***

Три луны. Три долгих луны пути через лес, который менялся, редел, снова густел, поднимался в горы и спускался в долины. За это время не случилось ничего. Ни одного отряда ящеролюдей, ни одного следа драконитов, ни одной засады.

Шандар запомнил этот переход как череду однообразных дней. Утром - подъем, сбор, движение. Днем - лес, тропы, ручьи, овраги. Вечером - новая стоянка. Он почти не спал. Альфа не спит, когда стая в пути. Он шел, следил, слушал, нюхал. Инстинкты, которых у него не было, постепенно просыпались. Он учился читать лес. По запаху, по звуку, по движению ветра.

Охотники время от времени отходили за дичью, так как запасы стремительно кончались. Даже он один раз успел поучаствовать.

Это случилось на второй луне пути. Стая вышла к широкой долине, поросшей высокой травой, и Манд, ушедший вперед, вернулся с вестью - внизу пасется стадо. Крупные звери, похожие на бизонов из другой жизни, но с огромными, ветвистыми рогами, которые делали их головы непропорционально тяжелыми. Назывались они армадитами просто - рогачи. Ригия собрала охотников, распределила роли. Обычно на такого зверя шли всем отрядом - били со всех сторон, изматывали, загоняли, пока он не падал.

Шандар смотрел на стадо и чувствовал, как внутри поднимается что-то, чему он не мог дать названия. Не голод. Не ярость. Желание. Желание проверить себя. Понять, на что он способен.

- Я сам, - сказал он.

Ригия обернулась, посмотрела на него, и в желтых глазах ее мелькнуло что-то - сомнение? Страх? Но она не стала спорить. Только кивнула.

Шандар переключился в звериную форму и пошел вниз. Трава скрывала его почти полностью, но ветер дул в сторону стада, и он знал - они его учуют. Им некуда бежать. Он был быстрее.

Зверь поднял голову первым. Огромный, с шерстью, свалявшейся в колтуны, с рогами, которые могли проткнуть насквозь. Он смотрел на Шандара, и в маленьких, глубоко посаженных глазах не было страха. Только злость. Оставшаяся часть стада быстро предпочла убежать, оставив крупнейшего для защиты.

Шандар бросился.

Они столкнулись с такой силой, что земля под ними просела. Рога зверя скрежетнули по панцирю, оставив глубокие царапины, но не пробили. Шандар вцепился ему в шею, пытался перекусить, но шея была толстой, мышцы - стальными. Зверь мотнул головой, отшвырнул его, поднялся на задние ноги, готовясь обрушиться всем весом.

Шандар не успел увернуться. Копыта ударили в бок, и боль вспыхнула такая, что на миг потемнело в глазах. Но он не отпустил. Вцепился в ногу, рванул, повалил зверя на бок. Они катались по земле, ломая траву, поднимая тучи пыли. Шандар бил хвостом, когтями, зубами, чувствовал, как кровь заливает морду, как хрустят кости под его челюстями. Зверь был сильным. Но Шандар был сильнее.

Когда все кончилось, он стоял над тушей, тяжело дыша. Панцирь был исцарапан, бок саднил, из глубокой раны на плече текла кровь. Но он стоял. И зверь лежал у его ног, мертвый.

Охотники вышли из укрытий. Манд смотрел на него с уважением, Литта - с обожанием, Ригия - с чем-то, что Шандар не мог разобрать. Ирра подошла первой, коснулась мордой его плеча, лизнула рану.

- Ты мог погибнуть, - сказала она тихо.

- Ты меня недооцениваешь, - ответил он.

Он съел половину туши за один присест, и детеныши, набежавшие с визгом, доедали остатки, когда стая двинулась дальше. Боль в боку прошла через несколько дней. Царапины на панцире затянулись. Но память о той схватке осталась. Он понял, что может. И это знание стоило дороже любой добычи.

На третью луну лес начал меняться. Деревья стали ниже, корявее, между ними появились каменистые проплешины, потом осыпи, потом скалы. Воздух стал суше, холоднее. Детеныши, уже привыкшие, почти не уставали, но самки все равно несли их на спинах - так было быстрее.

Манд, шедший впереди, вернулся на закате и сказал одно слово:

- Пришли.

Пещеры открылись за поворотом ущелья. Их было несколько - темные провалы в скале, уходящие вглубь, в самое сердце горы. Входы были узкими, низкими, только для одного армадита, и явно не рассчитанные на размеры Шандара. Он мог зайти в пещеру только в человеческой форме. И он зашел, первый, чтобы проверить на опасности.

Внутри было тихо, сыро. Лишь знакомый ему светящийся мох давал еле видимое освещение. Ригия вошла следом, огляделась.

- Подходит, - сказала она.

- Летучие мыши, - буркнул Манд, входя сзади и морщась. - Воняет.

- Прогоним, - ответила Ригия. - Они не опасны.

Шандар прошел дальше, вглубь. Пещера расширялась, уходила вниз, и там, в глубине, он услышал воду. Подземный ручей. Это хорошо.

Он вернулся к выходу, выглянул наружу. Детеныши уже бегали по каменистой площадке перед пещерами, обнюхивали камни, тыкались мордами в щели. Ирра и Литта тащили внутрь шкуры, запасы, все, что удалось сохранить за время пути. Охотники ушли проверять окрестности.

Ригия подошла к нему, встала рядом.

- Ну как тебе наш новый дом?

- Пойдет, - отмахнулся Шандар, принимая звериную форму и заваливаясь на спину прямо на площадке. - Но все равно хочется места посветлее, поуютнее.

- И он у нас будет, - улыбнулась Ригия в человеческой форме, после чего разлеглась у его бока. Рядом с ним даже Ригия казалась маленькой. Она вытянулась, положила голову ему на грудь, и Шандар чувствовал тепло ее тела даже сквозь броню.

Они лежали так, глядя в темнеющее небо. Детеныши уже успокоились, забрались в пещеру, готовились ко сну. Где-то внутри Ирра снова напевала колыбельную. Литта возилась с шкурами. Охотники, вернувшиеся с разведки, докладывали Манду о том, что видели внизу, в лесу.

- Места здесь хорошие, - сказала Ригия негромко. - Манд говорит, дичи много. Лес густой, но охотиться можно. Далеко ходить не придется.

- А ящеролюди? Дракониты?

- Не водятся. Манд ходил далеко, на три перехода. Ни следа. Горы высокие, проходов мало. Если они и придут, мы узнаем загодя.

Шандар кивнул, чувствуя, как напряжение, которое он носил в себе все три луны, начинает понемногу отпускать.

- Нужно будет обустроить пещеры, - сказал он. - Расширить входы, чтобы я мог проходить в звериной форме. Сделать запасники для мяса, место для детенышей, где будет тепло.

- Успеем, - ответила Ригия.

Шандар помолчал, глядя на звезды, которые уже начали проступать на небе. Потом сказал:

- Я буду отходить отсюда. На тренировки.

- Твой дар?

- Да. Я чувствую что могу больше. Но когда я пытаюсь... сама видела, что произошло в пути.

Ригия усмехнулась.

- У нас еще полдня голова болела.

- Поэтому я буду уходить. Далеко. Чтобы не задевать вас.

- Хорошо, - сказала Ригия. - Ты альфа. Тебе решать.

Она помолчала, потом добавила:

- Пусть кто-то из нас ходит с тобой, хотя бы постоит вдалеке. Чтобы предупредить тебя или нас, на всякий случай.

- Хорошо, - не стал он противиться.

***

Утро началось с тумана. Он полз по ущелью снизу, затягивая камни, траву, корявые кусты, превращая знакомый пейзаж в чужой, зыбкий мир. Шандар стоял у входа в пещеру, слушал, как детеныши возятся внутри, как Ригия ворчит на Манда, который опять ушел проверять западный склон, не дождавшись остальных. Обычная утренняя суета. Он уже привык к ней. Она успокаивала.

Литта вышла из пещеры, когда он уже собрался идти. Она была в человеческой форме, с коротко стрижеными белыми волосами, с единственным глазом, который смотрел на мир спокойно и цепко.

- Ригия сказала, я иду с тобой.

- Понятно. Тогда пошли.

Она кивнула, и они двинулись вниз, в туман, который расступался перед ними, оставляя мокрые следы на шкурах. Шандар выбрал направление еще ночью, когда лежал с открытыми глазами и слушал лес. На запад, за скальный гребень, где шум воды заглушает все остальные звуки. Туда, где стая не ходит - нет дичи, нет троп, только камни и вода. Место, где он мог быть один.

Литта шла за ним молча, иногда отставая, иногда обгоняя, но всегда держась на расстоянии. Она не мешала. Она вообще редко мешала, умела быть рядом так, будто ее и нет. Шандар ценил это.

Они шли около часа, пока туман не начал редеть, а камни под ногами не сменились ровной каменной плитой. Ущелье открылось внезапно - узкий разлом в скале, уходящий вниз, к ручью, который бил из-под земли и падал с уступа, создавая постоянный, ровный шум. Стены ущелья были высокими, почти отвесными, и только в одном месте, на середине, была небольшая площадка, ровная, как стол.

Шандар остановился, огляделся. С площадки открывался вид на всю округу - на пещеры, на лес, на скалы. И при этом сама площадка была скрыта от чужих глаз, защищена с трех сторон камнем, с четвертой - водопадом.

- Здесь, - сказал он.

Литта подошла к краю, посмотрела вниз, потом вверх, на скалы.

- Хорошее место, - сказала она. - Я буду наверху. Если что - крикну.

Она переключилась в звериную форму и легко, как горный козел, взобралась на выступ выше, где могла видеть и его, и подходы к ущелью. Устроилась, положив голову на лапы, и смотрела. Шандар остался один.

Он постоял, слушая шум воды, потом сел на камень, переключился в человеческую форму. Нужно было думать. О даре. О том, как его использовать. Ригия говорила, что ментальный дар - это не просто сила. Это умение чувствовать других, проникать в их разум, влиять на волю. Но как этому научиться? В бою он выпускал волну инстинктивно, когда злился или боялся. Но теперь ему нужен был контроль. Способность направить силу туда, куда он хочет, и только туда.

Он закрыл глаза, попытался сосредоточиться. Внутри, где-то в глубине, он чувствовал ту самую силу - тяжелую, сонную, но готовую проснуться. Он потянулся к ней, как тогда, в пещере. Сила отозвалась, шевельнулась, потекла по венам, собираясь где-то в голове, за глазами.

Шандар открыл глаза, посмотрел на камень перед собой. Представил, как сила выходит из него, как волна, как удар. Напрягся. Сжал кулаки.

Ничего.

Сила была там, но не слушалась. Она не хотела подчиняться, будто требовала чего-то, чего он не давал. Эмоции? Ярости? Страха? Он попробовал вспомнить ту злость, что накрыла его тогда, когда безымянный охотник усомнился в нем. Злость пришла, но вместе с ней - память о том, как охотники падали, корчась от боли. Как детеныши плакали. Как у Манда пошла кровь из носа.

Шандар разжал кулаки, выдохнул. Нет. Не так. Он не хотел причинять боль тем, кто доверяет ему. Не хотел, чтобы Литта, сидящая наверху, снова чувствовала, как ее мозг плавится от его силы. Он сидел, смотрел на камень и думал. Может, нужно начать с малого? Не пытаться выдавить из себя всю силу разом, а учиться дозировать ее. Чувствовать границы. Понимать, где начинается контроль, а где - разрушение.

Внизу, у ручья, зашуршало что-то. Шандар посмотрел вниз и увидел грызуна. Маленький, серый, с длинным хвостом, он выбирался из-под камня, оглядывался, принюхивался. Не чуял опасности. Или чуял, но не знал, откуда она придет.

Шандар смотрел на него и вдруг понял. Вот оно. Начало. Самое малое существо, которое не жалко. Он закрыл глаза, потянулся к силе. Попытался ее выпустить. Но упустил контроль.

Волна ударила невидимым молотом. Грызун даже не дернулся. Его маленькое тело еще стояло на камне, но внутри не осталось ничего - разум выжжен, мысли сметены, жизнь оборвана ударом такой силы, что камень под ним покрылся паутиной трещин. Грызун замер на мгновение, потом завалился на бок и скатился в ручей, унесенный водой.

Наверху, на выступе, Литта взвыла. Коротко, сдавленно, и Шандар услышал, как ее когти скребут по камню, как она пытается удержаться, не упасть. Он обернулся. Она сидела, вцепившись в скалу, и кровь текла из ее единственного глаза, из носа, из ушей. Она смотрела на него, и в этом взгляде не было страха. Только боль. И вера. Вера, которая не давала ей отвести глаз.

- Прости, - выдохнул Шандар.

Сила внутри утихла, спряталась, будто поняла, что натворила. Литта сползла с выступа, переключилась в человеческую форму. Пошатнулась, удержалась на ногах, вытерла кровь тыльной стороной ладони.

- Сильно болит?

- Не так сильно, как в прошлый раз, - призналась Литта. - Я успела закрыться. Чувствовала, как ты собираешь силу.

- И не ушла?

- Не успела бы. Да и не хотела, - она усмехнулась. - Ты же мой альфа. Я должна знать, что ты делаешь. И быть рядом, если что.

- Если что? - переспросил Шандар. - Если я убью тебя следующей волной?

- Не убьешь, - сказала она просто. - Ты слишком сильный, чтобы не научиться контролировать. И слишком умный, чтобы не понять, как.

Шандар смотрел на нее, и внутри, где только что бушевала сила, поднималось что-то другое. Теплое. Тяжелое. Он не знал, как это назвать. Может, благодарность. Может, что-то большее.

- Завтра я попробую снова, - сказал он. - Но ты будешь дальше. Намного дальше.

- Буду, - согласилась Литта.

Он поднялся, протянул ей руку. Она взяла, не колеблясь. Пальцы ее были теплыми, цепкими. Она встала, и они пошли обратно, вверх по ущелью, к пещерам.

Когда они подошли к пещерам, детеныши уже проснулись, возились на площадке, пищали, требуя еды. Ирра вышла навстречу, посмотрела на них, на запекшуюся кровь на лице Литты, на осунувшееся лицо Шандара.

- Что случилось? - спросила она.

- Ничего, - ответил Шандар. - Я тренировался. Завтра буду снова.

Ирра хотела спросить еще, но Литта поймала ее взгляд и чуть покачала головой. Ирра замолчала. Только подошла, коснулась плеча Шандара, провела рукой по его спине, будто проверяя, что он цел.

- Есть будешь? - спросила она.

- Буду.