Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи: альфа!Чон Чонгук/омега!Ким Тэхён, альфа!Мин Юнги/омега!Пак Чимин, альфа!Ким Намджун/омега!Ким Сокджин, омега!Пак Чимин/альфа!Чон Чонгук, альфа!Чон Хосок/омега!Ким Сокджин, альфа!Ким Намджун/омега!Ким Тэхён

Метки: AU; BDSM; BDSM: Brat Tamer/Brat;Аборт / Выкидыш; Алкоголь; Ангст; Бедность; Буллинг; Драма; Измена; Изнасилование;Курение; Любовь/Ненависть; Манипуляции; Мейлдом; Месть; Мужская беременность; Насилие;Нездоровые отношения; Нелинейное повествование; Ненависть; Нецензурная лексика;Омегаверс; Первый раз; Предательство; Преступники; Преступный мир; Принуждение;Психологическое насилие; Пытки; Разлука/Прощания; Смерть второстепенныхперсонажей; Смерть основных персонажей; Упоминания самоубийства

Описание:

Моё отражение в твоём тёмном зеркале показало наш истинный вид.

***

Осторожно, отборный битый хрусталь.  

Бесплатная версия
этого фф так же есть на фикбуке. Если вы хотите прочесть полную версию, без
вырезанных сцен, советую подписаться на «Мини».

ГЛАВА 25 

Погода в Летограде великолепная. Мелькающие на тротуарах весёлые лица дезориентируют. Ведь у альфы беда. Как же он несчастен. Последние мгновения рядом с Джином, а потом бессмыслица, пустота. Не страшит смерть, безразлична радость если рядом нет любимого. Намджун прекрасно распознаёт свои желания. Тяга к омеге не просто каприз или прихоть, это жизненная необходимость. Творец, кем бы он ни был, посмеялся над ним. Во снах явил ему частичку потерянной души, а наяву эту частичку связал с другим.

Глаза щиплет от солёных слёз, накативших бесконтрольно. Несколько капель не удержавшись, падают на щёки. Намджун ощущает, как из-за сильного жара влага очень быстро просыхает. Сидящий рядом Джин жмётся к двери, на него не глядит. Ему страшно, как и самому Намджуну. Он омегу не осуждает, однако отмечает — непокорный. Всё, что Ким знал про омег, так это лишь навитая народной мудростью истина, которая отличается от реальной жизни. Не так уж народ и мудр бывает. Глупое, безмозглое стадо.

«Ни один омега не откажет крепкому альфе, лидеру, агрессору, доминанту! Главное добиваться его!» — гласит короткое наставление, брошенное кем-то необразованным в древности. А если взглянуть на Джина, выходит, чем больше Намджун его пытает своей настойчивостью, тем более юноша стервенеет и рвётся к тому, другому. Даже имя его не хочется упоминать.

Боль и обида рядом не стояли. У таких чувств нет названия. Даже любовь можно контролировать, собственное влечение, страхи тоже. Но не то, что сейчас испытывает Ким. Он всхлипывает и на кроткий миг видит боковым зрением удивлённый взгляд омеги. Слёзы тут не к стратегии разжалобить, а как последнее средство хоть чуток вылить из себя невыносимое жжение.

— Я постараюсь не беспокоить тебя, — как попытка зацепить напоследок. Вдруг всё же пожалеет и передумает. Намджун глядит в спину Джина, буквально ощущая как рассудок покидает его. Он ловит себя на страшной правде. Он готов быть у Джина вторым, даже третьим, только бы омега согласился хотя бы изредка видеться с ним. Любые унижения, что угодно, если омега даст малейшую надежду.

Пусть издевается, альфа готов стать персональным клоуном. Нужны деньги? Все отдаст и будет приносить из раза в раз больше. Любые капризы, плевать на честь и достоинство. Намджун на всё согласен, но… дверь в кофейне закрывается за вошедшим.

Запах омеги остаётся в салоне, когда сам он исчезает из виду. Намджун понимает — это последняя их встреча. И только этот факт потрясает его до первобытного ужаса. Волну жара сменяет поток холода. Намджун перестаёт понимать свои поступки. Он теряет из памяти некоторые моменты. Стиснув в ладонях руль, Ким давит на педаль. Дорога размывается от слёз…

Перед тем как въехать в столб альфа попадает в прошлое. В свой первый день на земле…

— Какой сморщенный, как губка, — эти слова сказал отец, едва папа отдал ему его новорожденного сына. Эхо смешков пронеслось хаотичными обертонами в глубинах подсознательного. Намджун видел наяву то, что обычному человеку не дано. Он закрыл глаза, позволяя телу расслабиться. Он устал. Как только веки сомкнулись, стало так легко идти вперёд. И очень сложно возвращаться назад…

Джин быстро соображает. Звонить Хосоку опасно. Альфа такого плевка в своё лицо не простит Киму. Джей спокойный до поры до времени, но он никогда не был святым. В нём много чести и Джин знает своего возлюбленного как себя самого. Они многие чувства делят поровну. Вот почему желание уберечь своего альфу от бед, берёт над перепуганным и униженным омегой верх.

Хосок без сомнений убьёт Намджуна, даже если Джин встанет на колени и примется молить любимого этого не делать. Омеге стыдно признаться, ему плевать на Кима. Этот альфа ему чужой. Более того, от него лишь вред. Ведь Ким Намджун не думал о том, как больно сделает Джину, разрушая его пару. Намджун печётся только о себе, эгоистично считая, будто лучше знает кому и что нужно. Такова природа многих, им на чужое покуситься вовсе не зазорно.

Любовники не помышляют, какой вред наносят изменщику и себе. А если лезут в идеальную семью, рушат её ради своего развлечения, потом уверяют…

— Нет, это не я плохой. Мой возлюбленный меня выбрал, оставил прежнюю любовь, а я тут не при чём! — От любимых не уходят, а предав повторятся, неизменно. И каждый, у кого есть пара, должен мгновенно насторожиться, как только к нему кто-то интерес проявляет. Люди просто так не тратят своё время и ресурсы на кого-то. Значит есть к чему подсосаться. Первостепенная задача каждого, самому свой союз защищать. Ведь по статистике, каждый второй из тех, кто уходит из идеальных отношений, после желает вернуться обратно. И как правило почти всегда случается так, что свято место уже занято. Люди по природе своей завистливы, им нужно видеть чужие страдания, чтобы комфортно жить в обществе. Это ещё одна веская причина пошатнуть чужое счастье.

Джин влюбился в Хосока в первую же их встречу. Хотя он и держал себя достойно, не вешался альфе на шею, напротив, был с ним осторожен, но до последнего переживал сложится ли у них. Только от Хосока зависел исход их истории. И альфа оказался надёжным, верным, любящим, чутким. Воистину перечислять достоинства Джея можно долго. Джин держался за него, не только из-за своих чувств, но и из-за понимания. Такого как Чон Хосок он уже не встретит. И Джин вёл свою мирную борьбу за их любовь. Долго отвоёвывал своё право на любовь у несогласных с его выбором родителей.

«Чонгук» — вот к кому он обратится за помощью. Надёжный, храбрый юноша поможет Джину уберечь Хосока от фатальной ошибки. О том, что случится с его похитителем, Джин не сразу узнает. Ему станет не по себе, когда прочтёт в заголовках новость. Кима выставят в более-менее хорошем свете. Напишут, будто у альфы случился некий приступ, ибо от изнурительных тренировок организм ослаб. А про истинную причину аварии и похищение человека общество правого берега узнает только благодаря слухам.

Машина влетает в придорожный столб. С хрустом часть конструкции переламывается и с грохотом падает на крышу, оставляя на капоте впалую вмятину. К тому моменту альфа лежит без сознания на руле. Его экстренно госпитализируют, оказывают необходимую медицинскую помощь и оставляют на несколько дней в реанимации.

Ночью альфа приходит в себя, его начинает тошнить. Температура тела повышается, он бьётся в лихорадке, причиняя себе увечья. Падает на пол, кричит. Больничная пижама пачкается кровью, пока пациент в полудрёме ползёт куда-то вперёд. Доктора едва справляются с ним, при этом нехило получают пару тройку оплеух.

Спустя неделю Намджун выглядит куда лучше. Он спокоен, тело идёт на поправку. В Летограде у него всё ещё весомое положение и доктора понимают, насколько Ким важный. Уделять больше внимания альфе провоцируют его поклонники, толпящиеся у госпиталя и друзья, время от времени заезжающие его проведать. Альфа требует гнать всех в шею. Долгими днями он хмурый и неразговорчивый.

— Доброе утро, боец, — с этими словами главврач приходит к важному пациенту. Оставляет на его тумбочке письма от обожателей и радует хорошими результатами. В один особый день мужчина заявляет… — У тебя травма была… — мнётся, не зная, как бы тактичнее сказать.

— Я сам сделал, — буркает альфа, не желая долго продолжать неприятный разговор.

— Бывает, ничего страшного, — улыбается мужчина. Его дружеский настрой никак не располагает пациента. — В любом случае, теперь всё в порядке. Скоро вернёшься к друзьям и омегам. Те уж заждались, целыми днями ходят и… — он замолкает, заметив недобрый взгляд Кима. Тот поднимается на локтях. Спускает ноги с койки, приближается к врачевателю.

— Я тебе не друг, обращайся ко мне на вы! — требует молодой человек. — Мне не нужны омеги! — он нависает, понижает тон голоса, и доктор начинает беспокоиться. — Мне нужен он. И никто другой.

— Я прошу прощение, — пищит доктор. Отдаёт Намджуну бумаги и спешно покидает палату. Альфа долго читает, пытаясь понять врачебный язык. В итоге комкает все заключения и бросает на пол.

— Чёрт бы вас побрал! — шипит он, потирая глаза.

К обеду его телефон разрывается от звонков. Альфа игнорирует их.

— К тебе посетитель, — молоденький омега, приставленный перепуганным главврачом самовольно решает отойти от официальной манеры общения. Намджун догадывается — он этому медбратику интересен. Альфа не испытывает взаимности, ему нет дела ни до кого, кроме Джина. Он ведёт себя холодно. — Родители.

— Не хочу никого видеть, — Ким ложится на бок, укрывается с головой.

— Хорошо, скажу, что тебя пока не стоит беспокоить, — издав хохоток, юноша покидает палату.

Родители Намджуна давно передали все бразды правления в их семье своему сыну. Намджун единственный добытчик. Всех всё устраивает. Как Намджун скажет, так родители и сделают.

Спустя несколько недель непрерывного лечения, под зорким наблюдением докторов альфа поправляется. Врачевателям Ким никогда не доверял. И как бы те не намеревались любыми способами отправить его к психологу, отказывался в грубой форме. Намджун не из тех, кто позволяет мозгоправам влезать к себе в голову. Сам по себе альфа замкнутый, ко многим душевным вещам безразличный. Ему сложно выражать нежные чувства. Родителей он, конечно, любит, но их мнение не имеет никакого веса. Друзья дороги, однако их Ким легко заменяет. Единственный авторитет для него — это он сам.

В последний вечер перед выпиской, когда всё отделение стихает и наступает какое-то особенное время, Намджун сидит в коридоре на полу, прислонившись к стене. Сигарета тлеет, альфа затягивается и ощутив жжение на кончике языка прикрывает глаза. Теперь ничто не приносит удовольствие. Доктора молча обходят его. Этому человеку можно всё.

Из палаты напротив выходит старик. Намджун не сразу его замечает. Пожилому альфе приходится вплотную подойти и нависнуть.

— Сигаретки не будет? — хриплым голосом тянет дед, окатывая молодого человека неприятным запахом гниющих зубов. Намджун медленно поднимает на старика глаза. В прежнее время он, не церемонясь послал бы его далеко и надолго. Такие люди попадают в частные клиники только в одном случае. Кто-то очень влиятельный и финансово обеспеченный сбил бомжа, дабы не наводить шумиху, определил в ВИП палату, отвалил сотку донов и думать про это дело забыл.

— Не хотел беспокоить, — затянувшееся молчание старик принимает за презрение. Он уже привык, для него ненависть людская стала чем-то привычным. Лицо у старика обветренное, солнцем опалённое, морщинистое. И сам он весь сутулый, тощий. Но глаза. Намджун замечает их яркость. Таким взглядом обладают особенные люди.

— Возьми всё, — Намджун тянет помятую пачку с пятью оставшимися папиросами. — Садись, — он прикрывает окно, чтобы старика не беспокоил сквозняк.

— Я б покурил, — сознаётся дед, растерянно оглядывая молодого альфу.

— Кури тут, — машет небрежно ладонью. — Никто ничего не скажет, поверь.

Беспризорник, кряхтя усаживается рядом, Намджун ему прикуривает.

— Чей бампер тебе харю разукрасил? — кивает парень на заметный синяк. Старик машинально берётся за щёку, кончиками пальцев касается увечья.

— А пёс его знает, — жмёт дед плечами. — Какой-то ферзь блатной.

Намджун поджимает губы. Он не знает, что на это сказать. Прежде с такими альфами парень никогда не беседовал. Изредка увидев на улице беспризорного человека, мог бросить в него стакан с недопитым коктейлем из окна машины. Иногда пугал бездомных, ему казалось это очень смешным.

— Я так-то не в обиде. Пару недель есть где перевести дух от помойной жизни, — смеётся бездомный беззубым ртом. — Кормлют вкусно, лечут, иногда ватку со спиртом понюхать дают, — и на лице деда расцветет мечтательная улыбка.

— А какой с этого кайф? — недоверчиво косится альфа на старика.

— В смысле пригубить стопочку дают, — объясняет бездомный. — И так на душе святненько становится, — он с удовольствием затягивается.

— А тебя как звать? — интересуется Намджун.

— Вол… — дед тупит взгляд, и альфа щурится. — Воль…

— Вольгер?

— Не, — дед чешет затылок. — Не при помню уж как папа обозвал, но кажись Волька.

— Дебильное у тебя имя, — вздыхает Ким, закатывая глаза.

— Потому и кличку дали, — поясняет старик. — Валу.

— Всё равно хрень, — отмахивается альфа. — Это у животных клички, а тебе имя нужно. А пусть будет… Уидж.

— Пусть, — легко соглашается дед. — Мне главнишное, чтоб папироской угостили, да на пиво дон другой обломили, а кто и как кличет не важно.

— Ты странно разговариваешь, — замечает Намджун. — Ты образованный?

— Неа, — мотает дед головой. — Левобережный я. Пару классов образования имею. Папка хахиля завёл, когда мне годков десять было, а меня коленом под зад… — Старик всё рассказывал и рассказывал. О своих скитаниях и приключениях. Моментом хохотал до хриплого кашля, а потом слезу пускал, отца вспоминая. И так на душе у молодого альфы мрачно стало. Особенно когда Уидж заговорил про своего давно умершего омегу.

Время назад не вернуть, отмечал это старик с особой настойчивостью. Признавался в ошибках, раскаивался в грехах. Через пару недель его вышвырнут обратно на улицу, к помойке. И никому не будет никакого дела до грязного человека. Прежде Ким и не помышлял, что такие вот люди умеют мечтать и радоваться мелочам. Для него бездомные походили на диких животных, и парень раньше не задумывался о том, что у подобных Уиджу есть душа.

Имя возникло неспроста. Намджун подробно вспоминал детство, пока валялся целый день на койке. Настольная игра Мудрость Уиджа в самые непростые времена объединяла его с родителями. Они уже давно не играли. Намджун забыл, когда в последний раз ужинал дома. Тоска до дрожи стискивала мышцы. Подкатившие капли замерли на ресницах. Намджун взглянул на старика и тот вмиг умолк.

— Чего ты? — спросил дед. И вопрос был искренним. Старик распахнул свои небывалые глаза чем окончательно стал походить на изображённый рисунок на коробке с игрой.

— Я люблю омегу, а он меня нет. — Тихо проговорил альфа. — Я его выкрал, а он верность своему любимому хранил. Ни разу в глаза мне сам не посмотрел. И ничего от меня брать не хотел. Он ушёл, а я умер.

— Полно тебе, — замахал руками беспризорный. — Мне о смерти негодно говорить, а тебе куда? Молодой, здоровый. За ум возьмись, ни то по моим кривым дорожкам поведёт. — Заругал дед.

— Выпить хочу, — Намджун смахнул слёзы.

— Так это, я всегда за. Обеспечь доном, я сгоняю.

— Не, закажу онлайн, всё привезут. Вставай, пошли ко мне в палату!

Старик быстро поднялся и живо засеменил за широкоплечим молодым парнем, удивляясь возможностям богатых людей. Несколько медбратьев приоткрыли дверь своего кабинета и проследили за новоявленными приятелями. Меньше всего им хотелось оставаться на дежурстве с пьющими пациентами. Но Ким Намджун влиятельный и опасный. Ему поперёк слова лучше не говорить.

Изобилие алкоголя и закусок закружило Уиджу голову. Он благодарил парня за щедрость и не отказывался ни от чего. Намджун сперва жаловался ему, потом хаял всех. Признавался в любви Джину и ненавидел его возлюбленного. Несколько раз уже собирался идти бить Крысёнышу морду, но был остановлен стариком. По итогу дед предложил ему выйти в уборную, освежиться и разрядиться. Намджун сперва разозлился, а потом резко вспомнил, что покалеченный орган зажил и был признан дееспособным. Ким на почве стресса как-то и не думал его эксплуатировать.

В первые мгновения было как-то неловко, но стоило представить прелестное личико нежного омеги. Его голос и запах, как незамедлительно тело отреагировало. Никакой боли иди дискомфорта. Альфа прикрыл глаза, представляя их с омегой первый поцелуй. Обоюдный и желанный. Настигший парня оргазм показался чем-то невероятным. В теле и голове сразу образовалась лёгкость. Первый раз в жизни он сделал это без мук и страха. Даже как-то не верилось.

— Брюлик, — шепнул он, мысленно благодаря любовь всей своей жизни за исцеление и освобождение.

Намджун стал полноценным альфой, хотя в его понимании это уже никак не изменит его жизнь.

Запой затянулся. Намджун оставался в частной клинике до самого последнего дня Уиджа. Прогнать его не осмеливались, а беспризорник только и делал, что поддерживал желание молодого альфы напиться. В последнее утро Ким проснулся с диким похмельем и обнаружил пропажу Уиджа. Вместе с дедом ноги сделали почти все ценности парня.

— Вот же рвань! — усмехнулся Намджун, ну а что он хотел от такого человека, честности? Это смешно.

***

Правосудие слепо, но люди его творящие нет.

Чтобы покорить толпу, нужно покорить их лидера или уничтожить его. Чонгук сотни раз пробуждался ото сна, открывая глаза. Но именно сейчас он понял, что наконец проснулся. Это не было чем-то мистическим, сопровождающимся громовыми раскатами или поблескиванием молний. Самым обычным днём на него спустилось осознание, что за руку ведёт злоба и целеустремлённое право на месть. Катарсис в полной силе прошиб его сознание и соединил парня со своим подсознательным.

Чонгук решил, что может себе позволить многое. Нельзя просто так взять и всю боль из души выбросить. Невозможно забыть, да и не нужно. Прощать обидчиков, особенно если они даже не извинились — верх глупости. А вот проучить, это дело чести. Если не Чонгуку, то кто? Возможно, он берёт на себя слишком много, однако это его мучили, над ним измывались и он страдал. Стало быть, ему и решать, как поступать с врагами. Сама идея, будто он может быть таким же опасным для других, как и другие для него — вывела ощущения на новый уровень.

— Твой черёд, — шепнул Чонгук, рассматривая фотографию Тэхёна.

Лишив Татти атрибутов власти, будет легко скинуть его с пьедестала. Три вещи удерживают омегу наверху. Финансовое положение отца, красота и талант. Чонгук уже подловил на крючок интерес Тэхёна. Остаётся хорошенько разогреть его. Тэ не привык проигрывать или терпеть затмение. Желание убрать с пути Саймона, станет лишь вопросом времени.

Чонгук уже наблюдает ненавистные взгляды омеги на последнего из своей свиты. Саймон в свою очередь то ли не замечает ничего, то ли делает вид. Тэхёном, вернее его компанией, он очень дорожит. Но и с Чонгуком пытается не разрывать связь. Временами омега мечется от парня к другу и не редко, в ущерб себе, терпит неприятности. В самый накал, Чонгук исчезает, оправдывая это подготовкой к бою. Он делает это намеренно, создавая иллюзию своего дефицита.

Он достиг того уровня, когда уже пора сойтись с самым сильным, чтобы расставить все точки над и. Саймон по переписке докладывает Чонгуку некоторые новости, при этом омега будто чувствует облегчение. Чонгук давненько догадывался. У омеги к Тэхёну далеко не дружеские чувства, возможно, Саймон сам ещё этого не осознал.

Чонгук посещает Маурон когда хочет, как и другие бандиты. Новый директор, вместе с педагогами лично прикрывает каждого, от кого получает щедрые донаты. Например Ким Намджун, альфа уже второй месяц неизвестно где пропадает. Узнать его местонахождение удалось из СМИ. Родители отмалчивались, что являлось грубым нарушением школьного кодекса. Любого другого ученика давно уже мог ждать вылет. Но не Кима.

«Заявка на участие» — Чонгук открывает электронное письмо, внимательно читает. Бои в спортивном министерстве определяются высшей коалицией. Пока главный над всеми спортсменами альфа — Сато Маока не подтвердит участие бойца присланным письмом, ни один бой засчитан не будет. А теперь всё официально.

Так же в письме была пометка о том, что Ким Намджун принял вызов.

Главному бою года быть! Едва новость просочилась в массы, на следующий день уже все обсуждали её и делали ставки. Чонгука поздравили друзья, Дао и его муж из заграницы. Саймон позвонил и долго пел дифирамбы. И наконец ближе к полуночи, неожиданно для Гука, на телефон ему поступил звонок от неизвестного номера.

— Слушаю, — Чонгук напрягся.

— О тебе все говорят, — раздался нежный голос в динамике.

— Наверное, — Чонгук сперва не поверил.

— Готов к бою? — Татти усмехнулся.

— Родился готовым, — скажи кто года два назад, что Чонгуку позвонит сам Тэхён, он бы не поверил. Но вот это происходит не во сне, а наяву. Мысли материальны. Особенно если их реализовать.

Недолгое молчание расслабляет альфу. Тэхён прощупывает его, пытается понять, как им общаться. Это их первый разговор «по душам». Омега не грубит, напротив, кажется вежливым и дружелюбным, что не особо вяжется с его характером.

— Рад за тебя, — Татти облизал губы. Он издал тихий выдох и Чонгук догадался, омега курит. — Саймон тебе уже звонил?

— Самый первый, — лжёт Чонгук. — Поздравил, мне было очень приятно.

— Не сомневаюсь, — фыркает Тэ. — Вы неплохо спелись.

— А ты, как я понял, против нашей пары…

— Нет у вас никакой пары! — резко перебивает Тэхён. Истеричным голосом он долго матерится.

Чонгук молчит, слушает. Он давно понял, чтобы покорить омегу, нужно дать ему выговориться. Он мог бы бросить трубку, но нет. Пусть Татти думает, что его слово имеет для альфы хоть какое-то значение. И дураку понятно — Тэхён одинок. Собственные родители наплевали на него. Это отличный повод дать омеге то, в чём он так сильно нуждается. Уверенность, будто есть тот, кому важно состояние Тэхёна. Спокойным голосом Чонгук обращается к парню…

— Тэхён, я не знаю, чем тебе так не угодил. — смолкает. Пусть омега ответит на вопрос, которого не было.

— Дело не в тебе, а в Саймоне, — вздыхает Тэ. — Ему нужно учиться, у него большие планы. Его родители имеют маленький бизнес и кучу долгов. Саймон их последняя надежда. Ты со своими встречаниями отвлекаешь его от учёбы. Он мне не открыто говорил, но явно намекал. Тебя завтра и след простынет, а что ему делать?

Вот оно! Сейчас самое время переломить Тэхёна. В принципе он красиво придумал. Хорошая идея воззвать к чонгуковой совести. Альфа ведь такой правильный в понимании Татти. Не станет же он из-за своих похотливых убеждений портить жизнь омеге? Если благороден — отступит. А если нет — значит не так уж он и хорош. Тогда сам Тэхён может уговорить себя не париться из-за Чонгука. А это спровоцирует потерю интереса.

— Саймон не говорил мне об этом, — искреннее удивление в голосе. — Знаешь, я должен помочь ему! — Чонгук еле сдерживает улыбку, когда услышал опустошенное…

— Что?

— У меня есть деньги! — уверяет альфа. — Я выплачу все долги Саймона. Тэхён, спасибо, что поделился. Ты очень хороший человек.

Сбросив звонок, Чонгук занёс в список контактов номер Татти. Коварная улыбка не сходила с лица альфы. Пусть принц теперь посидит, подумает о важном. Чонгуку удалось вывести его из равновесия. Тэхёну ничего не останется, как подстроить что-то подлое. Например, убедить Саймона в том, что Чонгук ему изменяет. Или попытаться самому соблазнить альфу. Это уже не столь важно. Дальше шаги навстречу делает именно Татти. Более не следует его отталкивать, чтобы не потушить желание сближаться дальше. Но и сразу бросаться в омут его объятий тоже нельзя. Чонгук сыграет угрызения совести, а дальше будет видно. Чем больше сил Татти приложит в борьбе за Чонгука, тем сильнее он начнёт дорожить им.

***

Высокий, бетонный забор надёжно оберегал Трясину от вражеских вторжений. Чонгук развесил камеры видеонаблюдения по периметру и лично отбирал людей, для круглосуточного обхода. На него уже некоторые левобережные быки точат зуб. Он готов. Пусть только тронут, он им по первое число напихает!

— Вчера пацанёнок шарился возле забора. Что-то высматривал, я его уже раньше видел. Когда заметил, как ворота открываются, дёру дал. — сообщил Зиндо. — Я решил, что будет лучше его догнать и ласково поворковать, — крепкий альфа стукнул себя кулаком по груди, чуть выше сердца. — Я ж со всей душой к нему.

— Чей он? — Чонгук лежит на шезлонге. Он обнажён и его это ничуть не смущает.

— Говорит какой-то человек по кличке Сеньор его послал, — отвечает Зиндо. — Засланный пацан долго упирался, молчал упорно. Пришлось чертёнку ухо отрезать, чтобы признался. Но мы его потом обратно пришили, — засмеялся альфа.

— Отправь его обратно Сеньору, — приказывает Гук. — Начни с уха. Потом остальные части по отдельности.

Вышедший из здания учёный положил на уличный столик герметичный бокс на кодовом замке. Ввёл правильные цифры, откупорил крышку. Чон снял брендовые солнцезащитные очки, отложил. Приблизился к мужчине. В последнее время Док, так его начал называть Гук и все вслед за ним, всё чаще оказывал своему похитителю что-то отдалённо напоминающее восхваления.

Чонгук почти сразу догадался, Док сделался его фанатом. Для любого учёного важно иметь ресурсы и возможности. А Чонгук даёт альфе болеем чем необходимо. Любое оборудование, реактивы и прочее тут же будет доставлено, стоит Доку только попросить. Деньги для молодого бойца не проблема и он тратит на учёного столько, сколько ни один институт не выделит.

Чонгук взял в руки красную капсулу. Заслонил ею солнце, прищурился на неё глазом. А учёный-то талантище. Самородок.

— Великолепие в чистом виде, — эта дурь снесёт крышу многим. Если проколоть капсулу тонкой иглой, вещество вступит в немедленную реакцию с кислородом. Все, кто будет в ближайших десяти метрах моментально ощутят головокружение и оцепенение. Избежать влияния можно только приняв антидот.

— Это тестовая версия, — Док так же восхищённо разглядывает лицо Чонгука, его статное, крепкое тело. — Я сделаю лучше, веришь?

— Верю, — кивает альфа с улыбкой. — Тебе испытуемый нужен?

— Да, — учёный не желает вредить людям, однако невозможно заниматься такого рода деятельностью без подопытных. Док быстро подхватывает идеологию Чона. Не проходит и пары недель, как альфа начинает считать молодого человека святым, мессией.

— Зиндо!

Приближённый в два шага оказывается около главного, готовый выполнить любой его приказ.

— Сопроводи Дока в камеру к сегодняшнему лазутчику, — капсула осторожно опускается обратно в бокс. — Не стесняйся, развлекайся, — подмигивает Чонгук учёному и тот не сдерживает радости.

— Чон, — Зиндо возвращается быстро. — Новая партия дури пришла, только что барыга звонил. Спрашивает, для клуба берём?

Альфа поглядел на парня. Призадумался.

— Не берём, Зиндо. — чуть склонился к нему и тише добавил… — Я беру. Понятно?

Парень кивает и извиняется.

— Я сам свяжусь с барыгой, а ты пройдись за территорией и осмотри ловушки. По ним станет ясно продолжает ли кто шариться рядом.

Зиндо спешит выполнить приказ, а Чонгук связывается с наркодилером и заказывает для своего клуба различного вида запрещёнку и алкоголь. Это ещё один способ держать около себя людей, контролировать омег и в целом иметь дела с выгодными людьми. В Трясину заглядывают весьма состоятельные правобережные. Чон наладил идеальную схему. Любой альфа или омега в независимости от возраста может получить удовольствие. Чонгук отправляет за человеком бронированную машину, посетителя забирают с дома и безопасно довозят до клуба. А уж за забором Трясины всё можно. Вот тебе и эскорт услуги, и алкоголь любой марки и «дурь» какую на правом не найти. Даже пытки и наклонности каннибализма имеют свои цены.

Все, кто бывал в подвале Гаула, возвращаются туда. За свои безумные желания люди платят щедро. Чонгук всех снимает на скрытую камеру. Он готовится к грандиозным переменам. В его гениальной голове зреет масштабный план. Чем больше среди его посетителей будет «зависимых», тем масштабнее станет его влияние.

Чонгук никогда и ни за что не осквернит своё тело наркотиками. Он выше этого. Будучи в здравом уме, полностью отдавая себе отчёт, он накачает любого желающего, лишь бы деньги были. Своим верным людям выдаёт понемногу, чтобы не имели соблазна на стороне искать. Зависимый человек потерян для мира, Чонгук уже успел насмотреться на антипримеры. Наркоманы жалкие. Нет, ну правда, их все жалеют и в какой-то степени оправдывают. Под воздействием наркотика человеческий облик меняется, деградирует. И вот ты уже трахаешь насильно любимого, выбиваешь душу из невинного, убиваешь ребёнка. Зависимость скотинит, Чонгук по отношению к себе не допустит подобного.

«Я хочу смотреть на деяние рук своих и понимать, что это я. Не наркотик, не моя теневая сторона, а именно я несу ответственность за то, что делаю».

***

Юнги с ноги открывает дверь в уборную. Чонгук бросается на него из-за угла, толкает спиной в стену, хватает за горло, уперев колено в пах противника.

— Охренел?! — Юнги удивляет такая наглость. Он не сразу соображает, а едва взглянув в знакомое лицо, морщится. Трусость ему несвойственна, но и конкретно с этим пацаном вся агрессия пропадает. Юнги не задумывался прежде, только сейчас понял, а ведь Чонгук капец тип обиженный. И имеет право на то. Вон каким красавцем стал. А ведь был куском ничтожества. Это сколько ж всего пацан пережил, чтобы так подняться…

— Завали! — шипит Чонгук, демонстрируя альфе складной нож. — Когда я грохну твоего дружка, — ладонь резко заменил на запястья. Сильнее надавил на кадык. Юнги трепыхнулся, пытаясь отнять чужую руку от своего тела. — Я доберусь до тебя, коротышка! Пусть только Ким выйдет на ринг, я его насмерть забью!

— Урод, — лицо Юнги посинело.

— От урода, — удар под дых скрутил парня. Чонгук толкнул Юнги и тот свалился к его ногам.

— Ты не изменился, — пытаясь хоть так задеть Чонгука, хрипнул альфа

— Ты тоже, — Чон плюнул обидчику в лицо и покинул помещение. У дверей его уже ждал Саймон.

— Мотылёк, — радостно проговорил Чонгук, пряча нож в карман.

— Послезавтра в новом клубе «СИГМА» вечеринка в честь открытия. Идёт вся школа, сходим?

— Конечно сходим, — улыбается Чонгук, наблюдая краем глаза за Юнги. Тот вышел из уборной, сгорбился, откашлялся. Его пристальный взгляд следил за неприятелем. Юнги ожидал нападения, хотя не в такой момент. Стоит признать Чонгук удивил его. И не только сегодня. Сам факт таких перемен в Гукмане волей-неволей вызывал восхищение.

Чонгук полностью игнорировал Мина. Словно ничего не произошло. На людях, под коридорными камерами юноша надевал на себя маску добродетели. Общался сдержанно, был вежливым и спокойным.

— Малыш, мне сегодня раньше уйти нужно, — сознаётся Чон.

— Работа? — грустно интересуется Саймон.

— Да, — Чонгук придумал историю о своей занятости и всем активно выдавал себя за начинающего айтишника. Таким образом мог оправдать своё финансовое состояние. Спорт так же приносит финансы, только гонорары не скрыты от общественности. У Чонгука дом и машина стоят баснословных денег, явно не только на боях заработанных. — Новый проект взял.

— Блин, — хныкает омега. — А я хотел в кафе сходить с тобой.

— Ко мне пошли, закажем что-то, киношку посмотрим?

— Это как-то быстро, — смущается Саймон.

— Только фильм, — уверяет альфа с невинным видом.

— Ну ладно, так и быть, — кивает омега. — Тэхёна всё равно в школе нет. Вечер у меня свободный.

Чонгук заметил, Тэ отсутствовал трети день. Намеренно не интересовался. Тэхён всё у Саймона выведывает про Чонгука, омега не раз пробалтывался Чону. Надо показать полное отсутствие интереса, теперь Тэхён добивается Чонгука, не наоборот.

— О, Татти! — воссиял омега, вынимая из кармана звенящий телефон. — Да, зайка?!

Чонгук приобнял парня сзади. Нежно поцеловал в щёку. Саймон не вызывал в альфе никакого желания или влечения. Между ними явно ничего не будет, даже если омега сам захочет.

— Отчёт давай, все новости! — требует Тэхён.

— Занятия ещё не кончились, — Саймон, видимо, привыкший к такому общению, разговаривает с Тэхёном спокойно, даже как-то излишне радостно. — Перезвоню, когда у Чонгука дома буду.

— Где? — резко спрашивает Тэ. — Где ты будешь?

— У Чонгука. Он меня к себе пригласил, фильм посмотреть.

— Домой пиздуй! — рыкает Тэ и этим удивляет Чонгука. Тэхён обычно не сквернословит. — Нехуй по мужикам шляться, фильм он с Чонгуком посмотрит! Блядюга!

Гудки. Рука Саймона дрогнула.

— А он у тебя строгий, — беззлобно посмеивается Чонгук.

— Ага, — Саймон оборачивается, заглядывает в глаза альфы. — Я, наверное, откажусь от кино.

Такая зависимость Чонгуку хорошо знакома. Саймон беспрекословно выполнял всё, что требовал Татти.

— Завтра меня не будет в Мауроне, — вздыхает Чонгук. — Может и послезавтра. Скорее всего увидимся перед вечеринкой. Я заеду?

Саймон моментально тускнеет. Кивает согласно.

— Я буду у Тэхёна. Он с нами поедет, ты не против?

— Я вас заберу. Во сколько вечеринка?

— В полночь, до самого утра.

Чонгук решает предпринять ещё несколько мер безопасности. В Маурон он внедряет трёх своих приближённых. Их задача выведывать и следить, попутно крутиться рядом. Главное создать иллюзию, будто они с Чонгуком не знакомы. Надеяться на местных глупо, эти двое предадут, как только почуют слабину.

Для большей уверенности Чонгук берёт пять разных, новых машин. К ним пять батников, пять пар кроссовок и пять рюкзаков в цвет. Под сиденье каждого авто альфа прячет пистолет, в бардачок немного денег и документы со всяким мелким барахлом. Машины заправляет и бросает на платных, охраняемых парковках в часто посещаемых точках города. При необходимости он сможет уехать откуда угодно. Его маршруты меняются редко. Тем легче его вычислить, при желании.

После типичного учебного дня Чонгук сладко прощается с Саймоном. Тэхён ждёт друга в своей машине. Скользкий взгляд Луки огибает широкие плечи Чона, с завистью отмечая природную силу альфы. Его беспокойный взгляд то и дело скользит на омегу. Чонгук распознаёт ревность к Тэхёну и его это забавляет.

— До встречи, — улыбается Саймон. Получает лёгкий поцелуй в нос и морщится. Недовольный голос Татти прилетает из машины, поторапливая пару.

Грядущая вечеринка обнажит истинный облик каждого. Чонгук задумывается ненадолго, погружаясь в омут былого. На кровати посылка с новыми, брендовыми вещами. Телефон разрывается от звонков Шаана, но альфа упорно игнорирует омегу. Всё равно Шани не скажет ничего полезного, наоборот примется канючить о встрече или типа того.

Выезжая из дома, Чонгук получает от охранника крафтовый конверт с распечатанными изображениями.

— Уже третий вечер тут стоит, всё ближе и ближе паркуется. Из машины не выходит. Только наблюдает.

— Заговорить с тобой не пытался? — интересуется альфа, разглядывая фотографии. На них запечатлён простенький фольксваген. За рулём незнакомый альфа.

— Нет, — отвечает охранник, ожидая дальнейших распоряжений. Его главная задача охранять дом Чон Чонгука от проникновения.

— Если попытается, поговори. Узнай всё, что сможешь. Заплатить захочет, соглашайся на всё, — охранник кивает и Чонгук едет к дому Саймона. После они забирают Тэхёна. Чонгук отмечает необычный вид омеги. Татти перестарался. Короткая юбка едва прикрывает ягодицы, высокие каблуки удлиняют и без того стройные ноги, а аромат духов практически удушает. Небрежный, слишком яркий макияж как не странно идёт принцу.

Татти ведёт себя совсем несвойственно его натуре. Смеётся без повода, бросает пошлые взгляды на Чонгука и в целом его поведение схоже с тем, какое бывает у омег из публичных домов. По дороге к клубу Тэ требует остановить машину, чтобы сесть вперёд, на пассажирское кресло. Саймон остаётся сзади.

— Ты ведь не против, Гуки? — малиновые губки растягиваются в нежной улыбке и на миг у альфы перехватывает дыхание. Он пытается ответить внятно, не выходит. Тэхёна лишь забавит смущённый вид Чона. Саймон активно игнорирует неуместное поведение друга. Если доволен Тэхён, то и Саймон улыбается.

Парковка постепенно заполняется люксовыми автомобилями, ко входу в клуб шагают безупречно разодетые мажоры, альфы и омеги — представители золотой молодёжи. Чонгук подставляет локоть Саймону, помогая парню идти на каблуках. Под руку с другой стороны его хватает самовольный Тэхён.

— Ты не против? — невинно интересуется Ким. Чонгук кивает, показывая согласие.

Едва троица проходит в подвальное помещение, по ушам лупит клубная музыка, заглушая голос собственных мыслей.

— Пойдём туда, — кивает Чонгук на ВИП-ложу. Сопровождающие его омеги беспрекословно следуют за ним. Альфа успевает осмотреться и отметить, никого из банды Намджуна нет. Тем лучше.

— Ты закажи напитки, мне секс на пляже, а мы танцевать! — Саймон не успевает сказать, что-то, как Тэхён ловко утягивает его на танцпол. Чонгук расслабляется, кивает официанту. Приближённые вдалеке гуляют по клубу, дают отчёт, печатая сообщения в кофе-чат. Один в таких местах Чонгук не появляется, рискованно. Всё тихо, немного алкоголя не повредит. Для омег он заказал пару коктейлей, а себе кубинский ром. Несколько глотков расслабляют мышцы до нужного состояния.

Тэхён вертит задом, чуть отпихивая Саймона, заслоняя его собой. Его руки скользят по животу и бёдрам, зрелище горячительного характера не оставляет альфу беспристрастным. Тэхён всё ещё красив и сексуален. Чонгук долго не хотел этого признавать, однако не смотря на всю боль и неприязнь к омеге — он всегда его желал. И теперь осознание взаимности не собирается так легко отпускать.

Чонгук пытался отвернуться и не смотреть. Мысли его запутались, как и чувства. Столько лет холода, даже презрения, и вот теперь самый прелестный человек на всей потасканной планете бросает однозначные намёки. Без стыда Тэхён заглядывает в глаза чужому альфе. Улыбается и демонстрирует готовность своего тела. Буквально кричит: Бери! Владей!

— Успокойся! — приказывает сам себе Чонгук. Ему нельзя контроль терять. Только не сейчас, когда так гладко складываются события. Впереди ещё много работы. Чонгуку мало и он жаждет власти.

Подсветка заморгала, вырубилась на секунду. Взвыла сирена, окатывая присутствующих мигающим красным светом. Просторное подвальное помещение наполнилось рвущим уши звуком, переполох не заставил себя ждать. Больше пугало незнание происходящего.

— Саймон?! — Чонгук подбежал к перепуганному омеге. — Солнце, держись за меня.

— Чонгук, что происходит? — кричит тот.

ГЛАВА 26

— Чонгук, что происходит? — кричит тот.

— Не знаю, детка, но нужно уходить! — Чон пытается перекричать сирену. А тем временем уже нарастала паника. Боковым зрением он наблюдает за Тэхёном. Омегу, кажется, вообще не волнует происходящее. Всё, что его заботит, по всей видимости, излишнее внимание Чонгука к Саймону. Альфа в любом случае выведет и Татти, и Саймона, если понадобится. Тёплые ладони омеги в его руках накрывает тэхёнова ручка. Он цепляется за чонгуково запястье, немного притягивает альфу к себе.

— Пожар? — Тэхён стоит прямо рядом, своим плечом к плечу с Чонгуком.

— Не знаю, — Чонгук высвобождается из хватки и притягивает к себе Саймона. Тэхён хватается за рукав его футболки.

Альфа на него не смотрит. Тэхёна это заметно злит. Почему Чонгук не пытается спасти его, если случилось что-то плохое, интересует омегу. С какой стати он возится с этим неприметным омежкой. Да Татти даже брать его в свою свиту не желал, просто Саймон, как оказалось, тот ещё подлиза.

— Выведи меня! — такой силы Гукман не ожидал. Тэхён хоть и худенький, но с такой силой развернул на себя альфу, что тот едва не потерял равновесие. — Давай уйдём отсюда! — Тэ схватил Чонгука за грудки.

Всё стихло ровно так же внезапно, как и началось. Присутствующие обменялись растерянными взглядами полными непонимания.

— Испугались? — засмеялся диджей. — Я так и думал.

Гости вечеринки выдохнули с облегчением. Некоторые даже согнулись, с улыбкой держась за скрючившийся желудок. Нервное напряжение, граничащее с ужасом.

— Без паники! Танцуем!

Музыка басищем врывается в толпу молодёжи. Через секунду звучат дикие возгласы и мажоры пускается в пляс. Чонгук начинает хохотать, вслед за ним Саймон. Тэхён взмахнув рукой, недовольно что-то проговаривает и садится за столик. Одним махом осушает недопитое Чонгуком, вливает в себя пару коктейлей и подзывает жестом официанта. Через минуту на стол опускаются три бутылки шампанского и пара фужеров.

Жара изнуряет. Не смотря на работающие во всю кондиционеры, верхняя одежда промокает. Чонгук стягивает с себя футболку. Разгорячённые омеги присвистывают и восторженно вопят. Заметив это, вслед за альфой раздеваются стоящие рядом незнакомцы, а потом и омеги подхватывают. Не проходит и пяти минут, а в клубе уже все в нижнем белье. Покрытые тонким слоем испарины молодые тела двигаются в угарном кумаре. Скрученный сверток идёт по рукам. Каждый затягивается и передаёт другому. Чонгук выбивает дерьмо из рук Саймона.

— Тэхён вон тоже курит, — пытается возмущаться омега.

Чонгук прижимает его к себе, целует в губы. Они смотрят только друг на друга. Тэхён сидит в одиночестве. Несколько пьяненьких альф не самой привлекательной внешности делают попытки подкатить к нему. Получив грубый отказ, продолжают навязываться, но бдительный Лука, незаметной тенью сопровождающий молодого господина, отваживает каждого несостоявшегося ухажёра.

— Мне нужно отойти, — вечер набирает обороты. — Иди к Тэхёну, а я в уборную.

Это невыносимо. Взгляд Татти влияет на него. Всё должно быть по-другому! Чонгук подошёл к раковине, пустил воду, намыливая руки и лицо. Дверь за спиной скрипнула. Чонгук поднял голову. В зеркале отразился Тэхён. Омега прислонился к стене, скрестив руки на груди. Из-под короткой юбки виднелась пара стройных, длинных ног. Губы горели алой помадой. Тэхён накрасил их недавно.

— Ты уборные перепутал, — усмехнулся Чонгук. Стоит отметить, такого он от парня не ожидал.

Тэхён плечом оттолкнулся от стены. Приблизился к Чонгуку, встал рядом.

— Что тебе от него нужно? — хмурится омега.

— А тебе? — щурится альфа.

— Саймон мой друг.

— Он мой парень.

— Это ничто! — заявляет Тэхён.

— Для тебя ничто, — усмехается Чонгук. В неоновом, тусклом свете его линзы создают мощный эффект, превращая Чонгука в потустороннее существо. — Судя по тебе, для тебя отношения это пустота.

Звонкая пощёчина. Гукман усмехается, обнажая белоснежные зубы.

— Ты не знаешь меня! — злится омега. — Ты ничего обо мне не знаешь!

— Не уверен, что хочу узнать.

Тэхён подходит к Чонгуку вплотную. В глаза альфе смотрит неотрывно. Его рука касается чонгуковой ладони. Алые губы пахнули малиной. Манят альфу покуситься. Держаться с каждой секундой всё труднее. Чонгук ведь всё рассчитал. Осталось только вести себя нужным образом. Но Тэхён так близко. Его запах заполняет опустошенное нутро.

Их губы соприкасаются. Тело парализует под ласковым касанием тэхёновой руки. От омеги пахнет чем-то особенным, невероятным. Чонгук теряется в собственных чувствах. Он должен оттолкнуть парня, изобразить растерянность и уйти. Разум ещё никогда так открыто не подводил Чонгука. Ладони самовольно обвивают тонкую талию. Альфа чувствует напряжение внизу живота, его чувствует и омега. Нужно лишь спустить нижнее бельё и…

Резкий страх отталкивает его. Чонгук убирает от себя чужие руки. Отстраняется. Воспоминание тягостной ношей засело в разум. Взгляд Тэхёна тогда, в зеркале…

— Не прикасайся, — шепчет он. Тэ хочет что-то сказать, но Чонгук едва сдерживается от желания впиться в губы омеги. Обида помогает преодолеть соблазн.

— Саймон ничтожество, он тебе не под стать!

— Замолчи, — Чонгук срывается с места и семенит к выходу. Со стороны, кажется, что он сбежал, разозлившись. На деле Чонгук прочувствовал всю опасность ситуации. Его задача избежать уязвимого положения. А рядом с Тэхёном всё летит в яму.

— Поехали, я отвезу тебя домой! — Чонгук хватает Саймона за запястье и уволакивает из клуба. Парень задаёт вопросы, чем раздражает.

— А как же Тэхён?

— О нём есть кому позаботиться! — уверяет альфа, намекая на Луку.

В машине Саймон берёт Чонгука за подбородок и оборачивает его лицо к себе.

— Твои губы испачканы губной помадой, — большой палец растирает уголок губ.

Чонгук ничего не отвечает.

— Она принадлежит Тэхёну?

— Да, — честно сознаётся альфа. Он не оправдывается, не пытается обвинить Тэхёна. Просто молчит и думает, как же так могло случится. Он почти потерял контроль. Голова шла кругом. Старые, давно забытые и выброшенные из души чувства вспыхнули пожаром. Любить Тэхёна запрещено! Это страшнее проклятия. Столько сил и времени на борьбу. Татти лишён человечности и как только Чонгук наскучит ему, легко найдёт себе другую игрушку.

«Если мои чувства перейдут границу, если я полюблю его, то будет проще убить Тэхёна» — решает альфа, обрекая себя на вечное одиночество. Гордыня волнует его сильнее, чем мимолётное счастье с нерадивым омегой.

***

Чем ближе бой между Ким Намджуном и Гаулом, тем сильнее волнение в обществе. Оно касается каждого. Из зрителей сделавших ставки, нашлись те, кто поставил на кон всё, что имел. В случает победы подъём будет резким и головокружительным. А проиграв человеку придётся несладко. В выборе между бойцами кому-то ближе Гаул, а кто-то выступает за Ким Намджуна.

Показатели у бойцов примерно на равных. А рекламная кампания разворачивается таким ажиотажем, что самим рекламщикам приходится экстренно заказывать новый мерч. Любые изображения с Кимом и противником его Чоном разлетаются за считанные часы. Перекупщики дерут втридорога и самое интересное — всё равно товар продают. Палёнка летит из-под прилавков, как и оригиналы. Стоит подделка в разы дешевле и совершенно не смущает поклонников.

Ким Намджун и Гаул две противоположные личности, хотя их кое-что объединяет теперь. Оба отказываются от интервью, чем пуще разогревают интерес к себе. А желание скрыться от навязчивого преследования поклонников толкает вторых на необдуманные поступки. Накануне перед боем толпа насмерть затоптала парня похожего на Намджуна. Внешне он имел некое сходство со спортсменом, а принарядившись под его манер был принят за настоящего Кима. Другого парнишку, схожего с Гаулом похитили и пытались насильно женить.

Хранители правопорядка сопровождали при необходимости бойцов. Если люди издали замечали кортеж, кидались к машинам, провоцируя давку, что приводило к многочисленным пострадавшим, а порой и жертвам. Так же проблемы создавали фанатики. Сперва они сбивались в компании и звали за город поклонников противника своего кумира, затем стычки стали происходить среди бела дня в общественных местах.

Чонгук срывал афиши со своим изображением. Данное ему прозвище выводило из себя. Люди скандировали «Гаул, Гаул!» — а Чонгук готов был их расстрелять из автомата.

— Поздравляю, малыш, — Хосок по-отцовски прижал к себе будущего чемпиона. — Ты ведь разворотишь ему ебало, верно?

Чонгук улыбается и кивает. Ловит взволнованный взгляд Джина и понимает, омеге страшно. А кому сейчас легко?

— Поверь, ему мало не покажется, — Чонгук давно настроил себя. Он убьёт своего врага на глазах у всех и ему ничегошеньки за это не сделают. Более того, присудят звание лучшего из лучших.

— Ещё три дня, — Шаан ласкает Чонгука. В последнее время им не часто удаётся остаться наедине. — Ты ведь будешь осторожен? — забыв о Тэхёне и всех омегах, потенциально претендующих на сердце Чона, Шаан дрожит от одной только мысли. А если всё кончится плохо? Что делать ему тогда и куда идти? У него есть единственный дом. И дал его ему Чонгук.

— Смеёшься? — Чонгук не останется на ночь. Он собирается быстро. Чтобы не быть преследуемым, парень взял себе нескольких двойников. Пусть отвлекают толпу. На самом деле скрываться не сложно. Как выяснилось Гук настоящий ас в маскировке. — Не смей меня недооценивать. На твоём месте я бы уже заказывал Киму венок!

— Чемпион! — Саймон впивается в губы альфы, а Тэхён отворачивается и брезгливо фыркает. Омеги практически не разговаривают с Намджуном, постоянно находятся около Чонгука. Зоркие взгляды подмечают холодность Татти к своему парню. Зато в интервью омега отмечает сильную связь с Гаулом. Слухи расползаются быстро. И вот уже Тэхён вызывает у зрителей интерес. Его сопоставляют Саймону. Кому-то кажется логичным хотеть увидеть пару Гаула и Татти. Оба яркие, популярные, финансово обеспеченные и талантливые. Другие назло поклонникам Тэхёна наспех монтируют кучу фанвидео где прославляют любовь Саймона и Чонгука.

Потасовка в школе заканчивается сотрясением мозгов и разбитыми носами. Омеги не хуже альф умеют махать кулаками. Чонгука всё происходящее смешит и забавляет. Пользуясь выгодным положением, он зарабатывает деньги. Когда с Намджуном будет покончено, придётся по новой искать способы быстрого обогащения. Деньги у Чонгука давно водятся, но их по-прежнему недостаточно. Чтобы начать быковать на Мажуро, следует заранее подготовить финансовый матрас. И чем он будет больше, тем лучше.

В последнюю ночь перед боем Намджуну снится страшный сон. В нём чёрное зеркало падает на него и разбивается. Сотни осколков врезаются в тело. Глаза альфы стекленеют, и он видит себя, завёрнутого в красный саван. От крика просыпаются родители. Взволнованные его видом, они решают дать парню успокоительное, но он отказывается. Его первый за долгое время визит домой помогает немного унять страх. Намджуну сложно признаться в трусости, хотя он уже давно понял — Чонгук, тот самый несчастный и слабый, теперь озлобленный и опасный. Не отпустит он его с ринга живым. А если и удастся не сдохнуть, то увезут с серьёзной травмой. Ким плюёт на всё, бой состоится и без разницы, как завершится. Проигрывать тоже нужно уметь.

Намджун многим насолил. Он понял это недавно. Причины собственного отвратительного поведения ему самому не понятны. Если его называют злодеем, то это странно. Ким был о себе высокого мнения. Для него с детства стало нормой брать себе всё, что нравится. Слабых и нищих альфа дразнил, просто потому что мог себе позволить. Джин звал его омерзительным, других Ким и слушать бы не стал. А вот любимый омега поразил таким красноречивым признанием. Намджун всегда был таким, сколько помнил себя. И его всё устраивало. Он и не думал меняться. Этот Чонгук должен наоборот благодарить его. Ведь именно Намджун сдвинул убого пацана с мёртвой точки и стал причиной рождения Гаула. Тут не ненавидеть нужно, а в ноги кланяться. А что до Крысёныша, то эта история старая и уже не имеющая никакого значения.

Для Чонгука последняя ночь перед боем была наиболее упоительной. Юноша выспался, до самого вечера не обременял себя излишней нагрузкой. День был совершенно обычным. За исключением гипервнимания. Телефон и немногочисленные соцсети разрывались. Чонгук купался в лучах собственной славы. Саймон и Тэхён с утра рисовали для Чона баннер, что льстило бойцу.

Первым на место приехал Намджун. Его приветствовали, фотографировали и задавали вопросы. Бойца сопровождали его друзья и приближённый Мин Юнги. Омег с ними не было. Про Тэхёна Ким говорить отказался, передавая слово об их отношениях самому Тэхёну. И только когда появился Гаул, люди взбудоражились по-настоящему. Чонгук вызывал больше сочувствия. Он выходец из простого народа. Его корни идут с левого берега, вот почему даже его конкуренты за территорию на левом берегу Мрачки всё равно охотнее болеют именно за него, а не за Ким Намджуна.

— Приветствую! — юноша снимает брендовые очки, и публика взрывается аплодисментами. Вспышки камер слепят. Вслед за Чонгуком из машины выходят Саймон и Татти Ким. Такое от омеги мало кто ожидал. Поклонники почти ломают ограждение, едва сдерживаемые охраной. Всё ради желания хотя бы глазочком поглядеть на великого из великих бойцов. Чонгук прямо сейчас творит историю. За ним исход этой битвы.

Намджун закидывает в себя горсть таблеток. Вошедший в красную комнату Юнги бросается к бойцу.

— Ты чеканулся?! — ругается альфа. — Тебе нужно иметь ясный ум! — он не рассказывал о стычке с Гаулом, боялся сбить Намджуну настрой.

— Успокойся, это просто витаминки, — улыбается Ким.

Юнги хмурится, оглядывает друга. Его форма оставляет желать лучшего. Гримм почти не скрывает побледневшую кожу, потерявшую упругость. Из-за запоя Ким сбросил вес и теперь не выглядел устрашающим. А вот его противник напротив впечатлял. Рельефные мышцы по виду полны сил, которых заметно не хватает Намджуну.

— Пять минут и я готов.

— Ты не передумал? — замогильным голосом интересуется Мин.

— Слушай, ты опять начинаешь? — Ким потирает переносицу. Его усталый вид только больше разочаровывает. Намджун взбадривается парой глотков лимонной воды со льдом и встаёт в полный рост.

— Не выходи с ним на ринг! — Мин толкает Кима в грудь. — Почему ты никогда меня не слушаешь?!

— Хватить ссаться этого пацана! — зарычал Намджун. Видит Бог, Юнги взбесил его не на шутку. — Ещё раз услышу от тебя хоть что-то про этого додика, клянусь, вышвырну из банды.

Мин замер. Он никогда не допускал и мысли, что его могут выбросить из группировки. А главное за что? Чонгук теперь имеет вес, его слова не пустые. Очевидно, он убьёт Намджуна и вместе с Хосоком оба лишь порадуются смерти Кима. Всё чего Юнги хочет, защитить друга. Они долго строили свою империю. Зачем так необдуманно рушить всё?

— Что я буду делать без тебя? — вопрос брошен тусклым, поникшим голосом. Печаль пронизывает взгляд. Ким отталкивает от себя парня.

— Займёшь моё место, — бурчит альфа. — Смузи мне смешай, а я пойду, отолью.

Юнги хочет дать слабину и заплакать. Их с Кимом многое связывает. Не сказать, что их отношения были тёплыми и безоблачными, но они всегда друг друга выгораживали. Они шли к цели вместе. Юнги не хотел управлять, он только верный друг и скорее его место в качестве десницы, не короля. Чёртов Чон Чонгук. Вылез неожиданно и мстить тут взялся.

Мин поглядел на смузи.

— Блять! — это просто сюр! Намджун знатно поистоскался. Чонгук лгать не будет. О нём такое говорят и это не сплетни. Чон больше не тот нищий уродец. Альфа протёр рукой лицо. Намджун не слушает его, никогда не слушал. Альфой управляют слабоумие и отвага, будь они не ладны!

— Ты не оставил мне выбора, — Юнги уже не уверен, что правильно, а что нет. Он суёт ладонь в карман брюк и выуживает небольшую склянку. Смесь цвета слоновой кости. Если это единственный способ защитить жизнь друга, то плевать на честь. Никому это не нужно, если жизни нет.

Рука дрогнула и застыла. Юнги не желает другу зла. Это во благо. Первая капля исчезла в зеленоватом месиве. Юнги быстро вылил всю жидкость и вновь взбил смузи. Подавая Киму стакан, парень невольно застыл и неотрывно глядел на то, с какой жадностью Намджун пьёт.

— Всё, пора!

Первый гонг переполошил публику, второй успокоил. Третий прозвучал чётко, в полной тишине. Бойцам пора идти на ринг! Чонгук выходит первым и ему рукоплещут стоя. Поклонников в зале у него заметно больше. Намджун за годы своей лучистой славы приелся зрителям. А сомнительная репутация теперь лишь усугубляла положение.

— Друг… — Юнги как-то помято зацепился за намджуново запястье. Альфа уже начал двигаться по коридору к рингу.

— Примета плохая, — рычит Ким, высвобождаясь из навязчивой хватки. — Ты сдурел?

— Прости, — Юнги задышал полной грудью. Глаза его застилала пелена слёз, а Ким на это только недовольно хмурился.

Голова Намджуна резко пошла кругом. Из-за угла послышалось…

— Допинг.

Намджун сразу заметил на себе укоризненные взгляды заседателей жюри. Мужчины перешёптывались.

— Какого… — Ким схватился за горло. Его сдавило и глотать стало невозможно, словно внутри гортань опухла. Яркие блики ослепляли, слёзы беспрерывно струились, пока альфа задыхался.

— Всё хорошо? — раздался незнакомый голос где-то сбоку.

— Да-а, — хрипло потянул боец. Прошёл ещё пару шагов и рухнул на пол. Зал затих.

На грани обморока боец почти всё видел и слышал. Его выносили на носилках. Он говорил, что скоро встанет и незачем беспокоиться, но едва пытался поднять руку, осознавал собственное бессилие. Смазанные, искажённые преломленным светом лица ликовали, заливались слезами или гримасничали. Намджуна трусило от холода, хотя по коже его стекали капли пота.

— Прощай, — махнул ему Татти Ким, надменно улыбаясь. Намджун хотел плюнуть в омегу, но кислородная маска не позволяла.

— Держись, боец! — знакомый голос. Юнги держит его за руку и идёт рядом. Мин всегда рядом. Единственный верный и настоящий друг. Продажные сволочи, никчёмные твари. Стоило дать слабину все побежали и преклонились перед… кем? Последователем левобережного крысёныша?

Киму грозит дисквалификация. Но его это не волнует. Он был рождён на правом берегу и является гордым жителем великой страны, этого у него не отнять! Пусть все катятся к чёрту, Намджун имеет слишком много. И опыта у него больше, Гаул ему не чета.

К обеду следующего дня Намджун приходит в себя. Его встречает приветливое, знакомое лицо медбрата.

— Где я? — интересуется Ким, постепенно узнавая приевшуюся палату.

— Всё хорошо, — медбрат вкалывает альфе что-то в вену и тому почти сразу становится лучше. — В коридоре ваши сопровождающие, позвать?

— Да, — Намджун ожидает увидеть Юнги. Друг расскажет ему всё как есть. В принципе Ким догадывается чем закончился так и не начавшийся бой.

— Большой босс, — на пороге помятого вида альфа, один из приближённых Мина. Намджун не помнит его имени, да ему и плевать на обслугу. Резко накативший гнев выливается через край.

— Какого чёрта я тут делаю?!

— Тебя отравили, — мямлит парень.

— Кто? — Намджун поманил альфу к себе, а как только тот приблизился схватил его за грудки, впечатал спиной в стену и поднял над полом.

— Я… не могу точно сказать, — теряется парень. Получив по лицу, оживляется. — Я кое кого видел, выходил из твоей гримёрки перед боем…

— Кого ты видел выходящим из моей гримёрки?! — гаркает Ким.

— Юнги, — отвечает перепуганный альфа. Гундит еле ворочает языком. Замечает в глазах Намджуна неверие, повторяет… — Я видел Мин Юнги. Он выходил из красной комнаты. Это он сообщил судьям о допинге. А потом ты пошёл на ринг…

— Сучья тварь! — отчего-то верить в эту версию легко. Альфа был против боя. Он долго отговаривал Кима драться с Гаулом. — Где он?

Ким срывается с места. Злоба подпитывает тело силами.

— Тащи его ко мне!

Парнишка испаряется. Намджуна слегка ведёт. Он упирается руками в стену. Зрение немного фокусируется и альфе удаётся выйти в коридор. Его банда толпится неподалёку, около автомата со сладостями.

— Мин Юнги! — кричит Ким, будоража всё отделение.

Из другого конца коридора бежит альфа. Он ничего не говорит. Подлетает и берёт друга под руку.

— Я отведу тебя в палату…

Мощный удар прилетает в челюсть. Юнги падает на пол. Толпа не двигается с места, альфы наблюдают округлёнными глазами. Никто не мешает Киму избивать друга. Даже прибежавшая охрана не рискует остановить избиение. Какое-то время Юнги пытается прикрыть руками голову и лицо. Намджун не останавливается даже когда глаза друга заплывают кровью.

— Тварь! — повторяет Ким, не веря самому себе. — Ты меня предал!

Насытившись жаждой выместить на друге всё скопившееся за последние пару лет, Намджун отходит к стене. Медбратья тут же подбегают к полуживому Юнги. Альфа ещё дышал и даже пытался что-то сказать, очень сложно разобрать его слова. Выбитые зубы и распухшее лицо пугают намджуновых людей и медицинский персонал.

После бойни остаётся лишь кровавая дорожка. Ким оборачивается к своим людям…

— Мин Юнги теперь наш враг! — он заглядывает в глаза каждому альфе. Один из мало знакомых выходит вперёд.

— Я ухожу, — бросает он бесстрашно. Оловянный значок, принадлежность к группировке Кима летит к ногам бывшего господина.

— И я, — вслед за ним ещё один.

— Ещё кто-то? — интересуется Намджун, оглядывая оставшихся. Группировку покидают ещё восемь человек.

— Ебучие крысы, ничтожества! — во всю дерёт глотку альфа, окатывая коридоры злобным рычанием. — Все, кто ушёл — вы трупы!

Захлопнув за собой дверь, Намджун тихо плачет, осев на пол. Люди уходят от лузера. Он повержен. Всё случилось слишком быстро. Ещё вчера он был знаменит и его желали, люди скандировали его имя. А сегодня его заклеймили халтурщиком. Выявленный в крови допинг стал веской причиной обнулить все прежние заслуги бойца. Ким Намджун исключён из спортивной коалиции. Отныне он позор всего спорта. Даже награды вынуждают вернуть обратно. Это совершенно дезориентирует альфу. Его унижение наблюдают репортёры. Самый доступный способ снять стресс, это алкоголь в компании Уиджа.

— Что б тебя, ублюдок! — хочется найти виноватого в лице Чонгука. Но Киму хватает сил и ума признать свои ошибки. В одночасье он лишился любимого омеги, нелюбимый тоже покинул его. Больше нет положения, статуса и славы. Деньги вскоре иссякнут. Скорее всего левобережные земли тоже отошли Чонгуку. Либо альфа их вскоре прихватит, это негласные законы банд. Проигравший теряет всё. В лучшем случае ему оставят жизнь. Лидеры не бывают бывшими. Как правило, чем более влиятелен лидер — тем страшнее его исход.

***

Тэхён трётся рядом, Чонгук ощущает на себе пристальный взгляд омеги. Его аромат манит обернуться, но альфа сопротивляется. И с каждым разом это становится всё труднее. Чонгук задавался вопросами, как так? Он ведь уничтожил всё светлое и нежное, что могло тянуть его к Татти. После пережитого унижения, после стольких лет в нищете и голоде Чону не до любви было. Сердце его очерствело. Близость с омегами не вызывала дрожи, скорее механическое желание спариться, чтобы выплеснуть напряжение.

— Гаул, — слетает с Тэхёновых уст. Омега гладит парня по голове. — Ты новый чемпион, — он хихикает как-то по-блядски. Всё тело моментом реагирует на этот злосчастный звук. И Тэ замечает беспокойство альфы. Теперь это такая игра. Татти провоцирует, Гаул из последних сил держится. Оба уже давно поняли, Саймон нужен им только для прикрытия. Тэхёна по сей день считают парой Намджуна. Видимо осознание возможности изменять заводит омегу. Пусть так, Гукман не против. Он активно поддерживает игру, временами меняя её правила.

Татти глуп и наивен, если думает, что Чонгук станет зажимать его по углам или кидаться на него, словно дикий зверь. Альфа хочет не просто понравится Тэхёну, в его планах плотно засесть в голову омеги, в самый мозг, душу и сердце забраться. Чтобы Тэхён просыпаясь думал о нём. И не на секунду не забывал, чем бы он не вздумал заняться. Есть, спать и даже сидеть на толчке он должен с мыслями о Чонгуке.

В школе Тэ меняет тактику. Больше никаких колкостей или грубостей в сторону щедрого и всеми любимого Гаула. Зато Саймону достаётся вся желчь Тэхёна. Как только Тэ не обзывал своего друга. От безобидного «тупицы» до «конченого из конченых». И всегда перед кем-то чужим. А в компании Чонгука лишь лёгкие подколки и намёки.

— Саймон, что за дешёвый образ на тебе сегодня? — хмыкает омега, присев рядом с Гукманом. — Выглядишь как дешёвка, а тебе нужно держать статус. Ты омега самого Чон Чонгука.

Не проходит и пяти минут подобных замечаний, как Саймон берёт такси и едет домой переодеваться. За пропущенные лекции его наказывают, но Тэхён всё равно ядом плюётся. Критикует в своём друге всё. От внешности до умственных способностей. В какой-то момент Саймон срывается на истерику и берёт недельный больничный. Чонгук откладывает все дела, но занятия не пропускает. Сейчас Татти активирует всё своё очарование. Не стоит упускать шанс.

— А пошли в кафе, — предлагает Тэ, повиснув на Чонгуке. По словам омеги Лука ушёл в отпуск и если Чону не сложно, то будет здорово просить его подвезти Татти до дома.

— У меня тренировка, — альфе льстит внимание омеги. Он ждал этого много лет и в детстве мог только мечтать, что однажды вот так рядом, под ручку, они пройдут по аллее.

— Ну пожалуйста, прошу, прошу, прошу, — Тэхён по-детски дует губки и канючит, словно маленький.

— Ну хорошо, пойдём, — кивает альфа, где-то в глубине души уже подсаживаясь на образ Татти.

Пользуясь отсутствием друга, Тэхён наступает по всем фронтам. Осыпает Чонгука комплиментами. Делает приятные неожиданные сюрпризы. То кекс испечёт, возможно лакомство покупное, но ведь Тэхён так старался. Чонгук ест с опаской, вдруг отравят. Татти может и не самый умный, но его коварство границ не знает. К удивлению, Чона с его здоровьем всё в порядке. Чтобы не оставаться в долгу, он покупает для Тэхёна его любимое печенье и делает парочку недорогих подарков.

— Как мило, — Тэ просит надеть на него подвеску, с которой уже никогда не расстанется.

— Это клевер, символ… — Чонгук не успевает договорить. Тэхён перебивает его звонким голоском…

— Знаю, наша национальная традиция или что-то типа того. — для Тэхёна всё это просто глупости. Этим он отличается от эмпатичного Чимина.

— Я отвезу тебя домой, — говорит Чонгук, всегда дожидаясь Татти.

— Нет, — Тэхён подсаживается ближе, придвигается и шепчет Чонгуку в ухо… — Поехали к тебе.

По телу альфы дрожь. Его прошибает потом. Нет, он не готов к близости с Тэхёном. Ему будет труднее мстить. Чонгук задумывался над тем, что было бы не плохо уже давно отпустить обиду. Да и что на самом деле Тэ сделал ему? Но нет, рана так глубока, что просто всё слить не представляется возможным. Ненависть — вот что мотивирует альфу. Это его личный допинг и отказаться от такой силы он не сможет, даже во имя любви. Тэхён хватает альфу за щёки и поворачивает к себе.

— Татти, — своего жгучего взгляда юноша не отводит, чем пуще обезоруживает Чонгука. — Я не имею на тебя прав, я не могу и не буду к тебе прикасаться.

Пусть омега сам делает к нему первые шаги. Пусть вешается ему на шею и по пятам ходит, везде и всюду слепо следуя. Пока в его глазах Чонгук не увидит сладострастие греха, не коснётся. Удел Тэхёна гореть!

— Я даю тебе это право, — миндальным голоском заявляет Тэ и неосознанно встает к альфе почти вплотную, практически сев на его колени. Слишком непозволительно близко. Он хочет, чтобы у Гукмана слетела крыша и альфа показал, насколько он силён и опасен. Перехватив тонкие запястья, Чонгук укладывает Тэхёна на лопатки. Тот хихикает распутной шлюхой, его всё происходящее забавляет. А Чонгуку держаться трудно. Он может прямо сейчас овладеть Тэхёном. В своей машине, как делал это со шлюхами.

— У нас есть Саймон, — шепчет Чонгук.

— Да к чёрту его! — Татти обвивает чонгукову шею. Тянет на себя с силой, альфе всё сложнее устоять. — Поцелуй меня! — Тэхён впивается в чонгуковы губы. Настойчиво и горячо. Малиновые губки оставляют послевкусие сладости. Тэхён сам опускает руку на пах Чонгука. Провоцируя. Он почти добился своего, но был расстроен. Чонгук отстранился. Пришлось вызвать в себе неприятные воспоминания. Давить осознанно чувство влечения стало делом привычным. Чонгуку никогда нельзя забывать кем он был и кем ещё станет. Ни в коем разе нельзя ему останавливаться на пол пути. Ни Тэхён, никто другой не собьёт его взор с намеченной цели.

— Я отвезу тебя домой. — всю дорогу они молчали. Тэхён ни слова не сказал, выходя из чонгуковой машины. Даже не обернулся. Плевать. Это всё напускное. Уже завтра омега с утра прибежит и начнёт тараторить всякие тупости про шмотки, маникюрчики и прочую хрень.

Тэхён маленькая капризная сука. Он подлый и скользкий. Чонгуку не плыть от одного его прикосновения нужно, а настроить себя на трудности. Сломать Татти не просто. Да, он маленький, до одури красивый и до банальности лёгкий. Но его сучий характер даст фору крепкой закалке любого бойца. Тэхён от рождения обладает суровым, жестоким норовом. Отчего топтать его будет куда приятнее.

***

Маурон обожает Чон Чонгука. К неприятному для себя прозвищу юноша постепенно привыкает. Гаул — по древней легенде, основатель спортивного движения. Бог, рождённый человеком, бросивший вызов всему пантеону и одержавший в одиночку семь великих побед. Слава Чонгука бежит впереди него из города в город из страны в страну.

— Мои поздравления, сынок, — директор Маурона жмёт Чонгуку ладонь и вешает ему на шею блестящую медаль. Омеги тают от его взгляда, а альфы подражают каждому вздоху, ловят очередное слово. Мажуро награждает бойца грамотой, поздравляя с победой. Боя как такового не было, а Чона всё одно великим клеймят.

— Мои поздравления, — щебечет Момо. — Приходи к нам на кофе, — улыбается омега. — Татти о тебе много хорошего рассказывал.

По хмурому взгляду омеги видно, что ничего он Момо не рассказывал. Они вообще не выглядят как прежде, сплочённой семьёй. На церемонию пришли с одной целью, подсосаться к лучам чужой славы. Татти весь вечер болтает с репортёрами, как и Момо. Даже за одним столом не сидят. Краем глаза Чонгук замечает довольный вид Мажуро, каждый раз, когда мужчина что-то вычитывает в телефоне. Пчёлки своё дело знают.

В какой-то момент Гукман отходит от светского великолепия и становится в стороне, наблюдая. Чужеродная среда лицемерных людей мутит нутро. Лживые министры, шлюховатые омеги, сплетничающая о них прислуга. Бедные презирают богатых, а сами не лучше. Чонгуку вообще не жаль никого. То, что он задумал, всполошит людей и по делом.

— Прекрати, я сказал! — звон бьющегося бокала привлекает внимание. Момо устраивает сцену, Мажуро пытается осадить мужа.

— Иди к чёрту! — пищит омега и уходит, прикрывая рот салфеткой. Гукман делает глубокий вздох.

Ощущение чужого желания прожигает затылок. Чонгук оборачивается и видит в толпе знакомые телячьи глаза.

— Я на минутку, — говорит он Саймону и отходит, бросив беглый взгляд на Чимина.

Они встречаются в коридоре главного здания. Непривычная тишина окутывает их. Пак притуливается и прячет лицо в шею Чона. Вдыхает аромат чистоты и поднимает голову. Достаточно одного взгляда и они друг друга понимают. Чимин садится в большую машину. Куда Чонгук его везёт омеге не важно. Само присутствие рядом с ним успокаивает и даёт силы.

Переехав через мост, на левый берег, Чимин и ухом не ведёт. Оживляется только когда машина чуть сбавляет ход перед громоздкими железными воротами с выграненной на них символикой чонгуковой банды. Такую преграду и танком не пробить, думает Пак. Охрана в спец костюмах с масками на лице салютует Гукману.

Над входом в здание висит неоновая вывеска «Трясина».

— Гаул! — машут парню полураздетые омеги. Юноша игнорирует их. Берёт Чимина под руку и ведёт по длинному коридору. Они проходят несколько запертых намертво бронированных дверей, прежде чем оказываются в просторных апартаментах. Они, несомненно, принадлежат Чонгуку. Его запах заполнил всё пространство. А уникальный стиль угадывается даже в мелочах.

— Располагайся, — Чонгук даёт Чимину свою чистую пижаму. Юноша уходит в душ, а когда возвращается, Чонгук приглашает его к накрытому столу. Они молча ужинают, наслаждаясь дорогим вином и необычным десертом. — Такой подают только в моём заведении. — Хвастается Чон, чем окончательно обезоруживает омегу.

Они устраиваются на широкой постели. Чонгук включает передачу о животных, на висящей на стене плазме. Чимин опускает альфе голову на плечо и прикрывает глаза. Чонгук придерживает его за талию, пока слегка откачивается в сторону. А через миг глаза омеги что-то озаряет. Он распахивает веки и видит перед своим лицом лежащий на широкой ладони клевер. Брошь из драгоценных камней ослепляет. Символ, так много значащий для Чимина.

— Это мне? — с невинным неверием интересуется омега, еле сдерживая улыбку. А та так и просится на губы.

— Конечно, — и улыбка в ответ, такая тёплая, нежная. Чонгук опускает украшение в миниатюрные ладошки. — Я заказал её у ювелирных дел мастера. Для тебя, Чимин.

Последняя фраза оглушает омегу. Теперь ничего не имеет значение. Это всё, что нужно было Чимину. Обняв альфу, он его целует. Обвивает крепкую шею руками и тянет на себя, а сам заваливается на лопатки. Альфа нависает сверху, не разрывая поцелуя снимает с Чимина свою же пижаму. Прохладный шёлк холодит кожу, вызывая мурашки. Чимин вздрагивает.

— Ты уверен? — Чонгука не интересует эмоциональное состояние омеги, его задача дать Чимину то, в чём он так нуждается сейчас, чтобы привязать к себе.

— Да, — кивает Пак. Сию минуту он забывает о Юнги, его не беспокоит Намджун или Тэхён. Ему плевать на бывших друзей. Они ведь о его состоянии не заботились.

Чонгук раздевается под пристальным наблюдением омеги. Замечает неподдельное восхищение. Воспоминание злосчастного момента всплывает как-то неожиданно и не желает покидать. Чонгук глядит на голого Чимина и видит его искажённое брезгливостью лицо. Пак обнимал перепуганного Тэхёна, пока Намджун измывался над ним. И никто не собирался останавливать это безумие. В руках Чонгука жизнь Чимина. Здесь, сейчас он может сделать с ним что угодно. Никто не видел их, когда Чон уводил Пака. Исчезнет омега, долго искать будут.

— Твоё тело похоже на полотно, — отмечает Чонгук. — Могу я его расписать?

— Конечно, — Чимин не сразу понимает, о чём альфа. Заметив кисть и чёрную хну, расслабляется. Прохладная краска ложится аккуратными полосами. Ощущения будоражат сознание и теребят нервные окончания. Чонгук рисует журавля и бамбук, очерчивая кончиком кисти каждый изгиб разгорячённого тела. Глаза Чимина горят в предвкушении. Он до припухлости искусал собственные губы. Терпеливо выждав, выдыхает…

— Сфотографируй меня?

Чимин вздрагивает от ярких вспышек. Чонгук демонстрирует омеге свою работу.

— Красиво, — отмечает Пак.

— Ты красивый, — и альфа правда так считает. А вот лишить омегу этой привлекательности, кем он станет? Его щеки касается маленькая ладошка. Чимин садится на колени Чонгука, присасывается к коже на шее, оставляя свой почерк в виде синеющей метки.

Ладони альфы скользят по стройным ногам, гладят шелковую кожу. Чимин ощущает его желание. Он и сам едва сдерживается. Смазка сочится по бёдрам, Чимин усаживается, выбирая удобную позицию. Ощутив твёрдую плоть, на миг замирает.

— Если тебе станет больно, скажи и мы остановимся, — шепчет Чонгук, касаясь твёрдых сосков омеги. Протяжные стоны в унисон возбуждают обоих.

Это всё, что нужно было. Почему Юнги был груб и невнимателен? Будь он тогда таким какой сейчас Чонгук, всё могло у них сложиться. Обида до сих пор не отпустила омегу. Более того он делает это в отместку. Елозит на чужих бёдрах, знает ведь, у Чонгука есть Саймон. Чимина не останавливает даже страх быть разоблачённым. Это даже к лучшему, если Юнги узнает.

— Я больше не могу сдерживаться, — шепчет Чонгук.

— Не сдерживайся, — Чимин медленно насаживается. Он ощущает, как всё глубже в него проникает твёрдый, большой член. Альфа удерживает его, помогая двигаться. Паку льстит вседозволенность. Он позволяет себе впиться ногтями в чонгукову спину. На плече альфы остаются глубокие укусы. Чимин сам ускоряется, царапая чужую кожу до кровавых подтёков. Чонгука это вовсе не сбивает с настроя, наоборот. Чимин такой нежный, ласковый и в то же время колкий, как оказалось.

В нём скопилась агрессия и теперь она ищет выход. Чонгук не смеет как-либо вредить Чимину. Пак с ума сойдёт от заботы и нежности, а лишившись их придёт за новой порцией. Чонгук уже замечает в омеге то, что никто не увидит. Уложив его на живот, альфа берёт омегу так, как сам хочет. Медленно и быстро, чуть грубо, совсем слегка сжимает его затылок. Ласково гладит спину и лижет ухо, нашёптывая сладостные строки.

Чимин тает под касаниями альфы, течёт и кричит от удовольствия. Без стеснения кончает, глядя Чонгуку в глаза. Он не унимается всю ночь. Требуя, возбуждая и провоцируя. Узор с его тела потом въедается в Чонгукову кожу. Чимин в который раз садится на бёдра Чонгука. Дотягивается до краски, желает спрятаться за чужой личностью. Пальцами мажет лицо, расписывая лоб и щёки в подобие маски.

— Хочу отсосать тебе, — молит Чимин.

— Чтобы проглотил всё, до капли! — Чонгук больше не жалеет любовника. Хватает его за волосы, притягивая к паху. Вколачивается бёдрами так, что по подбородку и шее омеги густой пеной бегут слюни, а из глаз брызжут слёзы. Чонгук рычит и кончает в его глотку, а тот всё покорно сглатывает. Время и пространство сужаются до невозможного. Чимин с Чонгуком на всё готов. Как только альфа позовёт, омега бросит всех и вся, чтобы отдаться на растерзание. Добровольно пленит свой разум, в надежде получить глоток свежести и свободы.

Чимин улыбается, погружаясь в сон. Его рука покоится на чонгуковом плече. Так спокойно и умиротворённо омега давно себя не чувствовал. Завтра он вернётся домой. Родители уже не зададут вопросов. Юнги тоже не спросит ни о чём. Начнёт наперебой рассказывать о своём или чего хуже молчать. Все их проблемы в отсутствии диалога. Вроде и рот есть и люди они разумные, а разобраться в своих проблемах старым, проверенным способом не могут. А может и не хотят.

Засыпая Чонгук, испытывает удовлетворение. Чимин помог ему отвлечься от навязчивых мыслей о Тэхёне. Рвущее душу желание поутихло, Чимин насытил собой голодного альфу. Да и месть можно считать свершившейся. Пак отдался по своей воле, отступился от верности Мину. В глазах Чонгука он точно такой же, как и остальные. От Тэхёна омега мало чем отличается. А может Чонгук не желает видеть эти различия. Что там дальше с Чимином будет, отныне не его забота. И лжёт тот, кто думает будто месть опустошает. Вот Чонгук опорочил омегу, использовал его и теперь довольствуется этим.

DARK MIRROR. Главы с 27 по 28. Бесплатная версия: