Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг/Персонажи: альфа! Чон Чонгук/омега! Ким Тэхён, альфа! Мин Юнги/омега! Пак Чимин, альфа! Ким Намджун/омега! Ким Сокджин, омега! Пак Чимин/альфа! Чон Чонгук, альфа! Чон Хосок/омега! Ким Сокджин, альфа! Ким Намджун/омега! Ким Тэхён

Метки: AU; BDSM; BDSM: Brat Tamer/Brat; Аборт / Выкидыш; Алкоголь; Ангст; Бедность; Буллинг; Драма; Измена; Изнасилование; Курение; Любовь/Ненависть; Манипуляции; Мейлдом; Месть; Мужская беременность; Насилие; Нездоровые отношения; Нелинейное повествование; Ненависть; Нецензурная лексика; Омегаверс; Первый раз; Предательство; Преступники; Преступный мир; Принуждение; Психологическое насилие; Пытки; Разлука/Прощания; Смерть второстепенныхперсонажей; Смерть основных персонажей; Упоминания самоубийства; Стихи; Упоминание инцеста

Описание:

Моё отражение в твоём тёмном зеркале показало наш истинный вид.

***

Осторожно, отборный битый хрусталь.

Промозглым утром стоя на крыльце Чонгук небольшими глотками потягивал крепкий кофе. Капли мелкого дождя впитывались в чёрную ткань футболки. Альфа рассматривал пригласительную открытку на свадьбу Хосока и Джина. Крафтовая бумага медленно размокала, впитывая небесную печаль. То плачь о жизни ничтожной и расставание с ней.

— Можно привести пару, — смеётся альфа, проводя кончиками пальцев по выбитым, изящным буквам.

Счастливые улыбки влюблённых отпечатались фотографией на конверте. Гуку к их любви не привыкать. Да и давно все знали, что дело кончится бракосочетанием. Но как-то всё же странно. У этих двоих счастья больше, чем у всех пар Летограда вместе взятых. Вот и Чонгук вроде имеет партнёра, а тоска так и гложет. Словно он совсем один и никому не нужен.

Рука сама тянется в карман. Парень вынимает пачку сигарет со вкусом чёрного шоколада, пытается закурить. После третьей затяжки, прокашлявшись, бросает это дело. Лучше алкоголь, но только немного. Чонгук допивает кофе, замечает краем глаза соседа-омегу напротив, спешит скрыться. Излишнее внимание ему с недавних пор омерзительно. Словно им воспользовались…

— Телом, душой, мыслями, — шепчет он, запирая изнутри дверь на множество замков. И без того мрачная обстановка кажется совсем непроглядной из-за закрытых окон и опущенных штор. Зато альфа хоть немного чувствует спокойствие. С недавних пор лишь один омега вызывает желание и жажду внимания с его стороны. Другие теперь неприятны.

— Жрать хочешь? — Чон мотает пакетом влажного корма перед носом сонного кота. Единственный компаньон и дорогой душе член семьи. Тот, кто вне зависимости от настроения Гука придёт к нему на руки и отдаст всё тепло. Заветное мурлыканье и заинтересованный взгляд животного сетуют о согласии полакомиться предложенным угощением.

Чонгук гладит котика, ощущая внутреннюю пустоту. Звонить Татти нельзя, хотя и очень хочется. Вчера их ссора сподвигла омегу уйти. А что, если навсегда? Будь Чонгук не так уязвим из-за внезапно нахлынувших чувств, не стал бы переживать. Да, его любовь притупилась. Он не так слаб, как кажется. Прежде, когда-то давно им было легко управлять. Но не сейчас. Если Тэхёну нужно время, пусть насладится одиночеством. Чонгук попытается связаться с ним. Отвергнет — так тому и быть.

Альфа глядит на вибрирующий мобильный. Звук он намеренно убавил. Никого не желает слышать или видеть. Только Татти всё в том же «громком» режиме.

— Гукман? — весёлый голос лучезарного Хосока раздражает. — Приглашение получил?

— Ага, — Чон безэмоционально поздравляет друга с приближающимся торжеством.

— Ты что, заболел? — интересуется Джин. Значит они на громкой связи. Это даже немного наивно. Их пара слишком совершенна. Они синхронизировали аккаунты, чтобы все в сети знали об их статусе.

— Да. Простыл, — Чонгуку меньше всего хочется думать о собственных проблемах, тем более делиться ими с кем-то.

— Но на свадьбу ведь придёшь? — с надеждой спрашивает омега.

— Конечно, — от голоса Джина становится чуть легче и светлее. Да и Хосок начинает рассказывать о том, как они готовятся и сколько у них теперь забавных историй в связи с этой ситуацией. Разговор нудный, но Гука это очень хорошо отвлекает. Час спустя он улыбается и активно предлагает варианты, иногда накидывает что-то шуточное. К моменту прощания понимает — он бы рад продолжить этот пустой трёп, но ребятам нужно готовиться.

— С тебя речь и обязательное присутствие! — настаивает Хосок.

— Что вам подарить? — в ответ доносится брань. Пара требует забыть о презентах и просто порадовать их мероприятие визитом. Альфа обещает, что всё будет как они хотят. После разговора он вызывает такси и едет в брендовый бутик, выбирать парные браслеты для друзей. Чонгук тратит колоссальную сумму, успокаивая таким образом пылающий грустью разум. Пусть хоть кому-то улыбнётся счастье. Джин и Хосок долго выстраивали свой союз. Они оба в него вкладывались, защищали свои отношения от нападок. Только их заслуга в том, что они имеют такие крепкие взаимоотношения.

Дома, под шум дождя Чонгук звонит Тэхёну. Гудки убаюкивают его, когда он в пятьдесят пятый раз жмёт на кнопку повторного вызова. Тэхён не сбрасывает, но и не отвечает. Его злость понятна, Чон и сам жалеет о многом и злится на Шаана. Да толку от этого мало.

— Я пытался, — вздыхает альфа, убирая девайс на прикроватную тумбу. Он сделал к омеге шаг. Дальше дело за Тэ. Бежать за ним Чонгук не станет. А если ноги сами понесут, сломает их. Ведь он прямо сейчас готов сорваться и лететь к своему непокорному мальчишке. Бросаться в ноги, умолять вернуться. Им было так хорошо, это мучает и рвёт изнутри. И запах его во всём доме стоит, дразнит, печалит, огорчает отсутствием поблизости хозяина.

Тэхён поглядел вдаль, сквозь тусклое стекло маленького окна и душа его наполнилась пустотой. На улице прекрасная погода, а его мутит от всего. Белый свет ему не мил, мысли лишь о Чонгуке. Он тоскует, изводит себя, страдает. Всем своим естеством к альфе тянется. Вчера прошёлся лёгкий дождик и омега был в шаге от ошибки. Хотел бросить всё и босиком по лужам шагать к дому альфы.

Идти всё равно недалеко. Хотя дело не в этом. Раздор между ними породил пропасть. Альфа звонил и Тэхён почти сдался. Страх оказался сильнее и омега спрятал девайс подальше в шкаф. По утру нашёл множество пропущенных, но ни единого послания. Хоть бы слово прислал Гаул, а нет. Отмалчивается. Татти винит в их ссоре именно Гука. Ревность отталкивает, прожигая душу обидами. Это не игра, скорее чёткое осознание своих ощущений. Проблема лишь в том, что они ведут сильнее, нежели светлое чувство влюблённости.

От тоски Тэхён ищет Намджуна и понимает, альфа исчез со всех соцсетей. Давно ли? Задав этот вопрос, омега понимает, ему и дела до бывшего нет. Нужно просто потусить с кем-то, ну а что там делается у здоровяка в жизни не так сильно волнует омегу. Тэхён едет к нему, дома оказывается только угрюмый отец. Помято мужчина объясняет, что с мужем они развелись, Намджун живёт своей жизнью и где он неизвестно. Тэ не дослушав уходит. Ему своих проблем хватает, на кой чужие себе на плечи укладывать?

Долгими днями Тэхён не знает, чем занять себя. Саймон предлагает бессмертное развлечение…

— А давай Пака позорнём?

— Не упоминай при мне его блядское имя, — лицо искажает брезгливость и гнев.

— Он с твоим парнем ебался, — Саймон специально давит на уязвимо-болезненное место. Чимин ему опостылил в последние годы. Саймон в одиночку гнобил парня, но от этого толку и кайфа мало. Да и Пак как-то совсем не реагировал на оскорбительные послания с неизвестных аккаунтов.

— Чонгук тоже хорош, — размышляет Татти вслух. — Полез на него и в кусты. Да и другая его шлюха со мной сцепилась! Чонгук позволил им коснуться его тела, он виноват не меньше! — Саймон впервые в жизни прикрикивает, позволяя себе возразить принцу…

— Ни черта! Всё начинается с омеги. — уверенно говорит Саймон. Намекает на тэхёнов к Чонгуку интерес. Поправляется… — Вы буквально созданы друг для друга, Тэхён. — приводит в пример ранние промахи Пака. Не проходит и часа, как приятели собираются, садятся в машину и оставив Луку дома, самостоятельно едут к дому недруга…

Они целыми днями наблюдают за Паком. Следят за Юнги.

Сообщения градом сыплются с неизвестных номеров. Альфа разбивает свой телефон. С Чимином они эту тему закрыли, а теперь кто-то решил разворотить старую, едва зажившую рану. Мина обзывают оленем, настаивая на том, чтобы бросил непутёвого омегу. А вот Паку даже угрожают.

Юнги срывается и посреди улицы говорит Чимину то, чего не стал бы никогда. Но злость и осознание, что их секрет теперь все знают — сжигает от гнева. Татти почти задыхается от смеха, а сидящий рядом Саймон краснеет, даже закашливается. Чимин плачет. Юнги бросает ему письмо, которое когда-то написал в знак романтического жеста.

— Как думаешь, что там? — не прошло и недели, как приятелям удалось рассорить «ненавистную парочку».

— Любовная лабуда, — фыркает Тэхён. Вспоминает Чонгука и его двухнедельное молчание. Уныние настигает омегу врасплох. Опустив голову на руль, Татти срывается. Рыдания шквалом срывают хлипкое равновесие. Саймон пытается успокоить принца, но делает только хуже.

— Почему даже этому пишут письма, рукотворные, а я так одинок?! — таких крупных слёз омега никогда не ронял. И как же они горьки. — Юнги любит его, любит! А я… — он почти задыхается.

Единственный верный способ успокоить принца, предложить расслабиться. Саймон заводит машину и везёт Тэ к злачному месту под мост.

— Что это за гадючник? — Тэхён напуган. Так-то он не из трусливых, да и при таком отце это глупо. И всё же инстинкт самосохранения работает отменно.

— Всё хорошо, — Саймон ликует от того, что сумел показать свою иную сторону, и принц её оценил искренним удивлением. Особенно когда к машине подошёл весьма неприметного вида худощавый альфа и молча протянул свёрток. Так же без слов Саймон отдал скрутку из денег. Альфа её перечитал и кивнул. Омеги поспешно покинули место «выгодной сделки».

***

Чимин долго глядит на конверт, прежде чем решается его открыть и прочесть письмо. Он почти захлёбывается эмоциями. Столько нежности и преданности. Он лишь сейчас осознал, как сильно сожалеет о содеянном. Ему нужно было лечить свои расстройства, а не потакать им. Чонгук сумел дотянуться до его сердца и небрежно разбить его так, словно это ничего не значащая стеклянная чашка. Расколоть на две равные половину смог. Одну он унёс с собой, а вторую Пак отдал Мину, как единственному, кто ещё оставался рядом и переживал за омегу.

Для Чимина не секрет, кем могли быть люди, подорвавшие его репутацию.

— Чимми! — папа растерян и унижен. Он просит сына присесть рядом. По расстроенному виду отца омега распознаёт надвигающийся скандал.

— Сыночка, у тебя всё хорошо? — интересуется папа. Мягко проводит по волосам омеги, заботливо поправляет воротник. Он не знает с чего начать беседу, а то явно не самая приятная.

— Нет, — честно сознаётся Чимин, решив, что терять ему больше нечего. В сети его обсуждают. Там лишь сплетни без доказательств о его связи с Гаулом при живом женихе, но и это отражается крайне пагубно на всей семье, пятная каждого, кто проживает в особняке Паков.

Кегё уже успел дозвониться до омеги и высказать брату всё, что накипело. Старший обвинил Чимина в безнравственности и пропаганде пошлости. Таких слов и подобного тона Чимин не ожидал. Да и от кого? Кегё всегда был на его стороне. Никогда не спешил с выводами и поддерживал, если нужно. Это утро перечеркнуло все те годы доверия, что выстраивались между братьями.

— Ты был их любимцем и вот как ты отплатил нашим родителям? — упрекал Кегё. А Чимин и подумать не смел, что все претензии в итоге полетят ему.

Он спорил с братом, твердил, что ничего дурного не сделал. Отнекивался.

— Не лги мне! — рыкал Кегё, а потом выговорился и бросил трубку. Чимин остался стоять на месте. Он забыл, как дышать и это могло его убить. Первый, машинальный вздох отразился треском в голове и болью в горле.

И теперь вот родители. Глядят на него, словно он в чём-то виноват. Возможно презирают. И если папа хоть как-то ещё старается выяснить обстоятельства, отец лишь осуждающе качает головой.

Чимин начинает объясняться. Взрослый альфа перебивает его.

— О тебе все соседи судачат! — фыркает он пренебрежительно.

— И что такого они говорят? — язвит Чимин. Это становится ошибкой. Отец срывается. Показывает на дисплее своего старенького телефона комментарии. Родители у Чимина богатые, однако и у них есть свои причуды. Кибер-паутина и прочие инновации им чужды. Наверное, это первая и главная причина, почему о Чимине никто из семьи ничего не знал толком. Про знаменитых детей пишут разное, чаще сами люди. Пресса купленная и не посмеет опубликовать что-то порочащее элиту, если только само высшее общество не ополчится на определённого человека из круга «особенных».

Кегё до последнего утверждал своё и тыкал брата носом в грязь. Мол, вот ведь как о тебе отзываются! И фото якобы есть и видео. Ты на левый берег катался. На кой?

— Мы тебе всё дали, даже больше! — сыпались бесчисленные упрёки. Чимин в ответ противостоял.

— А я был лучшим из лучших в Мауроне! Я всегда вас слушался!

В процессе скандала теряется основная мысль и родители становятся в позицию «против Чимина». Они перебивают его, позволяют себе оскорбить сына и решают, какое выбрать наказание.

— Я ни в чём не виноват! — слёзы катятся по бледным щекам. Тэхён и Саймон так и стоят перед глазами. Ехидничают, хихикают. Они думают, что Пак не заметил их? Да, конечно, он всё понял, но что он может? У него не осталось никого. Даже последняя надежда — Чонгук, дал чётко понять, кому принадлежит его сердце.

Пак тогда долго рыдал, после злосчастного бала. И не абы как, а в объятиях Юнги. Альфа понимал, в чём суть и по какой причине его омега страдает, да только сделать с этим он ничего не смог. Мутные капли салфеткой вытирал, молчал и обнимал крепче.

— Не виноват? — смеётся взрослый альфа. Бранит Чимина и делает акцент на… — Ты же омега! Негоже тебе так себя вести! Все омеги из нашего рода приличные, их отличает поведение нравственно-образцовое.

Чимин не выдерживает. Повышает голос и тоже высказывает всё, как на духу. О своём непонимании, об одиночестве, страхах. Он рассказывает, что доверять родителям не мог и не хотел. А сейчас они делают всё, чтобы вбить клин между ними. Не проходит много времени, как Чимин осознаёт себя. В своей спальне, он совершенно один. Без друзей, семьи и любимого человека.

В венах закипает кровь. Омегу выворачивает, плакать он устал, да и глаза жжёт так, будто их натёрли перцем. И в душе бездна. Чимин проваливается в неё. Сил не хватает, чтобы доползти до постели. Омега так и лежит на полу без сознания.

***

После «лекарственной дозы» омеги вспоминают былое. Выплакавшись, Татти везёт их с Саймоном на шопинг. Они просаживают кругленькую сумму, прежде чем на пороге особняка Кимов встречают хмурого Момо.

— Что с твоим папой? — тихо спрашивает Саймон.

— Жрёт целыми днями, — хмыкает Тэхён. — Вот и распух.

— Да, но я не об этом. — юноша долго оглядывается на взрослого омегу. — Из него словно жизнь выпили…

— Забудь о нём, у нас праздник! — Татти смахивает настырные сообщения от полиции. Они нарушили несколько ПДД, теперь пришедшие штрафы требуют оплаты.

Довольные своими выходками Тэхён и Саймон распивают шампанское, закусывая его очередной скруткой, купленной через Луку. Альфа пытается влиять на принца, но кто он, чтобы учить великолепного Татти жизни?

— Давай и его родителям скинем парочку посланий? — Саймон только ощутил вкус крови, он и бывшим друзьям хочет отомстить. За то что отвернулись от принца, стали иметь своё мнение и уделять время собственным хотелкам. Неразумные. Да кто они все без Ким Тэхёна? Блеклые пятна, жалкие копирки, не более.

— Так мы уже вроде отыгрались? — Тэ допивает из своего бокала. Саймон замечает на милом личике друга непонимание и сразу же следующее за ним коварное отражение. — Хотя, да. Давай!

Заказав на дом побольше алкоголя, приятели решают идти до конца.

— Набирай, сейчас я этой тваринке устрою! — Тэхён всегда считал Пака лицемером и показушником. Чимин думает, что он лучше других? Не курит, не пьёт и матом не ругается, ну-ну. Ему следует поглядеть на себя со стороны. Лишним не станет. А то слишком уж высоко нос задирает. Да и на чужих альф засматривается. Вон и на Чонгука как глядел весь бал. Слова Саймона настолько глубоко проникают в разум пьяного омеги, что его устроит лишь тотальный скандал в семье Паков.

***

Пустой после начала занятий коридор затянут удушающим запахом желания. У Тэхёна течка, а до этого он успел получить всплеск феромонов, поругавшись с директором Маурона. Татти немного ошибся и перепутал классы. Для него настал последний год обучения, он же решил, что пара лишних лет у него ещё есть. Из-за путаницы принц вышел из себя и потребовал дать ему возможность доучиться до двадцати одного, на что получил почти прозрачную усмешку. Ему показалось, что директор знает, по какой причине парень не желает покидать стены школы. Это разозлило юношу он вцепился в крашенные волосы мужчины.

Их еле разняли.

Тэхёну предложили взять выходной и отдохнуть. Он лишь посмеялся. И нет бы дома отлежаться, он протестующе заявляется в школу, сбежав из машины скорой помощи. Почти на ходу покинул докторов, оттолкнув от себя медбрата. Молодой человек получил ушиб, да только никто сына министра финансов ругать не стал…

Юноша поджидает Чонгука в коридоре и как только тот появляется, утягивает его за руку в подсобное помещение. Прижавшись носом, он тянет естественный аромат альфы.

Чист. Никакого другого омеги у него не было. Тэхёна это устраивает. Чонгук принадлежит только ему, никак иначе.

— Я хочу тебя, — сознаётся омега. Вот так. Без звонков и разговора. Не намеренный что-то обсуждать, расстёгивает на белоснежной рубашке пуговички, обнажая грудь альфы. Словно одержимый тянется за поцелуем…

— Ого, вот так новость, — Чонгук дёргает бровями. — Что, правда?

Но его весёлый настрой тут же улетучивается, как только Тэхён снимает с себя нижнее бельё и остаётся обнажённым под юбкой.

— Я могу уйти, если ты не заинтересован во мне, — Тэ играет по-крупному и явно мухлюет. Он без стеснения использует запрещённые приёмы, поганец. Так и напрашивается на наказание. Чонгуку не верится в намерения принца развернуться и уйти. Хотя он выглядит решительным. Маленькая мысль закрадывается в глубины сознания и Гаул понимает — Татти сможет всё.

Альфа цепенеет от такого напора. Но как только омега пожав плечами, разворачивается, Гаул хватает его и прижимает щекой к стене. Без нежностей он проникает одним пальцем в течного юношу. Тот стонет и выгибается, а у альфы уже всё ниже живота приведено в готовность овладеть податливым, юным телом. Запах цветущего пиона раскрывается, заводит, усыпляет гордость будто её и не было.

Грубость желанна. Татти когда-то изнывал, осознавая свою неспособность хотеть близости. Чонгук пробудил в нём жизнь, научил покоряться, получать удовольствие от боли. Навязал потребность нуждаться в ней и получать именно от его рук.

— На колени, — ноги у Чонгука дрожат. Всё тело впадает в агонию, предвкушая жар греха.

— Как скажешь, — шепчет Тэхён, вставая на четвереньки. Юноша провокационно широко открывает рот. Язык высовывается, призывая.

— Моя прелесть, — крепкая ладонь опускается на голову омеги. Чонгук сжимает шёлковые пряди чёрного цвета в кулак. Он груб, но силу держит под жёстким контролем. Ему хочется заставить Тэхёна трепетать и просить большего. Никакой боли или дискомфорта. Эту суку должно трясти от оргазма. Единственная его зависимость отныне — член Гаула.

Альфа расстёгивает ширинку и ремень. Тэ спешит, сам помогает спустить с него бельё и школьные брюки по самые лодыжки. Страх быть замеченными никак не тревожит любовников. Напротив, Тэхёну отчего-то эти мысли нравятся. Он слизывает смазку с кончика члена, демонстративно и глядя в помутневшие глаза Гаула.

— Тэхён, прошу, — слетает с уст неосознанное.

Омега лениво двигает головой, явно издеваясь.

— Глубже, — требует Гаул, неистово двигая бёдрами, лишившись терпения. Чмокающий, влажный звук ласкает его уши. Тэхёна тошнит, он захлёбывается слюной, а всё равно позволяет измываться над ним. Чонгук имеет право на всё, если не больше. Вязкой массой слюна стекает с уголков губ. Собирается на подбородке омеги, роняя прозрачные капли на пол к тем, что блестящими дорожками уходят под подол юбки выше к паху, растекаясь по внутренней части бедра.

Этот блядский вид сносит крышу альфы. Тэхён превосходен. Он лучшее, что может быть.

— Повернись, — требует альфа, подняв парня на ноги одним уверенным рывком. Не церемонясь Гаул, проникает в Тэхёна и двигается сразу быстро. Из-за сильно возбуждения им нужно полминуты, чтобы застонать в унисон. Тэхён прикусывает до боли нижнюю губу. Несколько капель крови выступают и заметив их, Чонгук слизывает вкус тэхёнового тела, чтобы запомнить и запечатлеть навечно эти сумасшедшие моменты.

— Поехали, — звучит приказ. Альфа хватает тонкое запястье и тянет омегу следом, ускоряя шаг по пустому коридору. Нижнее бельё Татти остаётся лежать где-то в углу.

— Куда? — Тэхён едва успевает переставлять ноги, пытаясь успеть за широким шагом Чонгука. Вопрос риторический и если честно, омеге плевать на ответ. Ему хочется скорее лечь на постель и по новой отдаться нахлынувшим чувствам. Всю ночь готов под Гаулом стонать.

— Ко мне! — быстро отвечает Гук. — Этого перепихона мне мало, — чуть тише.

Татти улыбается. Он добился своего. Вывел из себя сосредоточенного на учёбе альфу. Весь такой в делах и работе Гук вызывал у Тэхёна чувство неполноценности. Сам же принц уже давно забил на учёбу, оставил соцсети и почти не устраивал никаких мероприятий. Он забыл о тонусе, его не волновали потеря голоса или формы.

***

Утро встречает Чонгука хмарью. Он пьёт кофе, глядя на чёрные облака. Вдали раскаты грома слышатся, а ветер гонится за призраками. В столицу вторгается, чтобы напугать народ непогодой.

— Дурман, — тихонько произносит Татти, прикрывая веки и потянув носом кислород.

— Чего? — Чонгук немного теряется. Ему импонирует томный взгляд омеги и почти предоргазменные выдохи, когда он едва касается его кожи. А сейчас даже стоя у окна, он чует омежьи желания. Низменные, сладкие, прекрасно-великолепные.

— Ты пахнешь, как полевой дурман.

Чон ухмыляется, не отводя прямого взгляда от заплывших пеленой глазёнок Тэ. Ишь, какое слово-то выдумал. Полевой дурман. А почему не кипарис или чемпедак? Кусок тупой дырищи, думает этим недокомплиментом он зарекомендует себя, как ВИП-персона для щупаний? Чонгук не даст так легко то, чего сам никогда бы не добился от Тэ. Он проводит по изгибу скулы тэхёнового лица, вынуждая того преждевременно вздрогнуть и начать предвкушать. Нет, сучище, не так скоро. Чон отстраняется резко и быстро уходит, делая вид, что всего пару секунд назад не взял силой омегу. Третий раз подряд.

Пусть Татти прилюдно покажет, кого он любит, кому принадлежит и с кем трахается. И на самом деле Тэ только этого и хочет. Да вот незадача, ему страшно. Пугает реакция Чонгука. Она может быть любой, от самой благоприятной для репутации и психики Тэхёна, до разрушающей всё нутро. Тайная любовь прекрасная, романтичная и одновременно слабая. Чонгук не говорит об этом в открытую, не даёт внятно уяснить, как и чего он хочет. Остаётся только догадываться, чего там думает этот безумец. Лишь по каким-то крупицам собирая и обмозговывая, Тэхён заключает — необходимо заслужить такое право, как обнародование их отношений. Что для этого необходимо, лишь предстоит узнать.

Сомнения и предчувствия не частые гости в разуме юного омеги. Паническая потребность в глазах, губах, присутствии Чонгука настолько великая и необузданная, в какой-то мере тяжёлая, что не хватит всего существующего времени на земле, дабы оценить. Тэхён слишком нервничает, это всё вообще слишком. Только не для Гукмана. Он наслаждается, кайфует.

«Ты пустой» — подумал Чонгук, еле касаясь кончиками пальцев бархатной кожи Тэхёна. — «Ты не стоишь и ломаного гроша, пустышка» — он оскалился, а вслух ничего не сказал.

Примирение кончается недельным прогулом и удовлетворённым выдохом куда-то в шею.

— Завтра увидимся, — обещает Чонгук.

— После твоей тренировки?

— Да, — альфа игнорирует чужой взгляд. Момо больше не подходит к нему. Хотя он и поистаскался, но Чонгук решает списать всё на стресс. О мнимой беременности Гук и не думает. Правда издали замечает, что Момо поднабрал веса. Не то чтобы Чону было дело, скорее для пущей надобности он замечает, Момо все соцсети удалил. Наверное, целыми днями он стоит на балконе и попивает вино, прямо как сейчас.

— Я буду ждать, — мурлычет Татти и дарит альфе страстный поцелуй на прощание.

Едва войдя в дом, омега замечает в гостиной Мажуро. Тот манит сына присесть на свободное место подле него.

— Я рад, что у вас с Гаулом всё наладилось.

Тэхён распахивает глаза.

— Ты что… ты… следишь за мной?!

— Сынок, я птица высокого полёта, а ты мой единственный наследник…

— Да плевать я на твои полёты хотел! — взрывается гневом омега.

— Тэхён, прошу тебя, — Мажуро голоса не повышает. Всегда спокойный, хладнокровный и расчётливый отец прежде вызывал в парне уважение, а теперь ненависть.

— Как ты смеешь совать нос в мои дела? — так некстати позади раздаётся тяжёлый вдох. Тэхён оборачивается и злым взглядом осматривает Момо. — Вы оба меня достали!

Супруги не говорят друг другу ни единого слова, когда под гневные тирады Тэ покидает их. Они уже давно не разговаривают, как и не спят в одной постели. Момо сам отошёл от мужа, а тот занятый новым увлечением не стал его обратно возвращать.

— Твоё воспитание, — уходя, бросает глава семьи. Омега молчит. Под его сердцем растёт дитя. Из-за страха разоблачения он маскирует запах своего тела и держится от супруга на расстоянии.

Хлопнувшая дверь пугает прислугу. Прежние работники уволились из-за напряжённой обстановки, а новенькие ещё не привыкли ко всему происходящему в особняке Кимов.

Татти бросается на постель и прижав рот к подушке, орёт до боли в горле. Семья отныне не спасение, а раздражитель. Родные люди страшнее чужих. Доверять им Тэхён не может и не хочет. Он и сам не понимает, отчего испытывает такой накал в сторону родителей. И, по правде, разбираться в этом вопросе у него нет времени.

Единственный, кто понимает его и кто ему нужен, это Чонгук. А вот отец получает весь скопившийся в омеге яд. Он пахнет гнилым запашком стороннего омеги. Он вызывает зависть и ревность. Он ворует Мажуро у Тэ.

— Если ты за мной следишь, то и я за тобой начну!

В этот же вечер, когда отец уезжает якобы по делам, но после таких дел привычно возвращается с чужим ароматом на губах, Тэ проникает в его кабинет и разгадав пароль, получает доступ к рабочему компьютеру.

Всё, что есть на диске, омега загружает на съёмный жёсткий диск и прячет в шкаф среди нижнего белья. Отец ничего не замечает, ведь его дом - неприступная крепость. Ночью омега сдаётся собственному любопытству, обшаривает скаченную информацию. Его абсолютно не удивляют финансовые махинации, сомнительные дела и даже нарушения закона, которыми не брезговал Мажуро.

Лишь одна папка привлекает внимание парня. Он пытается подобрать пароль. Вводит свою дату рождения, не выходит. Вбивает рандомные цифры, всё равно не получается.

— Нужно у Чонгука спросить, он умный, — с этими словами Тэ бросает жёсткий диск обратно в шкаф, ненадолго о нём забывает, чтобы погрузиться в мир сплетен и социальной жизни.

Тэ глазам не верит…

— Чонгук… — парень на фото рядом с молодожёнами. Стоит и улыбается. Естественно, там и омеги присутствовали. И та самая шлюха, с которой Татти сцепился.

Телефон летит в стену, экран разделяет трещина. Тэхён накрывается с головой, мысленно утопая в отражении чёрного зеркала. Когда-то тощий, неопрятный альфа вызывал в нём отвращение. А сейчас этот же альфа выворачивает наизнанку душу.

Чонгук появляется у ворот их дома довольно быстро.

— Я тебе звонил, ты не отвечал. Что-то случилось?

— Да, — у Тэхёна красные глаза. — Не приходи сюда больше.

— Не понял.

— Я сказал, не подходи ко мне! — характерный скрип и альфа почти упирается носом в чёрный металл, украшенный золотыми, железными цветами.

Чонгук решает, что Татти опять показывает характер. Причина его обиды быстро всплывает очевидным фактом. Татти видел фотографии и видео с мероприятия Чон Хосока и теперь уже Чон Джина. Чонгук посещал торжество один, не решившись привести кого-то в паре, хотя он мог и Татти это прекрасно понимает.

— Ничего, перебесится, сам выйдет на связь, — парень спокойно уходит ждать, ему не в первой.

*** 

Три дня и три ночи Тэхёна мучали кошмары. Он утопал, задыхался, метался в агонии. Постель насквозь мокрая неприятно холодила кожу. Тело ломало и требовало чего-то неопределённого. Татти хотелось снять с себя скальп, потому что собственные волосы больно кололи глаза, если он ложился лицом в подушку. Голоса шептали ему, пугали, завораживали. Он громко звал Чонгука, но тот был далеко, а вместо него на зов прибегал Лука. Ложился рядом, согревал своим теплом, обещал, что всё наладится и кажется, щипал за руку…

После резкого укола боли становилось очень хорошо и свободно. Татти покидал тело, отправлялся на всю ночь в астрал и возвращался истощённым, но довольным.

Ранним утром, когда погода ещё сердилась хмурыми облаками, Тэ спускается на первый этаж при полном параде. Он свеж и бодр, опрятен. В особняке непривычная тишина. Лёгкий, несвойственный этому дому бардак. Омега игнорирует его, потому что дела бытовые негласно легли на плечи Момо.

— Лука, отвези меня к Саймону, — Татти укладывает в небольшую сумочку помаду и салфетки, следом новый телефон. — Этот кусок потерялся где-то… Лука?! Долго тебя ждать? — что-то его лучший друг от рук отбился, ни звонил, ни писал. Да и прислуга какая-то нерасторопная, бесит.

Альфа появляется неожиданно, позади омеги тяжело вздыхает и Тэ резко оборачивается, пугаясь. В последнее время его мучает нервозность и какие-то видения. Тени, похожие на затерянные во мраке души следят за омегой, иногда бросаются к нему, желая отщипнуть кусочек яркого света, что исходит из глубин сознания.

— Тэхён… — молодой человек устало оглядывает юного господина. Потрёпанный вид отличает его от образа выглаженного, опрятного водителя, коим альфа гордился прежде. Лука никогда не позволял себе показаться на глаза Тэхёна в неподобающем виде. — Ты ничего не помнишь?

Татти поджимает губы. Он даже не напрягается тем, чтобы хоть как-то разворошить память. Не в его правилах. Информация всегда подаётся к нему на блюде, развёрнуто и внятно. А все эти шарады или загадки только раздражают. Татти задирает нос, щурится, выражая своё недовольство и Лука тут же понимает, пора всё выкладывать…

— Ты убил его, — тихо говорит Лука.

— Что?

— Ты укололся тяжёлой дурью и утопил Саймона в нашем бассейне.

— Нашем? — Татти приподнял одну бровь. На идеальном лице проскочило отвращение и презрение. Омега отошёл назад, показывая своё отрешённость. Лука ему не ровня, они разные и из абсолютно непересекающихся миров. Нет у них ничего «нашего», есть хозяин и его верный пёс.

— Я… хотел сказать… тебе не интересно, где сейчас этот омега?

Тэхён помедлил, немного подумал и с озорством ответил….

— Не-а, — он прошёл мимо своего помощника в приподнятом настроении. — Тогда в молл отвези меня, хочу прибарахлиться.

Альфа срывается с места, захлопывает входную дверь, которую омега успел приоткрыть…

— Тэ, это не шутки… — фыркает альфа.

Мимо проходит прислуга и омега выжидает, чтобы шепнут с агрессией…

— Вся жизнь сплошная шутка.

— Мне не до твоей философии! — ругается альфа. — Если кто-то спросит, скажи, что Саймон уехал примерно после девяти вечера на своей машине. Куда? Ответь, что домой. Утверждай, что он сам так тебе сказал. Ну а после ты о нём ничего не знаешь, потому что простыл и…

— Ну всё, я понял, поехали?

Холодок в глазах омеги перепугал Луку. Альфа стоял с разинутым ртом и хмурился, не понимая, что творится у Татти в голове…

— Я пытаюсь спасти тебя, Тэхён!

— И что мне теперь, обосраться?!

Омега пихнул альфу в бок, отталкивая его в сторону. Распахнул входную дверь и с деловитым видом направился к машине, бубня себе под нос невнятные строчки из песни. Именно она громыхала на весь задний двор, пока Тэхён топил Саймона. Лука заметил слишком поздно. Обычно он не лез в «различения» принца, но всегда предчувствовал — кончится всё неладно….

Резкий гудок всколыхнул мысли. Лука дёрнулся.

— Алло, мы едем в молл или как? — Тэ уже успел сесть на место пассажира и накрасить губы. Его голова свободна от тяжких дум. Парню с некоторых пор спокойно. Хоть и пусто внутри. А ещё очень хочется близости. Он бредил и в своих грёзах видел Чонгука. Пределом его сил стали сказанные альфой слова…

— Твоя пустота поглотит всё вокруг. — не важно, наяву это или в личных переживаниях омеги, Чон Чонгук делает его слабым и жалким. А любую слабость омега сравнивает с выгребной ямой. Его не трогают оправдания — ослаб, значит уже купаешься в отходах жизнедеятельности.

Татти решается на отчаянный для себя шаг — отпустить того, кому до него нет дела. Воли ему хватит. Тем более найденная под кроватью ампула стала решением всех его бед…

Шли месяцы. А Тэхён на альфу даже глядеть отказывался. Чонгук не переживал до поры, до времени. Он был готов ждать. Татти отшил его, прогнал, ну-ну. И у парня даже неплохо получалось уделять внимание своим грандиозным планам, совмещать их с учёбой и активной жизнью. Гаул выходил на ринг, всё больше вызывая и у левобережных, и у правобережных обожание и фанатизм.

Лицо альфы изменилось, скулы стали более выразительными, крепкая шея и широкая спина внушали трепет хрупким омегам, в том числе и Тэхёну. Выдержанные тренировкой мышцы рельефно выделялись из-под светлой ткани обтягивающей футболки. Чон успел ещё немного подрасти. Он чем-то напоминал сильного Намджуна, правда отличие между ними колоссальное. Девятнадцатилетний боец, великий и ужасный Гаул лишнего не болтал, больше слушал. Буйствующая в венах мощь крепким ароматом оставалась в помещении, из которого Гаул уже успел уйти. Альфы напрягались, учуяв сильного конкурента, омеги сдвигали ноги, сдерживая стоны. И никто не мог пройти мимо, без брошенного скользкого взгляда.

Только принц глядел тайком, украдкой и Гук никогда не сталкивался с его взглядом, а потому ошибочно считал их взаимосвязь надорванной. И он даже смирился, правда случайный разговор триггернул альфу, помутил его разум и выпустил на волю оборотня, сидящего чудовищем в разуме…

Щебет над его ушами смолкает, когда альфа резко поднимается и уверенно идёт к высокому, хорошо сложенному мулату. Позади компания фанатов глазеет неотрывно. Омеги замирают…

— А какой кофе любишь? — интересуется чужой альфа, склонившись над сидящем Тэ.

— Никакой, — отвечает за принца Чонгук. Размахнувшись с одно удара, выносит парня. Под визг и тяжёлые вздохи мулат падает к ногам принца. — Он не пьёт кофе!

— Гаул! — Тэхён возмущён, обескуражен и более того, Чонгук застал его врасплох. На это омега отвечает побегом. Он идёт быстро, подальше от альфы. В висках давит, резко и больно.

— Тэхён!

— Отвали! — огрызается омега. Срывается на бег, хочет не слышать, не видеть, никогда не встречать…

— Татти! — Чонгук плюёт на свою новую, высокую репутацию. Преображение завершилось, Гаул самый красивый альфа Летограда среди знаменитостей в возрасте от четырнадцати до двадцати пяти, по версии журнала «Блеск». Он самый завидный жених, востребованный на ТВ, да и впрочем везде, где только можно. Куда не глянь — Чонгук собственной прекрасной персоной глаза мозолит.

Тэхён не включает телевизор, бросает аккаунты в интернет-паутине, отказывается выходить из особняка без повода. Родители видятся редко с ним и друг с другом. А как сталкиваются — скандалят. Саймона и след простыл. Татти давал показания полиции всего раз, после этого от друга осталась только тёплая кофта. Тэ оставил её на скамейке в сквере, куда его водил Лука.

Один на один — самая страшная война против своих страхов.

— Тэхён! — высокий, испытанный спортом альфа хватает худенькое тело в крепкие, могучие объятия налету. Тэ закрывает глаза и хочет кричать так, чтобы в Мауроне не осталось целых стёкол.

— Отпусти, — омега вырывается, борется из последних сил. — Пусти, Чонгук!

— Послушай, я не мог рисковать тобой! — всё о том же. Оправдания, но не ложь. Им плохо друг без друга, они разрушают друг друга если слишком сближаются.

— Не надо, оставь. — Татти безвольной куклой расслабляется. Чонгук прижимает его к стене, поднимает его голову за подбородок, вынуждает глядеть в отражение его чёрных, всепоглощающих глаз.

— Там у меня много врагов, — Татти охота заломить кисти в жесте «и что?», тяжело вздохнуть, почти обречённо. Но он обездвижен, лишь потому смотрит так, словно готов повторно отказаться от Чонгука.

— И та шлюха тоже враг? — сужает парень веки.

— Все враги, кроме тебя, — шепчет Гаул.

— Ошибаешься, — тихо скалится Тэ. — Я первый, кто пустит тебе пулю в лоб, если мне дадут пистолет…

Широкая ладонь с разбитыми из-за боя костяшками сжимает тонкую шею. Тэ размыкает губы. Аромат альфы наполняет его лёгкие, выбивая из мыслей всё, кроме желания. Боль проникает в каждую клеточку. Гаул рассматривает все слабости в омеге. Он готов нанести удар. Тэ принимает, он хочет быть растоптанным окончательно. Тогда можно пуститься во все тяжкие, а дай Гаул хоть малейший намёк, что всё то, прекрасное и дорогое, можно вернуть — не сможет высвободить безумие.

Лишь сейчас Татти понимает то, что прежде казалось глупым. Он просит смерти от рук альфы. Призывает, провоцирует. Гук склоняется и вдыхает запах цветущего пиона. Внизу живота всё напрягается.

— Я тебя… — едва слышно слетает с уст Гаула.

— Убьёшь… — дополняет Тэхён. Последний глоток кислорода, перед тем как Чонгук сломает ему шею лёгким движением. Ну и плевать.

— Люблю, — альфа подхватывает Тэхёна на руки, рефлекторно омега обвивает его торс ногами и обнимает за шею, покоряясь сильной воле. Позволяет овладеть собой, как и всегда. Один порабощает — другой подставляет под кандалы запястья. Им это нужно. Яд, смешанный с кровью, бежит по венам Тэхёна, он кусает альфу, прокусывая его кожу, заражая его отравой. Взаимное помешательство дарит одновременное удовлетворение.

Чонгук роняет несколько слёз. Наконец-то он ощущает забытый вкус тэхёновых губ. Они были верны своей страсти. Альфа не пускал никого к своему телу, пусть другие очень настойчиво намекали, а порой и говорили открыто. А Татти отвратна мысль лечь в постель с чужим альфой. Его заводит колкий взгляд Гаула, его голос, запах.

— Кончи в меня! — молит Тэ, забываясь от катающейся на языке услады.

— Хочешь от меня малыша? — Чонгук близок. Он двигает бёдрами быстрее, входя до упора.

— Да… — стонет омега на пике, сжимая член альфы так, что более тот сдерживаться не в силах…

***

Тэхён собачкой ходит за Чонгуком. Ненавидевший прежде кофе омега уже давно наслаждается его ароматом, когда сам покупает стакан для Чонгука и для себя. Истерит противно, если им не удаётся увидеться. Омега почти не живёт свою жизнь, суматошно вопрошает, пытаясь выведать о Чонгуке всё личное.

В ответ на это Гаул ревнует Татти к каждому столбу. Часто дерётся с другими альфами, сам начинает драку. Правда о нём пишут, как о герое, выставляя всё в лучшем для Чона свете.

— Ненавижу его! — пищит Тэ, топая ногами и избивая матрас кулаками.

Чонгук не тревожит омегу. Слушает его внимательно, пусть высказывается. Тем более любая информация о Мажуро лишь приветствуется.

— Ух, блять! — зла на отца не хватает. — Ему какая-то шваль малолетняя сына дороже!

— Может у них любовь, — подначивает Чонгук. Он не понаслышке знает, как тяжелы бывают отношения между родителями и детьми.

— Что? — у омеги от ревности и злобы дыхание перехватывает.

Альфа только и делает, что пожимает плечами. Вынимает планшет и пускается делать вид, будто что-то читает. Он не то, что игнорирует Тэхёна, скорее выводит из себя. Демонстрируя безразличие.

— Ты же не знаешь, что сподвигло его связаться с этим омегой, как там его, Жури? — интересуется Чонгук, зная куда больше, чем Тэ.

— Я своего отца знаю, как собственные пальцы! — утверждает Татти и в доказательство начинает рассказывать кое-что интересное… — Отец дела ведёт на левом берегу. Спонсирует химзавод за границей, нелегально перевозит через таможню токсичные материалы, завод на левом берегу вырабатывает энергию, которую потом используют во всей стране по завышенным тарифам. А в Мрачку с водой спускают всю эту жижу!

Тэхён много говорит. Долго плачет, истерит и ещё больше походит на капризную сучку. Но Чонгуку это нравится. Он чувствует себя взрослым альфой. Тем более сейчас у омеги никого нет. О Саймоне Тэ упоминал вскользь, а в новостях по сей день передают сводку пропавших без вести, в их числе Саймон.

Чонгук подхватывает каждое косо брошенное невпопад слово, слетевшее с губ омеги. Запоминает. С какой яростью Татти желает, чтобы его отец пропадом пропал вместе со своим любовником.

«А вот после этого сломить Мажуро не составит труда» — улыбается Чонгук. Притягивает к себе Тэхёна, целует настойчиво.

— Я хотел кое о чем попросить… — омега скромно вынимает из сумки съёмный носитель и отдаёт его альфе. Тут есть одна папка, она запаролена. Помоги её взломать или ну не знаю, подобрать нужную комбинацию?

Чонгук сразу проявляет интерес, а когда понимает, что попало ему в руки, соглашается помочь. Они подобрали пароль. В папке были фото Мажуро и Жури. Он их так и подписал: Любимый мой Жюри.

Пока Тэхён мирно спал в его постели Чонгук бесшумно исчез из спальни. С его телефона, с подставного номера, ушли все добытые материалы, которые можно использовать против Мажуро. Их получил главный конкурент и по совместительству враг отца семьи Кимов. Более того, даже ответ пришёл в виде короткого…

«Спасибо неизвестный друг»

Всё что Чонгук сам смог собрать, труды пчелят и слабость Татти помогут свергнуть Мажуро. Альфа расправляется собственноручно со всеми, кому может быть что-то известно. Жюри не исключение. Желание Тэ исполнилось, этот омега скоро сдохнет.

Доказательств достаточно. И они уже все гуляют по сети. У многих грядущее утро станет последним на воле. Ким Мажуро — твой черёд!

***

Шаана распирает от злости. Его ненависть границ не ведает. Ревность испепеляет здравый смысл. Шаан больше не будет мучить себя. Он сделает то, на что у Чонгука не хватает смелости.

На смену длинным светлым кудрям пришёл шиньон из натуральных коротких волос каштанового цвета. Шаан смывает яркий макияж. Стянув с себя короткую юбку и пёстрый топик, юноша надевает простенький спортивный костюм и чёрную кепку. От былого облика след простыл. Стандартный, ничем непримечательный омега с диким взглядом смотрит на Шаана из отражения покосившегося зеркала…

Преодолев мост через Мрачку, омега входит в маркет. Покупает там самую обычную жестянку газировки. Точно такую же он запустил пару часов назад в Татти, когда они сцепились. Запах пиона подначивает парня действовать решительно, не бояться и не отступать. Спрятавшись за гаражами, юноша распаковывает одноразовый шприц. Погружает его в маленький пузырёк. Аккуратно прокалывает тонкий «панцирь» баночки и вводит всё до последней капли. Чтобы сразу и наверняка. Как раз выбранная дата не вызовет никаких вопросов. Через такой долгий промежуток времени уже никто и не вспомнит лицо Шаана. Если его зафиксировали камеры, то большая их часть потеряют запись.

Левой рукой он подписывает поздравительную открытку. Прилагает к посылке купленную наобум коробку конфет в форме сердечек и оплачивает цветы. Их соберут в день отправки. Надпись на открытке…

«Улыбайся и сияй, мой нежный Жеми!»

Курьер выдаёт Шаану талон и с улыбкой обещает сделать всё в лучшем виде. Глупый, думает он купидон, а на деле ангел смерти.

Только стоя на левом берегу Мрачки юноша понимает, какую совершил фатальную ошибку. По неосторожности, с горяча он подставил Чонгука. С этого момента проходят недели, затем месяцы и омега видит то, что его ранит…

— До встречи, — Гаул улыбается, когда говорит с Татти по телефону. Уже открыто признаётся омеге в любви, забыв былое. Они то расстаются, то сходятся обратно. Шаан молит сдвинуть тот момент, когда Гаул решится привезти в Трясину Тэхёна. Сейчас они живут в доме Чона, на правом. Не ровен час, и Шаан узнает о беременности Тэхёна. Тогда Гаул подчистит ряды своих людей во имя своей брюхатой суки. Альфа уберёт всех неугодных, на кого укажет тонкий пальчик его проклятого омеги.

Шаан под угрозой. И хотя он уже отпустил свою любовь, забыл, когда они с Чонгуком в последний раз были вместе, его это не спасёт. Бежать Шаан не собирается. Да и некуда. Обдумав всё, он оставляет при себе капсулу яда на случай, если его пленят и решат убить по приказу Гаула. Уж лучше он сам, чем кто-то…

***

Летоград с утра стоит на ушах. В прямом эфире вещают подробности по громкому делу об аресте одного из министров. Мажуро привлекают к суду за расточительство и взятки. За отмыв денег на станции, спускающей токсины в Мрачку. Река пахла химическим раствором, спускаемым как отходы производства, что пагубно сказывалось на экологии. В документах значилась очищенная вода, на деле ядовитые вещества.

В магазинах, на заводах, у подъездов и на кухне за завтраком люди судачат. Кто-то рад, кому-то нет дела. Правда сплетни от этого актуальности не теряют.

Наступает момент судного дня. Чонгук собирает в подвале Трясины важный совет. Жури выкладывает все собранные им материалы, чтобы другим в назидание было, за что получает от Гаула похвалу и деньги в качестве благодарности.

— Теперь ты должен пропасть, пчелёнок. Мажуро отвлечётся на тебя, — Чонгук лично увезёт парня в закат и его уже никто не увидит. Никогда. По официальной версии Жури начнёт за границей новую жизнь. А вот неофициальной никто не интересуется. Не принято. Гаул отчёт своим подчинённым давать не станет.

— Наконец-то, — отмахивается юноша. — Он мерзкий, терпеть его не могу. Его сперма на вкус отвратительна! — последние слова пчелёнка, перед тем как часом позже вскрикнуть от боли где-то по пути в неизвестность…

Никто не смеётся на такое откровение. Приближённые альфы, прежде не упускающие момент кинуть пару тройку пошлых шуточек, сейчас стоят с каменными лицами и во всю глядят на своего кумира. Гаул возвышается над альфами и омегами. Бросает «определённый» взгляд на Хершега и тот победно кивает.

— Выкладывайте. — требует Гук и каждый присутствующий понимает, черта вот-вот будет подведена.

Оставшиеся пчелята докладывают скудно. Чонгук от Тэхёна и то больше разузнал. На прослушках тоже не много сочной информации. Больше всех в казну приносит молчаливый Шаан. Он, оказывается, постарался на славу. Чонгук хвалит парня, тот лишь кивает. Нет больше плавящегося взгляда, плывущего от одного ласкового словечка. Чонгук замечает сдержанность Шаана, и она задевает самолюбие альфы. Омега будто отстранился, похолодел. Но это и к лучшему.

— Ты подстригся, — альфа предпринимает попытку обнять омегу. Тот отходит, выставив ладонь, словно барьер.

— Да.

— И имидж сменил, — замечает Чон, рассматривая непривычный образ омеги. Шаан одет в строгий костюм, на лице его минимум макияжа. Он кажется сухим и безжизненным, но Чонгуку нравится новый вид парня. Его немногословность и работоспособность вызывают уважение Гаула. Наконец-то омега за голову взялся, иначе за неё мог бы взяться Гаул, но во втором случае Шаан точно останется обезглавленным.

Телефонный звонок прерывает мысли Чона.

— Твоих рук дело? — интересуется Хосок. Целый день в кабинете Чонгука вещает новостной канал. Осторожный Хосок долго расспрашивает Гаула о случившемся. Альфа отвечал размыто, хоть и по существу. — Не забывай, что над тобой стоит Зерони, — напоминает Джей. Он явно недоволен чонгуковым «подвигом». Альфа не посоветовался с Хосоком, в одиночку натворил то, что другим толпой не удавалось.

— Интересно, а как всё было? — бросает Гаул в потолок, откинувшись на кресле. — Прослушки сдохли, а я бы хотел и услышать, и увидеть такое важное событие. Ким Мажуро ставят раком, лишая его власти, денег и свободы… — молодой, полный сил альфа чувствует возбуждение, сразу вспоминает о податливом Тэхёне. Омега сейчас мирно спит в его постели, в его доме, и ничего не подозревает…

В кабинет главного министра по финансам входит начальник полиции в сопровождении семерых приближённых. За их спинами пара десятков альф в экипировке из спецотряда.

— Ким Мажуро, у меня ордер на ваш арест, — сухим тембром чеканит мужчина.

— Это шутка такая? — для альфы, столь сильного и властного слышать от рядового полицейского подобное дико. Да и в целом он не привык, чтобы кто-то входил к нему без стука. Это он с ноги распахивает все двери. Именно в его власти повысить угодного или понизить неверного. Вся полиция ходит под ним, дак к чему этот цирк?

— Вы имеете право на адвоката, — зачитывает безэмоционально блюститель порядка.

— Пошли вон отсюда! — лицо мужчины искажается. Он нависает над рабочим столом, комкая в кулаках листы важных документов. Ладони сжимаются до хруста в костяшках, лоб покрывается испариной, а в глазах лопаются капилляры из-за напряжения.

— Министр Мажуро, прошу вас…

— Нахуй отсюда пошёл, и шавок своих забирай! — рычит Ким. В одном из ящиков припрятан пистолет. Альфа невольно бросает туда взгляд, размышляя над последствиями. Когда его намерения считаны, а сам он теряется, ведь его застали врасплох — спецотряд действует!

Уже через пару секунд министр лежит на полу. Руки связаны за спиной, а лицо упирается в жёсткий ковёр. Он угрожает, требует отпустить его и клянётся, что лично спустит шкуру с каждого, кто переступил порог его кабинета. Вспышки камер немного усмиряют его пыл. Репортёры лезут в лицо Кима, расспрашивают о махинациях и скрупулёзно фиксируют каждое слово. Именно от них он узнаёт, что ранним утром в сеть слили доказательство его вины… во всём. Новость гремит на всю страну. Горячие подробности этого дела сливаются в сми. Смута и переполох врываются в политические верха. Несколько министров сами покидают пост и уходят в отставку. Отец Намджуна получает уведомление об отстранении от дел. В этот же вечер мужчина покидает страну.

Но махинации с финансами, аферы, связь с бандитами — это малое. Главное обвинение выдвигают за убийство первой степени.

— Я его старший сын, — Луку ведут на анализ ДНК и его слова подтверждаются.

Момо ничего не комментирует. Он ведёт себя сдержанно и спокойно, даже когда его откровенно провоцируют. А как только суд проходит, омега невесть куда пропадает, подав бумаги на развод.

Лука утверждает, что является единственным свидетелем той страшной сцены, после которой нашёл своего папу растерзанным.

— Он был в положении, — заявляет первенец Мажуро, чем злобит общественность. Люди начинают требовать для министра высшей меры. Казни.

Тэхён просыпается к обеду, звонит Чонгуку и после недолгой беседы слышит невнятную просьбу зайти в сеть. К моменту, когда Тэ уже в курсе происходящего, Чонгук входит в дом. Он садится позади парня, обнимает его и шепчет…

— Вечером поезжай домой, собери все вещи, мы должны покинуть правый берег, — Чонгук ждал вопросов или истерики, но Тэ с улыбкой поднимает на него голову и согласно кивает. Тогда альфа допускает мысль о тэхёновой неосведомлённости. Парень не понимает, что творится. Даже не задумывается. Это его и сгубит. Правда такое безразличие к собственной судьбе поражает Чона, он пытается выяснить, может Татти шокирован, поэтому не беспокоится ни о чём.

— У меня есть деньги, и я плевать на Мажуро хотел, как и на Момо, — его самоуверенность вызывает восторг и зависть. Хотя Гаул понимает, Татти никогда не знал убогой жизни. Сейчас ему кажется, что ничего страшного не случилось. А вот как прижмёт злой рок к стенке — так омега тут же опомнится!

Пока жизнь ебальцем об асфальт не поелозит, так никто о трудностях и не задумывается.

Едва спускаются сумерки, Чонгук подвозит омегу к особняку. По договорённости он будет ждать его в стороне, чтобы не привлекать внимание. Юный господин замечает распахнутые ворота. Двери в дом так же открыты. Тэхён видит бегущего к нему альфу…

— Татти, — единственный, кто теперь наполняет лучезарностью большой и холодный склеп, это Лука. — Ты, наверное, презираешь меня?

— Нет, — омега выгибает губы дугой вверх. — Я вообще ничего к тебе не чувствую.

— Я в это не верю! — Лука хватает парня за руки и тянет к себе.

— Пусти!

— Тэхён, — альфа прижимает худенького омегу к своей груди. — Я тут, ради тебя!

— Да поди ты прочь! — омега с силой отталкивает молодого человека.

— Я люблю… — и не сдержавшись, впивается в сладкие губки. Тэхён брыкается, мычит, вырывается.

— Мажуро злой человек, малыш. Поехали со мной? — молит альфа, нехотя отрываясь от желанных губ.

— Хорошо, — кивает Татти. — А куда?

— Куда хочешь, — согласие омеги лишает Луку возможности мыслить здраво. Всё, чего он хотел, чего когда-либо желал — это месть. Когда-то давно он намеревался задушить Тэхёна подушкой, пока тот будет мирно спать в своей уютной постельке на шёлковых простынях. Ему виделось, как Мажуро захлёбывается кровью, после того как Лука полоснул его ножом по горлу. Один странный случай выбил почву из-под ног и обиду из души. Конечно, виной всему Татти. Его красота и самоуверенность пленили молодого мужчину. Лука влюбился. Он стёр своё прошлое. Забыл его. Мажуро и правда убил его папу, бросил его маленького на произвол судьбы. Всё потому, что чересчур справедливый омега не желал грешить и призывал Кима быть честным, добропорядочным человеком.

Ещё живя в приюте, Лука поклялся взять себе новое имя и отомстить безответственному отцу, а заодно погубить его потомство. Так и складывалось. Альфа отучился, сменил документы, устроился в особняк помощником, по совместительству водителем Татти Кима. Правда навредить омеге рука не поднялась, ведь альфа даже сам не успел заметить, как его решимость исчезла…

— Нужно собрать все ценности, — кивает Тэхён и спешит наверх. — Не стой истуканом, возьми нам в дорогу всё необходимое и жди тут! — как всегда приказ. Альфа привычно повинуется. После обыска весь особняк усеян бардаком. Приходится пробираться через завалы, чтобы попасть на кухню, а оттуда в подвал, набитый продуктами.

Когда всё готово, альфа кричит снизу, что они могут ехать. Тэхён не отвечает, но это его обычное поведение. Лука смиренно ждёт юношу. Любовь в его сердце рвётся неистовым стуком. Страх отступает, альфа грезит о светлом будущем. А то, что он хочет жить со своим младшим братиком его не беспокоит. Татти поймёт и простит, а может и не узнает никогда. В любом случае все разговоры потом, сейчас, чтобы не попасть под горячую руку народа, следует покинуть страну.

Тэхён спускается с окна, после того как выбрасывает сумку с личными вещами. Чонгук забирает его, открывая дверь перед омегой и оба уезжают.

Слишком нервно. Время так медленно тянется. Альфа расхаживает по особняку, выискивая всё то, что может ещё пригодиться. Периодически он окликает Тэхёна, немного напрягаясь из-за тишины. С раннего утра столько всего произошло. Мажуро под арестом, кто бы мог подумать. В горле пересыхает от таких соображений.

Плетёная корзинка манит подарочной упаковкой. Пёстрая жестянка попадает на глаза случайно. Лука разрывает прозрачный целлофан, самовольно хватает баночку, вскрывает и жадно пьёт. Рядом запечатанный конверт и конфеты с увядшими цветами. Корявым почерком с задней стороны открытки альфа читает вслух…

«Улыбайся и сияй, мой нежный Жеми!» — молодой человек усмехается. Этот ебучий Чонгук может сам себе отсосать. Тэхёна он больше не увидит. Лука размышлял над идеей и его отправить к праотцам, но в итоге понял, что это всё пустое. Тэхён столько из-за него страдал, вряд ли они будут счастливы вместе. А вот с ним омега будет, как в раю.

Резкая боль душит альфу. Он падает на пол, хрипит горлом, шевелит губами в беззвучном «Тэхён, Тэхёна…» — сквозняк захлопывает входную дверь, запечатывая склеп.

Лука умирает в неописуемой агонии, отравленный Шааном. До последнего он ждёт, Тэхён так и не приходит…

***

В свете последних событий происходит обвал цен. Гаул этим пользуется. Он скупает различную недвижимость в каждом районе Летограда. Старый, пустующий дом на окраине Скулки, в котором теперь лишь призраки бродят, тоже с некоторого времени уходит с молотка во владения Чона.

Альфа спускается пешим ходом. Проходит через двор, в котором впервые увидел маленького ангела. Видения былого то тут, то там очагами вспыхивают и развеиваются от дуновения прохладного ветра. Ностальгия накатывает болезненным комом, тот становится поперёк горла. Слёзы больше не идут. Столько лет прошло, а словно всё было вчера…

Неожиданный звонок удивляет альфу.

— Джин? — омега Хосока лично никогда ему не звонил. Да и зачем? Они, по сути, чужие. Только Хосок объединял их. Чонгуку стало любопытно.

— Да, — отвечает омега. — Я должен с тобой серьёзно поговорить, — ответ удивляет не меньше.

— Я готов, — альфа проходит в подъезд. Сырость наполняет лёгкие. Неприятные воспоминания гонят альфу на улицу.

— Послушай, я не собираюсь лесть в твоё личное… — омега не знает, как начать. Он взволнован, это ощущается. — У меня был… Момо. — а вот и неприятная тема. Ну ещё бы. Чонгук усмехается. И как этот грёбаный змей умудрился проползти в логово Джея? Хотя Момо всюду пролезет, порченная порода! — Ты в курсе о том, что он носит твоего малыша?

— Моего? — удивляется парень.

— Не придуривайся, Чонгук! — шипит Джин. — Мы всё проверили, и я убедился, он твой.

Чонгуку смешно от одной мысли, что эти омеги снюхались и теперь типа дружат. В какой-то степени его это злит. Он-то думал, что Момо от ребёнка избавится, честно он и не верил в истинность существования беременности, считал её манипулятивной выдумкой. А вон как вышло. Теперь приплод однозначно его, ещё лучше! Кроме как от Татти Гаул иметь детей ни от одной пробляди не желает...

В этот же вечер в пустующий дом на окраине Скулки заселяется тот, кто прежде жил неподалёку припеваючи в особняке Кимов. Живот уже заметен и Момо быстро устаёт. Он плачет, ведь жизнь сделала крутой поворот и сыграла с ним в рулетку. Он поставил всё на кон и проиграл. Теперь его греет мысль о малыше. Момо любит Гаула несмотря ни на что. Сама идея убить его дитя заставляет мужчину страдать. Недавно, перед тем как Мажуро арестовали, Момо узнал — у него будет омега.

— Кайли, — шепчет он в темноту. — Ты возьмёшь всё лучшее от своего отца. Мой любимый, дорогой Кайли.

DARK MIRROR. Главы с 33 по 34. Бесплатная версия: