Ледяной ветер ударил в лицо, рассыпаясь колючими осколками морозной пыли. Белесое солнце в прозрачном, мутно-голубом небе, дарило кажущейся бескрайней морской глади ровный, безучастный свет. Корабль настойчиво разрезал темную поверхность воды, уверенно двигаясь вперед, в сторону большой земли, и оставляя все дальше позади священные берега Острова Северной Звезды.

Скрип мачт, плеск волн – тихий, размеренный, и никого в своем уме на верхней палубе. Матросы, не в первый раз отправляющиеся в путь по этим неприветливым водам, предпочитают большую часть времени проводить на нижней палубе или в каютах, выходя наверх только если того неукоснительно требовала вахта. Потому закутанный в плотный зимний плащ человек, оставшийся на верхней палубе смотреть на бескрайнюю стужу, вызывал у матросов тревожное недоумение. Да и вообще – само его появление здесь, на корабле, было странным.

Раз в полгода, когда Северное море было спокойным, а погода самой ясной, этот корабль курсировал между «грешной» землей и священным островом Северной Звезды, доставляя в святую обитель запас провианта, вещей первой необходимости, и новых последователей великой веры, решивших навсегда оставить мирскую жизнь, и посвятить себя Служению. И едва ли прежде кто-то из тех, что причастились к Святости, решал вернуться обратно, на материк. А этот странный человек, судя по всему, еще и входил в число храмовников – рыцарей-стражей великой Приории и Храма Создателя. Такие никогда не оставляли своего поста живыми, будучи в здравом уме, трезвой памяти. Так что же заставило его отступить от своей службы?.. Едва ли хоть кто-то из матросов знал или в действительности хотел знать ответа на этот вопрос, и едва ли подошел бы к этому странному, угрюмому мужчине, чтобы спросить прямо. А вдруг он отступник? Отверженец? Вдруг он совершил преступление против Святой Веры, и лишь великодушие Приората оставило ему жизнь, изгнав с острова Северной Звезды?..

Мороз колючими иглами забирался под ворот и капюшон теплого плаща, но одинокому угрюмцу не был страшен холод. Десятки и сотни дней до этого он провел в холодном полумраке храма на Священной земле, и стужа открытых морских просторов не пугала его. Он привык думать ровно, светло и беспристрастно – так же, как тот самый свет блёклого солнца над хмурыми водами. Он знал одно – есть только одна Истина. И он, смиренный и верный служитель-страж Священного Храма Создателя, готов нести свое знание людям. Сама же суть этой Истины остается ведома лишь Создателю. Она там, выше, над небом, над облаками, над солнцем и лунами всех земель Эйландсила. И простые смертные люди никогда не должны забывать об этом. А он, храмовник, преданный защитник веры, должен приложить все свои силы к тому, чтобы заблудшие людские души помнили об Истине Создателя…

Никто тогда во всей Святой Приории, не остановил его, когда он решил оставить свою службу при Храме и вернуться на большую землю, дабы вразумлять неразумных грешников. Никто не стал его удерживать. Но каждый, кому он открылся в своем решении покинуть остров Северной Звезды, был очень удивлен – ведь никто из тех, кто решил посвятить себя Службе, не покидал более Храм, служил до конца дней, и тем был счастлив… Но ведь грешной земле нужно принести каплю холодного света Северной Звезды! Наставить людей на истинный путь! Разве прежде об этом никто не мыслил? Разве не лучше будет убедить кого-то посвятить себя лучшему пути из всех возможных? Великому Служению!

И вот нашелся один, кто задумался об этом. Он, Селен Кристобаль, рыцарь-страж Священного Храма Северной Звезды. И теперь это – его путь, и едва ли найдется сила, способная сломить его. Он принял решение. Он плывет сейчас на этом заиндевелом корабле по холодному морю туда, откуда однажды ушел юным глупцом… Теперь всё было для него иначе. И пусть даже все эти матросы, прячущиеся от стужи на нижней палубе, сторонятся и не понимают его. Пусть они не знают, как обращаться с ним – суровым, несгибаемым, хмурым, как туманное небо. Он был готов к тому, что простые люди не смогут его понять. И несмотря на это, всей душой сейчас стремился к давно уже позабытым берегам. Туда, где заблудшие души ждут наставничества.