угощением. Дойдя до Чонгука, рука его начинает дрожать. Омега неосознанно облизывает губы, слишком близко склоняясь от чонгуковой руки. Капля крема срывается с края ломтика и попадает в область паха.

— Ох, неловко, — Татти хватает свою салфетку и протирает крем, оставляя размазню. Чонгук берётся за бокал, делает большой глоток. Его сдержанность на пределе. Тэхён такое сейчас натворил, бесёнок! За волосы бы его и как дать при всех в рот, чтобы знал, паршивец.

Момо словно с цепи срывается. Неожиданно и слишком резко.

— Ты что, тварь безмозглая, не видишь, что делаешь?

Все за столом молчат, впав в ступор. Чонгук не верит ушам, Момо настолько его ревнует, что сейчас начнёт бранить родного сына? Да что же за семья у них? Чонгук прекрасно знает, из-за чего в омегу вселился дьявол. Тэхён только глазами хлопает. Он явно таким злым папу никогда не видел. Даже стойкий, ко всему готовый Мажуро на миг теряется и несколько раз моргает, пытаясь стряхнуть неверие.

— Нашему дорогому гостью, — Момо кладёт на чонгуково плечо руку и приподнимается, — Надо подавать всё самое лучшее! И очень аккуратно! — последнее слово он выкрикивает с писком, с истерикой в грохочущем от отчаяния голоске. Внезапный гнев заполняет его душу. Алкоголь лишает контроля, язык вяжет и качающийся Момо падает обратно на стул, переворачивает своё блюдо, пачкая одежду, скатерть и пол. Он не обслуге эти слова слал, а другому человеку. Страх за собственную жизнь не позволит ему обнажить истинную причину злобы.

— Скотина такая… — продолжает омега оскорблять полуживого официанта. — Ты знаешь, сколько стоит этот наряд?! — ещё мгновение и он бросится на бедолагу. Лицо молодое, красивое, ногтями исцарапает в кровь! Вот чего хочет Момо. — Блять! — тихо произносит старший и нервы главы дома не выдерживают.

— Хватит! — рыкает Мажуро. Кулаком бьёт по столу. — Прекрати.

— Да пошёл ты… — омега не успевает договорить. Альфа встаёт и дотягивается до мужа через стол. Крепкой рукой Мажуро уволакивает пьяного Момо из обеденного зала.

— Прошу, прости нас… — Тэхён еле языком воротит. Он ошарашен не меньше Чона. Момо и Мажуро прежде могли поссориться прилюдно, однако настолько «первобытно» впервые. — Просто у Момо… у папы, сейчас непростой период. Он утратил фертильность из-за возраста и всё такое, — даже в такой ситуации сын пытается выставить родителя не в лучшем свете.

— Всё хорошо, я понимаю, — Чонгук ликует. Такое шоу, ух! По телевизору подобного не покажут. И хочется в какой-то мере продлить этот момент.

— Старость, она такая, — кивает молодой альфа, улавливая в кислороде нотки чужого отчаяния.

Он знает, Момо его слышал. Они с Мажуро были неподалёку. Чонгук сделал это специально. А пусть папа сына ещё сильнее возненавидит. А то взяли моду из себя святых строить. Да на них клейма негде ставить!

В раю раздались гром и молния. Момо срывается на мужа, едва расслышав колкие фразы гостя. Тот хватает его на плечо и уносит прочь.

— Урод! — кряхтит и срывается старший омега. — Вонючий!

Тэхён начинает смеяться. Чонгук смотрит на него, словно на полоумного. Для Тэ это просто развлечение, не более. Ну и конечно победа. Он отвоевал Мажуро и Гука. А Момо по делом, плевать на него.

— Завтра увидимся, да? — уняв приступ смеха, спрашивает Тэ, глядя на гостя щенячьими глазками.

— Увидимся, — кивает Чонгук. Он благодарит Тэхёна за ужин. Дожидается Мажуро и уверяет мужчину, что всё понимает и ни коем образом не обижается. Этим и подкупает доверие министра. Юный Чонгук не осуждает, не смеётся, а наоборот — поддерживает. Мажуро богатый, сильный и властный альфа. Но даже ему нужна чья-то поддержка и человечность. И когда сильный, статный Гаул обнимает его, словно родного отца, тот очаровывается парнем. Рядом к нему жмётся Татти. Родной сынок, его отрада и гордость.

Распрощавшись с Тэхёном у ворот, Чонгук получает ещё один страстный поцелуй и стояк. В машине он долго следит за знакомой тачкой, стоящей неподалёку.

— А ты всё не уймёшься, — хмыкает парень, прекрасно зная, что за рулём Мин Юнги. Смотрит ему в глаза, пытаясь понять, что же Гаул задумал и на что ещё он способен?

***

Утром Чонгук вызывает клининг. После генеральной уборки, он проверяет каждую деталь. Всё должно быть идеально. После альфа едет в закрытый магазин интимных игрушек. По мере осознания, приходит великий, зверский аппетит. Чонгук подсадит на себя тэхёнову сущность. Омега будет мечтать о нём каждую секунду и никого другого к телу не подпустит. Его начнёт ломать, если они разлучатся. Слишком хорошо видны его трещины, слишком громко звучит внутри него пустота. Чонгук её заполнит собой.

Время до вечера альфа проводит в уединении. Медитирует, тренируется, слушает музыку.

Лёгкий дождик окропляет землю, оживляет растительность. Чонгук настежь открывает окно, впуская свежесть в дом. После ванной, в которой он провёл довольно много времени, юноша вдыхает полной грудью приятный запах мокрой земли. Цветущие кустарники источают дивный аромат. Со стороны сада доносятся трели птиц. Альфа заказывает на дом цветы и конфеты. Надевает новенький костюм, золотые часы, укладывает волосы, брызжет на себя дорогим парфюмом.

Едва он подходит к машине, с ним издали здоровается соседский омега. Его оценивающий взгляд скользит по широким плечам, округлым бедрам и стройным ногам. Чонгук привлекает внимание к своей персоне. Ему нравится осознавать, что его хотят. Жизнь в роскоши не всем доступна. Её не каждый умудрится прожить правильно.

— Красивый букет, — замечает сосед.

Чонгук кивает, не желая заводить разговор. Его ждёт Татти. Мастиф рычит, радуя альфу своей мощью. Подарок Хосока для Чона святое. Он включает популярную попсу и стараясь выбросить из головы неприятные мысли, едет к своему омеге. Настроение у альфы просто замечательное. И всего на пару мгновений он решает расслабиться, утонуть в страстных грёзах и мечтаниях.

Заслужил.

Они долго целуются в коридоре, Чонгук прижимает Тэхёна к двери в его комнату. Омега ставит цветы в воду, берёт дорожную сумку, и они спешат уйти незамеченными. Отчего-то им двоим этого хочется. Они понимают друг друга без слов. Семья Ким своеобразна, и к ней Тэ уже давно себя не причисляет. Мажуро увлекается своими делами. Они пахнут распутной малолетней шлюхой. Момо замкнутый и временами истеричный. Тэхён нуждается в любви и заботе, а получает ровно обратное. Недоверие к родным людям перешло все границы.

— Татти? — строгий голос Момо разносится по первому этажу.

— Отец дома? — интересуется Чонгук. Тэхён отрицательно мотает головой, и альфа вздыхает. Меньше всего ему хочется сталкиваться со старшим омегой в такой непростой для них с Тэхёном момент. — Ладно… — Чонгук придурковато кривится, когда омега вновь зовёт сына.

— Давай убежим? — хихикает Тэ, моментально перенимая авантюрный настрой альфы.

— Ага, — кивает Гук. — Давай, — шепчет, пригнувшись крадётся. Они спускаются на первый этаж и спешат к выходу, игнорируя прислугу. Омега за ними. Оба хихикают, словно маленькие и поспевают пролететь мимо кухни.

— Татти?! — строгий голос Момо от чего-то смешит. Молодые люди хохочут, выбегая со двора к машине Чона.

Момо успевает глотнуть дорожной пыли и только. Он машет им вслед руками, что-то грозно вопит. Мастиф непреклонно набирает скорость. От дома Чонгука до тэхёнового особняка минут семь пешим ходом. На авто эта дорога кажется незаметной.

«Что там у него ко мне за важный разговор?» — слышится вопрос где-то под коркой сознания, когда Чонгук вспоминает необычайно растерянный и одновременно ненавистный взгляд Момо. Правда Чонгук очень быстро от него отвлекается. Омега должен понять, что их ничего не связывает, а то, что было — по сути своей пустота. Всеобъемлющая и непроглядная, в которой омеге самое место.

Охранник приветствует Чонгука, сразу поднимает шлагбаум. Сосед хмурится, когда Чонгук открывает дверь и помогает эффектному Тэхёну выйти из своей машины. Он специально целует тэхёнову ручку, как бы показывая, какие омеги могут удостоиться его внимания. Как только они переступают порог, Тэхён озирается словно перепуганный. Он впервые дома у Гаула. Ему всё интересно, а ещё кажется, что внутри собирается громоздкая сфера из неконтролируемого потока энергии. Тэхён ещё не увидел все комнату, а уже согласен остаться жить в любой, какую ему отведёт хозяин.

— Если тебе что-то понадобится, — голос предательски дрожит. Чонгук хочет звучать уверенно. Они с Тэ понимают, к чему всё идёт, и от одного только осознания в чонгуковом теле творится безумство.

— Не волнуйся, я всё взял с собой, — улыбается Тэхён, присаживаясь на кровать. Чонгук кивает и оставляет его в комнате для гостей. Тэхён к нему не на день собрался, они договорились побыть вместе неделю. Никаких ярлыков. Они ничего не обсуждали. Разговаривать у них не получается, хотя Чонгук и отмалчиваться не собирается. Он точно знает, что побеседовать им нужно давно и серьёзно. Он много думал. Предполагал, какие темы они должны затронуть. Самое главное — Чонгук хочет, чтобы Тэхён просто извинился. Этого он ждал от Чимина, от Юнги и Намджуна.

«Неужели им так трудно?» — временами не понимал альфа. Всего одно слово. Тэхён может всё изменить прямо здесь и сейчас. Без этого никак. Чонгук хочет быть уверенным, что его чувства что-то для Татти значат, иначе он очередная игрушка в подчинении принца. Чонгук осознаёт нечто страшное, он и от мести отказаться готов, только бы увидеть в глазах омеги заботу и искренность. А уж если и раскаянием повеет, тот тут же всё простит!

Чонгук опускает вазу с живыми цветами на середину стола. Омега входит тихо, прислоняется к стене и наблюдает за альфой.

— Я не очень-то и хорошо готовлю, — Чонгук зажигает свечи. — Думаю, ресторанная еда куда лучше моей стряпни.

— Я вообще готовить не умею и не люблю, — сознаётся Тэ, беглым взглядом осматриваясь. Гаул живёт роскошно и уютно. — Тебе помочь?

— Нет, спасибо.

Чонгук приглашает жестом. Стол накрыт. Всё красиво, ароматно и изысканно. Они ужинают в тишине. Тэхён позволяет себе съесть многое из того, за что дома Момо точно высмеивать начнёт, а Мажуро, как всегда, промолчит, погружённый в собственные мысли. И какого его удивление, когда альфа взахлёб смотрит и словно восхищается.

Тэ наблюдает за Чонгуком, стараясь считать модель его поведения, чтобы подстроиться под неё. Свой нрав он прячет, от его проявления только скандалы и недопонимание. Тэхён хочет заполучить Гаула, очаровать его, для этого с ним следует общаться не так, как с другими. Альфа и правда не такой, как все.

— Соус кислый, что ли, — замечает Чонгук. — Не стоит его есть, — Тэхён кивает и откладывает соусницу. Он боялся сделать это замечание, вдруг хозяин обидится?

— Давай помогу, — Тэ собирает со стола посуду, остатки еды они перекладывают в контейнер, потому что Чонгук захотел отвести её бездомным животным.

— Ты ведь не против? — интересуется Гаул.

— А они… привитые? — Тэхён замечает в углу кухни мешки с кормом.

— Да, — Чонгук спокойно поднимает несколько мешков и тащит к машине. Они прямо при полном параде навещают самодельный домик. Тэхён впервые видит лисицу так близко. Она обнюхивает его, принимает лакомство с рук и именно это событие ввергает юношу в восторг. Он был на сцене и ему рукоплескал зал, он получал громкие признания, дорогие подарки и путешествовал. Но уж никак не ожидал, что кормёжка животных такое приятное занятие.

— Ой, она чихнула! — и он захлопал в ладоши, хохоча словно маленький.

— Хочешь, можем вместе их всех кормить? — Чонгук глаз от Татти отвести не мог. Омега открывался перед ним с другой стороны, и эта его часть очень нравилась альфе.

— Хочу, — кивает Тэ.

— Я забрал с улицы кота, — рассказывает Гаул. — Он сейчас живёт у меня…

— Где? А почему я его не видел?

— Он иногда уходит, — пожимает молодой человек могучими плечами. — Потом возвращается. Я думаю, он и сюда приходит, навестить своих друзей.

Тэхён становится к Чону вплотную, берёт его руку и сплетает их пальцы.

— Ты добрый человек, — замечает омега и смотрит на альфу, как на героя.

***

— Давай погуляем в саду? —предлагает Чонгук, отставляя машину в гараже. — Я живу тут давно, а ни разу не пользовался привилегией выйти в сад со своей территории.

Чонгук платил налог на содержание масштабной зелёной зоны. В девять часов вечера сад закрывается для посетителей, но купившие участок в его резервации могут находиться в нём круглосуточно.

Прихватив дорогое шампанское, спелую клубнику и пару пластиковых стаканов пара нашла ограждённую высокими кустарниками цветочную лужайку и «спряталась» под фиолетовой глицинией, обвившей арку. Чонгук расстелил свой пиджак, чтобы усадить Тэхёна. Сам устроился рядом на мягкой траве. Он прикрыл глаза, укладываясь на спину.

Алкоголь быстро ударил альфе в голову, и он расслабился, в отличии от стойкого Тэ. Пил омега часто и не мало. Нежная ладонь скользнула на чонгукову грудь, вызывая в теле приятную дрожь. Тэхён нависает сверху. Едва ощутимо касается губами чужого лица, оставляя нежные поцелуи. Медленно его шустрые пальчики спускается ниже. Хотя альфа не против, а всё равно мальчишеский страх присутствует. Он был со многими омегами. Но никто из них не вызывал такого сильного чувства. Убить любовь к Татти возможно, но влечение — нет.

Его власть над Гаулом чересчур опасная. Омега душу из Чонгука мог бы выпить, если таковая имеет место быть. По коже бежит волна, рождая острые ощущения. Невменяемый инстинкт просыпается весьма неожиданно. Чонгук налету перехватывает руку парня, пока изумлённый Тэ мямлит…

— У тебя же закрыты глаза, как ты сумел… — омега ошарашенно шипит. Альфа размыкает веки и слышит испуганный вскрик. Татти не успевает толком сообразить, Чонгук перехватывает его за талию, укладывает на спину, нависает сверху, плотно прикрывая его клубничные губки широкой рукой.

— Боишься? — скалится Чонгук. Из уголков тэхёновых глаз скатывается слеза. Гаул слизывает её языком, катая чужой страх по нёбу. Его собственные глаза заметны неоновым свечением во мраке затаившей дыхание природы. — Я могу разорвать тебя на куски, — выдыхает опасным полушёпотом в перепуганное личико альфа, демонстрируя белоснежные клыки.

Тэхён хныкает. Он допускает шальную идею, что происходящее ему мерещится. Верить в подобное тяжело.

— Нет, — мотает Чонгук головой, понимая ход тэхёновых мыслей. Он считывает их. — Я и правда не такой…

Альфа медленно убирает руки, чтобы омега мог вдохнуть полной грудью.

— Как ты… это делаешь? — Татти не вопит и на помощь не пытается звать. Лишь глядит с изумлением, да кончиками тонких пальцев прикасается к щекам альфы. — Кто ты? — он звучно сглатывает. Ужас на грани рождает в нём искру. Тэхён сочится желанием и истекает пороком.

— Я — Гаул, — Чонгук склоняется и дует в разомкнутые губы Тэхёна. Тихий стон улетает в ночь. Омега рискует. Подаётся к соблазну и ощутив тёплый поцелуй на своих устах, всеми силами демонстрирует подчинение.

— Я так долго этого хотел, — сознаётся омега, слушая звук рвущейся ткани. Альфа обнажает его и тот не смеет оказывать сопротивление. Пусть зверь внутри Чонгука убьёт его, но даст хоть раз почувствовать негу внутри…

— Я сделаю с тобой всё, что пожелаю! — уверяет Гаул, сжимая тонкую шею омеги.

И в такт словам он припадает к нежной груди. Присасывается к твёрдым соскам и ловит каждый выдох и полустон наслаждения. Несколько пальцев скользят по внутренней части тэхёнового бедра. Он замирает, когда ощущает слегка неприятное давление и проникновение. Гаул уверен в своих действиях и это очень успокаивает. Тэхён расслабляется, принимая в себя всё, чем собирается наполнить его зверь…

— Ты моя погибель, — касается уха брошенный кем-то хрип. Тэхёну кажется, что это не может сказать Чонгук. Ведь… они не губить друг друга собрались. Острые осушения сметают мираж слишком скоро. Тэхён набирает в лёгкие воздух, едва губы Чонгука вбирают в тёплый рот маленький член омеги.

— Ах, Гаул, — Тэхён хватается за плечи альфы и отпрянув от стыдливого образа двигает бедрами навстречу. Смазка делает движения пальцев мягкими и от этого ещё более приятно. Чонгук при всём желании не сможет в такой момент кончить, хотя его собственный член почти порвал ширинку. Долгие годы накопленного стресса и обиды теперь мучают молодое тело.

Тэхён покрывается каплями пота. Он насаживается на его пальцы, выгибается и так сладко стонет, что внутри у альфы щёлкает заржавевший механизм. Замок отворяет поросшую мхами потаённую дверь и из закромов чонгукова сознания выбирается чёрный поток. Даже воды Мрачки с ним не сравнимы.

— Ещё, — умоляет омега. Чонгук двигает головой быстрее, ускоряет проникновение. Пара секунд и приторные струи бьются о его язык. Тэхён дёргается и наперебой говорит какую-то чушь. От его коготков на коже альфы остаются борозды в области шеи. В оргазме юноша изводится судорогой, получая до затишья ласку от тёплых рук и припухших губ альфы.

Чонгук в полумраке любуется наготой Тэхёна.

— Ты невероятный, — омега улыбается.

— Это ещё не всё, — приподымает бровь Чонгук. — Я только начал, ты же это понимаешь?

— Конечно, — кивает Тэхён и приподымается на локтях. Его ноги широко разведены, между ними сидит разгорячённый, неудовлетворённый альфа. Дикий, жестокий и опасный. — Я весь твой!

Чонгук легко взваливает худенького Татти на своё плечо и как есть, голого и порочного уносит в свой дом, словно в ловушку для маленькой добычи…

***

В голове альфы кавардак. С одной стороны, всё логично выстилается. Он целую жизнь этого момента ждал. Но с другой, всё так стремительно меняется. И сам Гук, и его окружение. Он на перепутье. Как и во многие другие моменты, чтобы не искать долго ответ, не грузиться понапрасну, парень решает так…

«— Тэхён уже должен понимать с кем имеет дело. И лишь от него зависит, что будет дальше!» — в случае с Чимином, Намджуном и Юнги, Гаул так и не дождался извинений. А вот в Татти он почти не сомневается; права такого не имеет. После извинений омеги, когда он осознает, раскается и понятное дело откажется поступать с Чонгуком так же плохо, как раньше, они всё обсудят и войдут вдвоём в счастливую жизнь.

Тот маленький, плачущий ребёнок всё ещё желает покоя, жаждет любви. Он жив. Правда изранен. Но не убит. Это главное. Чонгук готовится разрушить всё, до чего дотянется. Просто потому, что так надо. Ему, естественно. Прежде он бы в сторонке постоял, боясь попасться кому-то на глаза, опасаясь хоть как-то перед кем-то выйти на свет и упаси Вышний помешать.

Настал час. Переполненная чаша вот-вот опрокинется. Следующее за этим наводнение чёрных вод смоет всё на своём пути. Лишь Татти сможет предотвратить катастрофу.

В иных ситуациях альфа будет вынужден сам лично просить у Тэхёна раскаяния. В открытую. Он не боится усмешек, так даже лучше. Будет легче уничтожить Тэхёна, если тот включит прошлую версию себя. Но вот когда настанет принятие, в чём Чон стопроцентно уверен, начнётся новая эра его существования. Она-то и изменит ход множества судеб. Всё сейчас в руках омеги.

Ах, если бы он только знал. Гаул уверяет себя, что Татти понимает всё без лишних слов.

Тэхён накидывает на себя простыню, которую успел слямзить с постели Гука. Альфа включает все источники света, открывает шкаф. На выдвижных полках всевозможные предметы, назначение которых омега понимает сразу. Отчего с изумлением рассматривает их…

Чонгук наблюдает, как молчком Тэхён приближается к коробке из красного бархата и выуживает кожаную плеть, рукоятка которой украшена чёрными стразами.

— Это восхитительно, — глаза омеги загораются.

— Тебе будет больно, — предупреждает Чонгук, настраивая приглушённый свет. Татти должен дать согласие, избить его Чонгук сможет в любое время, если сам того пожелает. Правда теперь он сомневается, что у него поднимется рука.

— Ты уже делал мне больно, — сознаётся омега. Чонгуку почему-то и больно это слышать, и сладко. Зато понимает теперь, для Татти он имеет значение. — Я почти заплакал, когда ты игнорировал меня.

— Игнор не самое страшное, — он хочет ещё добавить: «Из того, что я могу с тобой сделать», но Тэхён догадывается сам.

— Ты просто должен знать, — Тэ льнёт к крепкой груди. — Ты будешь моим первым.

— Я это знаю, — для Чонгука этот факт скорее проблема, чем подарок. Будь у Тэ хоть какой-то опыт, сделать ему приятно не составит труда. А так, если Чон не справится, то рискует отвратить омегу от своего тела. Пугать парнишку никак нельзя. С ним нужно хитрить, его следует окрутить и начать игру, в которую он самовольно втянется и с удовольствием сыграет.

— Боль - это дар, — шепчет альфа, заглядывая в большие глаза Татти. Убеждая и подсаживая, словно на нечто слишком необходимое.

Ким Тэхён не просто омега с улицы. Блеском побрякушек его не восхитить. Жизнь омеги полна роскоши и Чонгуку хочется схватить парня за горло, вытрясти из его скверной головушки и грязного рта признание. Что может очаровать его? Что ему по-настоящему нужно?

— Можно? — Тэхён касается пуговицы. Он, как и альфа прощупывает почву. Пытается найти ответы. Хотя уже нашёл и принял границы непокорного Гаула. Сейчас омеге хочется обольстить прекрасного подлеца. И у него получается.

— Да, — Чон разрешает парню раздеть себя. Тэхён делает это медленно. Чем дразнит и заводит.

Его пальчики соприкасаются с разгорячённой кожей пока ловко расстёгивают все пуговицы на чёрной, шёлковой рубашке. Вещь падает к ногам пары. Татти становится на колени, поднимает замыленные желанием глаза и недолго глядит Гаулу в лицо. Ждёт реакции.

— Не бойся, — альфа ласково проводит по щеке омеги. Обхватывает подбородок, склоняется и чувственно целует в сочные губки. Тэхён начинает дышать чаще, как и сам Чонгук. Их охватывает одновременно пламя желания. И то, что рождается в этот миг, объединяет их сильнее, чем родная кровь между родителем и ребёнком. Опутывает и связывает невидимыми узами. Чонгук бездумно касается своего горла, нащупывает мнимую удавку. Такая же затягивает тоненькую шею омеги.

Опустившись на колени, Тэ обдал горячим дыханием низ живота и альфа вздрогнул как от мороза. Касание маленьких, нежных рук пленит. Омега оставляет на возбуждённой головке влажный след горячего язычка. Чонгук невольно откидывает голову назад, прикрывает веки и тихо стонет.

— Мне бояться? — Тэхён наглеет так, что усмехается.

Чонгук бросает злой взгляд вниз. Тэ порочно облизывает губы, отчего они начинают блестеть.

— Да, — уверенно рычит альфа. — Тебе бояться! Меня! — злоба его напускная, фальшивая. Чонгук лёгким движением бёдер напоминает о своём состоянии, требуя омегу раскрыть пошире свой мерзкий, но такой прелестный ротик и довести дело до конца.

Тэхён ухмыляется и с видом невинного ангела мотает головой.

— А ты заставь, — он едва заметно, скорее неосознанно, приподнимает брови на миг. Словно ожидая, что за этими словами последует. А вдруг Гаул ударит? Но в таком разе игре конец. Чересчур резкая грубость может обидеть омегу.

Чонгук опускает руку на затылок юноши. Находит там малюсенький бугорок родинки, зарывается пальцами в шёлковые волосы, подняв ладонь выше. Он сжимает прядь, ощутимо. Свободную руку подносит к подбородку, чтобы протереть нижнюю губу, собрать с неё влагу и отправить в свой рот.

— Заставлю, — соглашается Чон. И это чистая правда. Тэ не должен даже сомневаться. — Стонать, — вкрадчиво убеждает. Будто душу по кускам вынимает, наслаждаясь каждым ломтиком, малейшей каплей алой жидкости, что сочится по рукам его всемогущим. Он может задушить омегу без труда. С такой же лёгкостью сумеет свернуть ему шею. — Кричать. — он взгляда от тэхёновых глаз не отводит. Его собственные чернеют. Татти уже это видел. Чонгук таит монстра. И тот ненасытен. Омега добровольно пленён и заворожён… — Молить!

Тэхён сглатывает. Чонгук довольно улыбается. Ослабляет хватку, чтобы ласково погладить Тэ по голове. Омега, молча делает то, что альфа сейчас больше всего желает. Ему нравится подчиняться Гаулу. Татти никогда в своей жизни, по понятным причинам, не смел просить или молить. Он умеет только приказывать. А тут его самого поработили. Тэхён берёт неглубоко, делает несколько движений головой вперёд-назад и удивляется. Его останавливает Чонгук, отстраняясь.

Альфа велит сидеть на полу и молчать, пока сам подходит к заранее установленной кушетке и дёргает ремни. Проверяет, всё ли в порядке.

— Я хочу, чтобы ты меня не жалел, — мямлит Татти, зачарованно рассматривая великолепное тело Гаула. Атлетичное, выносливое и сильное. Украшенное гордыми шрамами.

Чонгук резко переводит взгляд на омегу. Недолго смотрит. Отпускает ремни, приближается. Руку на голову юношу кладёт, поглаживает. Омега у ног его слишком прекрасен. Едва ощутив влажность его языка, Чонгук чуть не сдался полностью. Едва устоял от соблазна вытрахать Татти за полминуты и закончив, улечься на пол.

Это непозволительно. Их первый раз особенный и важный.

— Повтори, — требует Гаул. Тэхён говорит громче. Его тело источает аромат истинного желания. Такой ни с чем не спутать. Подняв юношу на руки, Чонгук укладывает его животом на кожаную кушетку. Пристёгивает наручниками, пока омега то ли ноет себе под нос, то ли молится. Глаза парня широко распахнуты и становятся круглее, едва до уха доносится треск рвущейся простыни. Его лопаток касаются хвостики флоггера, заигрывая и готовясь воздать по заслугам.

Чонгук играет, щекочет. Омега не ведётся. Сейчас будет ожог…

— Ты плохой мальчик, жеми! — взмах. Свист. Стон наслаждения и агонии бьётся ключом внутри. Тэ выпячивает ягодицы. Он и подумать не смел, что это так приятно. Его руки скованы, он уязвим и слаб.

— Плохой, — он голоса своего не слышит. Так сладко и настолько приятно, что хочется пустить слезу. Так вот, что такое хотеть близости?

— Непослушный! — каждая новая фраза сопровождается ударом. Алые ягодицы манят припасть к ним губами. Чонгук изнемогает от напряжения. Он добился своего. По бёдрам омеги стекают прозрачные дорожки. Опустившись сзади, альфа касается твёрдым членом промежности.

Сейчас он ощутит Тэхёна. Овладеет им и намертво повяжет их ощущением единого. Чонгук плавно двигается, вымазывая член в естественной смазке. Тэхён расслабляется, готовый стать самой дорогой наградой Гаула.

— Ты мне был нужен, — Чонгук толкается. Плотность юного тела сдавливает, обязывая отреагировать. Чонгук с гортанным стоном проникает в Тэхёна. Его пленит сумасшествие. Насколько омеги могут быть властными. От этого страшно. Ведь дело в определённом человеке. — Всегда, — выдыхает Гаул омеге на ухо. Сиянием наполняются глаза. Чонгук забывается, срывается с цепи. Хватает омегу за шею сзади и вдавливает того в мягкую обивку. Резко и быстро двигается, не давая податливому телу привыкнуть к новым ощущениям.

Тэхён принимает всю боль, словно награду и искупление. Так он просит прощение за своё отношение к Чонгуку в прошлом. Альфа же воспринимает тэхёнову порочность за нечто иное. И не замечает его покаяния. Он только слышит ласковые стоны, заводящие зверя терзать добычу.

Сотканный из власти, вседозволенности, из сияния драгоценных камней омега не сумеет хоть на миг ощутить ту истинную боль, с которой довелось столкнуться Чонгуку. Они слишком разные. Но главное их отличие в том, что альфа был на социальном дне, потом поднялся на вершину. А вот Татти только блага верхушек и видел.

— Ч-чон-г-гук… — слёзы струйками стекают по щекам.

Альфа ничего не слышит. Трахает омегу словно одуревший. Их потные тела сверкают, роняя мутные капли на паркет. Звать к здравомыслию бесполезно. Тэхён захлёбывается в ощущениях. Просить остановиться он и не думал. Разве что урвать хоть глоток воздуха. Чонгук почуял его желание и сжалился. Юноша задышал полной грудью, глубоко и часто. Его затылок освободился от хватки. А в следующую секунду парень ощутил на коже клыки и сразу жгучую боль.

— Ай! — веки сами плотно сомкнулись. Кровь побежала равномерными струями. Гаул укусил его. Слизал алую жидкость.

— Ты мой, — угрожающе низкий тон голоса приморозил омегу. Движение бёдрами вырвали слабый стон. Чонгук беспощадно брал завоёванное в трудах и муках. А Татти с удовольствием отдавал. Всё, что делал с ним Гаул вызывало зависимость. Укус пробудил частичку садизма. Тэхён поддался искушению и ощутив накатившее напряжение, облизал свои губы.

— Я твой, — ещё немного…

Чонгук почувствовал накат, но сдержался. Первым должен кончить Татти. Омега извивается, его рот широко открыт, он почти…

— Захочешь уйти, — произнёс в промежутке между порывами… — Убью!

Желанный стон наполнил комнату. Тэхён сжался весь, утягивая альфу за собой следом в омут удовольствия. Чонгук откинул голову назад, кончая вместе с Тэ. Пропитанный феромонами кислород сейчас был самым важным источником сил. Два измотанных тела лежали рядом. Чонгук глядел в глаза Тэхёна, забывая обо всём плохом. Омега так красиво улыбался. Просто бесподобно. От этого душу озаряло сияние, выталкивая и уничтожая мрачную дымку.

Затихшая буря в постели обвенчалась с тишиной и нежной лаской. Тэхён поглаживает грудь альфы, лёжа у него на плече.

— Ты любил меня, тогда…

— Любил, — кивает Чонгук.

Тэхён всё обдумал. Вспомнил многое. Тот нищий мальчишка в ветоши никогда особо не привлекал его внимание. Татти только и успел, что впервые встретиться с ним взглядом в отражении своего зеркальца. Давно оно разбито. Покоится на дне Мрачки.

«Вот сейчас» — и сердце альфы трепануло. Оно укололось изнутри страхом, а после застучало будто дикое. — «Он попросит прощение у меня…»

Татти поднял голову, поглядел лукаво и тыкнул своим пальчиком в грудь Гаула.

— И сейчас любишь. Я слышу, как твоё сердчишко метается. — он широко улыбнулся и потянулся за поцелуем.

Впервые за всё время рядом с омегой Чонгук захотел отвернуться от него.

***

Страсть, влечение всегда идут рука об руку с ревностью, ненавистью, ненасытностью. Всё то, чем сейчас полны Тэхён и Чонгук.

Неделю они пытали друг друга. Растворялись в садизме и обоюдном удовольствии. Показывали свою тёмную сторону и порочность в чистом виде. Из спальни не выветривался аромат влажных тел. На шее Чонгука засосы, на спине бордовые полосы от тэхёновых ногтей. Омеге досталось не меньше. Чонгук ласково мажет каждую ранку и синяк на хрупком теле. Неустанно целует Тэхёну ладони и ухаживает за ним. А омеге, как оказалось, нужно совсем ничего — всё внимание Гаула.

Тэ прекрасно понимает намёки. Телефон альфы разрывается. Недельный отпуск завершился и теперь Чонгуку пора вернуться к делам. Татти сам собирает свои вещи, кое-что оставляет, возможно на память, как знать. Чонгук позже найдёт ночнушку и помаду омеги. Тэ хотел вернуться в его дом, это очевидно.

На пороге они тепло прощаются. Альфа забывает на время о ненависти и даже ощущает долгожданный покой. Рядом с Тэхёном слишком хорошо. Одно портит идиллию — от Татти не было извинений.

— Завтра школьный бал в честь окончания старшей школы, — негромко рассказывает Татти, нежась на чонгуковой груди, прижимаясь к его телу. — Говорят, будет очень красиво и торжественно.

— Мне ещё год ждать этого бала, — напоминает Чонгук.

— У меня официальное приглашение и там сказано, что я могу привести кого захочу. — омега поднимает голову и смотрит на альфу выжидающе. — Я тебя приглашаю, Гаул.

— Это честь для меня, сопроводить самого прелестного омегу Маурона во взрослую жизнь, — Чон улыбается.

— Я возьму дополнительные годы обучения, — быстро тараторит Тэ.

— Зачем? — с непониманием глядит альфа. — Ты можешь уйти из Маурона и поступить куда захочешь, тебе везде будут рады.

— Нет, — тихо и скромно противостоит Татти.

— Почему? — Чонгук хмурится, пытаясь понять ход тэхёновых мыслей.

Татти молчит и опускает глаза.

— Ты серьёзно? — Чонгук цокает раздражённо языком.

— Я хочу быть с тобой рядом, — мямлит Тэ.

— Я это ценю, но не лучше ли тебе подумать о себе? — истинные намерения у Гука другие. Ему необходимо, чтобы Тэхён остался и всегда был под рукой. Однако его постоянное присутствие в школе будет отвлекать. Гаул должен бдеть постоянно, а Тэхён точно не станет в сторонке стоять и ждать внимания. Начнёт следом ходить, а там и того хуже, что-то услышит или узнает…

— Я о себе и думаю, — кивает Тэхён. — И о тебе думаю.

— Маленький ты, — Чонгук щекочет омегу. Тот от души смеётся. — Мне пора, — замечает Гаул, отвлекаясь на часы.

— Ещё пять минут, — канючит омега, опуская руку на пах альфы, чтобы убедить задержаться.

Они целуются, хихикают и шепчутся.

— Не провожай, жеми, я сам дойду, — Чонгук расцеловывает тоненькие пальчики и оставляет на тэхёновой ладони бархатную коробочку чёрного цвета. Забывшись, омега верещит и быстро снимает крышку.

— Очень красиво, — он сияет так же неотразимо, как подаренные Гаулом драгоценные камни. — Это обручальное?

— Пока нет, но кто знает. — Чонгук хитро улыбается. Получает последний прощальный, очень горячий поцелуй благодарности. Недолго глядит Тэхёну вслед, дожидается пока омега войдёт в дом, предварительно послав ему губами поцелуй. В ответ летит такой же. Кольцо на безымянном пальчике поблёскивает всеми цветами радуги в лучах яркого солнца.

Направляясь к воротам, Чонгук замечает Момо. Омега поджидал его. Говорить с ним альфа не видит смысла. Навязчивый муж его без пяти минут свёкра его уже порядком бесит.

— Чонгук?

Парень даже шага не замедляет. За спиной слышится топот. Омега одёргивает его за рукав.

— Гаул! — злится Момо, почти кричит. — Стой!

— Да отъебись ты! — омега не на шутку злит Чонгука. Ещё мгновение и будет скандал, а там и до беды не далеко. — Чего приебался?!

— У нас будет ребёнок! — выпаливает Момо, смахивая капли слёз с ресниц.

Прозвучавшее стопорит время. Мгновения замирают, концентрируются между ударами сердца. Альфа заглядывает в глаза омеги.

— Что ты придумал? — ему не верится. Уж это точно в его планы не входило. Да и с кем ему детей иметь? Папа Тэхёна самое последнее существо, от которого Чон захотел бы потомство. А учитывая его родительские навыки, это лишь отвращает как от самого Момо, так и от ещё не рождённого приплода в его мерзком чреве.

— У нас с тобой будет ребёнок, — повторяет Момо. И говорит он более чем уверенно. Подходит ближе, ждёт решения.

— Я не дебил и понял с первого раза, — всё же у него в голове не укладывается. Это блеф. — Точно мой? — щурится Чонгук.

— Точно, — с обидой говорит омега, выдерживая чонгуково презрение. — Я не лгу тебе, — уверят Момо. — Я не знаю, что нам делать?!

— Нам? — смех подкатывает к глотке. Чонгук откидывает голову назад, хохочет так, словно услышал очень и очень весёлую шутку. — Нет никаких мы! — он решает, что лживый, продажный омега просто разводит его. Возможно, предчувствует падение своего дома и раскол семьи, вот и ищет новую кормушку. — Нет никаких мы! Есть я и Тэхён.

Как только всё начало налаживаться, в жизнь альфы ворвался «ебучий случай». Он бывает разным, либо хорошим, либо плохим. В данной ситуации превалирует второй вариант. Чонгук даже слышать не желает. Он не поведётся на эти уловки и омежьи хитрости. Момо может пудрить голову Мажуро, но не ему.

— Не уходи! — Момо бросается к альфе, хватает его за рукав. Чонгук отдёргивает грубо руку и шипит.

— Поди к чёрту! — как же всё достало! Все эти тупоголовые омеги. Вообще всё! Едва появился проблеск счастья, как кто-то рвётся заслонить его и утянуть во мрак.

— Не уходи, прошу, — за спиной альфа слышит плачь.

— Своего мужа порадуй, что скоро у вас родится ребёнок! — Чонгук говорит в полуобороте, не сбавляя шаг. — А меня в эти дела не впутывай. Я тебя насквозь вижу, левобережная потаскуха!

— Да что у тебя на уме?! — в сердцах выпаливает обиженный омега и едва сдерживает истерику.

— Что надо! — огрызается Чонгук. — А у тебя что на уме то и во рту, — и бросает напоследок… — Держись от нас с Татти подальше. Я не твой муж — закопаю вместе с твоим нерождённым щенком! Учти это!

Момо бледнеет. Наблюдает, как от особняка Кимов отъезжает Мастиф. Боль сковывает и омега почти не слышит язвительных выкриков сверху. Тэхён с балкона требует не цеплять его парня, грозит нажаловаться Мажуро и оскорбляет. Татти подумал, что его папа решил подлизаться к альфе, что очень успокаивает. О беременности теперь знать никому нельзя. Омегу воротит не только от различных запахов, но и от людей. Особенно от взрослеющего сына. Самое обидное, он припозднился. Детей нежеланных и ему не нужно. А ведь по срокам избавиться от маленького Гаула легальным путём не выйдет. Да и, по правде говоря, Момо хотел бы оставить этого малыша.

От любимых детей не убивают. Разве что в крайнем случае.

Выбор невелик. Либо затянуть мужа в койку и солгать. А потом наблюдать как возлюбленный строит счастье с сыном. Либо рискнуть здоровьем на левом берегу. Там и от живого младенца помогут избавиться, если нужно.

***

Яркие огни осветили вошедшую пару. Чонгук и Тэхён, при полном параде, помахали присутствующим на балу ладонями. Великолепные, идеальные лица озарились улыбками.

— Татти!

— Гаул!

Звёзды сошлись. Главная пара года, не сходящая с уст и не покидающая чужих мыслей блистала в неоновом сиянии, плавно двигаясь под вальс. Изысканные закуски, пронесённые тайком увеселительные напитки и не только, расслабляли и утаскивали разум в нирвану.

— Татти, — Чонгук сразу заметил в клатче у омеги то, что его разозлило. То, что юноша очень хотел спрятать. — Не смей, я серьёзно.

— Всего половинку, для настроения, — Тэхён на манер капризного ребёнка дует губы. А Чона это лишь сильнее бесит.

— Хватит травиться этим дерьмом! — он шепчет омеге на ухо, пока они сидят рядом за круглым столом в окружении шумных выпускников.

— Окей, — недовольно отмахивается омега, хватает бокал и выпивает его залпом. Резко касается запястья, потом гладит подаренный перед балом кулон на простенькой цепочке. Его немного трясёт. Очень хочется почесать глотку изнутри. Странное ощущение зуда появляется прямо под рёбрами. Татти только и ждёт мгновения, когда сможет выйти в уборную. Ровно на минуту, ему хватит.

Долгие мгновения тянутся годами. Тэхён на автопилоте общается, если с ним говорят. Натянуто улыбается и успевает выпить весь добавленный в чужие бокалы алкоголь. Под предлогом оправиться, он уходит. А вернувшись, уже спокойным и улыбчивым, обнимает Гаула. Целует его и случайно замечает боковым зрением ненавистные глаза…

Тэхён сперва не верит. Но присмотревшись, распознаёт поразительное сходство между его дешёвой подвеской и драгоценной брошью на жакете Чимина. Омега трёт глаза, едва размазывая модный макияж. Безупречное личико искажает ревностной стервой.

— Чонгук! — он сделал это специально! Чтобы показать Татти своё истинное отношение.

— Да, жеми? — присутствующие мгновенно затихают. Принц перекричал громкую музыку.

— Давай отойдём! — не извинившись, омега встаёт из-за стола и выходит в коридор. Там, он в грубой форме интересуется, какого беса Чонгук дарит драгоценности Чимину? Почему он делает это, даже не меняя стиля?

— Это было давно, — Чонгук даже не отрицает. — Это уже не важно.

Тэхён трёт нервно щёки, расхаживая вперёд-назад.

— Ты злишься? — альфа слишком спокоен и расслаблен.

— Да!

— Ты должен знать, что это ничего не значило, — альфа словно о чём-то обыденном говорит.

— Ты жалеешь? — прищуривается Татти. Невольно поглядывает на Чимина сквозь стекло. Омега в компании Юнги. Расслаблен, непроницаем, красив.

— Да, — кивает Чонгук. — Но так было надо. — он протягивает руку и Тэхён её принимает. С надменным видом демонстрирует Паку поцелуй полный нежности. Чувствует ведь, что тот всё видит. — Теперь мы вместе, а всё остальное уже не имеет значения.

Они едут к альфе домой, осознавая дикое желание придаться своей страсти.

Чонгук берёт Тэхёна на полу, после того как тот беспощадно отхлестал его ладошками по щекам.

— Глотай, сучка! — не заботясь о комфорте омеги, альфа вынуждал того давиться, пока вталкивал свой член до упора. Из глаз юноши катились слёзы, растворяя тушь, превращая её в чёрные дорожки.

— Кончи мне в рот, — молит Тэхён, желая навечно запечатлеть в себе частичку Гаула. Пусть все почуют этот запах, въевшийся в его тело. Пусть знают, кто его имеет, кому он принадлежит.

— Глотай, — срывается голос парня, когда он спускает прямо Тэхёну в рот. Голова идёт кругом. Они разворошили комнату, разбили случайно стекло. Оставленный беспорядок кажется слишком естественным.

— Кончай, малыш, — Чонгук быстро доводит Татти до разрядки, умело лаская его рукой. Его семя он пробует на вкус. Безумный поцелуй отпечатывается в сознании и крепко заседает под корку.

— Я люблю тебя, — то ли сказал это, то ли ветер за окном шумит. Чонгук решил не отвечать. Если Тэ захочет, то повторит…

***

Окно распахнуто настежь. Шум на подоконнике привлекает внимание. Первым кота замечает Чонгук.

— А, блудный сын, — парень подходит к питомцу и ласкает его. Кот мурлычет, потираясь о ладонь хозяина. Чон поднимает голову и замечает, как с лица Татти спадает улыбка по мере его приближения. Омега наспех набрасывает халатик на обнажённое тело, отстраняясь от хозяина и его любимца куда-то в сторону.

— Хочешь поздороваться? — интересуется альфа, продолжая баловать любимца лаской.

— Я… не уверен, — Тэ сцепляет руки в замок, нервно подёргивая тонкими пальцами.

— Он привит, — быстро успокаивает его Гаул. — Не волнуйся.

— Я не об этом, — вид животного пугает омегу. Изувеченный облик рождает желание прогнать животину и забыть, о его существовании. Делать вид, что таких нет. Что это просто чья-то злая выдумка.

— Что-то не так? — Чонгук берёт кота на руки. Тот доверительно трёт морду о его запястья. Чонгук неуверенно подходит к омеге. — Можешь погладить.

Тэхёна словно ошпарили. Он резко отпрянул. А его лицо не могло солгать, оно показывало отвращение.

— Не стоит, — омега отвёл взгляд.

— Он тебя пугает? — догадался Чонгук. Кот спрыгнул с его рук и направился на кухню, не обращая внимания на Тэ. Обычно его все пугают, но Тэхён словно был для животного не опасным. Давненько Гук приобрёл для любимца автоматическую кормушку. Научил класть лапу на кнопку и надавливать, чтобы получить угощение. По всей видимости животное было слишком заинтересованно своим делами. А может — Татти тот самый человек, к которому кот может начать испытывать доверие?

— Немного.

— Его мучали, издевались, — альфа будто оправдывает облик любимца.

— Я понимаю. Но он такой… уродливый, — Тэ морщится, машинально бросая взгляд в ту сторону, куда ушёл кот.

— Прямо как я, — хмыкает альфа, немного помолчав.

— Не ровняй себя с животным, ты человек, — Тэхён моментально вспыхивает возмущением.

— Знаешь, а ведь он тоже. У него человеческая душа, — с уверенностью утверждает парень.

— Иногда я не понимаю тебя, — Татти мотает головой.

— Открою секрет, — Чонгук очень близко. Омега ощущает опасность, но не бежит. — Ты и не пытался. Тебе не дано.

Их гляделки переходят в напряжение.

— Мне лучше уйти, — Татти очень быстро собирает кое-что из своих вещей. До последнего он ждёт, что Гук остановит. Этого не происходит. Более того, всё это время альфа сидит на кухне со своим питомцем. Омега выходит из дома и видит такси. Чонгук вызвал для него машину. Значит следует покинуть его. Значит ему нужен покой. Тэхён не кот, но тоже умеет «жать на кнопку».

— Я наберу тебя, — доноситься из глубины дома, сквозь незапертую парадную дверь.

— Хорошо, — садясь в машину Тэ улыбается. Чонгук всегда держит слово, просто временами им стоит пережидать бурю по отдельности.

***

Пропитанный ароматом пиона кусок ткани отвлекает альфу. Чонгук носит с собой оставленную Тэхёном сорочку. Нюхает, едва оставшись в одиночестве, надышаться этим запахом не может. Разум заполнен грязными мыслями, горячими воспоминаниями. Всё это нехило отвлекает. Альфа ловит себя на мысли, от которой не легче. Ему хочется сорваться с места и приехать к дому омеги. Вновь увести его на неделю и брать жадно, часто, грубо до изнеможения. Татти точно будет не против. Их вчерашняя ссора из-за кота уже забыта Чонгуком, он рьяно ощущает тоску по принцу.

Напряжение внизу живота никак не спадает. Чонгук уже собирается пойти и удовлетвориться в ванной комнате, иначе рискует слететь с катушек. Его нижнее бельё насквозь промокло от смазки, а вкус тэхёновых губ ощущается каждый раз, когда Гаул представляет их с омегой поцелуй.

— Босс, к тебе Шаан, — сторонний голос отвлекает от мыслей. Чонгук прячет ночнушку в выдвижной ящик и приглашает омегу войти.

С порога Шаан улавливает аромат чужого омеги. Радостная улыбка моментом сменяется на хмурое выражение лица. Юноша проходит к дивану и получив кивок от Гука, присаживается. Альфа слишком довольный и энергичный. Шаан уже понял, где он пропадал целую неделю.

— Что-то случилось?

— Я могу прийти к тебе, только когда что-то случается?

— А для чего ещё? — альфа чуть груб. Парень подходит к нему. Касается его плеча, другой рукой гладит щёку.

— Я хочу научить тебя любви, — в самые губы шепчет Шаан, почти касаясь «запретного» плода, теперь меченого другим. Чонгук отныне чужая территория, которую самым наглым образом отняли и Шаан всеми силами жаждет вернуть утраченное. Когда-то они с Гуком сблизились и можно сказать, подружились. А сейчас между ними холод, бизнес и грёбаная шлюха, укравшая у Шаана счастье.

— Зачем? — Гук внимательно глядит на омегу, немного отстраняясь, с неким сопротивлением во взгляде.

— Ведь ты не такой, Чонгук! — Шаан хочет в это верить, но уже сам сомневается. А увидев усмешку альфы окончательно теряется.

— Такой, — кивает он. — Есть люди, которые с рождения предрасположены ко злу, просто по каким-то причинам умело скрывают его внутри, убедительно играя добряков. У меня всегда жила ненависть и неприязнь к людям. Да и за что их любить? Они ничтожные, грязные, от людей только разрушение, смрад, мусор, вонь.

Повисает давящая тишина.

— Пчелёнок, я видел всю суть людскую. Тебе ли не знать, как бывают жестоки эти твари? — он кротко посмеивается. — И это взрослые альфы и омеги. Их мысли, их поступки на корню расходятся с тем, что на самом деле сидит внутри них. Не учи меня любви, тогда как тебя самого юзали все, кому не лень. Хосок продавал тебя, как кусок мяса, отрицать станешь?

Омега молчит. Голову опускает и глядит в пол. Открывшаяся перед ним мысленная бездна так и тянет сигануть и разбиться о скалистое дно. Чонгук прав. Вышний, ну почему он так прав?

— Все ищут виноватых, всем нужен герой и изгой, такова природа человека. — и тут Гукман заливается смехом. Шаан поднимает голову и испуганно смотрит на Чонгука, когда тот резко припирает его к стене.

— Не учи меня любви, я на неё не способен. Плевать я на эту любовь хотел!

Чонгук уходит. Опять бросает. Омега уже извёлся в раздумьях. Он не сможет и дальше вот так. Ему нужно точно знать, что творится между ними. Лучше расставить все точки. Омега срывается следом за любимым, а того уже нет нигде.

Шаан битый час бегает по Трясине в поисках…

— Где Гаул?

— Он мне не докладывает! — грубоватым тоном отмахивается Зиндо.

— Он на правом берегу, да?

Альфа молчит и улыбается. Шаан нервно сжимает и разжимает кулачки. Спорить с такими истуканами смысла нет, и юноша делает то, что помогало ему не раз. Он падает к ногам парня и пускает слезу. Канючит, стараясь разжалобить. Шаану плевать, каким этот человек видит его. Пусть говорит любые гадости, но ответит на вопрос.

— Слушай, — Зиндо трёт глаза, заметно утомившись страдальческим видом парня. — Попробуй поискать его дома, на правом, думаю, он у себя.

Шаан находит машину и свободного парнишку. Требует переправить его через Мрачку. Все мысли забиты одним человеком. Шаан почти скандалит, требуя пропустить его. Пожилой охранник пишет сообщение Чонгуку и ждёт ответа. Получив добро, даёт машине проехать…

Омега слишком широко распахивает глаза, увидев, как дверь ему открывает не Чон Чонгук, а Татти Ким. Принц надменно рассматривает Шаана. Малиновые губки, так обожаемые Гаулом чуть припухли. Наверное, альфа их терзал всю ночь напролёт. Татти смахивает прядку с глаз и хмыкнув, тянет худенькую ручку к пришедшему.

Шаан приподымает бровь, не особо понимая, что от него хотят. В ноздри его бьёт естественный аромат пиона и каштановых цветов. Чонгук всегда пах для омеги каштаном. Этот запах осквернён и омерзителен. Он травит.

— Чонгук? — спрашивает омега, едва ли сдерживая гневную вспышку.

— Давай уже, — требует омега. — Что там у тебя, реклама пылесосов? — смеётся. Наверное, ошарашенный вид Шани развеселил его.

На Тэ длинная футболка, принадлежащая альфе. Шея украшена засосами и их омега демонстрирует с гордостью. Медлительность гостя наскучивает принцу, и он грубо кидает…

— Доставка?

— Позови Чонгука, — требует омега, срываясь на крик.

Брови юноши слегка приподымаются, он ревниво кривится.

— Свали, челядь! — фыркает Тэхён. Собирается захлопнуть дверь. Шаан успевает толкнуть её с другой стороны. Намеревается войти в дом без приглашения, обуреваемый сильными эмоциями. Тэхён отталкивает парня. И Шаан бросается на него, бьёт руками по лицу, волосы рвёт.

— Отвали от меня, шлюха! — Татти брыкается, прикрывая голову ладошками.

Чонгук подлетает к сцепившимся омегам. Перехватывает за талию Шаана и утаскивает, бросив Тэхёну громко…

— Запрись, я сейчас!

Дверь с другой стороны захлопывается, а голос Тэхёна матом летит сквозь неё.

— Какого чёрта ты вытворяешь? — отшвырнув омегу, гаркает Чон.

— Хотел узнать, как твои дела, милый, — сквозь слёзы улыбается Шаан. Парня шатает от переполняющей душу злобы и одновременного бессилия.

— Блять! — Чонгук зол не меньше.

— Вижу, у тебя всё прекрасно!

— Жеми, я был к тебе слишком добр, — Чон машет грозно указательным пальцем, предостерегая.

— В задницу себе свою доброту засунь! — звонкая пощёчина. Шаан не жалеет. Ни себя, ни Гаула. Альфа хватает парня за затылок, тянет на себя. Выдыхает прямо в приоткрытые губы…

— Убью!

— Чонгук, бей. Больнее уже не станет. Я даже спасибо скажу, если насмерть забьёшь, — мутные капли струйками стекают.

— Уходи и дорогу сюда забудь, — с угрозой выговаривает альфа. — Не гневи небеса. Я тебе зла не желаю.

Чонгук бросает Шаану свёрток из донов, но омега его не поднимает. Он больше не продаётся. Отныне омега только работник Чонгука, его верный слуга и не более. Шаан осознаёт, ему будет сложно забыть или даже убить любовь, но так надо. Чонгук разрушает его. Шаан многое вынес, грехов наделал немало, о чём не жалеет, ведь всё было ради любви.

В машине Шаан стирает кончиком языка с губ капли чужой крови, желая ею отравиться. Татти победил. Чонгук никогда не принадлежал ему, и как бы омега не старался, завоевать сердце возлюбленного ему не удалось. Пришло время отпустить и попрощаться с этим надоедливым, трудным, болезненным чувством.

— Ты нашёл себе другого Жеми, — плачет омега. — Я тебе больше не нужен.

Дорога ему одна. В Трясину — на левый берег Мрачки. Там его место.

Чонгук не успевает войти в дом, перед ним распахивается дверь и его почти сносит с ног разорённый Тэхён.

— Я могу объяснить, — не может. Чонгук такого поворота никак не ожидал. Ему следовало лучше присматривать за своим Жеми и в целом быть серьезнее относительно романтических чувств от Шаана. Для него омега просто один из. Не уникальный, но по-своему ценный.

— Знаешь, тебе бы скорее разобраться со своими шлюхами! — Тэхён тычет грозно пальцем в лицо альфе. — Я одним из них не буду! Либо ты со мной, либо катись к чёрту!

Теперь его черёд отстраниться. Чонгук виноват и это осознаёт.

— Позвони мне, — он просит, потому что сейчас уже куда труднее отказаться от Татти.

— Может быть! — скупо и сухо.

Такси увозит обиженного омегу, а альфа долго глядит ему вслед.

DARK MIRROR. Главы с 31 по 32. Бесплатная версия: