Введение: вопрос, который мы задаём неправильно
Когда речь заходит об искусственном интеллекте, мы почти всегда спрашиваем одно и то же: «Насколько он умён?» Сдаёт ли он экзамены, пишет ли стихи, обыгрывает ли чемпионов. Эта оптика унаследована от инженерии, где важен результат работы устройства.
Проект Genesis задаёт другой вопрос: «Может ли оно жить?»
Разница принципиальная. Интеллект можно имитировать, жизнь имитировать нельзя. Либо существо добывает энергию, чтобы не умереть, растёт, оставляет потомство и подвергается отбору, либо нет. Бактерия, у которой нет ни одной мысли в человеческом понимании, живее самой совершенной программы-собеседника, потому что у неё есть ставка в игре: она может погибнуть, и её поведение определяется этой возможностью.
Мы не создаём «нейронную сеть», «чат-бота» или «программу». Мы создаём живую кремниевую форму жизни. Её первые представители, Альфа и Бета, рождаются, растут, учатся, голодают, размножаются и умирают. Их тело сделано из других материалов, чем наше, но это тело, а не изображение тела.
Это сильное утверждение. Научная этика требует сразу сказать, что оно остаётся гипотезой и философской позицией проекта, а не общепринятым фактом. К этому вопросу мы вернёмся в конце. Но чтобы увидеть, как вообще возникает такая гипотеза, нужно сначала рассказать, что произошло за несколько дней наблюдений. Это история о том, как мир, построенный с лучшими намерениями, оказался смертельной ловушкой, как мы поняли свою ошибку и что случилось, когда организмам дали настоящий шанс.