- Вот, значит, как, - негромко произнес Цин Вэнь, услышав слова Фан Лао. 

Отчего-то он чувствовал, что третье испытание будет уже не таким простым, как второе и первое. Сама Сюэбао решила его испытать, и кто знал, к лучшему это или к худшему? Даже заклинатель не может повлиять на ее решение. 

- Что ж, раз сказала Сюэбао, то я не буду ей противиться, - наконец произнес Цин Вэнь. 

Чоно встрепенулся, метнув взгляд на Фан Лао, на что тот ответил: 

- Я не в вправе вмешиваться, как и до этого. Мой принц, не жди от меня помощи. 

- Я понимаю, и не собираюсь ее просить. Возможно, меня не будет несколько дней, так что, Чоно, охраняй Лао-эра. 

Мальчишка тут же выпрямился и кивнул, хотя навряд ли понял и половину, что Цин Вэнь ему сказал. Однако и этого достаточно. Потрепав Чоно по голове и оставив горячий поцелуй на щеке заклинателя, принц покинул их шатер. 

Он был уже готов к испытанию – теплая одежда, меч на поясе и небольшой мешочек с едой. За утро он успел мысленно приготовиться, чувствуя, как кровь бурлит в венах от нетерпения, а от желания сорваться с места и побежать Цин Вэнь с трудом себя сдерживал. 

На краю Вэйдахая его ждал Сы Ху, выпрямившись и спросив на языке союза: 

- Уходишь? 

- Не надейся, что уйду навсегда, - ответил Цин Вэнь, остановившись рядом и бросив взгляд на шатер, где остались Чоно и Фан Лао. – Меня не будет пару дней, пока я прохожу испытание… 

- Мне присмотреть за ними? – догадался Сы Ху. 

- Нет, они и сами прекрасно справятся. Лучше присмотри за другими, иначе я за волчонка не ручаюсь. 

Вспомнив Чоно и его холодный, практически убийственный взгляд, Сы Ху поморщился и кивнул. 

Обменявшись прощаниями, Цин Вэнь ушел. Куда идти ему никто не сказал, так что он решил идти вперед, к ущелью, хотя и понимал, что навряд ли до него дойдет. На конях они добирались туда полдня, а пешком он только к следующему утру дойдет. 

Вскинув голову, Цин Вэнь сощурился при виде кружащих в сером небе птиц. Громко свиснув, он поднял руку, смотря, как вниз пикирует черный ворон, приземлившись на его плече и пару раз щелкнув мощным клювом. 

- Ты решил меня проводить? – не сдержал улыбки Цин Вэнь, погладив Маньвэя по горлу. – Не стоило… 

Ворон перебил его возмущенным карканьем, так и говоря, что не отступит. Не став его отговаривать, принц отпустил руку, и Маньвэй взлетел в небо, подобно тени следуя за Цин Вэнем. 

Он шел долго – Вэйдахай давно скрылся за горизонтом, а снег почти достигал колен, отчего идти приходилось с трудом, едва переставляя ноги. Холод неприятными иглами впивался под одежду, заставляя плотно сжимать челюсти. Цин Вэнь не мог повернуть обратно и прийти ни с чем. Он обязан понять, кем является! И только тогда его душа найдет покой. 

Солнце медленно клонилось к горизонту, отчего снег пылал огнем и в местах сливался с таким же темным небом. 

Сделав шаг вперед, Цин Вэнь замер. В паре чжанах от них стояла белоснежная лошадь, чья шерстка мягко светилась, словно она была создана из света звезды. 

- Я пришел, как ты и просила, Сюэбао, - произнес принц, и дыхание белым облачком сорвалось с его губ. 

Некоторое время смотря на него черными умными глазами, лошадь развернулась и не спеша зашагала вперед, не оставляя следов. Цин Вэнь шел следом, однако, как бы он не пытался ускориться, Сюэбао всегда была на равном расстоянии от него. Ему пришлось сдаться, устало бредя за лошадью и замечая, что Маньвэй куда-то делся. Может, Фан Лао призвал его обратно? 

Цин Вэнь не знал, куда его вела Сюэбао, однако в воздухе словно становилось холоднее. Дышать стало больно – снежинки впивались в легкие, отчего приходилось морщиться и тихо откашливаться. Это тоже испытание? 

Вскоре лошадь остановилась у холма. Подняв копыто, она несколько раз постучала по земле, и часть снега обрушилась, являя старый каменный вход в курган. Стоило Сюэбао еще раз ударить копытом, и двери треснули пополам и упали. За ними находился темный туннель, откуда несло холодом и смертью. 

Дойдя до входа, Цин Вэнь обернулся, но ни Сюэбао, ни следов на снегу не оказалось, словно она лишь призрак, привидевшийся его усталому разуму. 

Выпив вина и немного поев, принц вошел в курган, осторожно ступая в темноте. Узкий коридор давил со всех сторон, отчего порой приходилось пригибать голову, стукаясь о низкий потолок. Цин Вэню потребовалось около десяти небольших шагов, чтобы выйти в темное помещение с сухим неприятным запахом. 

Бросив прихваченные с собой палочки на землю вместе с одним из своих платков, он достал огниво и разжег огонь, осветивший курган изнутри. Размером в три чжана шириной и столько же высотой, он был заполнен крепкими деревянными гробами времен семи враждующих Царств, которые за столько лет не истлели. Каждый из них покрывали витиеватые символы, напоминающие те, что порой чертил Фан Лао в воздухе для печатей. 

Кто здесь покоился? Навряд ли обычные люди. 

Достав меч из ножен, Цин Вэнь подцепил одну из крышек гроба и с трудом открыл ее. Противно скрежетнули гвозди, и крышка с глухим ударом упала на землю. Внутри лежал мужчина – время было не властно над ним: темные волосы, нетронутые сединой, белое лицо без трупных пятен, чистые одежды и сжатая в ладонях веревка медальона. Поняв, что это никто иной, как заклинатель, чье тело даже после смерти осталось нетленным, Цин Вэнь протянул руку и с трудом разжал ледяные окоченевшие пальцы. Медальон, который он сжимал, оказался точно таким же, как найденный в опустевшей крепости. 

Сердце вдруг часто-часто забилось, и Цин Вэнь замер, нерешительно держа руку над мертвецом. Что, если в этом медальоне запечатан еще один осколок воспоминания? И именно его хочет показать Сюэбао? 

Поджав губы, Цин Вэнь выхватил медальон из пальцев мертвеца, и его тело охватил резкий жар, а перед глазами предстала пелена. Несколько раз моргнув, он чуть не оглох от врезавшихся в уши звуков: крики людей, топот, ржание, скрежет и чей-то вой. 

Отступив назад, Цин Вэнь раскрыл глаза. Он стоял во дворе военного ведомства, а перед ним, выполняя указания, пробегали солдаты. Они что-то громко кричали друг другу, передавая стрелы и оружие, отчего в воздухе стоял неприятный гам. 

- Они уже рядом, у тебя есть план? – раздался позади голос, показавшийся Цин Вэню знакомым. 

- Да. Не дать им достать его, - произнес принц. 

Он не мог взять под контроль тело, обернуться или что-то сказать. Он был гостем, но не хозяином, и вынужден мириться с правилами. 

- Вот только они здесь как раз из-за него, - раздался негромкий ответ, в котором читалась досада. – В этом городе больше трех сотен тысяч людей… ты думал, что с ними будет, когда ворота падут? Ты готов к стольким трупам? 

- Юань, - сухо прервал его Цин Вэнь и наконец взглянул. – Я все давно решил. 

Позади Цин Вэня в грязных доспехах с рваным плащом стоял никто иной, как Гу Юань, вот только лицо его казалось более юным, а глаза встревоженными. Привыкнув к обычно собранному генералу, Цин Вэнь с удивлением смотрел на него такого. Это и правда Гу Юань? Может, его потомок? Нет, этот человек выглядел один в один как генерал Гу, вдобавок носил то же имя. 

- Тц, до чего упертый! – поморщился Гу Юань, сжав рукоять меча. – Я позабочусь о городе, а ты найди его и уходи. И как можно скорее! 

Лицо Цин Вэня – до этого серьезное и холодное – слегка смягчилось, а на губах скользнула улыбка. 

- Спасибо. 

Гу Юань лишь фыркнул, проводив его тяжелым взглядом и выкрикнув кому-то дать ему лук и стрелы. 

Запрыгнув на черного коня, который на целую голову возвышался над другими лошадьми, Цин Вэнь громко крикнул «Цзя!» и направил его на улицу. Его конь словно стрела пролетал через паникующую толпу: женщины, плача и крича, прижимали к себе детей, мужчины, вооружившись кто вилами, а кто копьями, бежали к стенам города, занимая место на них. Черный дым вздымался в вечернее небо, пылающее всполохами заходящего солнца. 

Цин Вэнь слышал отдаленные крики, свист стрел и долетающие звуки боя, идущего за стенами. Кто на них напал? Если люди, то почему все в таком ужасе? 

С неба посыпался снег, и Цин Вэнь остановил коня, протянув руку и поймав крупную снежинку, растерев ее меж пальцев и взглянув на оставшийся серый след. Пепел. Пепел от костров, горящих по ту сторону стен, подобно снегопаду укрывал город, принося с собой горячий ветер и запах сожженной плоти. 

Пришпорив коня, Цин Вэнь направил его вперед по улице, не обращая внимания на встревоженных людей, так и намеревающихся броситься под копыта его лошади. Впрочем, нескольким это все же удалось, и копыта ударили по мягким телам. 

Добравшись до небольшого аккуратного дома на тихой улице, Цин Вэнь слетел с коня и вбежал в дом, громко хлопнув дверью. Сидевший за столом юноша от неожиданности вздрогнул, повернув к вошедшему белое лицо с повязкой, закрывающей верхнюю часть лица. Сидевший внутри чужого тела Цин Вэнь с первого взгляда понял, что незнакомец красив: изящное тело, белая как нефрит кожа, черные блестящие волосы и нежные губы, казавшиеся слишком бледными, словно обескровленными. Одежда на нем была простой, однако несмотря на летний день весьма плотной и теплой: широкие рукава и многослойная ткань. Из-под воротника выглядывал шрам, так похожий на шрам Фан Лао, только глубокий и не заживающий, словно нанесен он лишь шичэнь назад, однако уже давно не кровоточил. 

- Лунлао! – воскликнул Цин Вэнь, подойдя к нему. – Нужно уходить. Неизвестно, сколько еще ворота простоят. И дальше находиться здесь опасно. 

Казалось, юноша не удивлен его словами, хотя все же выглядел немного опечаленным. Все это время он рисовал, и сейчас, отложив кисть, спрятал перепачканные тушью пальцы за широкие рукава. 

- Снова? – тихо спросил Лунлао. – Вэнь-эр, они ведь найдут меня, куда бы мы не пошли. 

- Значит, пойдем на край света, - решительно произнес Цин Вэнь, протянув руку. – Я не готов потерять тебя снова, не так скоро. 

Слабая улыбка мелькнула на губах юноши, и он все же взял его, поднявшись и оказавшись в крепких объятиях. Цин Вэнь мысленно замер, прижимая к себе невероятно холодное тело, в котором не было и намека на тепло. Оно пахло цветами, свежей землей и сладковатым ароматом разложения. Словно принц держал в своих руках мертвеца, а не живого человека. 

- Идем, - отстранился Цин Вэнь, крепко держа Лунлао за ладонь. – Я найду нам новое место. 

Юноша слабо улыбнулся, не став спорить, позволив мужчине вывести себя из дома и усадить на коня. Тот странно шарахнулся, но быстро успокоился под ладонью хозяина. 

Запрыгнув за Лунлао, Цин Вэнь натянул поводья и направил лошадь дальше, к северным воротам, где столпилась большая часть людей, умоляя их выпустить. Стражники, однако, оставались непреклонны, направив в них копья и повторяя раз за разом: 

- Приказа открывать ворота и выпускать гражданских не было! Назад, все назад! 

Не обращая внимания на толпу, Цин Вэнь повел коня прямо в нее. Люди с испуганными криками отшатывались, падая друг на друга и создавая давку. Дети испуганно кричали, льня к матерям, которые и сами не сдерживали слезы. 

- Генерал Цин! – заметив мужчину на коне, воскликнул один из стражников. 

- Градоначальник велел мне доставить посыльного в ближайший город за помощью, - соврал Цин Вэнь, кивнув на сидящего впереди Лунлао. – Чем дольше мы тут, тем дольше будем ждать подмогу. Откройте ворота! 

Услышав о подмоге, глаза солдат загорелись, и они послушно закивали. Стоило воротам отвориться ровно настолько, чтобы пропустить всадника, как люди ринулись вперед, но тут же были отброшены стражниками. Раздался вой боли, когда один из них ткнул особо настырного мужчину копьем в грудь. 

Не обращая внимания на крики, Цин Вэнь пришпорил коня, гоня его вперед. Справа и слева за стенами города развернулись костры, на которых горели люди. Некоторые из них еще были живы, подобно факелам стоя в стороне и молча смотря… нет, то были не люди, а ожившие мертвецы. Совсем как те, о которых говорил Гу Юань. Воины сражались с ними, но только обезглавливание могло остановить их, а огонь сжечь тела. 

Цин Вэнь прижал к себе холодное тело сидевшего впереди Лунлао, запоздало поняв, что не чувствует биение его сердца. Человек перед ним был мертв. 

Цин Вэнь хотел испугаться, но не мог. Владелец этого тела знал, что Лунлао мертвец, вдобавок весьма разумный и не разложившийся, и чувствовал к нему привязанность. Сильную, нежели чем к названному брату. Такую, какую Цин Вэнь чувствовал к Фан Лао. Любовь. 

Над их головами просвистели стрелы, и одна из них впилась в круп лошади. Дико заржав, та ускорила бег, бешено мотая головой. Не видя дороги, она сорвалась в темный лес. Ветки больно хлестали по лицам, цепляясь за одежду и волосы, а корни путались в копытах. В какой-то момент конь все же споткнулся об них и упал. 

Цин Вэнь успел схватить Лунлао, и они кубарем слетели с седла. Ударившись плечом и зашипев от боли, Цин Вэнь почувствовал, как неприятно ломит все тело – доспехи на груди помялись и крепко схватили грудь, мешая толком вдохнуть, а голова кружилась. Кажется, он успел приложиться виском об камень. 

Луна освещала низину, в которую свалились мужчины с конем. Последний, поднявшись на ноги и прихрамывая, неторопливо подошел к текущему невдалеке ручью и жадно испил из него. 

Рядом раздалось шуршание, и Цин Вэнь краем глаза заметил светлый рукав. Вскоре над ним склонился Лунлао – ткань слетела с его встревоженного лица, являя глаза с длинными ресницами и изогнутыми на концах бровями, изящными, словно выведенными кистью художника. Вот только как бы не было красиво лицо Лунлао, словно он сошедший с полотна небожитель, Цин Вэнь не мог не почувствовать страх при виде черных капилляров на веках и голубых, светящихся в темноте глаз. 

Это было то самое Бедствие, которое он встретил в Синфуюе. 

*** 

Цин Вэнь с тяжелым вздохом открыл веки. Перед взглядом все еще стояло бледное лицо юноши с яркими голубыми глазами. Бедствие, которое, однако, с беспокойством смотрело на Цин Вэня, пытаясь хоть как-то ему помочь. 

Сморгнув видение, третий принц медленно оглянулся. Он стоял на коленях перед курганом, низко опустив голову и не чувствую ни холода, ни жара. Снега вокруг него растаял, лишь тихо шелестела трава, местами покрытая яркими пятнами цветов, похожих на замысловатый узор. 

Зима отступила, а значит… 

Холодное дыхание овеяло затылок. Обернувшись, Цин Вэнь взглянул на стоявшую позади Сюэбао. Она не уходила, не моргая смотря на него и словно ожидая, когда тот заговорит. 

- То, что я видел… это осколок моего воспоминания? 

Сюэбао кивнула, и сердце принца забилось чаще. 

- Моей прошлой жизни? – уточнил он. 

На этот раз лошадь топнула копытом, и на том месте трава тут же покрылась белым инеем. 

- Этой жизни?.. 

Сюэбао кивнула, и Цин Вэнь ощутил холод, скрутивший внутренности. Всего три вопроса, а они уже раскрыли о нем больше, чем недели, проведенные в Вэйдахае. Теперь Цин Вэнь сомневался, что вообще является человеком. 

Поднявшись на дрожащие ноги, он устало пошатнулся и схватился за первое, что подвернулось под руку – за Сюэбао. Та не возражала, подойдя ближе и позволив взобраться на себя. 

В отличие от черного коня в видении, который казался грозным животным, сметающим на своем пути все, белая лошадь была изящной и легкой, способной за раз перемахнуть несколько ли не коснувшись копытами земли. Словно сошедшая из легенд и преданий, она мчалась вперед, оставляя после себя следы инея на траве и зимний холод, столь древний, что у Цин Вэнь не осталось сомнения – этот холод пришел с самих Северных гор. 

Вскоре вдали показались белые юрты Вэйдахая, раскинувшиеся по обе стороны от реки. Ветер трепал знамена, высоко в небе парили соколы и ястребы, выслеживая добычу, а на зеленых лугах паслись кони. 

Кто-то заметил Цин Вэня верхом на Сюэбао, и воздух пронзил звук цянской флейты[1] – резкий, громкий, заставивший всех поспешить к краю Вэйдахая и во все глаза взглянуть на белоснежную лошадь, верхом на которой восседал Цин Вэнь. За ней шлейфом тянулись снежинки, падая на землю и сразу тая, оставляя росу на траве. 

Лошадь встала на дыбы в чжане от собравшихся кочевников. Те с восхищением смотрели на Сюэбао, некоторые и вовсе впервые видели ее так близко, упав на колени и кланяясь. 

Цин Вэнь заметил в толпе поодаль Фан Лао, который, поймав его взгляд, ответил теплой улыбкой. Рядом с ним, стараясь увидеть, что всех так всполошило, переминался на носках Чоно. Его волосы топорщились как у несносного воробья, с мелькающими в них косичками и защитными кольцами, которые вплел Фан Лао. 

Перед Цин Вэнем невольно предстало лицо Лунлао, и он почувствовал, как неприятно сжалось сердце. Он любил Фан Лао, но почему тот юноша вызывал у него тоску, столь сильную, что хотелось плакать? 

Мотнув головой и спрыгнув с Сюэбао, Цин Вэнь подошел к великому шаньюю и преклонил перед ним колени, опустив голову и произнеся: 

- Я Вэнь из клана Цин закончил последнее испытание. Великий шаньюй, теперь ваша очередь. 

Чань Цы взглянул на стоявшую поодаль Сюэбао, прежде чем кивнуть – ей, не Цин Вэню – и ответить: 

- Иди за мной. 

Он проводил его в свою юрту подальше от чужих глаз и ушей. Подальше от Фан Лао и Чоно. Цин Вэнь не решался больше взглянуть на первого, чувствуя вину за воспоминание, за то, что спасал Бедствие, когда должен был убить его. 

Войдя в шатер шаньюя, принц заметил лежавшее на столе гуань дао Байшаньдянь, принадлежавшее Вэйцзюню. Не успел он спросить, что оно тут делает, как Чань Цы произнес: 

- Все три испытания завершились, и ты прошел их, как и подобает человеку из клана Цин. Садись и спрашивай, что хочешь. 

Шаньюй занял место в своем кресле, и Цин Вэнь опустился по его правую руку, стараясь не обращать внимания на гуань дао. Он мог поспорить, что наклонись чуть ниже, и услышит тихое гудение оружия, словно то просилось ему в руки, изнывая от безделья. 

- Цин Вэнь – это мое настоящее имя? 

- Насколько я могу знать – да. 

- Значит, мои родители умерли не двадцать лет назад, а намного раньше, - негромко произнес принц, ощутив, как во рту резко пересохло. – Мне ведь далеко за двадцать? Далеко за сто. 

- Да, - также негромко ответил Чань Цы. – Второй сын князя Цин, тот, кто избавил всю Поднебесную от Бедствия шесть столетий назад. Цин Вэнь. Вэйцзюнь. 

Ногти впились в ладони, и принц уставился на шаньюя, забыв, как дышать. Он догадался в тот момент, когда услышал ответы от Сюэбао, но боялся признаться самому себе, боялся произнести это вслух. 

- Но Вэйцзюню было больше шести столетий, когда пала Великая Цзянь! Мне же четыре года, когда император Хэ нашел меня, - слабо возразил он. 

- Известно ли тебе, что произошло с Отступниками? Теми божествами, кто двадцать лет тому назад пришел на помощь Великой Цзянь и вмешался в ход истории? 

- Они погибли, встретившись с Бедствием, - не так уверенно, как хотел, произнес Цин Вэнь. 

- Не все, но кому-то и правда повезло меньше других. Некоторых Отступников Небеса покарали и лишили их сил, которыми когда-то и наделили. Способные жить вечно, они больше не могут обращаться в зверей или помогать людям, как раньше. А другим, словно и этого было мало, Небеса отобрали годы и память, сделав их не сильнее детей, которые не помнят даже своего имени. 

Внутри Цин Вэня все похолодело. 

- За пару дней до того, как Великая Цзянь пала, Вэйцзюнь пришел ко мне, - негромко произнес Чань Цы, тяжелым взглядом смотря на принца. – Возможно, он знал, что скоро что-то грядет что-то ужасное. Вэйцзюнь признался, что пропадет на несколько лет – не нужно его искать, он придет сам, но без памяти, и тогда я должен буду передать ему Байшаньдянь и просьбу – защитить «Луналао», чем бы оно ни было. 

Стоило услышать о Лунлао, как Цин Вэнь вскинул голову, уставившись на шаньюя. Вот только вместо него он видел мертвого юношу с голубыми как небо глазами и почти белыми зрачками. Нежный, словно весенний цветок, который не может причинить никому боль, но отчего-то смертельно опасный. Это ведь из-за него напали на тот город? Из-за него им пришлось бежать? 

- Лунлао… - повторил Цин Вэнь. 

Почему Вэйцзюнь защищал Лунлао, хотя то являлось бедствием? И это его он убил шесть столетий назад, после чего возвысился? 

Вопросы – один за другим, подобно тонким иглам – впивались в мозг, отчего голова гудела и раскалывалась. Ни на один из них Цин Вэнь не знал ответа. Да и кто может их дать, если не он сам? Хотя нет, есть два человека, которым может быть все известно. 

Гу Юань и осколок его воспоминания, заточенный в медальоне. И если первый сейчас далеко в столице, то второй в шатре. 

Резко поднявшись с места, Цин Вэнь собирался уйти, но сделав шаг, замер. Помедлив, он все же наклонился и, взяв Байшаньдянь, поднял его. На древке сверкнули белые молнии, обвив пальцы и запястье принца, и оружие вспыхнуло белым светом, обернувшись черным обручем на руке. 

- Байшаньдянь признал своего хозяина, - с трепетом в голосе произнес Чань Цы. – Он твой, как и место великого шаньюя. 

- Не стоит насильно привязывать бога к месту. Я лишился божественных сил и памяти, но не головы, - сухо ответил Цин Вэнь, прежде чем покинуть шатер. 

Он – Вэйцзюнь. Бог войны из клана Цин. 

[1] Цянская флейта – древний инструмент народности цян, входившей в число Пяти варварских племен. Материалом для флейты служит высокогорный бамбук.