Михаил Маленький 

Допустим, ты читаешь новости и видишь всё то, что мы с тобой уже обсуждали в разрозненных кусках:

заводы «оптимизируют» людей, магазины закрываются, фермеров душат маркировкой и кредитами, нейросети пишут тексты лучше копирайтеров, а на складах и в такси роботы становятся нормой.

Тебе говорят:

«Не переживай, это прогресс. Скоро искусственный интеллект освободит нас от рутины, а мы будем жить лучше, работать меньше».

Но ты кожей чувствуешь, что это враньё напополам с самообманом. И задаёшься вопросом:

если машин станет всё больше, а работы — меньше, **куда денутся остальные люди**?

Я хочу поговорить с тобой честно. Не как с «пользователем», а как с человеком, который прекрасно понимает:

пока капитализм жив, никакая технология сама по себе не приносит свободу. Она может стать только новым кнутом.

***

Представь не далекий фантастический XXII век, а вполне реальный ближайший.

Тебе не нужно далеко воображать — первые очертания уже здесь.

На склад заезжает не грузовик с водителем, а беспилотная фура.

В этой статье разберём обыски прошедшие 8 и 9 апреля в редакции «Новой газеты*» и против её расследователя Олега Ролдугина, признание «Мемориала*» экстремистской организацией и его фактический запрет в России, а также обыски в Конфедерации труда России и независимых профсоюзах. На конкретных примерах объясняется, как власть последовательно зачищает расследовательскую журналистику, правозащитные структуры и независимые рабочие организации, чтобы не допустить превращения растущего недовольства в организованную силу.

                                                                                                                                           Обыски в «Новой газете»*, фактический разгром «Мемориала»*, визиты силовиков в Конфедерацию труда России и связанные независимые профсоюзы — это не набор случайных эпизодов. Это звенья одной цепи: зачистка любых самостоятельных центров влияния в момент, когда экономика трещит, война пожирает ресурсы, а недовольство внизу нарастает.

Важно не просто пересказать новости, а увидеть, какие именно механизмы включаются и против кого.

Начну с принципа работы, потом разберём инструмент и пошаговый процесс.

---

   1. Как работает кондиционер в автобусе (очень кратко)

Система замкнутая, внутри только хладагент (газ/жидкость) и масло:

- **Компрессор** — всасывает холодный газ низкого давления и сжимает его → горячий газ высокого давления.

- **Конденсатор (радиатор спереди)** — горячий газ охлаждается, превращается в жидкость под высоким давлением.

- **ТРВ / дроссель** — жидкость сбрасывает давление, «расширяется» и охлаждается.

- **Испаритель (в салоне)** — холодный хладагент забирает тепло из воздуха салона, снова становится газом низкого давления.

- Газ снова идёт в компрессор — круг замкнулся.

**Синий штуцер / шланг** — низкое давление (всасывание компрессора).

**Красный штуцер / шланг** — высокое давление (выход из компрессора / после конденсатора).

**Жёлтый шланг** — сервисный, к нему по очереди подключают вакуумный насос или баллон с газом.

---

Представь, что мы сидим не в кабинете, а где‑нибудь на лестничной клетке после тяжёлой смены. Ты без фуражки, я без высоких слов. Просто поговорим.

Ты всё это видел:

Полиция — это в первую очередь инструмент власти, а не сборище «монстров с другой планеты».

Эти «инопланетяне» в марксистской традиции называется «карательный аппарат государства». Но это не отменяет вопроса про конкретного человека в форме: почему он таким становится и почему остаётся.

Разберём по шагам.

---

### 1. Кто идёт в полицию и почему остаётся

Если убрать пропаганду и красивые лозунги, у рядового полицейского обычно несколько мотивов:

1. **Социальный лифт и стабильность**

- В бедных регионах и городах‑депрессивках выбор невелик: армия, полиция, колония, МЧС, охрана, иногда завод.

- Форма даёт ощущение статуса: «я не последняя шпана, у меня работа, погоны, пенсия».

2. **Страх остаться без дохода**

- Даже «небольшая» зарплата + ранняя пенсия лучше, чем вообще ничего.

- Чем дольше человек служит, тем сильнее он завязан: ипотека, кредиты, семья. Уйти страшнее, чем терпеть.

3. **Отбор по лояльности, а не по нравственности**

- В систему отбирают не самых эмпатичных, а тех, кто:

- умеет подчиняться;

- готов «делать, что сказали»;

- не задаёт лишних вопросов.

- Те, у кого очень сильное чувство справедливости и отвращение к насилию, либо сами уходят, либо их выдавливают.

4. **Психологическая компенсация**

- У части — да, есть тяга к власти, ощущению контроля над другими.

На фото эколог и активист Павел Пашков

Эколог и общественный деятель на своих ресурсах рассказывает, как в России последовательно разрушают заповедники, горные леса и популяции диких животных ради прибыли — расширяют рубки, увеличивают квоты на отстрел, легализуют трофейную охоту и закрывают глаза на браконьерство. При этом он подчёркивает: природоохранные ведомства возглавляют не учёные, а менеджеры и юристы, а немногие оставшиеся активисты работают под огромным давлением, с дефицитом ресурсов и в условиях молчания общества. Он обращается к «обычным людям» с просьбой хотя бы малыми, но реальными действиями включаться в защиту природы — ради собственного будущего и будущего детей.

 

Представь, что мы с тобой сидим на кухне и спокойно разговариваем. За окном вроде бы всё как обычно: машины, реклама, люди бегут по своим делам. А параллельно где‑то в тайге вырубают последние защитные леса, заповедники хотят открыть под бизнес, медведей и волков убивают тысячами — часть «по закону», часть «втихую».

И ты понимаешь: это не просто «где‑то далеко». Это про твою воду, воздух, еду, про будущее твоих детей. Но в голове сразу встаёт стеной: «А что я могу? Я боюсь. Не хочу ни в тюрьму, ни в списки “неблагонадёжных”.»

Давай разберёмся по шагам — что происходит и как можно действовать так, чтобы не ломать себя через колено, но и не оставаться в стороне.

В новостях – «четырёхдневка», «простой», «оптимизация персонала», «рыночная конъюнктура». На деле это означает одно: экономика буксует, рабочих выталкивают в нищету, а официальная статистика делает вид, что всё спокойно.

Разберём по порядку, что происходит и что с этим делать.

---

   1. Что реально происходит на заводах и фабриках

Примеры уже видно по всей стране:

- в Петербурге и Ленобласти заводы останавливаются или переходят на сокращённую неделю;

- КамАЗ снова готовится к четырёхдневке;

- РЖД, металлурги, автозаводы отправляют людей в простои и отпуска за свой счёт.

Формулировки разные, суть одна:

- **простой** – вас не увольняют, но вы сидите без смен или с минимальным количеством часов;

- **неполная занятость (4‑дневка, 3‑дневка)** – рабочих дней меньше → зарплата меньше;

- **отпуск без содержания** – вы «числитесь», но денег не получаете.

Предисловие.

В Ютубе нашёл видеоролик плачущей женщины-фермера и, совместительству, блогер. Она рассказывает о ситуации, как в конце марта в Сибири и других районах РФ из-за болезни уничтожался скот, что делали фермеры и как она поступила. Её эмоциональная речь раскрывает не только происходившее, но и мир, в котором живут фермеры, с точки зрения психологии и сознания. Также есть момент, где она озвучила советы, которые ей пишут. Вот и решил написать статью о том, что бы на это сказал марксист (коммунист).

Для наглядности и понимания, о чём идёт речь, опубликовал только сокращённый вариант аудио в формате видео (чтобы никого не дискредитировать).

Когда слушаешь речь той фермерши, которую заставили продать всё стадо из‑за «болячки» и угрозы принудительного забоя, невозможно отделаться от чувства, что перед тобой — не просто частная история. Это срез целой эпохи и целого слоя людей.

Российский рынок новостроек вошёл в фазу, когда на глазах проявляется вся логика капитализма: тысячи людей живут в тесноте, съёмных «убитых» квартирах и общагах, а по стране пустуют миллионы квадратных метров новых домов. Одни семьи задыхаются под ипотекой, другие вообще не могут позволить себе жильё, а девелоперы стоят над пропастью долгов. Это не «стечение обстоятельств», а закономерный итог того, как у нас устроено жильё: как товар и финансовый инструмент, а не как право человека.

Разложим по шагам.

---

  1. Как надували пузырь

Несколько лет государство и банки целенаправленно «поддерживали стройкомплекс»:

- запуском и продлением льготных ипотечных программ;

- агрессивной рекламой «доступного жилья в кредит»;

- мягкими условиями проектного финансирования для застройщиков.

Что это означало на практике:

1. **Девелоперы строили, ориентируясь не на реальные доходы людей, а на лёгкий кредит.**

Логика была такая:

- проценты низкие → ипотеку возьмут даже те, кто на самом деле едва тянет платежи;

- есть масса «инвесторов», которые купят по несколько квартир для перепродажи или сдачи;

- государство не даст рынку рухнуть — всегда придумает новую льготу.

2. **Жильё окончательно превратили в финансовый продукт.**

- квартира стала «инвестиционным активом»;

- реклама крутилась не вокруг качества жизни, а вокруг «доходности», «роста цены на квадрат»;

- строили то, что выгодно продать, а не то, что нужно людям по месту, планировкам и цене.

В итоге был создан **искусственный спрос**, под который развернули гигантский строительный конвейер.

Почти каждый второй экономически активный житель России уже признаёт: он зависит от интернета и гаджетов. Для многих экран — это не просто инструмент, а среда, в которой проходит большая часть жизни. На этом фоне набирает моду «цифровой детокс»: кто‑то выключает уведомления, кто‑то старается уходить в офлайн по вечерам или на выходных.

Снаружи это выглядит как личная проблема: «я слишком много сижу в телефоне». Но если немного глубже посмотреть на то, как устроена наша работа, быт и досуг, становится ясно: это не просто вопрос силы воли. Людей **встроили** в этот режим.

---

## 1. Как нас сделали «всегда на связи»

Цифровая зависимость началась не с того, что все вдруг полюбили мемы. Она началась с того, как устроена наша повседневность:

- Работа:

- чаты и почта не замолкают после конца рабочего дня;

- «срочно ответь» в нерабочее время стало нормой;

- многие должности по сути превратились в круглосуточную доступность.

- Государство и услуги:

- записи в поликлинику, документы, налоги — через «личные кабинеты» и приложения;

- без цифры всё сложнее решать даже базовые вопросы.

- Общение и отдых:

- друзья и семья — в мессенджерах;

- новости, развлечения, хобби — в одном и том же экране.

Особенно сильно это бьёт по молодёжи и квалифицированным работникам. Условный «офисный специалист», врач, преподаватель, айтишник — это не «слабый человек, который не умеет отложить телефон». Это человек, **которого его работа и образ жизни держат в постоянном режиме доступности**.

То, что 47% называют себя зависимыми, — не показатель индивидуальной «испорченности». Это показатель того, что труд, услуги и досуг так выстроены, что выйти из сети хотя бы на несколько часов — уже подвиг.