Представь: обычный подмосковный автобус во Фрязево. Едут люди, кто-то с работы, кто-то по делам. В салоне компания ультраправых парней — их в новостях называют неонацистами. Они громко оскорбляют пассажирок, лезут к ним с пошлыми репликами, показывают неприличные жесты. Большинство молчит, отводит глаза. Один 19‑летний парень неславянской внешности, Имомали из Кемерово, не выдерживает и заступается за девушек.

Начинается конфликт. На остановке все выходят, в ход идёт перцовый баллончик, ракетница, драка. Имомали, по его словам, в шоковом состоянии достаёт нож и наносит несколько ударов 18‑летнему Илье из Электростали. Илья умирает. Ультраправые каналы пишут: это был их «соратник» по кличке «Квас». Сам Имомали потом говорит: «Был на адреналине, не осознавал, что делаю».

И что дальше? Ультраправые и ксенофобские ресурсы сразу начинают рассказывать тебе свою версию: «агрессивный мигрант зарезал русского парня», «убили соратника», «чужие нападают на наших». Видео, где видно, кто первым оскорблял женщин, кто вёл себя как быдло, их мало интересует. Национальность — вот главный козырь в их рассказе. Им важно не правда, а картинка: «мы — свои, они — чужие».

Теперь давай разбираться без эмоций, с холодной головой.

С точки зрения марксизма, то есть если смотреть не на паспорт и разрез глаз, а на **классовое положение**, кто эти люди? Имомали — молодой парень, живущий в России, скорее всего работающий на обычной работе, без фабрик, банков и миллионов. Погибший Илья и его компания — по всему видно, те же социальные низы: не владельцы корпораций, не акционеры «Газпрома», а обычные ребята снизу. Это всё — **наёмные работники или будущие наёмные работники**. Один класс. Пролетариат.

Фактически произошло вот что: один представитель рабочего класса убил другого представителя рабочего класса. Не олигарх олигарха, не министр министра. Оба — из того слоя, который каждый день продаёт свою рабочую силу, чтобы просто выжить. Но если ты послушаешь ультраправую подачу, тебе скажут: «русского убил мигрант». Классовое родство затрётся, на первом плане останется только «свой/чужой» по крови и лицу.

Подумай сам: у них у обоих одни и те же базовые проблемы. Низкие зарплаты, нестабильность, отсутствие уверенности в будущем, перспектива кредитов, тяжёлый труд или безработица. Они должны бы быть союзниками в борьбе за человеческую жизнь, а их стравливают до уровня смертельной драки на остановке.

Что такое ксенофобия по-простому? Это когда тебе подсказывают: во всём виноваты «чужие» — другой национальности, веры, внешности. Тебя убеждают, что причина твоих проблем не в системе, где твой труд обесценен, а в том, что рядом с тобой живёт «не тот».

А что такое неонацизм и ультраправый радикализм? Это идеология, которая делит людей на «высших» и «низших», оправдывает насилие против «чужих» и подменяет **классовую борьбу** борьбой «рас» и «наций». Вместо вопроса: «почему я, работая полный день, еле свожу концы с концами?» тебе подсовывают другой: «кто рядом со мной в маршрутке — свой или чужой?».

С точки зрения Маркса и Ленина, такие идеологии выгодны **буржуазии** — тем, кто владеет заводами, банками, логистическими сетями, крупной торговлей. Почему? Потому что они **разделяют рабочий класс**. Русский рабочий начинает ненавидеть таджикского или кемеровского парня неславянской внешности, а не того, кто платит им обоим копейки и наживается на их труде. Вместо лозунга «рабочие всех стран, соединяйтесь» тебе внушают: «бей мигранта, защищай улицы от чужих».

Посмотри на эту конкретную историю глазами классового анализа. Есть компания ультраправых, которые оскорбляют женщин. Есть один парень, который за них заступается. Потом идёт эскалация: перцовый баллончик, ракетница, драка, нож. Итог — один мёртв, второй станет обвиняемым по тяжкой статье, две семьи сломаны.

Кому это выгодно? Точно не им. Проигрывают все:

– погибший Илья — его жизнь обрезана в 18 лет;

– Имомали — попадает в жернова следствия и суда, его молодость и судьба, скорее всего, сломаны;

– их семьи — в горе и позоре;

– все люди труда — потому что этот случай сейчас используют, чтобы ещё сильнее накрутить ненависть между «местными» и «приезжими».

Зато выигрывают другие:

– ультраправые пропагандисты: у них теперь есть «павший соратник», на котором можно строить культ жертвы;

– ксенофобские блогеры и политики: у них готов инфоповод, чтобы собирать просмотры, лайки, голоса — «нас убивают в наших же автобусах!»;

– правящий класс в целом: пока общество спорит «кто кого зарезал» и делится на «русских» и «нерусских», можно спокойно продолжать политику низких зарплат, платной медицины, урезания прав.

Ты можешь спросить: а что, вмешиваться вообще не надо было? Девушек оставлять один на один с агрессивной компанией? В мире, где вокруг полно насилия, страх действует на всех. Люди боятся связаться: «моя хата с краю», «ещё сам виноватым окажусь». Многие промолчали именно из страха — и за здоровье, и за свободу. Это тоже симптом: недоверие к тому, что государство защитит того, кто заступился.

А почему вмешавшийся достал нож? Формально — это тяжкое преступление. Но представь себя на его месте: ты один, они — группой, уже применили против тебя газ и ракетницу, ты ослеплён, напуган, адреналин зашкаливает. Это не оправдание, но объяснение: в обществе, где насилие и ксенофобия стали привычным фоном, люди в критический момент часто хватаются за крайние средства.

При этом корневая причина не в «дурной крови», а в устройстве общества. При капитализме ты постоянно живёшь в режиме: конкуренция, страх потери работы, отсутствие твёрдых гарантий. Внутренняя злость и тревога накапливаются. Хочется найти конкретного виноватого — но не абстрактное «государство капитала», а кого-то рядом, видимого: мигранта, соседа, «чужого». Ультраправые идеологи этот запрос и обслуживают: они дают тебе «простой ответ» — «страдаешь из-за них, а не из-за системы».

Так трагедия во Фрязево — это не просто «бытовуха» и не только «криминал». Это **симптом** общества, где:

– огромная масса людей выживает, а не живёт;

– насилие в быту стало обыденным;

– ксенофобия годами подогревается сверху;

– солидарность между людьми труда разрушена и заменена логикой «свой против чужого».

Как на это смотреть, если ты сам человек труда — рабочий, водитель, курьер, учитель, врач, охранник, программист, кто угодно, кто живёт на зарплату?

Во‑первых, увидь, что и Илья, и Имомали по своему объективному положению — твои классовые соседи. Один вырос на подмосковных улицах, другой приехал из Кемерово, кто-то из них, возможно, работал на стройке или в доставке, кто-то искал работу. Ты можешь быть с ними не согласен, осуждать их поступки, но пойми главное: они не писали законы, не приватизировали заводы, не выводили миллиарды за границу.

Во‑вторых, задай себе вопрос: когда тебе в очередной раз покажут кричащий заголовок «мигрант зарезал русского» или наоборот — «русский избил мигранта», кому выгодно, чтобы ты залип на этом и кипел от ненависти, вместо того чтобы думать о своём положении?

В-третьих, не надо оправдывать убийство, но нужно думать глубже: почему люди остаются один на один с уличным насилием? Почему в обществе так мало реальной солидарности и взаимопомощи? Почему никто, кроме одного хлопца, не попытался остановить оскорбления женщин, пока ещё можно было обойтись словами и коллективным давлением?

С точки зрения марксизма, выход не в том, чтобы «выгнать всех чужих» или «задушить в зародыше все субкультуры», а в том, чтобы **снять почву** для такой вражды:

– чтобы рабочий всех национальностей видел в другом не врага, а товарища по классу;

– чтобы был общий интерес — бороться не друг против друга, а за достойную жизнь для всех людей труда;

– чтобы неонацистские и ксенофобские идеи встречали сопротивление не только в законах, но и в сознании простых людей: «нам это не надо, нас стравливают».

Настоящая безопасность в автобусе начинается не с того, что кого-то этнически выгонят, а с того, что в обществе будет меньше агрессии, меньше унижений, меньше безысходности. А это возможно только тогда, когда люди труда начнут видеть главную причину своих бед не в «чужой морде», а в системе, которая из их труда выкачивает прибыль, а взамен даёт нищету, страх и постоянную борьбу «всех против всех».

Ты не обязан любить каждого встречного. Но если ты человек труда, тебе жизненно важно не дать сделать из себя пушечное мясо в чужой идеологической войне. Важно помнить: **твой настоящий противник — не парень в автобусе с другим лицом, а тот, кто владеет этим автобусным парком, заводом, офисом, банком и всем тем порядком, в котором вы оба выживаете, а не живёте**.

И чем меньше ты будешь поддаваться на ксенофобию и неонацистскую истерику, тем больше шансов, что таких трагедий станет меньше — потому что людям труда будет выгоднее держаться вместе, а не резать друг друга на остановках.