В Новосибирской области сейчас происходит то, что многие чувствуют кожей, но не всегда могут связать в одну картину: у людей просто отнимают жизнь. Не только коров, баранов и верблюдов — у них забирают годы труда, возможность кормить семью, право самим распоряжаться своим хозяйством и будущим.

Кто‑то видит только страшные кадры: люди плачут, ОМОН и ветеринары подъезжают, пока хозяев нет дома, усыпляют и жгут животных, как мусор. Кто‑то слышит лишь сухие слова: «карантин», «пастереллёз», «ветеринарные нормы». А кто‑то замечает другую сторону: параллельно крупные агрохолдинги расширяют фермы в тех же районах, куда пришли с огнём и шприцами.

И над всем этим — водитель, выливающий цистерну молока на землю, потому что ему платят 20 рублей за литр, а в магазине то же молоко — по 100. Он мог бы раздать его людям, но это «против правил» и «никому не выгодно».

Это не набор случайностей. Это портрет того, как устроена нынешняя деревня и сельское хозяйство в России.

---

## 1. Что происходит в Новосибирской области

В нескольких районах — Козиха, Новопичугово, Новоключи, другие сёла — у людей массово уничтожают скот. Не выборочно — «подозрительных животных», а всё стадо:

- коровы, быки, овцы, козы, поросята;

- даже верблюжонок, любимец детей, которого усыпили, пока хозяев не было дома.

Официально говорят: вспышка пастереллёза и бешенства, надо «по нормам» уничтожить всех потенциальных носителей в радиусе нескольких километров.

Но:

- людям **не показывают анализы**, не дают на руки документы;

- блокируют деревни, ставят блокпосты, впускают и выпускают только по прописке;

- силовики с ОМОНом приезжают как на карательную операцию;

- тех, кто пытается снимать или задавать вопросы, хватают и увозят.

Компенсация — 171 рубль за килограмм живого веса и по одному прожиточному минимуму в месяц в течение девяти месяцев. При том, что:

- реальная корова стоит под 100 тысяч;

- хозяйство строилось 20–30 лет;

- для многих это единственный источник еды и дохода.

Люди говорят прямо: «Мы остались бомжами. У нас нет средств к существованию».

За сопротивление — аресты, угрозы уголовных дел, увольнения учителей, давление на депутатов, на журналистов.

---

## 2. «Болезнь» — это всё?

Можно ли допустить, что эпидемии нет вовсе? Заболевания у животных бывают, и они действительно требуют жёстких мер. Но здесь важно не отрицать наличие инфекции, а увидеть **второй слой**:

- ещё в 2020–2023 годах объявлены гигантские инвестиционные проекты в тех же районах:

- крупные фермы на десятки тысяч голов стада,

- новые комплексы крупных компаний — «Сибирская нива», группа «Горкунов», племзавод «Ирмень» и др.;

- именно в этих районах сегодня «по нормам» выжигают частное поголовье, ЛПХ и мелких фермеров.

Совпадение? Слишком уж удобное для тех, кто хочет:

- расчистить земельный и кормовой ресурс под крупные хозяйства;

- убрать конкурентов — пусть и маленьких, но независимых в экономическом смысле людей;

- превратить свободных крестьян и фермеров в батраков большой корпорации.

В телевизоре скажут: «таковы ветеринарные требования, мы спасаем население от болезни».

Но по факту человек, который сам кормил семью и держался на своих ногах, превращается в:

- получателя мизерных пособий;

- временного наёмного работника там, где ещё есть вакансии;

- кандидата на выезд в город в поисках любой работы.

Это не забота о здоровье. Это **перераздача собственности и земли** в интересах крупных игроков.

---

## 3. Почему молоко выливают на землю, а бедные покупают по 100 рублей

История с водителем, слившим молоко, — та же логика, только в миниатюре.

- Заготовитель берёт молоко у производителя по 20 рублей за литр.

- В магазине оно — по 80–100.

- Разница уходит:

- перекупщикам,

- сети,

- тем, кто контролирует логистику и переработку.

Водитель мог бы:

- остановиться в деревне и бесплатно раздать молоко;

- или продать по дешёвой цене тем, кто не может позволить себе магазин.

Но:

- ему никто не оплатит бензин;

- его могут наказать за нарушение санитарных и отчётных норм;

- система построена так, что **дешёвое или бесплатное молоко — угроза прибыли сети**.

То же происходит и с продуктами в магазинах:

еду со скоро истекающим сроком **проще выбросить**, чем отдать бедным, потому что:

- это «бьёт по ценам»;

- снижает спрос на товар по «нормальной» цене;

- ломает идеальную модель: «хочешь есть — плати столько, сколько мы скажем».

С точки зрения здравого смысла это безумие.

С точки зрения нынешней экономики — жёсткая рациональность: не допустить, чтобы потребление хоть как‑то вышло из‑под контроля капитала.

---

## 4. Чем советский опыт отличался от нынешнего

В колхозах и совхозах СССР были свои проблемы — никто не идеализирует. Но принципиальное отличие в другом:

1. **Человек и его хозяйство — часть планового целого, а не помеха рынку.**

- Колхоз или совхоз получал госзаказ на молоко, мясо, зерно.

- Государство было обязано:

- выдать технику, корма, ветеринаров;

- закупить продукцию по фиксированной цене;

- обеспечить людей зарплатой, жильём, социальной инфраструктурой.

Даже если хозяйство приносило не максимальную прибыль, его поддерживали, потому что это — еда для всей страны и работа для людей.

2. **Личные подсобные хозяйства не выжигали, а поощряли.**

- ЛПХ, огород, корова, свинья — были легальной и уважаемой частью системы.

- Человек:

- работал в колхозе/совхозе;

- дома держал своё, дополняя доход семьи.

- Государство не приходило с ОМОНом, чтобы «расчистить» деревню под чьи‑то фермы.

3. **Даже при болезнях подход был другим.**

- Да, заболевший скот уничтожали.

- Но:

- это делалось под контролем общины и хозяйства;

- были внятные объяснения и документы;

- компенсации и помощь в восстановлении поголовья были не жалкой подачкой, а серьёзной обязанностью государства.

Главное: колхоз/совхоз существовал не для того, чтобы обогатить горстку акционеров, а для снабжения людей.

Сегодня же логика обратная:

- всё, что не вписывается в модель крупного агробизнеса, — мешает;

- мелкие фермы и ЛПХ — «неэффективные»;

- их нужно **скукожить, разорить, вытеснить**.

---

## 5. Что на самом деле защищают «нормы» и законы

Официальные лица любят говорить:

- «Мы действуем по санитарным правилам».

- «Это закон для всех».

- «Так устроена современная экономика».

Но давайте посмотрим, что реально защищают эти правила:

- когда скот выжигают без прозрачных документов и анализов — защищают ли здоровье людей?

- когда компенсация в разы меньше реальной стоимости животных и вложений — защищают ли крестьян?

- когда молоко выливают на землю, а продукты выбрасывают, вместо того чтобы накормить бедных — заботятся ли о населении?

Очевидно, что нет.

Эти «нормы» защищают:

- **структуру рынка**, в которой крупные сети и агрохолдинги диктуют цены;

- **монополию на производство и продажу**;

- **интересы тех, кто хочет зарабатывать на каждом литре молока, каждом куске мяса, каждом гектаре земли**.

Когда глава ассоциации фермеров говорит:

- «Нарушений как таковых нет, просто компенсацию надо повысить»,

он по сути признаёт:

- сам механизм — правильный;

- правильно, что **всех подряд животных можно уничтожить по распоряжению сверху**;

- вопрос только в цене, за которую крестьянина можно уговорить сдаться.

Это и есть логика системы: человеческое, семейное, трудовое — вторично. Главное — чтобы было «экономически целесообразно» для тех, кто стоит наверху.

---

## 6. Почему это касается не только деревни

Горожанин может сказать:

- «Я же не держу коров, при чём тут я?»

Но схема одна и та же:

- на селе:

- уничтожают животных и ЛПХ,

- сгоняют людей в зависимость от рынка и пособий;

- в городе:

- уничтожают мелкий бизнес под видом «благоустройства»;

- выдавливают независимые точки торговли ради сетей;

- закрывают больницы и школы «ради оптимизации».

Везде — один и тот же узор:

1. **Концентрация собственности.**

Земля, магазины, производство, логистика — всё в одних руках.

2. **Уничтожение самостоятельности.**

Чем меньше у человека своего (земли, коровы, бизнеса, мастерской), тем легче его заставить:

- работать на условиях хозяина,

- брать кредиты,

- молчать.

3. **Подавление любого сопротивления.**

От Шиеса до Новосибирска, от Стерлитамака до московских палаток:

- людей пугают, оттесняют, сажают;

- СМИ и экспертов заставляют молчать;

- на любую попытку самоорганизации отвечают силой.

Это уже не «ошибка местных чиновников». Это **нормальная работа модели**, в которой государство — инструмент тех, кто владеет крупным капиталом.

---

## 7. Эмоции людей и куда их направляет система

Жители Новоключей, Козихи, Новопичугово говорят в камеру:

- «Пусть меня сажают, я свою скотину не отдам».

- «Сжигайте нас вместе с коровами».

- «Без коров нам жизни нет».

Это не «психоз», а честная, живая реакция людей, у которых забирают всё.

Но система делает всё, чтобы:

- их гнев не превратился в осознанный протест против устройства экономики;

- чтобы они не увидели связи между:

- своим горем,

- интересами агрохолдингов,

- решением министерств и губернаторов,

- общим курсом страны.

Вместо этого им предлагают:

- верить в «злую болезнь», но не спрашивать, кому выгодно массовое уничтожение;

- надеяться на жалобы «наверх»;

- ждать, что «президент разберётся».

Параллельно включается привычный мещанский страх:

- «Лишь бы не у меня»;

- «Мне бы свой дом сохранить»;

- «Главное, чтобы не тронули мою корову».

Так людей разобщают, удерживая каждого в его маленькой беде.

---

## 8. Что даёт советский опыт и почему о нём надо говорить

Опыт колхозов и совхозов важен не потому, что «раньше трава была зеленее», а потому что он показывает:

- **можно** организовать сельское хозяйство так, чтобы:

- никто не выбрасывал молоко на землю;

- никто не сжигал здоровых животных ради чьей‑то прибыли;

- никто не считал человека и его двор «лишними».

В советской деревне:

- корова, огород, колхозная ферма были **опорой жизни**, а не мишенью;

- даже при тяжёлом кризисе 90‑х (на Кубе это называли «особый период», у нас — «перестройкой и реформами») люди выживали именно за счёт того, что:

- были навыки коллективной работы;

- была память о реальной поддержке от государства;

- была убеждённость, что справедливость — это не пустой звук.

Сейчас эту память стараются стереть:

говорят только о «недостатках» и «ужасах» советского времени, но молчат о том, что:

- вода, свет, транспорт, школа, ФАП в деревне — это была **норма**;

- молоко раздавали детям на завтрак в школе;

- колхоз не мог просто так взять и уничтожить всё поголовье, оставив людей ни с чем.

Это важно понимать не ради ностальгии, а ради того, чтобы видеть:

**нынешний порядок вещей не «естественный» и не «единственно возможный»**.

---

## 9. Зачем всё это понимать обычному человеку

Можно сказать: «я один ничего не изменю». Это правда — один не изменит. Но:

- если люди не видят общую картину, их по одному ломают и лишают последнего;

- если же они начинают понимать, что:

- уничтожение скота в Новосибирске,

- слив молока на землю,

- вырубка леса под золотодобычу,

- закрытие школ и больниц,

- постоянные «оптимизации»

— звенья одной цепи,

— тогда появляется шанс не просто жаловаться, а **объединяться**.

Важно:

- не только сочувствовать фермерам Паниным или жителям Козихи;

- но и задавать себе вопросы:

- «что у меня и у них общего?»;

- «кто принимает решения, из‑за которых страдаем мы все?»;

- «как мы можем действовать вместе, а не поодиночке?».

---

## 10. Что можно и нужно делать

Эмоции — боль, ярость, чувство несправедливости — не враг. Враг — когда их направляют в никуда или друг против друга.

Сегодня задача тех, кто понимает происходящее:

- **не презирать «простых людей»**, а говорить с ними на понятном языке, через их опыт;

- **поддерживать и освещать** такие истории, как в Новосибирской области;

- помогать людям переходить от крика «сжигайте нас вместе с коровами» к словам:

- «мы требуем прозрачности»;

- «мы требуем реальной компенсации»;

- «мы требуем права самим решать судьбу своей земли и хозяйства».

Любая организация — профсоюз, инициативная группа, сельский сход — это уже шаг от одиночества к общему делу.

---

Сейчас убиваютний» скот. Если мы позволим — завтра точно так же будут выталкивать «лишних» людей: тех, у кого нет нужной специальности, нужного возраста, нужного капитала.

Вопрос в том, смиримся ли мы с этим как с «естественным ходом истории» — или начнём видеть, **кто и в чьих интересах делает мир таким**, и действовать вместе.