Фандом: Bangtan Boys (BTS)

Пэйринг и персонажи: Чон Чонгук/Ким Тэхён, Мин Юнги/Пак Чимин, Ким Намджун/ОЖП, Ким Сокджин/ОЖП, Чон Хосок/ОЖП, ОМП, ОЖП

Метки: Слэш,18+, AU, Буллинг, Война, Кровь/Травмы, Мутанты, Насилие, Нецензурная лексика, Привязанность, Психологические травмы, Третья мировая, Упоминания смертей, Ядерная война

Описание: Продолжение фанфика Secret of the universe

— Крыса, — говорит Тэ, поглядывая в спину Луна. Общая столовая звенит тишиной, так что его прекрасно слышат присутствующие. Многочисленные раненые, оставшиеся калеками, едят чутко. Их нервозность ощущается фактически тактильно. Теперь им нет дела до большинства. Изуродованные солдаты, пережившие нечто страшнее ада, сбиваются в группы. Сидят отдельно от общества.

Тэхён поймал себя на давней мысли, что периодически посещала его голову. Он внимательно оглядел своих друзей, задерживая взгляд на улыбающемся Гуке. Кода-то чужие, теперь семья. И казалось, словно тех тяжких лет вовсе не было. Будто они всегда были не разлей вода. Всё такие же добрые, славные и дорогие сердцу. Разве что только, чуть прибавилось морщинок и мудрости в глазах. Улыбка выражала неверие и восхищение, словно Тэ только проснулся и узрев мир вокруг него, понял, что не зря выжил. Звонкий хохот пронёсся мимо, окутывая в быль происходящего. Сын Намджуна совсем на отца не похож. Он скорее напоминает Чонгука. Это уже позже Ким поведал, что в детстве был таким же непоседой. Весь детский лагерь на уши ставил. Тэхён перевёл взгляд на несколько разлохмаченных макушек. Их дети играли рядом, разбавляя негромкими смешками умиротворяющую тишину. Голоса женщин тихие, заботливые, укутывали любовью и покоем.

— Я хотел увидеть ваших детей, — вдруг признаётся молодой мужчина, чем заставляет ребят замолчать, отвлечься от незначительной беседы и поглядеть на него в удивлении. — И я рад, что вижу всех вас. — Чуть погодя добавил: — Сейчас.

Юона помогла им создать полноценные семьи. Учёные, что рождались на космической станции и умирали на ней же, так ни разу и не ступив на планету, плывущую мимо иллюминаторов, положили жизни для того, чтобы люди существовали как вид. Единица, появившаяся на свет под названием человек, никогда не будет полноценной. Гегемон это принял к сведению и дал приказ в небо найти решение родить детей всем, кто желает ощутить себя родителем. Этот сигнал поднялся на Юону, ещё задолго до появления на свет Тэхёна и Чонгука. По праву это единственное, что правильно сделал гегемон. Стерилизация женщин и тайная вазектомия мужчин экспериментально прекратилась, приводя последствия в виде бесплодия. Оно вшивалось природной мутацией в геном и учёным предстояла долгая работа. Впрочем ничего невозможного нет.

— Знаете, и я тоже… — несмело сознаётся Намджун. Жизнерадостный ребенок тормошит отца за руки и никак не хочет дать ему волю. Наконец Джун усмиряет мальчика, как и свойственно его манере — мягко. Ребёнок гладит мужчину по щетинистой щеке и уходит к друзьям. Джун глядит ему вслед. — Я ведь детей вообще не планировал, да и отцом себя не видел. — И это не удивительно, до этих времён никто о детях не мог даже мечтать. Люди появлялись из пробирки. Юона развивалась стремительно и беспрепятственно. Передовые технологии преуспели во многом, в отличии от оставленной лучшими умами планете. Ныне всё изменилось, да это и к лучшему. На войне самое главное иметь надежду. В те времена её не было. Она появилась гораздо позже и остаётся лишь гадать, какой ангел подарил им возможность жить дальше. И в своих детях, своих возлюбленных и друзьях они нашли силы. Стимул продолжать борьбу. И не просто бороться, идти вперёд и взращивать будущее в прямом смысле. Дети постепенно успокаиваются. Женщины вливаются в игру, чтобы осторожно развести малышей по кроваткам в раздельных спальнях. Это довольно сложно, учитывая их неестественную привязанность. Интуитивно малыши считывают более тихий голос своей матери. Зевая и потирая глазки, они уже не так сопротивляются, если их усаживают на колени. Малыш Джуна уж слишком активен. Он всегда уходит спать последним, до предела выдавливая и свои силы, и силы матери.

— Я и не задумывался о детях, — Джун повинуясь инстинктам смотрит на красивую, любимую женщину, играющую с его родным сыночком. — Рад, что они у меня есть, — семья, вот что даёт сил и делает тебя счастливым. Казалось бы, такая банальность в те старые времена. Но стоило лишить людей такой роскоши, как коллективно они стали сбиваться в стайки и держаться вместе, чтобы хоть имитировать семейную атмосферу. Взгляд на культ семьи современного человека очень уж отличен от древних понятий. Безответственный подход более не актуален, создание родового очага требует максимум осознанности и влияет на всю общину.

— Да разве ж кто-то из нас о них думал? — соглашается Шуга. — Хорошо, что всё получилось так.

БТС кивают в подтверждении его слов. Чимин присаживается подле Мина. Им с малышом куда легче. Он спокойный и не капризный. Шуга постоянно твердит, что из него вырастет ну копия его второй отец. Пак на это запрокидывает голову назад и хохочет, а потом теребит свои волосы, притулившись к плечу возлюбленного. После короткой паузы друзья возвращаются к беседе.

— Так даже лучше, и вот почему… — рассуждает Намджун. После очистки разума он ударился в философию. Чтение книг стало неотъемлемой частью его жизни. Он поглощает в себя строки, пропускает сквозь разум и дополняет своими чувствами в виде очерка. Время на Юоне летит не так, как на родной планете, от которой они с каждым годом всё дальше и дальше.

— А мне не принципиально, — в своём беспечном стиле говорит Чонгук. — Главное вы все рядом, — машинально его руки притягивают Тэхёна ближе. Тот как раз вернулся из спальни их дочери. В какой-то мере Тэ был уверен, что из Гукмана выйдет потрясающий отец. Себя же он идентифицировал как мать, а не папа. Это не было странно или неестественно. Прогресс принёс массы положительных открытий, вкупе с огромным выбором и свободой. Женщины любили женщин, мужчины мужчин. И у тех, и у других была возможность создать для себя родных детей, благодаря улетевшей в будущее науке. Потребности и комфорт человека превыше всего. В поисках нового дома на летящей сквозь холод космоса Юоне все люди считаются одной большой семьёй. В последний путь со скорбью провожают каждого, чей рок окончен. На свет приходят новые члены экипажа и семьи, в их честь троекратно вопят поздравления. От устоев на родной планете пришлось отказаться, либо внести изменения. Спустя пару лет после войны, Юона отчалила с орбиты, увозя с собой всех, кому более нет места на родной планете. И лишь одна девочка, с раскосым взглядом разноформенных глаз махала ей вслед рукой так, как учил названный отец. Она уже смутно помнила какие-то незначительные моменты связанные с ним. Но в её большом сердце, тлело ещё большее чувство, вызывающее влагу на грубой коже щёк. Спустя ещё шесть лет у пары Тэ и Гука появилась собственная дочь. Но он не забывал свою Зэйю. Он любил её и верил, что всё, что он мог ей оставить в наследство поможет ей обрести свой счастливый угол. Она тоже станет матерью. И пусть век её не будет таким долгим, зато полным небывалой или даже несвойственной мутам любви к маленькому и беззащитному созданию. Судьба её останется загадкой. Может уж и нет Зэйи в живых. Или же она по сей день глядит на небо, произнося тяжёлым гласом Чон-гу-у-ук. С её припухлых губ соскакивали звуки, провоцируя на лице Чона умиление.

Юона — миниатюрная копия земли, плывущая по просторам космической бескрайности. Отправленные зонды собирают информацию, отправляя её на КС. Выискивающая незанятое место в каждой системе, что пролетает мимо панорамных иллюминаторов. При желании можно включить голограмму леса, неба как на родной планете или морского дна. Многие так и делают, их дети нет. Они иное поколение, привыкающее к опасным красотам космических просторов. Гукман точно знает где горит, уже маленькой звёздочкой, их некогда дом. Он показывает пальцем и Тэхён с удивлением признает, да… программа подтверждает.

Они ложатся в просторную кровать. Тэхён укладывает голову на плечо Гукмана, опуская на его грудь ладонь.

— Завтра Зэйе два года.

Тэхён вспоминает спящую в детской каюте прелестную малышку. А потом ту, что осталась на уже далёкой и чужой планете. Ему интересно, как она там. Чонгук часто её вспоминает, буквально каждый день. Вчера зонд М212812 прислал сообщение. Муты продолжают жить…

Десять лет назад…

Неужели. Они добрались. Они живы и воссоединились. Женщины не сдерживают слёз, хотя и роняют их беззвучно. Несмотря на их эмоциональное состояние или усталость ни одна не жаловалась. Путь хоть и был спокойным, не значит, что лёгким.

— Хосок, — Талулла подбежала к нему, обняла. — Что это? — коснулась его изуродованного лица.

— Не волнуйся, я почти сразу отрубился, — всё такой же улыбчивый и добродушный.

— Как тебя так угораздило? — БТС разглядывали лицо друга, но не пристально, чтобы у Хосока не сложилось ощущение неприязни. Однако обеспокоенность на их лицах не поддельна. Чона нехило потрепало.

— Просто шрам, ничего такого, — он взглядом дал понять, что при своей женщине не станет рассказывать ужасы, приключившиеся с ним накануне. Уже позже поведает, как попал в западню и решил прикончить дюжину мутов, но так вышло, что помереть пришлось с ними. Кто ж знал, что у солдата такой крепкий организм. Его вовремя подлатали и поставили на ноги. Действительно, ничего серьёзного. Только красоту потерял, но её можно восстановить, потом. Он даже не видел смысла это обсуждать. Вот с Джуном произошла история куда интереснее.

Так много хотелось сказать и услышать. Человека, как за нечего делать, может свести с ума банальное незнание. Как спасительный глоток Чонгук озвучил мучающий всех присутствующих вопрос…

— Что дальше? — в этой паре слов заключалось будущее, ну или по крайней мере намёки на него. Каждый искал надежду.

— Без понятия, — Намджун рассказал всё, что мог. Поведал в мельчайших подробностях как обезвредил Гарлика. Кима назвали героем, а он себя таковым не считает. А ещё он догадался, почему его причислили к ликам всевластных. Он слишком много знает. И если бы не его смекалистость, благодаря которой он взял, да и распространил от неизвестного лица нужную информацию, выгодную его безопасности, то может уже рядом с Гарликом гнил. Едва беженцы сошли под купол, автоматически их ПК поймали сигнал и аналогичные сообщения от анонима поступили и к ним.

— А-а-а… мутанты? — Сохи даже не знала, как правильно задать вопрос. И никто из присутствующих не знал. Война кончилась, потому что люди победили? Или как понимать всё происходящее?

— Они безвредны, без своего господина, — Намджуна более не посвящали в дела верхушки. И ему дали понять, что вынюхивать не стоит. Хёны высшего ранга разберутся с предателем и его наследниками. Лучшее, что сейчас может командир сделать для друзей, это успокоить их и создать для всех более-менее безопасную обстановку.

— Всё кончилось, да? — Талулла очень много вложила в эту войну, вернее, в её благополучное для людей завершение. Это ей спасибо за улучшенные кислородные маски. Как и каждый, кто находился в личной комнате Намджуна, приложил свои силы. Они отдавали себя, ради… покоя. Наверное. Что станет лучшей наградой?

На этом всё, стоит разойтись по отведённым для каждой пары местам и как следует отдохнуть. Друзья так и сделали. Сон и долгожданная победа, пусть и притянутая за уши, успокоили всех. Кроме…

— Что будем делать дальше? — Чонгук дождался, когда Тэхён крепко уснёт и написал командиру. Он сделал вид, что вышел в уборную, дабы возлюбленный не пробудился. Им необходимо ещё многое выяснить. Ничего, по сути, не кончено.

— Аккуратно разбуди Шугу, Хосока и Джина. Встретимся на складе, — Намджун дописал ответ и поглядел на лицо возлюбленной. Её ничто не пробудит. Долгожданная награда быть рядом с любимым, покоилась в уголке её губ, в образе нежного послевкусия любви.

Долгие обсуждения и домыслы привели к самому логичному завершению беседы.

— Остаётся только ждать, — Хосок почесал заживающий шрам. Его лицо почти приобрело привычный вид, спасибо мазям и кристаллическому лазеру. Джун последние баллы вывалил, но это того стоило. Талулла должна видеть рядом с собой красивого мужчину.

— Так и есть, — кивнул Намджун. — От себя мы сделали всё, что могли. Теперь пусть верхушка решает, как дальше быть.

— Они, блять, нарешают. Решалы вонючие, — фыркает Чонгук. И никто не спешит его отругать. Сомнения не беспочвенны, а высокоранговые давно разрушили к себе доверие БТС. И потом командир дал друзьям посмотреть содержимое секретной флешки. Вместе они её и уничтожили.

— Твою дочь нужно перепрятать, — Намджун и Чонгук уходят последними. — Бери вездеход и увози её, я покажу куда. И набери провизии. К своим её нельзя, они признают в ней предательницу и порвут. Гарлик им внедрил в W-7 понятия. Это, кстати, он создал для них язык.

— Какой умный, поганец, — Чон забирает из рук командира протянутые ему ключи. — Покурить захотелось, аж прям глотка чешется.

— Пойдём, вместе найдём сигарет, мне тоже захотелось.

***

М21 распустили. После звукового оповещения о завершении войны, людей эвакуировали. Их разбили на небольшие группы и раскидали по более благоустроенным цитаделям. Мутанты без своего бога не знали, что им делать. Теперь в их пещерах из динамиков звучит другой голос. Не завораживающий, приказной тон высшего существа, создателя. А разные, неприятные и пугающие. Гегемон принял решение очистить планету от мутов. Но когда военные нашли их места гнездования и согнали в пустыне, то те превзошли численностью людей. Выходит… они теперь тут хозяева? Дебаты, разразившиеся у высокоранговых, длились около полугода. Мутанты в это время обживались в выделенных для них местах, подальше от человеческих оплотов. Отравленный кислород не вредил им, буря не страшила. Муты охотились, размножались и в целом чувствовали себя прекрасно на истощённой планете. Люди выкачали из неё все ресурсы и поняли — пора уходить. Тут больше нечего делать. Враждовать с людьми мутам запретили. На это понадобилось время, чтобы разобраться в технологиях Гарлика. Зато действие сыворотки, передающейся от мутанта к мутанту половым путём или от родителей детям, показывало высокие результаты. Муты обходили людские цитадели, более не проявляли к ним враждебности. Постепенно за пару лет почти всё население планеты перебралось на Юону. Остались только те, у кого были незаконченные дела.

— М21 пустует… — с некой печалью выдохнул Тэ. — Давай съездим туда? — Тэхён хотел последний раз посетить значимые для его памяти места.

— Давай, — охотно соглашается Чонгук. Он накинул на плечи ветровку и схватил со стола пару кислородных масок. Внедорожники длинным рядом стояли на территории временного лагеря. Выбрав самый новый, парни забрались внутрь, прихватив с собой провизию.

Они вошли в цитадель. Совершенно пустая и безжизненная, она казалась неописуемо мистической. Открытые ворота позволяли пескам пустыни врываться в поросшие сорняком улочки. Лететь меж высотных домов, огибая низкие оградки. Присаживаться то на лавки, то на подоконники, заметая всё вокруг. Тэхён вспомнил свой первый день прибытия. После учебных, детских лагерей столько прыти в его душе таилось.

— Ви? — Чонгук взял парня за руку, а когда тот обернулся с безмолвным вопросом в прекрасных глазах, растаял и улыбнулся. — Тут началась наша любовь…

Тэхён осмотрелся.

— Ты путаешь, — он помнит это место очень хорошо. Ошарашенный окурком, стоял парень на том же месте. — Тут мы впервые встретились…

— Я ничего не путаю, — уверил Гукман и приблизился. — Я очень хорошо помню момент, когда увидел тебя в окно. Я сразу понял, что ты новоприбывший. И знаешь, что… я вышел на улицу, чтобы встретиться с тобой и заговорить.

— Зачем?

— Меня что-то в тебе привлекло. Мне хотелось посмотреть в твоё лицо, я ведь знал, как ты отреагируешь. Ты тогда в очках был… они скрывали твою красоту.

— А ведь я тебя на дух не переносил.

— Я знаю, — Чон обвил талию юноши руками и притянул того к себе. — И я тебя. — Он стянул со своего лица маску, а потом и с тэхёнова. Его губы прикоснулись к губам Ви в настойчивом поцелуе. С плеч на запыленную землю улетела ветровка. Ладони Чона ощутимо впивались в ягодицы Тэ. Оба постанывали, не прерывая поцелуя, желая раствориться друг в друге. Внезапно накатившее желание повысило температуру тела, а сердце застучало быстрее.

— Что, прямо тут? — Тэхён был не против, просто всё это уже попахивало извращением. Но емустало интересно, поэтому он не остановился.

— Да, прямо тут! — Чонгук словно сумасшедший, подхватил своего парня на руки и усадил себе на бёдра. — Я хочу тебя долго.

Он горяч и нетерпелив, чуть груб, но это не отталкивает, а распаляет Тэхёна. Он желает быть в сильных руках Чонгука. Отдать себя и взять всё, что даст ему любимый. Одежда летит на землю, а рядом два обнажённых тела любят друг друга, погружаясь в омут чистого наслаждения и общего на двоих безумства…

***

— А теперь прокатимся? — улыбнулся Гук. — Байк-то мой ещё на ходу.

— Ага, — восстанавливая дыхание, проговорил с улыбкой Тэ. — Давай погоняем по нашей цитадели.

Разогнав всю дикую живность оглушающим рёвом, молодые люди подъехали к дому Тэ. Всё та же обстановка в апартаментах, даже бутылка с их первым вином в виде вазы с бумажной розой. Чуть пыльно, но это не портит впечатление.

— А я его искал! — Чонгук схватил в руки амулет, подарок от Тэхёна. В суматохе он забыл его на прикроватной тумбе. — Помоги?

Тэхён надел его на руку Гукмана.

Всё напоминало о прошлом, колыша лепестки огонька, тлеющего в душе, согревающего изнутри. Апартаменты Тэхёна не изменились, как и Чонгука. Они постояли на балконе, оглядели двор. Повалялись на кровати, умылись водой из-под крана. Насосы всё ещё качали, а вот фильтры работали плохо, но вода была пригодной для употребления. Последним местом, где возлюбленные устроили перекус, стала тайная поляна за высокими кустарниками. Краски в парке поблекли, но это не мешало парочке насладиться тишиной и ностальгией.

— Я пройду процедуру зачистки, — внезапно признаётся Тэхён.

— И я, — Чонгук будет только рад забыть кое-что. Из-за вины он не мог спать ночами, а если и засыпал, то вопли страданий пробуждали его. Процедура не всегда могла полностью стереть из памяти некоторые воспоминания, зато она помогала воспринять их по-новому. Большинство, кто решился на зачистку потом помнил то, чего не хотел. Но уже рассказывал о какой-то боли так, будто было это не с ним. Словно всё произошедшее фильм. Так и Намджун говорил. Он помнил всё, абсолютно. Но уже не мучился. А вот женщины, к счастью, забыли. Они стёрли всё плохое из своей памяти и были лишь рады этому.

— Пора, — Говорит Тэ.

— Пора, — кивает Чонгук.

Больше они не вернутся в М21. Байк, оставленный в сквере на дереве, никогда уже не окатит своим мощным моторным рёвом округу. Планета теперь занята другими хозяевами. Так и сменилась цивилизация.

Чонгук лично проверил кислородную маску Тэхёна и шлем. Они взялись за руки и пошли к вездеходу. Ещё пару минут поглядели на родную цитадель. Постепенно поднималась буря.

— Метеорологи передавали, что эта станет самой большой, и заметёт многие цитадели.

— Значит и нашу похоронит, — добавил Гукман. — Пора ехать.

Тэхён кивнул.

Временный лагерь потихоньку опустошался. Предпоследний шаттл буквально сегодня увёз на Юону тех, кому более нечего делать на планете. БТС и ещё некоторые, по сути, последние люди.

— Я боялся, Гуки, понимаешь? Боялся, что все эти невзгоды сотрут нашу любовь в порошок и унесут прочь, а там… она смешается с вездесущим песком и её уже невозможно будет собрать по крупицам. Мы ссорились…

— И мирились, — перебил Чон. — Я не дам тебе забыть всего, что между нами было. Да ты бы и не смог, малыш. Ничто не встанет, между нами.

— Я ревновал тебя.

— А уж я тебя как, — Чон даже кротко смеётся. — Я думал убью Лео. Да вообще любого, кто решит просто рядом с тобой подышать. А как я накручивал себя, у-у-у.

— Кто такой Лео? — Морщит носик Тэ. Чонгук не отвечает, только целует парня и жмёт плечами.

Тэхён не переставал носить на шее «V», его оберег и драгоценность — подарок Чонгука, как и сделанная руками Юнги брошь. К сожалению, Гукман не сумел в суматохе сохранить сантименты, связанные с его детством, но всё это совершенно не важно. Тэхён отдал бы всё, что у него есть, буквально остался бы голым и босым, только чтобы знать, что с его любимым всё хорошо. Он гладит оставшийся после бойни заметный шрам, так грубо зияющий на идеальном лице Гукмана. Его нисколько не отталкивает, напротив, притягивает мужество молодого снайпера.

***

Благодарность бывает разной. Вынужденной, лицемерной и принудительной. Бывает благодарность корыстной. И лишь истинная, рождённая в сильном человеке, настолько чтобы суметь выразить её признательностью, является высоко ценной.

— Спасибо тебе, Шуга, — произнёс Чимин открыто и спокойно. От чистых побуждений и светлого разума. Он глядел на любимого и спрашивал себя, за что этот человек любит меня? Великое счастье быть рядом с таким сильным, храбрым, полным жизни и преданности. Почему небеса наградили именно Чимина? Он не считал себя хорошим или достойным, забывая кем является на самом деле. Поэтому был удостоен стать счастливым. За умение принимать, отдавать и благодарить.

— Не за что, прелесть, — Юнги растерялся и не сразу ответил. — Я обязан тебе всем.

Он приблизился, обнял своего малыша и прижал к груди, с трепещущим сердцем. Чимин сделал его живым, сильным и, по сути, тем кем он является.

— Давай новые тату себе сделаем? Я и узоры набросал, показать?

— Да, давай.

Юнги тянется за блокнотом механической рукой. Демонстрирует иллюстрации. Чимин выбирает недолго.

— Вот этот, — он указывает пальчиком.

— И мне он нравится, — Мин целует его в висок.

— Давай сделаем это на Юоне.

— Давай, — соглашается Шуга. — На груди, у сердца… вот тут.

Чимин гладит щёку молодого мужчины. Говорит, что тот очень красивый, а когда Мин делает комплимент, смущается и издаёт смешок. В отличии от Тэхёна и Чонгука они не хотят возвращаться в М21. Им ничего из неё им не нужно. Всё что им дорого, уже есть у них.

Шуга дожидается, пока его мальчик уснёт крепко. Встаёт посреди ночи и уходит в уборную. Там, струёй холодной воды он смывает все таблетки и порошки. А вместе с ними и воспоминания, как он выживал. Как убивал и ел мясо мутов, благодаря чему и не помер с голоду. В какой-то момент препараты помогли ему, сейчас же могут сгубить. Во имя светлых чувств к их с Чимином любви, Мин Юнги отказывается от всего опасного. Зависимость запретна, бесполезна. Умыв лицо, он возвращается в тёплую постель. Прижимается к Чимину. Сквозь сон тот шепчет его имя и снайпер со счастливой улыбкой, засыпает.

***

Два года после войны, последние приготовления и закрытие всех вопросов. Уходить из родных мест очень трудно, особенно если навсегда.

БТС в полном составе садятся в спейс шаттл. Выпуская клубы пара и сжатого переработанного цилиндрами воздуха, створки плотно запираются. Несколько секунд неудобства, лёгкий приступ тошноты и нагруженный последними людьми челнок поднимется в воздух. Пересечёт атмосферные слои и скрепя фюзеляжем узрит открытый космос. Тэхён сжимает ладонь любимого и думает о покинутом мутанте. Давно он его не вспоминал, но был благодарен за своё спасение и сердечность, проявленную жестоким существом. Чонгук знает, что его маленькая девочка, названная дочь, глядит сейчас на небо и улыбается покосившимися губами. Они расстаются и никогда больше не увидятся. Учёные, проводившие исследования, заключают:

— Долгосрочная память мутантов молодого поколения, примерно десять-пятнадцать лет.

И от этого спокойнее. Они должны их забыть. Зэйа обязана прожить свою жизнь так, чтобы печаль не касалась её доброй души. Чонгук поворачивает голову к Тэхёну и считав на прекрасном лице юноши печаль, делится с ним этой информацией. Чон не испытывает ревности. Он хочет утешить Тэхёна. И наоборот.

— Будет лучше, если они нас забудут, — кивает Тэ.

— Я должен тебе кое-что сказать… — говорит Чонгук. Он тянется к юноше, пытаясь вытянуть шею, пока плотные ремни безопасности крепко припечатывают его широкую спину к сиденью.

— Что?

— Свой секрет, — улыбается юноша. Тэхён пристраивается ухом к его губам. Лёгкий гул глушит их голоса. Чонгук произносит то заветное, с чем никогда и ни с кем не делился. Лишь Тэхён сумел стать частью его не то, что тела, а души. Если Тэ испытывает физическую боль, Чонгук её ощущает и тянет к себе. Парень улыбается, дослушав поворачивает лицо к солдату и кротко целует того в щёку.

— И я хочу раскрыть тебе свой секрет, — они меняются. Тэ говорит быстро, но внятно. Чонгук начинает смеяться. Они обмениваются ласковыми взглядами и усаживаются удобнее. Руки их по-прежнему сцеплены, пальцы переплетены. Вот и всё, история человечества окончена. Родная планета покинута, берегите её небеса. Им лежит один путь, на Юону. Теперь это их новый дом, возможно, на долгие десятилетия. Как повезёт. В пятидесяти годах, по человеческим меркам, есть предположительно подходящая для жизни планета. Спутник, высланный на неё двадцать лет назад, присылал сигналы с удовлетворительными материалами. А поставленная колония до сих пор призывает Юону держать курс прямо на них. Если не жить, то запастись там ресурсами они сумеют, это даст им ещё время на поиски.

***

Семьдесят три года назад была зафиксирована последняя живая пара мутантов. Их убили, для протокола. На деле нет. Для тестирования новых лекарств нужны были максимально приближённые к людским гены. Да и в целом секретные эксперименты проводились в каждом поколении учёных. Гарлик без зазрения совести унёс две важные частицы. Маленькие колбочки, давшие начало не просто любопытству, но разрушению человеческого существования на планете. А ведь цель была иная. Двадцатилетний гениальный учёный, не получивший должного признания, ставший посмешищем из-за курьёзной случайности озлобился и пронёс обиду сквозь годы. Давно забытая фамилия великого полководца навила высокие амбиции в, как ни странно, маленький и чёрствый кусочек бьющейся мышцы.

— Вы ещё увидите, — он работал не покладая рук. — О, да. Вы увидите! — и ладони его дрожали, а губы роняли вязкую слюну. Он ненавидел весь мир, всё живое. От него требовали, клянчили, выпрашивали. Его ставили перед фактом, принуждая использовать свой гениальный мозг во благо. И он давал столько, сколько мог. Что же взамен? Баллы, которые он ни на что и ни на кого не тратил? У него никогда не было достойной девушки. Его определили в цитадель S36, там он, уже будучи подростком, по совместительству самым юным специалистом, причём во многих областях одновременно, встретил девушку в главном здании на празднике весны. Она согласилась после танцев пойти с ним в отдельный номер. Красивая, опрятная и такая изящная. А как мило улыбалась. Сил отказать такой не нашлось бы.

— Вот он, мой шанс начать всё сначала. Позабыть о позоре, — думал Ариан. И душа его наполнялась светом. Он уже представлял, как они проведут вместе всю жизнь, кочуя из цитадели в цитадель. Любовь их не будет знать границ. Неопытный мальчишка, шагал за девушкой и улыбался всё шире. Он уже влюблён в неё. Ни в чём ей не будет отказа. Всё для её блага.

Заперев за ними дверь, девушка оглядела его с ног до головы и ухмыльнулась. Коснуться себя не позволила и вступить в близость не спешила. Задавала очень странные вопросы, да и в целом вела себя подозрительно. Она попросила его спустить штаны. Ему семнадцать. Он некрасивый, прыщавый и замкнутый. Её просьба ошеломила. Он без желания, подрагивающими руками сделал то, что она хотела. Стоит перед ней обнажённый ниже пояса. Хихикнув, девушка водит рукой перед собой и выбегает из номера прочь. Спустя секунду юноша догадался, что она могла снять его на экран ПК часов. А через пять минут все в его цитадели, и не только, получают позорное видео с голым ссыкуном.

— От него воняло чесноком! — смеялась девушка. И все смеялись. Да, их всех наказали, а видео автоматически удалили. Но как наказали? Сняли по десять баллов с каждого, кто распространил похабщину, а с девушки сто. Учитывая её балловое положение, для неё это пустяки. И она не упускала момент подшутить, в те редкие встречи в главном здании. Подруги, бегающие за ней гуськом, смеясь тыкали в сторону Гарлика пальцем. За что?

Может всего этого и не было бы. Возможно, Ариан хотел найти себе место, он не выделялся особо из толпы. Да, ему нравилось, когда люди отмечали в нём лучшего, но он и был лучшим. Кому какое дело до его болезни. Постыдной, неконтролируемой, разве его вина в том, что уродился таким? Общество знало, какой он. Общество высмеивало и издевалось ровно так же, как и пользовалось всем, что он давал. Отвращая молодого учёного, они толкали его на крайности. Он осознавал, что может устроить хаос, повергнуть мир в ужас и он это сделал. Никогда Ариан не мог допустить мысли, что настанет день и ему приготовят кресло со званием злодея. А ведь он хотел благодарности. Ему нужно было увидеть собственную ценность, он и правда ценный кадр.

Гегемон следил внимательно за производством будущих поколений. На ранней стадии выявлялись бракованные экземпляры и удалялись самым гуманным способом. На свет являлись самые умные и здоровые. Силы в руках много, отстаёт в учёбе — значит дорога в рабочие лагеря. Умом блещет — в цитадель, развиваться и созидать, создавать. Так и крутился конвейер жизни. Миру нужны безукоризненные люди. И пусть сам гегемон от рождения страдал рядом различных недугов, это не помешало ему возвыситься. А Гарлик чем хуже? Неужели какое-то там недержание должно ассоциироваться у людей с ним. Почему не заслуги, разработки?

— Гарлик обоссал портки! — вопили подростки в колонии. Шестнадцатилетний Ариан Миру Наил Себат стоял посреди класса в луже собственной мочи и рыдал. Он — гениальный ребёнок своего поколения, победивший в проекте по разработкам технологий во славу светлого будущего. Он — всегда и во всём первый, лучший, безукоризненный сгорал от стыда. А спустя год тупоголовая девица со своими дурёхами подружками опозорила его на три года, пока он проходил стажировку и принудительное обучение в S36. Уж он там хлебнул сполна. А ведь на момент семнадцатилетия у него улучшилось здоровье. Да и вообще его недержание никому не доставляло неудобств. За чистоплотностью парень следил, таблетки пил, по возможности предугадывал приступ. Приписанный ему аромат чеснока пустая издёвка, не имеющая к нему отношения. Проблема в детях, таких же, как и он. Они намеренно довели гения до нервного срыва, что и стало причиной конфуза. Они все сговорились, любопытства ради. А правда, что, если добить Гарлика до слёз, он описается? Это же так весело. В этот же вечер он начал сам искать решение. Записался в мед лабораторию. И ему удалось спустя почти год создать таблетки. Такой болезнью мучались немногие, поэтому никто и не собирался тратить драгоценный год на попытку помочь от силы сотне нуждающихся. В S36 он пришёл новым человеком. И там, прознав о конфузе, злые люди решили повторить успех. Его намеренно выводили из себя. Он срывался, но ничего не происходило. Зрителей это не устраивало. Конкуренты вовлеки и женскую половину. Не смогли заставить обмочиться, ну хоть опозорят. И им стало легче.

— Глупые какие, — подумал Ариан, решив быть выше всех. Он замкнулся, но именно давление конкурентов сделало его тем, кем он стал. Им было мало. Они не оставляли его. Три года не давали жить. Просто от скуки и наверное, чтобы показать самим себе что-то. Выучившись на отлично, Ариан покинул цитадель S36 и отправился в научную экспедицию. Никто и никогда не узнает, что стало причиной сбоя программы в которой, по чистой случайности ехали сплотившиеся из S36, решившие не разлучаться. Последствия этого сбоя ужасающие. Гарлик никогда не оставлял следов в цифровом мире, а ведь это почти невозможно. К слову, о девице, ей пришлось носить с собой пакет с катетером, чтобы в любой момент не оконфузиться. Возможно, она догадывалась о чём-то. Просила у него прощение, написывая на ПК, в момент его нахождения на другом конце света от неё. Он мог бы поправить её здоровье, но делать этого не стал. Вкус чужого раскаяния удовлетворил Ариана, захотелось ещё. И сам не заметил, как возомнил о себе.

— Вы все увидите, на что я способен! — сквозь зубы озлобленно повторял он каждый день и каждую ночь, когда просыпался от обиды и бессилия. Люди такие жестокие, недостойные мерзкие твари. Они должны увидеть всю силу, что таится в его мозгах. Для чего-то он пришёл в этот мир, возможно, чтобы его поработить.

«ПОЛОЖЕНИЕ КРАСНАЯ ЗЕМЛЯ» — они увидели. После, каждый захотел сомкнуть веки и ослепнуть. А уши… от воплей рвалось всё внутри. И у него рвалось. Он рад бы забыть, но даже при плотной тьме видит их широкие улыбки, их грохочущие смехом голоса. Они погибли, и вроде как стало легче, но сам факт присутствия в человеческой душе такой жестокости не давал гению покоя. И будь у него возможность вернуться в прошлое, он ничего бы не поменял. Он, как и первый раз обрёк всех на погибель, пусть мрут, и желательно в муках. Всё могло получится. Мутанты послушны, если вовремя уколоть. Его планы рухнули из-за… как не странно, любви. Он был не способен это понять. Обрекая собственное существование на муку, Ариан не желал пробудить в самом себе человечность. Уподобиться тем, кого презирал. В его руках досье всех семерых. Начал изучать Намджуна, а там и до следующих дело дошло. Вероятно, он недооценил людей, не смекнул, что есть не только плохие. БТС в его понимании та самая группка отбросов, что тщетно борется за своё никчёмное существование. И это стало его самой большой ошибкой. Видеть плохое легче, чем найти что-то хорошее. Намджун ещё долгие годы сам с собой обсуждал эту тему. Он и оправдывал, и обвинял Гарлика, тут же был ему благодарен. Юона улучшалась, росла и шагала быстро в техническое будущее благодаря злому гению. За это стоило отдать должное.

Совершенно нежданно для Ариана такое невероятное явление, как дружба, чуть не погубило его. С особым усилием он пытался навредить М21. Рискуя быть разоблачённым, залез на главный сервер ненавистной цитадели и открыл удалённо ворота. Через подземные каналы отправил сто мутантов. Из них, по разным причинам, до цитадели добралось гораздо меньше, порядка десяти или около того. Но и они не сумели толком наворотить дел, тупые создания. Ещё много чего произошло бы, но конец настал быстрее, чем Ариан предполагал. И даже вредоносная программа, внедрённая в файлы по сверхновому от Ким Тэхёна, оказалась не способной вывести разработчика из колеи. Терпение на исходе, Гарлик жаждет власти и как можно скорее. Его несдержанность толкает на ошибки, а число последователей уменьшается. Кого-то удаляют, кто-то сам желает уйти, но Ариан указывает таким лишь на один путь, в конце которого душа навечно покидает тело.

***

— Ты задаёшься вопросом, что с ним стало? — Чонгук не сводит с Намджуна глаз.

— Слишком часто, — кивает мужчина. Его голова окрасилась сединой, как и голова самого Чонгука. Лицо в глубоких морщинах, а тело теряет силы с каждым днём благородной старости. Намджун труженик номер один. Благодаря его стремлению будущие поколения получат опыт долгих лет грамотного человека. Энциклопедии от Ким Намджуна заполонили библиотеку.

— А что, если он до сих пор жив? — убить такого гения, значит потерять очень много.

Никто и никогда не раскроет им судьбу Ариана Миру Наил Себата. Прежний гегемон умер спустя пять лет жизни на летящей сквозь космос Юоне, а его место занял перспективный и молодой лидер. Человечество учится на старых ошибках, хотя не брезгует совершать новые. Взгляд в прошлое мистически притягивается. Что передадут они будущим поколениям и главное, что те используют? Их наследие в знаниях. А много ли современные люди, в отличие от первобытных, узнали о себе самих?

— Файлы о нём из истории стёрты, — с лёгкой тоской говорит Намджун. Историю пишут победители, и чаще всего, с односторонним смыслом. Жаль, что имя Ариана придали забвению и исказили прошлое, не давая возможности будущему разобраться в ситуации. Чонгук поджимает губы и переводит взгляд на спящего Тэхёна. Время не испортило их отношений. А любовь не сменила лик. Она чиста, крепка и безупречна. Ценнее нет ничего, так считает Чон. Их дети и внуки переживают личные истории.

БТС по одному покидают жизнь. Ушедшие без боли теперь приходят только во сне. Они продолжают жить в будущих поколениях и воспоминаниях. Долгая, насыщенная жизнь была дарована свыше и наполнена минутами счастья, любви и преданности. А сколько всего было создано и передано дальше, есть чем гордиться. Чонгук берёт в свою слабую руку тоненькое запястье Ви. Медленно склоняется, подносит тыльной стороной ладони к своим бледным губам и целует. Даже от этого Тэхён не просыпается. Он сейчас там, в М21, встречает во дворе Чонгука, и они оба едут кататься по цитадели на крутом байке. Молодые, задорные и счастливые.

— Мой сын записывает послания, — Джун откашлялся.

— С нашей планеты? — Чонгуку уже нет дела до того, что там творится. Вышел срок.

— Да, — втянув в лёгкие чистый кислород, Намджун шумно выдыхает, поправляет плед. Ходить он теперь не может, только в кресле сидеть.

— Двести лет прошло… двести, — с лёгким неверием тихо, словно сам для себя, говорит Чонгук.

— Двести пять, — поправляет Намджун и прикрывает мудрые глаза. Он устал. Всё, пора. Уснули трое, проснулись двое. Чонгук и Тэхён последние из золотой семёрки БТС. И, по сути, они последние долгожители, что ещё помнят место своего рождения. Ни что его не заменит. Их дом всегда в памяти.

Тэхён всё помнит. Тэхён уйдёт последним.

Главы 1 и 2: https://boosty.to/mqe1192/posts/b3f3f1f0-e5d7-4db4-9c11-a5f6d1ab68ab