***

Поскольку за окном уже окончательно стемнело, напарники решили не испытывать судьбу и остаться в поселении до утра. Тура оказался гостеприимным хозяином и выделил им отдельную комнату в своем просторном доме. Насчет того, что наставник может их потерять, Акаги совершенно не переживал. Король Обезьян явно владел невероятными сенсорными способностями и выследить нахождение двух юнцов, тем более находившихся не так уж и далеко, он смог бы запросто.

Ночь прошла на удивление спокойно. Ёкаи, несмотря на свои звериные черты и умение пользоваться сендзюцу, в целом были такими же обычными крестьянами — со своим бытом и ранним пробуждением, поэтому Акаги не удивился, когда его разбудил шум, когда солнце едва взошло. Жена Туры накормила гостей завтраком, снабдив их на дорогу вяленым мясом, хотя они и пытались отказаться. Путь был близок, но настойчивая медведица проводила их так, словно они идут в соседнюю страну с войной.

Выйдя во двор, Акаги и Чу Фэн обнаружили небольшую, но крайне серьезно настроенную группу вооруженных ёкаев — лучших охотников поселения. Они были облачены в легкую кожаную броню, а в руках сжимали крепкие копья и луки. Среди них Акаги сразу приметил Мьята. Брат волчицы Тазин нервно перехватывал древко своего оружия и поглядывал на демона исподлобья, однако помалкивал, явно получив от старейшины строгий приказ не лезть на рожон.

Тура подошел к напарникам.

— Охотники покажут дорогу и поддержат вас в момент, когда вы отвлечете духа на себя, — коротко проинструктировал медведь. — Будьте предельно осторожны. Нат — это не просто дикий зверь. Он черпает силу из самой земли этих холмов.

Акаги молча кивнул. Демон покосился на Чу Фэна, который явно нервничал перед первой битвой с непонятным существом. За себя Акаги не беспокоился — способов выжить он нахватался уже достаточно.

— Ну что, Фэн, — усмехнулся они. — Пошли знакомиться с местным божком.

Юноша лишь фыркнул, покрепче перехватывая копье. Отряд молча покинул ворота поселения, растворяясь в горной дымке и направляясь в сторону, где жил нат.

Соседние холмы казались близкими — рукой подать, если смотреть со сторожевых башен поселения. Но на деле горы неохотно пускали к себе чужаков. Дорога, а точнее почти полное её отсутствие, оказалась сущим кошмаром. Густой колючий кустарник, осыпающаяся под ногами мелкая галька и отвесные подъемы превратили короткий марш-бросок в изматывающий путь. Они провозились аж до самого полудня.

Единственным спасением стали узкие, едва заметные тропки, петляющие между скалами. По этим самым тропам ёкаи таскали подношения духу-покровителю. Чу Фэн, чье тело всё еще было покрыто свежими синяками, упрямо ковылял следом, опираясь на копье и тихо сквозь зубы проклиная каждую ветку, бившую его по лицу. Наконец, когда солнце уже висело в зените, припекая макушки охотникам, отряд вышел к пункту назначения.

Обиталище ната представляло собой широкую пещеру, врезанную прямо в склон холма. Пространство перед входом было явно облагорожено руками ёкаев: по обеим сторонам высились каменные тотемы, на ветвях деревьев висели ленты с разными письменами, а земля была усеяна глиняными чашами для подношений. Однако, за на первый взгляд красивым оформлением скрывалось что-то жуткое. Тотемы были потрескавшиеся, ленты местами разорваны, а половина чашек была разбита. Кое-где виднелись глубокие борозды от когтей и поломанные деревья, явно свидетельствовавшие о буйстве хозяина.

Акаги молча остановился чуть поодаль, давая охотникам время на подготовку. Ёкаи действовали слаженно и без лишнего шума — они быстро рассредоточились перед входом, занимая позиции за крупными валунами. Дождавшись, пока последний ёкай замрет в засаде, они размял плечи и перевел дыхание.

— Ну, с богом. Или кто там у них.

Демон сделал первый шаг и уверенно полез в пещеру. Чу Фэн, покрепче перехватив древко копья обеими руками, тут же встал за его спиной, готовый в любой момент нанести удар. Свод пещеры поглотил их, отрезая от солнечного света.

Внутри пещеры царил непроницаемый мрак. Сделав всего несколько шагов, Акаги нахмурился, инстинктивно замедляя шаг. Что-то было не так. Солнце снаружи стояло почти в самом зените, и его лучи должны были освещать хотя бы первые десять-пятнадцать метров такого широкого свода. Но здесь свет словно вязнул в неестественной черноте. Она казалась почти осязаемой, поглощая любые блики.

«Здесь явно что-то нечисто», — пронеслась в голове демона быстрая мысль. Он напряг зрение и только начал собирать энергию, готовясь к отражению атаки. Но не успел.

Из самых недр пещеры вырвался оглушительный рык. Звук был такой силы, что у Акаги мгновенно заложило уши, а каменный пол под сапогами мелко задрожал. Следом за рыком из мрака вылетело нечто массивное и невероятно быстрое. Акаги даже не успел поднять руки для блока. Чудовищной силы удар врезался прямо по центру его грудной клетки. Ощущение было таким, словно в него на полном ходу влетел кусок скалы. Воздух выбило из легких, ребра жалобно хрустнули, не выдержав силы удара, и двухметровую тушу демона просто сдуло с места.

Акаги вылетел назад подобно пушечному ядру. Стоявший прямо за его спиной Чу Фэн, едва успевший прищуриться от жуткого рыка, даже пискнуть не успел. Огромная туша летящего демона с размаху врезалась в юношу, сминая его, словно тряпичную куклу.

Слившись в единый, беспорядочный клубок из конечностей и ругательств, напарники пулей вылетели из темного зева пещеры обратно на залитую солнцем площадку. Их стремительный полет прервался с оглушительным треском: Акаги своей спиной, всё еще придавливая собой бедного Фэна, на полной скорости влетел в один из массивных каменных тотемов, украшавших вход в святилище.

Древнее изваяние, и без того державшееся на честном слове, засохшей глине и молитвах местных ёкаев, не выдержало столь грубого обращения. По каменному основанию тотема змеей скользнула глубокая трещина, раздался протяжный скрежет, и многотонный столб с тяжелым грохотом рухнул наземь, поднимая в воздух густое облако сухой земли и многовековой пыли. Сидевшие в засаде охотники вздрогнули, инстинктивно вжимаясь в свои укрытия. Битва началась.

Пыль от рухнувшего тотема еще не успела осесть, когда из пещеры показался сам хозяин холмов.

Облик ната оказался поистине гротескным, словно слепленным из двух совершенно разных хищников. Длинное, покрытое тусклой чешуей тело гигантской змеи извивалось по камням. Завершалась эта змеиная туша массивной головой льва с густой гривой. Из приоткрытой пасти капала едкая слюна, а безумные глаза горели нездоровым фиолетовым светом. Но самой опасной частью существа был его хвост — он оканчивался массивным, тяжелым костяным наростом, похожим на шипастую булаву.

Глядя на раскачивающийся из стороны в сторону костяной груз на хвосте духа, регенерирующий они раздраженно цокнул языком. Теперь было ясно, чем именно его так «выпнули» из пещеры.

— Слезь… с меня… туша… — раздался снизу хрип.

Акаги опустил взгляд. Чу Фэн, чье лицо приобрело легкий синеватый оттенок из-за нехватки кислорода, отчаянно пытался выпихнуть из-под демонического зада свои переломанные ребра.

— А не надо было за мной стоять, — буркнул Акаги, спешно поднимаясь на ноги и стряхивая с плеч каменную крошку. Времени на пререкания не было. Дух-лев издал очередной рык, вскидывая переднюю часть тела над землей и готовясь к новому броску.

— Ко мне, химера недоделанная! — во всё горло заорал Акаги, мгновенно перегоняя энергию металла в руки. Кожа покрылась стальным отливом. Демон с места сорвался в стремительный рывок, быстрыми шагами сокращая дистанцию, чтобы не дать духу переключить внимание на лежащего юношу.

В этот же момент воздух над поляной распорол тихий, слитный свист. Сидевшие в засаде охотники-ёкаи не стали терять времени. Десяток стрел сорвался с тетив, устремляясь к беснующемуся нату. Акаги краем глаза заметил, как наконечники мазнули по воздуху характерным зеленоватым блеском. По инструктажу Тура он знал, что их стрелы будут смазаны ядом, который должен будет парализовать духа.

Стрелы со звоном ударились о чешую змеиного тела. Большая часть отскочила, не пробив природную броню духа, но три из них все же нашли уязвимые места между чешуйками. Нат взревел от ярости, и его хвост со свистом рассек воздух, устремляясь прямо в голову бегущего на него демона. Акаги, не сбавляя хода, резко ушел в перекат, пропуская смертоносный снаряд над собой.

Не успел демон подняться на ноги, как дух изогнулся и обрушил на него массивную львиную лапу, выпущенные когти которой напоминали кривые сабли. Акаги вскинул руки, скрестив их в глухом блоке. Удар оказался чудовищным. Энергия металла выдержала, но законы физики никто не отменял: кости предплечий хрустнули, ломаясь в нескольких местах, а самого юношу впечатало в землю по самые колени.

— Ах ты тварь! — взревел Акаги, игнорируя вспышку дикой боли. Бирюзовая энергия тут же устремилась к переломам, скрепляя кости. Демон нанес апперкот уцелевшей правой рукой, целясь в бронированную нижнюю челюсть духа. Удар отбросил голову ната назад, но тот лишь яростнее зашипел.

Схватка превратилась в кровавую мясорубку, в которую роль мяса выполнял, к сожалению, сам они. Акаги раз за разом бросался на духа, принимая на себя сокрушительные удары хвостом. Его ребра ломались, кожа на руках висела лоскутами, но регенерация работала на пределе возможностей, возвращая его в строй снова и снова.

С флангов духа непрерывно осыпали дождем отравленных стрел. Пару раз охотники промахнулись, и снаряды блеском воткнулись Акаги прямо в плечо и бедро. Демон на мгновение почувствовал, как мышцы начало сводить судорогой паралича, но энергия Бездны в считанные секунды выжигала чужеродный токсин. Акаги просто вырвал стрелы из тела и снова бросился на врага.

Чу Фэн, кое-как оклемавшись, тоже не отсиживался. Юноша, припадая на отбитую ногу, маневрировал вокруг бьющегося клубка из змеиного тела и рогатого гиганта, пытаясь найти брешь в чешуе и ударить копьем. Но нат, несмотря на свои размеры, двигался хаотично и непредсказуемо. Дважды он отбрасывал парня прочь, заставляя того кубарем катиться по пыли, отплевываясь кровью. Яд наконец-то начал действовать. Движения духа стали более вязкими, удары потеряли силу. Акаги, заметив это, удвоил напор, готовясь нанести решающий удар.

Нат внезапно замер. Его глаза вспыхнули ослепительным фиолетовым светом, а затем всё его тело окутала плотная аура такого же цвета. Существо издало пронзительный, неестественный визг, больше похожий на скрежет рвущегося металла. Во все стороны от духа ударила концентрированная волна этой фиолетовой энергии. Акаги, находившийся в самом эпицентре, принял удар грудью. Волна отшвырнула его на десяток метров, заставив снова пропахать спиной жесткую землю. Она сбила с ног Чу Фэна и докатилась до укрытий охотников, вырывая с корнем кусты и опрокидывая мелкие валуны.

Демон с трудом приподнялся на локтях и глухо зарычал от невыносимой боли. Фиолетовая аура, коснувшаяся его тела, не исчезла. Она прилипла к нему, словно кислота, с шипением разъедая плоть. Акаги чувствовал, как эта неестественная сила буквально выжигает его кожу, мышцы и добирается до самых костей, игнорируя природную регенерацию. Боль была ужасной, что даже разум, казалось, парализовало. Любой ёкай или человек на его месте давно бы потерял сознание и просто растворился в этой кислотной дымке. Единственное, что удерживало разум Акаги от погружения во тьму — он уже испытывал подобное, но изнутри, когда старик «закалял» его каналы, или какими там извращениями он занимался, называя это тренировкой.

Охотники, которых едва задело краем волны, рухнули на землю. Легкая кожаная броня совершенно не спасала от разъедающей энергии.

— Этого не может быть! — сквозь стоны боли хрипло закричал один из ёкаев, с ужасом глядя на свои дымящиеся руки и покрывающееся язвами оружие.

Прежде чем обезумевший дух успел развить свой успех и добить Акаги, охотники решительно взяли луки, после чего начали вновь стрелять по духу. Новые снаряды летели с большей скоростью и мощью. За считанные секунды они прошили воздух и с влажным чавканьем вонзились в чешую и плоть монстра. Нат взревел, в одно мгновение превратившись в дергающегося ежа, густо утыканного десятками стрел. Он всё еще источал фиолетовую ауру, от прикосновения которой с громким шипением плавились даже окружающие скалы, но непрекращающийся шквал стрел со всех сторон буквально пригвоздил его к месту.

— Добей его! Убей духа! — в отчаянии завопил один из раненых охотников, пытаясь приподняться из-за своего укрытия. Акаги, всё еще корчащийся от сжигающей его заживо кислоты, на мгновение замер, непонимающе уставившись на кричащего ёкая.

«Какого черта? — пронеслось в голове демона, пока регенерация отчаянно боролась с фиолетовой скверной. — Мы же должны были просто отвлечь его! Это же ваш местный божок, вы собирались его усмирить или поймать!»

— Не стой! — надрывая горло, закричал Мьят, видя смертельное замешательство рогатого гиганта. — Объяснения потом! Просто убей эту тварь, уничтожь его!

Стиснув челюсти, Акаги заставил себя отбросить сомнения и проигнорировать свою боль. Он глубоко вдохнул, позволяя энергии бездны окутать свое тело. Пространство вокруг него мелко задрожало. Раздался резкий хлопок схлопывающегося вакуума - скачок бездны перенес демона прямо в эпицентр ядовитого фиолетового тумана, вплотную к морде ревущего духа.

Вся боль, вся ярость и накопленная энергия металла сконцентрировались в одном-единственном, чудовищном по своей мощи замахе. Отливающий сталью кулак Акаги снизу вверх врезался прямо в нижнюю челюсть духа. Раздался хруст. Удар был настолько разрушительным, что челюсть ната буквально разлетелась на куски, а массивная голова откинулась назад, едва не свернув змеиную шею. Акаги уже было не остановить. Игнорируя разъедающую ауру, которая продолжала плавить кожу на его костяшках, и хаотичные, отчаянные попытки ослепленного болью существа отбиться когтями, демон обрушил на врага град сокрушительных ударов. Он методично вколачивал стальные кулаки в морду ната, ломая кости, разрывая плоть и превращая некогда величественного хозяина гор в кровавую отбивную.

Когда последний удар проломил прочный череп существа, массивное змеиное тело вздрогнуло в последний раз и безвольно обмякло. Фиолетовая аура мигнула, издала предсмертный шипящий звук и окончательно рассеялась, оставив после себя лишь едкий запах паленой плоти, в основном исходящей от все еще регенерирующего Акаги.

Он тяжело выдохнул, разгибая спину. Стальной отлив медленно сошел с его рук, обнажая изуродованную кислотой кожу. Бирюзовая энергия тут же с удвоенной силой принялась за работу, окутывая раны спасительным светом и заново сплетая уничтоженные мышечные волокна. Демон сплюнул кровавую слюну и поднялся. К нему, тяжело прихрамывая и тихо матерясь сквозь стиснутые зубы, подошел Чу Фэн. Юноша бережно баюкал свою правую руку. Фиолетовая скверна задела его лишь по касательной, когда волна сбила его с ног, но кожа на предплечье выглядела пугающе, словно ее окатили кипящей смолой.

Со склонов, шурша осыпающейся галькой, начали медленно спускаться охотники. В их позах не было ни радости победы, ни облегчения от того, что смертельная угроза миновала. Горные ёкаи выглядели потерянными, напуганными и смотрели на изувеченный, утыканный стрелами труп своего покровителя с горечью. Никто не спешил убирать оружие, но копья и луки теперь безвольно смотрели в землю.

— А теперь, — произнес Акаги, обводя ёкаев тяжелым взглядом. — Кто-нибудь удосужится объяснить мне, что за херня здесь происходит? Вы молились на эту химеру, носили ей дары, а потом закричали добить.

Вперед выступил Мьят. Брат Тазин опустил лук, и в его желтых глазах читалась усталость с тоской. Он посмотрел на убитого духа, и его уши скорбно прижались к голове.

— У натов, как и у любых древних духов, привязанных к земле, есть риск пасть, — мрачно ответил волк, подбирая слова. — Если баланс нарушается, дух может не справиться с негативной энергией. Он сходит с ума и перерождается в чудовище, сотканное из чистой скверны. Обратного пути для падших нет. Духу наших гор не повезло провалиться в эту тьму. До последнего момента старейшина надеялся, что это просто ярость... что его можно усмирить. Но когда он высвободил эту гнилостную ауру, стало ясно, что покровитель мертв. Осталась только оболочка.

Один из охотников, прижимающий к груди обожженную скверной руку, неверяще покачал головой. Он подошел к разрушенному алтарю и бессильно рухнул на колени прямо в пыль, среди осколков жертвенных чаш.

— Но чего же ему не хватило? — с надрывом и отчаянием в голосе прохрипел ёкай, обращаясь то ли к товарищам, то ли к небесам. — Мы же исправно приносили лучшие дары! Каждое полнолуние очищали это место, отгоняли прочих духов, пели молитвы... Никто из нашего поселения не смел осквернять его угодья! Что же было не так?!

— Вы всё делали правильно, — раздался сверху до боли знакомый голос. — Вашей вины здесь нет. Просто таков был выбор этого духа. Он оказался слишком слаб и позволил темной силе соблазнить себя.

Акаги резко обернулся, на мгновение забыв про саднящие раны. На высоком скалистом уступе прямо над входом в пещеру, вальяжно свесив ноги, сидел Сунь Укун. Наставник с абсолютно невозмутимым видом почесывал себе спину концом посоха, словно всё это время наблюдал за уличным представлением, а не за смертельной битвой. Монах легко спрыгнул со скалы, приземлившись на усыпанную камнями землю совершенно бесшумно. Ёкаи, едва осознав, кто именно перед ними находится, мгновенно опустились на колени, низко склоняя головы в знак почтения перед Великим Мудрецом.

Старик не обратил на их поклоны особого внимания. Пройдя мимо хмурого Акаги и Чу Фэна, он приблизился к изувеченной туше ната. Король Обезьян остановился у самой морды мертвого духа, оперся на посох и прикрыл глаза. С его губ сорвались тихие, размеренные слова молитвы. Мантра плавно лилась над разрушенным святилищем, ее тягучий ритм словно успокаивал саму истерзанную землю и окончательно вымывал из воздуха остатки гнетущей ауры. Боль в ранах ёкаев и напарников начала постепенно притупляться.

Закончив чтение, Сунь открыл глаза и посмотрел на мертвого хозяина гор.

— Покойся с миром, — негромко произнес монах, отдавая последнюю дань уважения падшему.

***

Обратный путь к поселению разительно отличался от утреннего похода. Охотники, наскоро перевязав ожоги, поспешили уйти далеко вперед, стремясь как можно скорее принести старейшине весть о гибели духа. В отличие от Акаги, который в этой пещере оставил пару десятков литров крови и буквально собрал себя заново из куска отбивного мяса, они отделались "легким испугом".

Демон, Чу Фэн и Король Обезьян плелись позади. Шаг демона был тяжелым — регенерация требовала колоссальных затрат энергии, и сейчас Акаги мечтал только о сне и огромном шмате мяса, а еще лучше - о целой запеченной туше какого-нибудь кабана. Сунь Укун шел рядом, мерно постукивая посохом по камням, и методично пилил своего непутевого ученика с его молчаливым другом.

— Оставил вас на полдня! Всего на полдня! — ворчал старик, возмущенно размахивая свободной рукой. — Сказал же: сходите, поторгуйте, принесите нужное! Обычная торговая миссия! Но этим двум недоумкам обязательно понадобилось найти самую проклятую пещеру в округе и ввязаться в драку с местным божеством!

Однако за этим привычным потоком ругани Акаги отчетливо видел глубокую задумчивость наставника. Старик распекал их исключительно для проформы. Его взгляд то и дело возвращался к вершине холма, где осталось лежать растерзанное тело падшего ната.

— Учитель, — прервав очередную тираду о пользе послушания, хрипло спросил Акаги, стирая с лица засохшую грязь. — А так ли вообще важен был для них этот нат? Медведь говорил, что без него они пропадут. Неужели горные ёкаи сами не в состоянии прокормиться?

Монах тяжело вздохнул, сбавляя шаг, и посмотрел на далекие, покрытые густым лесом хребты.

— Наты важны для ёкаев именно этих краев, — спокойно ответил Сунь, отбросив свое напускное раздражение. — Они веками выстраивали с духами глубокий симбиоз: преподносили дары и молитвы, получая взамен покровительство и богатые угодья. Но в самом их отсутствии нет ничего плохого.

Сунь перехватил посох и покачал головой.

— Это скорее пережиток очень далекого прошлого. В те древние времена, когда в мире бушевали поистине могущественные злые силы, самостоятельное выживание для мелких поселений было почти невозможным. Наличие сильного ната на территории гарантировало, что трава будет расти, реки — течь, а слабых ёкаев не сожрут более крупные хищники из пустошей. Сейчас мир изменился. Ёкаи вполне способны выжить сами, просто им предстоит заново научиться жить без постоянной оглядки на хозяина холмов.

Акаги задумчиво потер костяшки пальцев. Регенерация исправно привело тело своего хозяина почти до идеального состояния, оставив лишь небольшую фантомную боль, к которой они был привычен.

— Старик... — хрипло нарушил тишину демон, не сводя взгляда со своих массивных ладоней. — А что это вообще за дрянь была? Эта фиолетовая аура. Меня словно целиком в котел с кислотой окунули. Думаю, не будь я таким живучим, от меня бы даже праха не осталось.

Король Обезьян перестал отстукивать ритм посохом и чуть замедлил шаг. Ветер шелестел в кронах деревьев, словно прислушиваясь к их разговору.

— Это скверна, малец. Концентрированная, застоявшаяся энергия, — ровным, лишенным привычной насмешки голосом ответил Сунь. — Как я уже сказал, духи вроде натов плотно привязаны к своей земле. Они пропускают через себя потоки природной ци, фильтруют ее, поддерживая баланс в горах. Но для этого нужен кристально чистый и сильный разум.

Монах почесал бороду.

— Если дух дает слабину — поддается гневу, гордыне или банальной жадности — поток внутри него останавливается. Природная энергия застаивается и начинает гнить. То, что ты сегодня испытал на собственной шкуре, — это яд, сотканный из его собственных нечистых помыслов и мертвой ци.

Чу Фэн, ковылявший рядом, сдавленно сглотнул и с ужасом покосился на свою перемотанную тряпицами правую руку. Если бы его накрыло не по касательной, от него бы даже костей не осталось.

— Тебе крупно повезло, рогатый, — Сунь перевел пронзительный взгляд на демона. — Любого другого ёкая твоей силы эта дрянь растворила бы за пару вдохов, несмотря на всю хваленую регенерацию. Но внутри тебя плещется эта твоя Бездны. Твоя энергия — это первозданная энтропия, пустота. Она не лечит скверну, а просто... поглощает его, если это можно так назвать.

Старик внезапно остановился, развернулся к ученику и с силой ткнул пальцем прямо в массивную грудь Акаги.

— И именно поэтому, каменная твоя башка, я каждый вечер заставляю тебя зубрить сутры до посинения и медитировать! — гаркнул Король Обезьян, вновь возвращаясь к своему привычному, сварливому амплуа. — Если ты потеряешь контроль над собственным разумом и позволишь своим внутренним демонам взять верх, то закончишь точно так же, как этот безумный дух! Только учитывая твои объемы сил, масштаб катастрофы будет таким, что плавиться начнут не только ближайшие скалы, но и целые провинции! Понял меня?!

— Понял, понял, не ори, — буркнул Акаги, отодвигая от себя палец наставника. Но в этот раз в его голосе не было привычного раздражения. Слова старика легли на благодатную почву. Вид обезумевшего, заживо гниющего изнутри могущественного существа стал для демона лучшей иллюстрацией того, почему контроль важнее грубой силы.

Дальнейший путь до деревни ёкаев они прошли в тишине, прерываемой лишь хрипами еле ковыляющего Чу Фэна.