Сегодня особенный день как для меня, так и для всех жителей города. День суда настал. Вообще, когда шишки из центра поняли, что попытки поймать меня обречены на провал, а все мощные кейпы заняты не менее важными делами, СКП решило придвинуть дату суда поближе и всё же объявить меня преступницей, если я не соглашусь на их условия. Конечно, всё будет сказано по-другому, с использованием профессиональных жаргонизмов, но суть останется та же. Со встречи с Оружейником и Дракон на Набережной прошло меньше недели, и за это время город разделился на три «лагеря». Были те, кто желали моего исчезновения и всячески осуждали любое моё действие, те, кто поддерживал мои решения, некоторые из этой категории даже слишком фанатично поддерживали, и те, кто вообще не хотел в этом участвовать. И как-то так получилось, что численность первого и третьего лагеря кратно больше второго. Неужели это то самое столкновение с реакцией общества, о которой мне говорил Джек Остряк в последние секунды своей жизни? Стоило ли мне вообще всем этим заниматься, если последствия ничуть не положительные? Конечно, вторая группа немалочисленная, и в ней также состоят некоторые кейпы, но всё же эта поддержка недостаточна, чтобы прямо противостоять всем, кто меня невзлюбил. Это правда то, что я заслужила?

Множество подобных вопросов витало в голове и не давали мне покоя вот уже несколько дней. Сначала я думала, что всё обойдётся и люди оценят мои усилия, но, как оказалось, большинству было просто плевать. И чем больше дней проходила, тем чётче я это ощущала.

— Не сломаюсь ли я, да? — пробормотала я, смотря на рассвет.

Сидя на лавочке, что располагалась на Набережной, в своей гражданской ипостаси, я наслаждалась последним более-менее спокойным утром. Все демонстранты сейчас ночуют возле здания суда, и то, что они не разорвали друг друга в клочья из-за разногласий, отчасти моя заслуга. Конечно, местные органы правопорядка тоже старались урегулировать ситуацию, но успеть везде чисто физически не могли. И самое парадоксальное, что из-за моей помощи в лагере недовольных становилось только больше людей. Оказывается, тот факт, что я не поощряю своих почитателей за драки с моими ненавистниками, считается с их стороны предательством. Хах, собственноручно разочаровать поддержку людей, это надо было ещё постараться. Ты сделала всё, что могла, Тейлор.

Хорошо хоть, что в школе начались каникулы, и мне не нужно сидеть на уроках и притворяться обычной. Хоть это притворство и полностью бездарное, но никто так и не осмелился ко мне подойти за всё это время. А ведь были на эту тему даже наказания в спорах между учениками. Обычно проигравший прогуливал школу после этого несколько дней, чтобы спор позабылся, но окружающие всё равно всё скидывали на мой счёт. В общем, хоть Аркадия и лучше Уинслоу, но люди там такие же.

Что же до папы, то он не стесняется поддерживать Рой. Его вызвали как представителя Докеров, которые уже сами плюются оттого, что я не разрешаю им заехать по морде даже самым выбешивающим кадрам. Очевидно, они в ответ тоже не скупились на выражения, что уже в свою очередь раздражало моих ненавистников. Эми должна будет дать показания по поступившим к ней пациентам, которые подверглись моему биотехнарскому влиянию. Директор СКП Эмили Пиггот будет лишь представителем местного филиала, и до принятия решения её не допустят. Также в суде будет выступать и представитель стороны обвинения. Довольно забавно осознавать, что это будет Алан Бранс, друг моего отца и отец моей старой подруги, о которой я стараюсь лишний раз не вспоминать.

Почему бы просто не пустить всё на самотёк? Я спокойно могла бы продавить свою позицию силой, как сделала это с бандами. Могла бы не препятствовать нанесению физического вреда. Могла бы бросить свою затею с очищением и восстановлением Броктон-Бей, ведь уже очевидно, что это практически никому не нужно. Точнее, нужно, но на мои условия мало кто осознанно согласился, всем нужна очевидная выгода и получение результата без каких-либо усилий и неудобств. Всё это вместе отталкивает от самой мысли продолжать «геройствовать», но я всё же не остановилась.

Ответ на все эти вопросы довольно прост: я хочу проверить себя. Как я собираюсь участвовать в захвате целого мира, если не могу встретиться лицом к лицу с судом СКП? Очевидно, что никак, а в будущем таких случаев не будет становиться меньше, а как раз наоборот. Тем более такой полезный опыт полезен, к чему бы эта ситуация ни привела.

Что же до идеи о происках могущественного Властелина, то я её не отбросила, хоть факты и говорят об обратном. Настаивать на продолжении расследования, когда оно не приносит никаких результатов даже при помощи высокорангового Умника, сложно, но у меня пока получается. А основываюсь я на предчувствии, что тихо сообщает мне о какого-то рода подставе. Остаётся лишь надеяться, что это не моё воспалившееся воображение.

— Эх, — села рядом со мной на скамейку Чери в своём костюме Мясника, но без маски, её она в последнее время носит на поясе. — Будешь? — спросила она, протягивая мне один из двух стаканчиков кофе, что держала в руках.

— Давай, — согласилась я, беря в руки ёмкость с тёплым напитком.

— Не знала, какой ты любишь, так что брала на свой вкус, — предупредила она меня, отпивая из своего стаканчика.

— Я больше по чаю, — сообщила я, пробуя на вкус чёрную жидкость. — Неплохо, — вынесла я оценку.

— Чай, — протянула Чери. — Вроде его распространил Бласто после того, как морские поставки накрылись из-за Левиафана.

— Ага, — кивнула я, вспоминая общедоступную информацию из учебников. — Он говорил что-то о превосходстве великобританских корней и желании возродить культуру чая. Как по мне, просто хотел срубить побольше денег на громкой теме с небезразличными людям заголовками, но цены он и вправду выставляет низкие, а вкус намного лучше этой жижи, — покачала я стаканчиком с кофе.

— Хм, — улыбнулась Чери. — Я не закапывалась в такие дебри.

— Бласто никогда не скрывал своих намерений слишком сильно, — поддержала я её улыбку. — Скорее всего, единственное, что его сдерживает, — команда пиарщиков.

— Сколько готова поставить на своё предположение? — с хитринкой спросила Чери.

— Стаканчик этого кофе, — без раздумий ответила я и ещё раз глотнула горькой жижи.

— Эй, — возмутилась Чери и попыталась вывести меня на чистую воду: — Ты же прямо сейчас уменьшила ценность своей ставки.

— Это как посмотреть, — протянула я. — Некоторые коллекционеры даже за пустой стаканчик из моих рук готовы расстаться с довольно значительной суммой. В интернете видела множество объявлений о том, что кто-то там хочет купить личную вещь каждого кейпа. Не хочешь заработать на безоблачное будущее? — провокационно спросила я.

— Ха-ха, — закатила глаза Чери. — Значит, я не ошиблась. Ты хоть знаешь, как сложно тебя было вычислить? Распространяешь здесь повсюду свои эмоции и даже не стесняешься.

— Я видела, что ты меня искала, — призналась я.

— И не вышла встретить? — с обиженными нотками в голосе спросила Чери. — Я думала, что мы подруги.

— Ты ошиблась, — разбила я её мечты о бездушную реальность.

— Знаю, что ты сейчас не в настроении, — совершенно не восприняла мои слова всерьёз Чери. — Неужели эти обыватели так сильно влияют на тебя? Забавно.

— А на тебя нет? — спросила я и выпила остатки кофе одним глотком. — Все эти эмоции, что густым киселем витают в воздухе... как будто прямо в душу плюнули.

— Не драматизируй, — отмахнулась Чери, — я испытывала и похуже. Да и ты тоже.

— Хах, — усмехнулась я. — Вы же были здесь во время нападения Губителя. Было бы интересно глянуть, как бы кейпы отреагировали на прибывшую Девятку. Странно, что Джек не провернул ничего подобного.

— Он хоть и сумасшедший, но отлично знал, что самому Губителю на один плевок, а ведь на поле боя нередки случаи ударов в спину от временных союзников. Конечно, это замалчивают, но всё же факты не так уж и просто скрыть, — сказала Чери.

— Да, — просто ответила я, не прибегая к полемике. — Тогда был концентрированный страх, который я перестала чувствовать, так как мой рой был не приспособлен к функционированию под сплошной стеной дождя. Сейчас же всё по-другому. Это непрекращающее и тянущее чувства ненависти, недоверия и жадного злорадства давят изо дня в день всё больше, — я остановила сама себя и через несколько секунд молчания продолжила: — Кстати, ты зачем устроила недавнее представление по телевизору? Думаешь, так сможешь привлечь внимание Сердцееда?

— Ну, он же меня нашёл, увидев мельком в одной передаче, — легко приняла смену темы Чери. — Вот мы и подумали, что можно просто увеличить напор и прямо вызвать его. Он достаточно самонадеян и раним, чтобы без особого плана примчаться сюда.

— Подвергаешь население города опасности, — неодобрительно покачала я головой.

— Не прибедняйся, — фыркнула Чери, — в этом городе достаточно сильных кейпов, чтобы разбить Сердцееда и его команду. Тем более у нас есть ты, которая видит и слышит всё вокруг.

— А я уже надеялась, что ты просто уйдёшь из города, — вздохнула я. — Прибавил мне Регент забот.

— Что ещё будет, — мечтательно протянула Чери.

— От тебя ничего не скрыть, да? — вопросительно посмотрела я на неё.

— Не понимаю, о чём ты, — закинув пустой стаканчик в мусорку, прикинулась дурочкой Чери. — Я вообще вот зачем подходила, — перевела она тему и, прямо посмотрев на меня, сказала: — Ты справишься.

— Спасибо, — криво улыбнулась я в ответ.

— Эй, — нахмурилась Чери. — По законам жанра ты должна была воспрянуть духом, а не строить кислые рожи. Ты хоть знаешь, скольких Мясник поддерживал за свою жизнь? Ты первая, — важно заявила она. — Гордись.

— Обязательно повешу эту надпись в рамочку у себя в несуществующем офисе, — чуть смягчилась я.

— Эта обстановка на тебя плохо влияет, — выдала своё экспертное мнение Чери. — Съезди в горы, отдохни пару лет, и можешь продолжать заниматься тем, чем занимаешься.

  — К сожалению, у нас нет пары лет, — просто сказала я.

— Отговорка трудоголиков, — раздражённо покачала рукой Чери. — Ладно, я сказала всё, что хотела, увидимся, — с этими словами она встала со скамейки и уже через пару метров сказала: — О, старик Бен, ты чего в такую рань к воде поплёлся?

— Чери? — не сразу ответил ей немолодой мужичок. — Где хочу, там и хожу. Ты вообще чего так разоделась? Одежды нормальной не нашла? Вот в моё время...

Наблюдая за этой сценкой, я немного подняла себе настроение. То, что я сказала Пятнадцатой, было правдой, но вот только есть один момент, о котором я умолчала. Я всегда могу прекратить воспринимать информацию об эмоциях от роя. Так же как я игнорирую информацию о количестве перебирающих лапок по какой-либо поверхности. Вот только это будет неправильно. Я считаю, что должна прочувствовать все ощущения Броктон-Бей на собственной шкуре и, лишь преодолев это, стану в своих глазах достойной для первых шагов к мировому господству. Даже в моей голове эти слова прозвучали по-карикатурному злодейски.

«Пора встретиться с последствиями, Рой», — обратилась я к ним, вставая со скамейки, и получила в ответ чувство поддержки и готовность отбиваться от всего мира.

Приятно, когда есть кто-то, на кого можно полностью положиться. Помахав на прощание Чери и ворчливому Бену, я пошла вперёд по улице, решив добраться до здания суда пешком. Вообще, вокруг уже ходило много народу, а факт того, что никто остро не реагировал на Пятнадцатую, которая общалась с каждым встречным, не только забавлял, но и вселял некоторую надежду. Конечно, я знаю, что вокруг Чери что-то вроде пузыря хорошего настроения, но эффект довольно слабый. Если уж кто-то её невзлюбил, то он сразу же не становится её обожателем даже после высказывания оскорблений в лицо. Правда, резко преобразуется в «счастливого» обладателя сломанного носа, но это уже детали. Которые не отменяют вопроса на будущее: как именно мы будем контролировать таких, как Пятнадцатая?

Предаваясь размышлениям о будущем, я старалась не сильно сосредотачиваться на настоящем. Будь что будет. Проходя мимо восстановленных и получивших вторую жизнь зданий, я немного отдыхала душой, а вокруг ходили довольные своей жизнью люди. Как раз та группа, которая решила абстрагироваться от происходящих событий. Так посмотришь на них и начинаешь думать, что именно этот лагерь поступил правильно. Что может быть лучше простой жизни в своём пузырьке с работой, семьёй и занятием хобби по вечерам? А мир вокруг пусть идёт своим чередом. Пусть другие решают, как он будет выглядеть. И я могу легко понять и принять такую логику, но легче не становится от того, что они даже не собираются стоять за собственное же спокойствие и открещиваются от любой в жизнь города вовлечённости, что выходит за рамки работы. Обидно, только и всего.

Зайдя в уютную подворотню, я легко встала на стену ближайшего здания и пошла вперёд, прямо на крышу, попутно облачаясь в свой кейпский костюм. Всё же на суд надо являться при полном параде. Стоя на крыше уже как Рой, я осматривала округу. На зелёной траве собралось множество людей с различными плакатами, лозунгами и выкриками. Конечно же, здесь было куча репортёров и даже несколько групп из других городов. Внутри самого здания уже установили нужные технарские голографические проекторы. Всё же главы СКП слишком заняты, чтобы являться сюда лично.

— Рой, — позвала меня Дина, лёжа в кровати и сжимая мягкую игрушку, которую подарила ей Сплетница. — Ты же меня слышишь? Ответь, если да.

— Слышу, — прожужжал мой рой, прибавляя немного в количестве.

— Я хотела бы тебе кое-что сказать, — собираясь с силами, проговорила Дина. — Сегодня произойдёт много чего, а может, и не произойдёт... — она помотала головой. — После исчезновения Мыслителя и Сына из других цветов всё смешалось. Прости, но точно я ничего не могу сказать и не знаю, когда смогу, но постарайся отказаться от следования закону. Прошу, не поддавайся и не оставляй нас.

— Я не собиралась оставлять Броктон-Бей, — проклацал мой рой рядом с ней.

— Не только Броктон-Бей, — зажмурилась Дина. — Не оставляй этот мир, ладно? Я хочу верить, что мы можем прийти к лучшему будущему.

Такие простые слова, но они всё равно залетели прямо в сердце и не захотели оттуда уходить.

— Я не оставлю вас, Дина, — с полной серьёзностью сказала я.

— Спасибо, — несмело улыбнулась она и заснула.

На её прикроватной тумбочке можно было заметить опустошённый стакан воды и упаковку таблеток от головных болей Умников.

— Нужно будет сказать Сплетнице, чтобы она поговорила с Диной о перенапряжении, — прошептала я, оставляя девочку отдыхать.

Глубоко вздохнув, я прыгнула вниз. Прямо в копошащуюся толпу. Легко приземлившись и игнорируя инерцию благодаря своей способности к прилипанию, я спокойно пошла вперёд, пока люди вокруг молча расступались. К сожалению, общий ступор не продлился долго, и вскоре в меня полетели оскорбления, обвинения и проклятия. Хм, наверное, стоило приземлиться рядом со своими фанатами, а не ненавистниками. Но я очень хотела посмотреть на реакцию этих людей, если они увидят меня лично. Что же, ещё раз убедилась в их нелюбви ко мне, вот только было ещё кое-что: страх. Однако он быстро спрятался под слоем злости и какой-то панической ненависти. На входе меня уже встречал Оружейник со своей верной алебардой в компании десятка оперативников СКП, которые посменно охраняли здание.

— Дракон сегодня не будет? — спросила я его буднично, игнорируя окрики за моей спиной.

— Её отозвали, — ответил мне Оружейник, тонко сжимая губы. — Сообщила, что пошла разбираться с начальством.

— Передай ей мои наилучшие пожелания, — кивнула я.

Конечно, в бурлящей толпе было немало людей, которые выкрикивали слова поддержки, но вот их голоса полностью вытесняло множество других, что, впрочем, не мешало мне слышать всех, включая и тех, кто остался дома или застрял на работе.

— В этот раз не будешь сбегать? — кажется, в шутку спросил Оружейник.

— Что-то нет настроения, — пожала я плечами.

— Тогда пошли, — сказал Оружейник и кивнул оперативникам СКП, чтобы они открыли дверь.

Само здание суда довольно красиво, что внешне, что внутренне. Все эти колонны, мрамор и даже статуи так и старались внушить непоколебимость выносящихся здесь решений. И хоть это моё первое личное посещение, но я уже прониклась этим духом справедливости. Как жаль, что если следовать закону, то справедливо будет посадить меня в Клетку. Мы шли вперёд в построении квадрата, где по его углам были расположены оперативники, а в середине я и Оружейник. Что же, осталось лишь посмотреть, что именно приготовило мне высшее руководство СКП.

Внутри не такого уж и маленького зала теснилось куча народу, среди которых были присяжные, обычные зрители, репортёры, у которых отобрали камеры и вручили блокноты для записей и зарисовок, кейпы и пострадавшие. Столько разнообразных личностей пыталось попасть внутрь, что далеко не все смогли поместиться, из-за чего в коридорах здания то здесь, то там можно было легко обнаружить тех, кто захотел застать процесс лично, хоть и не с таких удобных мест.

И вот пришёл тот момент, который все с нетерпением ждали. Конечно, у каждого была своя причина ожидания, но это не отнимает у происходящего важности. Рой собственной персоной шла под конвоем СКП и ни капли не сопротивлялась. Кто-то мог бы подумать, что она приняла правила игры и теперь будет подчиняться им, но была одна примечательная деталь, что в клочья рушила этот домысел: Рой не была закована даже в подобие наручников и вообще прохаживалась по коридору, как будто всё вокруг — её собственность, а сопровождающий конвой — привилегированная охрана. Точнее, так показалось особо настроенным гражданам, но такие детали никто не будет даже проверять, и напишут в новостях то, что репортёры сами почувствовали, при этом добавив побольше остроты для привлечения внимания читателей.

— Я не буду это надевать, — сказала Рой своим пробирающим до дрожи голосом, что щебетяще раздавался из всех возможных сторон.

— Это нарушение предписания! — стуча по тележке с внушительными кандалами и намордником, кричал один из приезжих сотрудников центрального СКП. — Ты хочешь настроить против себя судей?

Рой на это лишь наклонила голову, а стрекот, похожий на лёгкий смешок, прошёлся по коридору, где множество людей навострили уши и свои телефоны.

— Джерри, убери подальше этого клоуна, — махнула Рой рукой одному из своих конвоиров, — у меня нет времени разбираться с судебным маразмом.

— Д-да, — чуть заикаясь, сказал оперативник, и вскоре возмущающийся неназванный сотрудник центрального СКП был закован в простые наручники и с силой отставлен вместе со своей тележкой к стеночке, от которой отбежало несколько людей, когда они поняли, что к чему.

— Вы не имеете права! — кричал неудачливый сотрудник, пока люди вокруг с интересом наблюдали разворачивающееся представление. — Вы все будете уволены! Слышите меня? Все и безвозвратно.

Рой, как и её конвоиры, не обращали внимания на произнесённые слова и спокойно пошли дальше по освободившемуся пути. Это событие сразу же вызвало ропот в толпе, ведь где это видано, чтобы очевидный Властелин, каким бы он на самом деле ни был, во время суда не был намертво закован в слои цепей.

Внутри же зала, где будет проходить судебный процесс, тоже было неспокойно. Представитель обвинителей Алан Бранс разругался с представителем союза Докеров Дени Эбертом. Наручник и Батарея, которых приставили охранять внутренние помещения, безуспешно пытались выкроить себе свободное пространство для экстренных действий в случае чего. Директор Эмили Пиггот, притащившая некоторые не очень важные документы с работы, пыталась абстрагироваться от нехороших мыслей, что так и норовили влезть в голову. Мисс Милиция, которая тенью стояла за спиной директора СКП, недовольно хмурилась и пыталась решить для себя, какое именно решение суда ей больше нравится. Одна лишь Панацея свободно сидела на своём месте и пространно смотрела вперёд, иногда немного улыбаясь по непонятной для окружающих причине. К ней никто так и не осмелился подойти за «экстренным» лечением. И, как вишенка на торте, в этот жужжащий улей влетела Рой. Оперативники пытались расчистить ей дорогу, а люди вокруг — наоборот, подобраться ближе, чтобы лично рассмотреть такую нелюдимую в общественном пространстве персону. Шутка ли, несмотря на свою вездесущность, лично видел её, особенно так близко, лишь маленький процент населения города, ещё меньше успели запечатлеть её на камеру, да и то качество оставляло желать лучшего.

Когда же Рой завели на трибуну, местный судья, который должен был выполнять роль физического представителя глав СКП, застучал молотком:

— Всем внимание, суд по делу Рой начнётся через пять минут. Прошу всех занять свои места и успокоиться!

Его громкие слова немного урезонили окружающих, и они все принялись сравнительно тихо ждать.

— Обвиняемая, — обратился к Рой судья. — Где ваши... ограничители? Боюсь, без них мы не сможем начать.

— Тогда не начинайте, — просто ответила Рой стрекочущими звуками тысячи незаметных букашек.

— Вы срываете процесс, — нахмурился судья.

— Или вы проводите суд без намордника, или проводите его без меня, — заявила Рой, чем вызвала ропот в толпе.

— Тишина в зале, — вновь застучал судья молотком. — Вы всё делаете сложнее.

На это Рой лишь безразлично пожала плечами.

Судья уже было хотел ещё что-то сказать, но установленные в помещении голографические проекторы высветили четырёх директоров СКП, которых выбрали на недавнем совещании в качестве представителей четырёх же номинальных групп.

— Приветствую, — сказал судья, на что голограммы просто кивнули. — У нас вышла небольшая накладка: Рой не хочет следовать предписанию для Властелинов.

— Это неважно, — отмахнулся глава Нью-Йоркского СКП под молчаливое согласие остальных директоров. — Начинайте суд, — приказал он и впился взглядом в Рой.

— Хорошо, — пожевав губы, нехотя согласился судья. — Суд объявляется открытым. Сторона обвинения, — указал он на изучающего бумаги Алана Бранса, — начинайте.