Мы лежим в этой темноте еще с минуту, тяжело дыша. Локти, колени, ребра – все ноет от боли… Мы изо всех сил стараемся не думать о том, на каком волоске только что висели от перспективы навсегда остаться запертыми здесь, в темноте.

Оранжевая протягивает мне руку, помогая подняться. Синяя помогает встать Индиго. Мы встаем на ноги, изрядно контуженные случившимся и пока не способные вымолвить ни слова.

Первым тишину нарушает Индиго. Он поворачивается ко мне и к Красному:

– С-спасибо, – тихо бормочет он. – Ну… за то, что не… не бросили меня там.

Красный хмыкает:

– Не за что. – К нему возвращается голос, он расправляет плечи и отряхивает ладонью живот. – Я делал то, что должен был. И жду, что вы сделаете то же самое для меня. В конце концов, ты нам нужен. Ключ цвета индиго для финальной двери.

– Ну да, – мягко соглашается Индиго. – И все же.

Я лишь киваю ему. В словах Красного есть доля правды, но мне хочется верить, что нашими действиями руководил не один голый эгоизм.

– Эти девчонки… – рычит Красный, а затем повышает голос: – Эти невыносимые девчонки!..

Он сжимает кулаки и размашисто шагает по коридору.

– Эй, Красный! – окликает его Синяя, бросаясь вдогонку. – Погоди секунду…

– Еще чего, – огрызается он.

Мы огибаем угол, и впереди показывается компьютерный зал.

Зеленый замирает, отрывая пальцы от клавиш, и откидывается на спинку стула. Фиолетовая и Желтая тоже замечают наше появление.

При нашем приближении Фиолетовая даже бровью не ведет, продолжая сидеть на месте, а вот Желтая в ужасе вскакивает из-за стола и вжимается спиной в стену. Она заикается, хлюпает носом и вскидывает руку, пытаясь что-то сказать, но Красный бесцеремонно ее обрывает. Он подлетает вплотную и кричит прямо ей в лицо:

– КАК ТЫ МОГЛА НАС БРОСИТЬ, А?! Бестолковая, глупая, ЭГОИСТИЧНАЯ девчонка!

Синяя пытается вклиниться между ними, но Красный грубо отталкивает ее в сторону.

– Ты не просто подставила жизнь этого парня – ты рискнула ВСЕМИ нами! Нам НУЖЕН его ключ! Ты поставила под удар наши жизни только потому, что оказалась слишком трусливой, чтобы остаться и помочь!

Желтая трясется от страха, и Синяя снова встает между ними. Она выставляет ладони вперед, и в этот раз Красный позволяет оттеснить себя назад. Он проводит ладонью по лицу.

– А я ни о чем не жалею и извиняться не собираюсь, – раздается из угла комнаты негромкий голос Фиолетовой. Она поднимается на ноги, дерзко глядя на Красного. – Я поступила единственно разумным образом. Моя жизнь была в опасности, и я действовала ради собственной защиты. Я не собираюсь оставаться запертой из-за какого-то незнакомца. – Она кивает на Индиго. – Без обид, приятель, но я понятия не имею, кто ты такой. Я ничего не знаю о тебе. Да я вообще ни о КОМ из вас ничего не знаю!

Красный качает головой, вены на шее угрожающе вздуваются:

– Да дело вообще не в этом…

– Ошибаешься, – перебивает его Фиолетовая. – Все дело в выживании. Выживании любой ценой. Вот в чем смысл этих игр, и чем скорее ты это поймешь, тем лучше для тебя же.

Красный буравит ее яростным взглядом, тяжело дыша:

– Если мы потеряем хотя бы ОДНОГО человека, нам всем конец. Мы не можем позволить себе лишиться даже ЕДИНОГО члена команды. – Я замечаю, как он на долю секунды косится в мою сторону. – Тебе пора завязывать со своим эгоизмом!

Фиолетовая фыркает, качает головой и демонстративно возвращается к работе за компьютером.

Атмосфера в комнате накаляется до предела.

– …Ну, мне жаль, – раздается голос. Это Желтая, и мы все поворачиваемся к ней.

– Чего? – переспрашивает Красный.

– Мне жаль, – повторяет она, вытирая глаза, и напряжение немного спадает. Она смотрит на Индиго покрасневшими глазами. – Я могла бы побыть там подольше. Мне следовало остаться и помочь. Я убежала, потому что мне стало страшно. Прости.

Тот смотрит на нее в ответ абсолютно безэмоционально.

– Все нормально, – роняет он после короткой паузы. – Не переживай. Я… понимаю.

Мы все стоим в тяжелом молчании, пока Красный не хмыкает и не направляется к своему месту.

– Хм. Куда более всепрощающий, чем я. И не думайте, девчонки, что вам это сошло с рук. Вы теперь в долгу перед всей командой.

– Замолчи, – отрезает Фиолетовая.

– ДРЯНЬ ТАКАЯ! – взрывается Красный, моментально вскакивая со стула, но Синяя с силой кладет ему руку на плечо.

– Сядь ты уже, Красный, ради всего святого. Смысла ругаться сейчас нет. Мы все здесь. Все до единого выбрались.

Красный кипит от злости и принимается яростно печатать на клавиатуре. Бог знает, что он там вообще пишет.

Я ловлю себя на мысли, что до сих пор задерживал дыхание, и наконец шумно выдыхаю. Вскидываю глаза на таймер.

Осталось сорок четыре минуты.

Я опускаюсь на свой стул, делаю медленный, глубокий вдох. Разминаю пальцы и принимаюсь за работу. Записываю события из прошлой комнаты вплоть до текущего момента.

Заканчиваю печатать, когда на счетчике остается еще десять минут. В этот раз обошлось без сумасшедшей спешки, что не может не радовать. Я хрущу запястьями и с тихим скрипом откидываюсь на спинку стула, оглядывая комнату.

Я, как обычно, закончил последним.

Красный отходит немного назад по коридору, чтобы отлить. Остальные сбиваются в кучу в одном углу, у двери, помеченной желтой краской. Они о чем-то разговаривают, и я подхожу поближе.

– …я преподаю в ИИТ, – говорит Синяя, прислонившись к стене.

– ИИТ? – переспрашивает Зеленый.

– В Индоре, – уточняет она. – Индийский институт технологий, Индор.

– ИИТ… – бормочет Фиолетовая. – Твои предки, должно быть, были чертовски богаты.

Она продолжает прежде, чем Синяя успевает ответить. Подносит руку к шее и слегка трясет ошейник:

– Так что вы думаете об этих штуковинах? Они настоящие? Или это просто фальшивый реквизит, чтобы держать нас в узде? Как нам их снять?

Синяя вздыхает и качает головой:

– Не могу сказать. Я никогда раньше ничего подобного не видела. Они МОГУТ быть просто бутафорией, наверное, но пока кто-то из нас не нарушит правила, мы этого не узнаем.

– Правила… – шепчет Оранжевая. – Повтори их для меня еще раз, будь добра.

Я замечаю, что она держится увереннее. Начинает вести себя больше как человек и меньше как пустая оболочка. Она сидит рядом с Желтой, обняв девчонку за плечи. Мои чувства к ней и к Фиолетовой противоречивы. Винить ли их за то, что они поставили на первое место свои желания? Да нет, пожалуй. Но они бросили Индиго. Парень был в ужасе, он попал в беду, а они его бросили.

…И они сделали это, прекрасно зная, что нам, скорее всего, все равно понадобится его ключ. Как быстро они бросят тебя, Серый?

И все же. Она выглядит такой юной. Я про Желтую. В Фиолетовой чувствуется какая-то более жесткая зрелость. Желтая же – совсем ребенок.

…Я, впрочем, не спрашиваю, сколько ей лет. Не очень-то хочу знать. Надеюсь, ей есть хотя бы восемнадцать, иначе моя теория «никаких детей в цилиндре» разлетится в пух и прах, а мы рискуем спровоцировать у Оранжевой новый приступ паники и окончательно выбить ее из колеи. А она сейчас действительно помогает. Желтая к ней привязалась.

Синяя выпрямляется и принимается перечислять правила, которые нам выдал каменный истукан на экране в самом начале.

– Не использовать настоящие имена, – начинает она, загибая палец. – Это первое. Второе касается ключей.

Она тянется к шее, перебирая пальцами синий ключ, висящий под ошейником.

– Не пытаться снять свой ключ, не пытаться сорвать чужой.

Возвращается Красный и встает позади группы, слушая со скрещенными на груди руками.

– Третье правило, – продолжает она, – насчет карт. В каждой комнате по восемь карт, так сказано в правилах, и каждую карту можно использовать в одном ошейнике только один раз. Если попытаешься войти в новую комнату, предварительно не «деактивировав» ошейник таким способом, тогда… ну, тогда он активируется, судя по всему.

– Я до сих пор не уверен, что эти штуки вообще на что-то способны, – хмыкает Красный. – Все это ради страха. Страх и контроль.

– И четвертое правило, – заканчивает Синяя, приподнимая четвертый палец. – Финальная дверь. Нам нужны семь ключей, чтобы открыть ее. Последняя дверь, та, что позволит нам сбежать раз и навсегда. Для ее открытия требуются все семь цветов радуги.

– Это точно то, что говорилось в правиле? – спрашиваю я, остро ощущая, как этот пункт изолирует меня от остальных. – Были произнесены именно эти слова?

Синяя разводит руками:

– Точно до капли утверждать не берусь. Но плюс-минус так.

Я вздыхаю:

– Тут должно быть что-то еще. У этого ключа есть назначение. – Я касаюсь бело-серого ключа у себя на шее. – Обязано быть.

– …Может, нас всех просто наказывают, – тихо бормочет Индиго, уставившись в пол под ногами. – Может, это ад.

– Чушь собачья, – вклинивается Красный. – Подсказка в самом названии. «Игры» утопленников. Это чья-то больная фантазия, какого-то миллиардера. Он возомнил себя Асурой и двигает нас как пешек по шахматной доске.

– Нет, тут что-то не сходится, – произносит Зеленый, почесывая челюсть. – Я в Индии всего месяц. Я никого из вас никогда не встречал. – Он вздыхает. – И объясните мне уже кто-нибудь, что такое Асура? Синяя, ты постоянно это повторяешь. Это тот каменный мужик, да? Голос. Тот, кто все это устроил и выдал нам правила.

– Асура – это, согласно мифам, мифическое существо. Полубог. Повелители собственных владений. – Она оглядывает сырой подземный зал, в котором мы находимся. Длинная темная труба над головой мерно и непрерывно капает на пол. – …Думаю, это владения нашего Асуры.

– И они хорошие или плохие? – спрашивает Зеленый. – Какова история?

– …Когда как. Про них есть сотни и сотни историй. Они меняются в облике и способностях в зависимости от сказания. Некоторые стремятся помочь людям, которых им стало жалко. Другие предпочитают причинять вред.

– Ты многовато знаешь о фольклоре для профессора технических наук, – замечает Фиолетовая.

– У меня широкий круг интересов, – просто и ровно отвечает Синяя.

– И ублюдок за экраном. Тот, кто притворяется этим Асурой, – вставляет Красный. – Это он виноват в том, что нас всех притащили сюда. В том, что утопили всех тех людей там, в цилиндре. Он может топить остальных прямо сейчас, пока мы тут болтаем.

Из горла Желтой вырывается всхлип.

– Ненавижу это, – говорит она. – Я так это ненавижу. Так сильно. Я просто хочу домой. Хочу домой, увидеть маму. За что я здесь?! – она начинает сбивчиво лепетать. Пожалуй, это самый длинный поток слов, который она выдала с момента пробуждения. – Это наказание? Меня наказывают? Может, я это заслужила. Я всегда думала, что я хороший человек. Ну, то есть я совершала некоторые… некоторые ошибки, конечно, но я старалась делать как лучше. В основном. А потом – потом, когда я действительно оказываюсь в ситуации, где это важно, я подвожу людей, – она жестом указывает на Индиго, ее глаза полны раскаяния. – Мне правда так жаль, Индиго. Жаль, что я не осталась. Жаль, что не осталась тебе помочь.

– Правда, – мягко отзывается он, – все нормально.

– Нет, – она качает головой. – Не нормально. Я могла бы поступить лучше. Я трусиха. Может, для всех было бы лучше, если бы я просто… не знаю… сдохла здесь. Я все равно одно сплошное разочарование для матери. Мне никогда не стать такой, как сестры. – Ее тело сотрясают беззвучные рыдания. – …Я не знаю, – заканчивает она упавшим голосом. – В голове полная каша. Ненавижу это. И ненавижу тварь, которая это с нами сделала.

– …Интересно, он наблюдает за нами? – спрашивает Зеленый. – Кто-нибудь видел здесь камеры?

– …Может, камеры ему и не нужны, – тихо произносит Фиолетовая, переводя взгляд с одного на другого.

– …Может, он все это время находится здесь, вместе с нами.

…Мы перевариваем эту мысль, и у меня внутри все слегка леденеет.

Таймер отсчитывает последние секунды и доходит до нуля.

С механическим жужжанием и скрежетом шестеренок помеченная желтой краской дверь начинает со стуком уползать внутрь стены, открывая вид на следующее помещение.

Оттуда доносится гул несущейся воды. Новая комната кажется самой светлой из всех, что мы видели: ее заливают яркие, похожие на солнечные, желтые лучи.

– Ну, погнали, – роняет Синяя. Сердца бешено колотятся, пока мы переступаем порог.

«Да не, бред какой-то…» – думаю я про себя, прокручивая в голове слова Фиолетовой. Неужели Асура действительно один из нас? В этом нет абсолютно никакого смысла.

С другой стороны, в этом аду вообще ни в чем нет смысла. Ничто здесь не кажется рациональным.

…Возможно, в этом все и дело.

Зал расширяется, и дверь за нашими спинами с глухим металлическим лязгом запечатывается. Стены слева и справа тонут в густой тени. Однако центр комнаты, как я уже говорил, залит ярким светом. Прямо под лучами двух длинных желтых ламп громоздится огромная труба, которая круто уходит под пол, а чуть дальше снова выныривает наружу. Она сделана из жесткого желтого пластика, и обе ее секции чем-то напоминают горки. Из тех, что обычно стоят в больших аквапарках или бассейнах, только эти направлены в противоположные стороны. Судя по всему, это какой-то туннель: человек вполне мог бы заползти в одно из отверстий, пробраться под полом и вылезти с другого конца. Правда, с одной стороны труба кажется чуточку шире.

Синяя подходит вплотную к одному из отверстий.

– Трубы до краев залиты водой, – констатирует она. – Гляньте сами.

Я заглядываю внутрь.

Нижний край ближайшей ко мне секции начинается примерно в метре от пола. Это натуральный туннель, уходящий под наклоном вниз и постепенно исчезающий под настилом. Я быстро осознаю, что проползти или пролезть по нему в обычном смысле не получится: для этого придется целиком, с головой погрузиться в темную, стоячую воду, которой заполнена труба.

…Ох, блин.

– Погодите, вы же не думаете, что… – я запинаюсь, переводя взгляд с одного осунувшегося лица на другое. – Карточки… они что, на дне трубы? Под водой? Как в Красной комнате?

– Чертовски надеюсь, что нет, – хмыкает Красный. – Но будем реалистами: скорее всего, так оно и есть.

И в этот самый миг над следующей дверью вспыхивает красный огонек, извещая о запуске таймера. Кошмар возвращается. Новые волны паники, неопределенности и страха… В животе все болезненно сжимается, когда цифры на табло начинают неумолимо таять.

Значит, у нас ровно час.

– Карты наверняка внутри трубы, – берет инициативу Синяя. – Но мы обязаны во всем удостовериться. Разделитесь, осмотрите тут каждый угол, проверьте, нет ли чего-то еще, о чем нам стоит знать.

Мы разбредаемся. Быстро расходимся по залу, прочесывая его границы. Обыскиваем темноту. Изучаем тот скудный инвентарь, с которым вообще можно как-то взаимодействовать. Решетки по углам. Еще одна маленькая отдушина под потолком…

Я возвращаюсь к ближайшей трубе. От одной мысли о том, что придется протискиваться в это жерло, по коже пробегает мороз. Я никогда не считал себя клаустрофоом, но, как ни крути… Я туда ни за что не пролезу. У меня просто слишком широкие плечи.

Я озвучиваю это вслух:

– Я туда не пройду. Без вариантов. Туннель слишком узкий.

– А вот эта труба вообще крошечная, – отзывается Индиго с другого конца зала.

– Если кто-то и пойдет вниз… то этот человек должен быть миниатюрным. И нырять придется головой вперед, – раскладывает по полочкам Синяя.

Повисает пауза.

– …Нет, – шепчет Желтая, понимая, что все взгляды медленно скрещиваются на ней. – Я знаю, о чем вы думаете. Я самая мелкая. Пожалуйста, не заставляйте меня туда лезть. Я не смогу, не смогу! – Ее грудь начинает судорожно вздыматься от накатившей паники.

Синяя запускает пальцы в волосы:

– Послушайте, если быть до конца честной… – она оглядывает присутствующих. – Мы с Индиго, пожалуй, сможем протиснуться в ту, что побольше. – Индиго одаривает ее сомневающимся взглядом. – Да, ты высокий, но тощий как щепка. Думаю, пролезешь. А вот Желтая и Фиолетовая как раз идеально подойдут для узкой трубы.

– Нет, НЕТ! – уже в голос кричит Желтая.

– Серый, Зеленый, Красный и, без обид, Оранжевая… у вас комплекция просто слишком, э-э, – она запинается. – Короче, вы не поместитесь. Вам придется держать за щиколотки и ноги тех, кто пойдет вниз.

– Блин… ты это серьезно? – Фиолетовая во все глаза таращится на нее. – Что ты вообще сейчас несешь? Ты предлагаешь нам лезть ВНУТРЬ этих труб… под воду, задерживать дыхание и вытягивать руки перед собой, просто чтобы протиснуться? Это же чистое безумие.

– Я там ЗАСТРЯНУ! – надрывается Желтая. – Я УТОНУ!

Красный с силой проводит ладонями по лицу.

– Как же ты меня уже задолбала, – рычит он. – Возьми себя в руки, ради ВСЕГО СВЯТОГО! Ты же ТОЛЬКО ЧТО извинялась за то, что оказалась трусихой! Вот тебе отличный шанс искупить вину. Полезай в эту долбаную трубу и найди наши карты.

– Желтая, послушай, он в чем-то прав, – подключается Зеленый. – Ты нам реально позарез нужна для этого дела.

Желтая снова начинает реветь:

– Нет, нет, нет, пожалуйста, не надо...

Таймер мерно отсчитывает секунды назад.

Красный смачно плюет на пол.

– Конченая, бесполезная дура, – бормочет он под нос. Затем резко тычет пальцем в сторону Синей и Индиго: – Вы двое. Готовьтесь к погружению. – И переводит палец на Фиолетовую: – А ты. Живо тащи свою задницу к вон той трубе. Для ТЕБЯ это тоже шанс реабилитироваться перед командой.

Она лишь фыркает:

– Если ты думаешь, что я полезу…

– ТАЩИ СВОЮ ЗАДНИЦУ К ЭТОЙ ГРЕБАНОЙ ТРУБЕ, ШКУРА ЭГОИСТИЧНАЯ! – истошно взрывается Красный, и у Фиолетовой все слова застревают в горле.

Повисает тишина. На долю секунды мне кажется, что она снова пойдет наперекор… но нет. Кипя от злости, девчонка направляется к противоположной секции и неохотно пытается оценить ее габариты.

– И снова под воду, – тихо говорит мне Синяя. – Интересно, что я найду там на этот раз.

– Ага, – отвечаю я. – Но все будет нормально. Мы подстрахуем.

– Да уж, лучше вам постараться, – выдает она в ответ с короткой, мрачной улыбкой. – Только… не держите нас там слишком долго. Нам придется полностью положиться на вас – чтобы вы протолкнули нас внутрь, а потом вытащили обратно. Ведь когда мы окажемся под водой, вы нас уже не услышите… – ее голос затихает.

– Мы справимся, – твердо обещаю я ей, а внутри чувствую глубочайшую, просто колоссальную благодарность за то, что лезть в эти кошмарные пластиковые тиски приходится не мне.

…Мы готовимся и приступаем к работе.

Сама схема, по сути, предельно проста. Первой в трубу головой вперед начнет карабкаться Синяя. Мы с Зеленым мертвой хваткой вцепимся в ее ноги и протолкнем ее вниз, под воду. Мы же будем отвечать и за то, чтобы вытащить ее обратно, поскольку сама она развернуться или дать задний ход в такой тесноте не сможет.

…Я изо всех сил стараюсь не представлять, каково это. Абсолютная, удушающая темнота. Вода. Жесткое давление со всех сторон в узком пластиковом коконе… И то, как начинают гореть легкие, когда потребность сделать глоток воздуха становится невыносимой…

В горле мгновенно пересыхает.

А на противоположной стороне Красный с Индиго готовят к такому же прыжку в бездну Фиолетовую.

Индиго вызовется сменить Синюю, когда придет время… Но кроме Фиолетовой в другую трубу по габаритам никто не проходит. Разве что Желтая, но она забилась в угол у стены и полностью выключилась из реальности.

Фиолетовая выглядит напуганной до смерти. Я кожей чувствую, как леденящий страх расползается и по телу Синей.

– Вы обязаны вытащить меня назад, – едва слышно бормочет Фиолетовая своей маленькой команде. – Я не умею надолго задерживать дыхание. Не вздумайте оставить меня там, внизу. Тридцать секунд – мой потолок, ясно?

Индиго кивает.

– Полминуты. Запросто. Ну давай, пошла. – Красный присаживается на корточки и подставляет ладони, чтобы Фиолетовая использовала их как ступеньку. Она колеблется, но все же наступает. Тянется вверх и забирается в жерло трубы.

Там чертовски тесно. Даже отсюда я отчетливо слышу, как ее плечи со скрипом трутся о мокрый пластик.

– СТОЙТЕ! – истошно визжит она, внезапно начиная дергаться и извиваться. – СТОЙТЕ, НАЗАД! – Индиго и Красный судорожно вытягивают ее обратно, она валится навзничь, падает на пол и начинает бешено, прерывисто дышать.

– Да что с тобой не так?! – гавкает Красный.

– А ну придержи коней! – неожиданно для всех вмешивается Оранжевая и встает прямо между ними. Фиолетовая тоже ошарашенно округляет глаза. – Это, мягко говоря, не самое легкое задание. Ты сам-то уверен, что справился бы лучше? – Она поворачивается к Фиолетовой и опускается рядом на корточки: – Ты как, цела?

– Я в ПОЛНОМ ПОРЯДКЕ, – огрызается Фиолетовая, грубо отпихивая руку Оранжевой и самостоятельно поднимаясь на ноги. Затем, уже чуть спокойнее, повторяет: – …В порядке. – Делает глубокий вдох. – Ладно. Давайте сделаем это.

Она заходит на второй круг. Карабкается вверх. Вытягивает руки перед собой стрункой и буквально просачивается внутрь, пока ее ладони, голова и плечи полностью не исчезают из виду. Красный и Индиго переглядываются, перехватывают девчонку за ноги и с силой вталкивают вглубь. Глухой, утробный всплеск эхом разносится из глубин пластика – Фиолетовую загнали внутрь до самого упора. С моего места ее уже вообще не видно.

Мы застываем в удушливом молчании, провожая глазами секунды на табло.

– Она ведь про тридцать секунд говорила, да? – хмыкает Красный.

В этот момент я замечаю, как одна из ступней Фиолетовой дергается. Я подхожу чуть ближе и вижу, что обе ее ноги начинают бешено, судорожно брыкаться.

– Тащите ее обратно! – кричу я им. – Живо!

Они мгновенно вцепляются в ее щиколотки, затем перехватывают за талию и с силой выдергивают наружу. Вода летит брызгами во все стороны, и комната оглашается диким, хриплым вдохом. Фиолетовая спасена. Жадно, огромными глотками она заглатывает воздух, прижав ладонь к горлу.

– О господи… – отплевывается она, отталкивая мужчин и заваливаясь трясущимся кулем на пол. – О господи… Это пиздец. Самое жуткое дерьмо в мире. Я… я пошевелиться не могла… вообще не могла двинуться, а… а вода… – ее выворачивает, она судорожно кашляет, выплевывая затекшую внутрь воду.

– Что ты там видела? – допытывается Красный. – Что на дне?

– Ты как, в норме? – перебивает его Синяя, опускаясь рядом с девчонкой.

Она кашляет:

– Нет. Ни хрена не в норме. – Пытается выровнять дыхание. – Но карты там, на месте.

По рядам проносится волна волнения.

– Я почти уверена, что их там восемь. Под водой горит слабый огонек, и карты просто болтаются на веревочках, плавают… Мне удалось сорвать две. Но пришлось тянуться изо всех сил. Больше я бы там физически не выудила. – Она разжимает кулак, продемонстрировав зажатые между пальцами две зеленые карточки. Одну сразу подносит к шее, загоняя в слот. Писк, перезвон.

Вторую карту она брезгливо швыряет на пол.

– Трубы внизу соединяются, кстати, – бросает она.

Красный и, к моему удивлению, Синяя одновременно бросаются к летящему пластику. Красный оказывается быстрее: выхватывает карту прямо из-под носа женщины и молниеносно вгоняет в свой ошейник. Очередной писк и перезвон. Синяя награждает его испепеляющим взглядом, но молчит.

– Отлично! – Красный смачно хлопает в ладоши. – Просто прекрасно. Зеленый, Серый, живо на позиции. Запихивайте Синюю с того конца, а мы пока отправим Фиолетовую на новый заплыв здесь.

– Ну уж нет, хрен вам, – истерически хохочет Фиолетовая, выплевывая остатки воды. – Даже не думайте. Я туда больше в жизни не полезу. Там внутри еще хуже, чем в том гребаном цилиндре.

Красный стонет:

– Да что с вами, малолетками, не так?! Вам вообще насрать на команду, да?

– Я достала ДВЕ штуки, ясно?! – кричит Фиолетовая, поднимаясь на ноги. – ДВЕ. Четверть дела сделана. Двадцать пять процентов от общего числа. С меня хватит. Нырять теперь должна вот она, – она указывает пальцем на Желтую, которая до сих пор сидит у стены, едва различимая в тенях. – Она меньше меня, проскочит как по маслу. Но я – пас.

Красный делает шаг в ее сторону и заносит руку.

– Только ПОПРОБУЙ МЕНЯ ТРОНУТЬ, – выплевывает Фиолетовая, – и я тебе твои гребаные пальцы начисто откушу. Не играй со мной, старик.

– Старик? Ах ты сучка, – закипает Красный, но замирает на месте.

Подает голос Синяя:

– Так, попробуйте пока убедить Желтую изменить решение, идет? А я займусь вот этой трубой. – Она задумчиво прикидывает: – Вообще, Индиго, лучше ты попробуй с ней поговорить. И вы, Оранжевая, пожалуйста, тоже. А ты, Красный, просто стой здесь и не отсвечивай.

Красный уже открывает рот, чтобы огрызнуться, но Синяя его игнорирует и поворачивается к нам с Зеленым: 

– Ладно, ребят, мы и так потеряли кучу времени. Фиолетовая говорит, что трубы на дне соединяются, а остальные карты висят слишком далеко от нее. Возможно, они как раз ближе к моей стороне. Погнали.

Мы согласно киваем и помогаем ей забраться в жерло. Эта секция чуточку шире, но у меня все равно мороз идет по коже от вида того, насколько плотно Синюю обнимают пластиковые тиски. Я отчетливо слышу, как материал трется о ее плечи и руки, когда мы начинаем проталкивать ее вглубь.

Я перевожу взгляд на Зеленого, он смотрит на меня.

– Готов? – спрашивает он.

– Дайте мне секунду вдохнуть, а потом пихайте, – доносится из трубы голос Синей. Он звучит жутко приглушенно и как-то тоньше, чем обычно. Я чувствую, как ее всю крупно трясет.

Мы даем ей обещанную секунду, а затем с кряхтением налегаем – каждый держит ее за ногу – и загоняем ее вниз, под воду.

До самого конца, пока над водной гладью не остаются торчать одни ее ступни.

…Мы договаривались на тридцать секунд, но для меня это время сейчас кажется бесконечно долгим. Зеленый явно солидарен со мной, поэтому уже на двадцатой секунде мы синхронно дергаем ноги назад, чтобы вытащить ее наружу.

…И понимаем, что не можем сдвинуть ее ни на миллиметр.

– Черт! – заикается Зеленый, лицо стремительно белеет. – О боже, ее ЗАКЛИНИЛО!

Ее ноги начинают бешено биться и пускать фонтаны брызг. Я хватаюсь за щиколотки, пытаюсь тянуть, но из-за воды кожа слишком скользкая – пальцы срываются, и я с маху отлетаю назад с пустыми руками.

– О черт, черт, черт! КРАСНЫЙ! КРАСНЫЙ, ЖИВО СЮДА!

Надо отдать ему должное, мужик подскакивает пулей. Втроем мы намертво вцепляемся в брыкающиеся ноги Синей, вытягивая ее назад… еще немного… еще. И когда наконец удается перехватить ее повыше за бедра, мы рывком вытаскиваем ее целиком на поверхность.

Она, пошатываясь и спотыкаясь, отходит от проклятой трубы и валится на пол – точь-в-точь как Фиолетовая минуту назад. Задыхается, кашляет, судорожно сжимает руками грудь, глаза дикие.

– Эй, ты как, в порядке? – спрашиваю я, опускаясь рядом на корточки и кладя ладонь ей на плечо.

В своем внутреннем табеле о рангах я мысленно закрепил за Синей роль человека, который полностью контролирует ситуацию. Хладнокровная, собранная, непрошибаемая под давлением. Она для меня – островок стабильности, который помогает мне самому не сойти с ума.

…Вот только сейчас в ней нет ни капли прежней уверенности.

С лица начисто сошло всякое подобие румянца. Она выглядит хуже, чем после возвращения со дна бассейна в Красной комнате. Намного хуже. Словно из ее души выкачали часть самой жизни. Челюсти стиснуты, ее крупно бьет озноб, несмотря на душную сырость в зале.

– Может, Индиго был прав… – едва слышно шепчет она. – Может, это действительно ад.

– Ты достала их? – допытывается Красный. – Карты при тебе?

– Взяла несколько. – Она приподнимает руку, демонстрируя три штуки.

Красный мгновенно наклоняется, чтобы сгрести добычу. Синяя рефлекторно дергает ладонь назад, но ей удается удержать лишь одну карточку. Две другие оказываются у Красного. Он на секунду заминается, а затем сует одну из них в дрожащие пальцы Зеленого. Сам же разворачивается и размашисто шагает вокруг трубы в сторону Оранжевой.

– Эй! – кричу я ему вслед. – По-моему, эта карта должна принадлежать мне, тебе не кажется?

– Нет, – бросает он через плечо. – Не кажется. Ты – Серый. Для нас не так уж и важно – исходя из имеющейся информации, – он на секунду оборачивается и косится на Синюю, – дойдешь ты до финала или нет. Оранжевой это сейчас нужнее. – И он вкладывает пластик ей в ладонь.

…Оранжевая смотрит на меня, затем на карту, и молча загоняет ее в слот.

– Извини, Серый, – произносит она, пока ее ошейник отзывается писком и перезвоном. – Надеюсь, ты понимаешь.

– Ч-что за хрень? Почему Оранжевая? – неожиданно подает голос Индиго, делая шаг вперед. – Красный, мне тоже нужна была эта карта. Я не могу оставаться последним. Только не снова. Не как в прошлый раз. Я больше через это не пройду.

Красный даже не думает уступать:

– Извини, Индиго. Но ты один из четырех человек, которые физически способны пролезть в эти трубы. Желтая бесполезна. Фиолетовая активировала прибор, и мотивация у нее пропала. Синяя только что сделала то же самое, и ее энтузиазм после заплыва, скорее всего, испарится. – Он мерит Индиго ледяным взглядом. – Ты будешь куда охотнее шевелить поршнями, пока твой ошейник остается активным. А группе ты нужен там, внизу. Нам нужны эти карты.

– Господи… – бормочет Зеленый.

Индиго скрежещет зубами, не отводя глаз от Красного. Старший мужчина ломается первым и отворачивается.

– Гребаный ублюдок… – цедит Красный под нос.

Сердце начинает стучать как сумасшедшее. За спиной я слышу, как один за другим раздаются писки и перезвоны ошейников Синей и Зеленого. Я испуганно вскидываю глаза на табло.

Все нормально. Время еще есть. Время есть.

Осталось добыть всего три карты. Для Индиго, для меня и для Желтой.

Скрепя сердце, Индиго вызывается идти следующим. Он лишь ненамного крупнее Синей, разве что весит побольше. Мы подсаживаем его и силой вталкиваем в жерло трубы, глухой всплеск воды приглушается толстым пластиком. Он выше Синей ростом, а значит, сможет дотянуться дальше – к тем картам, что висят посредине, где трубы соединяются под полом. Под аккомпанемент брызг и глухого мата мы вытягиваем его обратно. В руках он сжимает две карточки.

Красный уже делает шаг к нему, но Индиго резко дергает руками, пуская фонтан брызг во все стороны.

Он молниеносно протягивает одну карту мне:

– Забирай, – бросает он. – В знак благодарности. За то, что вернулся за мной в прошлой комнате.

Я колеблюсь:

– Но… как же Желтая?..

– Слушай, Серый, тебе нужна карта или нет?

Я вскидываю глаза. Красный уже почти порвнялся с нами.

– Не смей, Серый! – предупреждает он на ходу.

…Да к черту все.

Я выхватываю пластик и загоняю его в слот.

Раздается писк и перезвон.

Красный застывает на месте и всплескивает руками:

– Черт. Идиот! Эгоист конченый…

Индиго пихает свою карту в собственный прибор. Писк, перезвон.

…И теперь без чипа остается только Желтая. Она так и сидит, съежившись, у стены.

Таймер неумолимо ведет обратный отсчет, а в зале вспыхивает яростный спор о том, кому идти вниз за последней картой.

– Очевидно, что Индиго, – восклицает Фиолетовая. – Он самый высокий, дотянется дальше всех.

– Да, – тихо отзывается он. – А еще меня проще всего заклинить там и утопить. У тебя самая мелкая комплекция. Нам стоит опустить тебя в широкую трубу.

Она мотает головой:

– Мне роста не хватит для широкой трубы, карта будет слишком далеко… А в узкую я больше в жизни не полезу, хрен вам.

– ЖЕЛТАЯ! – рявкает Красный. – Твоя очередь!

Пока крики набирают обороты, мы с Синей обмениваемся быстрыми взглядами. Она едва заметно кивает в сторону Желтой, и между нами проскакивает немое понимание. Я зеркально киваю в ответ, отхожу от спорящих, направляюсь к девчонке и опускаюсь на пол рядом с ней. Совсем близко шумит водопад, клокоча и уходя сквозь решетку в полу.

– Мне жаль, что ты тоже оказалась здесь, – говорю я ей, пока мы наблюдаем за общей потасовкой.

– Угу. Мне тоже, – глухо отзывается она.

– Ты понимаешь, почему тебя могли выбрать? – спрашиваю я прямо, без обиняков.

Она тяжело вздыхает:

– Если честно, я совершала жестокие поступки. Я говорила там, у компов, про «ошибки», но… если говорить правду, все гораздо хуже. И я не хотела устраивать сцену раньше, но… только не злись, ладно? Я ведь тоже знаю Фиолетовую. Я ее узнала.

Я изо всех сил стараюсь ничем себя не выдать. Девчонка открывается мне, и пускай я злюсь на нее… и за то, что бросила Индиго, и за то, что скрывала потенциально важную информацию… но я ее понимаю. В конце концов, она еще совсем ребенок. Я прикусываю язык.

– И откуда ты знаешь Фиолетовую? – спрашиваю я.

– Мы какое-то время учились в одной школе. Она на пару классов старше меня, так что выпустилась год или два назад.

– Где ты училась?

– В восточном Мумбаи. Фиолетовая меня не помнит, хотя я ее имя, кажется, знаю. Она была из этих, из популярных девчонок. Всегда меня пугала. Мне тогда казалось, что она чертовски крутая… Я в итоге пыталась ей подражать. Вести себя как она. – Она качает головой. – А оказалось, она обычная стерва. О чем я вообще думала.

– Желтая… – начинаю я.

– Да, – перебивает она. – Я знаю. Я попробую залезть в этот туннель. Я должна, верно? – Она смотрит на меня и улыбается: – Спасибо, что подошел поговорить.

– Угу, – отзываюсь я. – Да ладно, все нормально. – Я поднимаюсь на ноги и протягиваю руку, помогая ей встать. Ее ладонь кажется совсем крошечной в моей. Мы возвращаемся к трубам.

– Я полезу вниз, хорошо? – заявляет она группе, бесцеремонно обрывая спор между Зеленым, Индиго и Фиолетовой.

– Давно блин пора, – гавкает Красный. – Можешь лезть в эту трубу. Готова?

Желтая собирает волосы в хвост и делает медленный, глубокий вдох. Ее ноги крупно дрожат.

– …Да, – роняет она. Положив руку на плечо Индиго и оперевшись на ладони Зеленого, чтобы подняться, она забирается в трубу. Руки вытянуты, головой вперед.

– Ну, поехали, – командует Красный. – Три, два, один.

И она уходит вниз.

Мгновенно комната оглашается ее истошным криком. Вопль тут же глушится всплеском воды, и Индиго приходится резко отскочить назад, уворачиваясь от серии яростных пинков. Девчонку всю трясет и скручивает внутри пластика –

– Проклятье, вытаскивайте ее уже! – орет Синяя, и мы рывком тянем ноги назад под отборный мат Красного.

Желтую выдергивают наружу, она грубо отталкивает мужчин и буквально валится кулем на пол.

– Я не могу! – визжит она, глаза дикие. – Я НЕ МОГУ! Я там застряну! Я прямо чувствую, как меня там зажимает!

– Ни хрена ты не застрянешь! – взрывается истощенный Красный. – Фиолетовая лазила, а она крупнее тебя. Все будет нормально, давай, пошла еще раз!

– Я не могу… не могу! – она снова начинает истерически рыдать. – Я думала, что смогу… правда думала… Мне так жаль. Простите, что я такая бесполезная.

Я кошусь на таймер.

– Все хорошо! – подбадриваю я ее. – Мы попробуем снова! Время еще есть!

Но внезапная вспышка уверенности Желтой испаряется без следа. Теперь ее кроет еще сильнее, чем прежде. Она заходится в глубоких, конвульсивных рыданиях, пока мы остальные судорожно пытаемся сообразить новый план. Оранжевая подходит утешить ее.

– Ладно, – цедит сквозь зубы Фиолетовая. – Я сделаю это. Я полезу еще раз. Живо, пока я не передумала.

И она уходит вниз.

Всплеск воды, ее силой заталкивают под зеркальную гладь, головой вперед…

…Но когда мы вытягиваем ее обратно, ее руки оказываются пустыми.

– СУКА! – орет она, смачно отплевываясь на пол. – Да пошло оно все. Я пыталась. Я пыталась.

Таймер безжалостно режет минуты.

Напряжение в зале сгущается, грозя разорвать нам нервы.

Синяя заходит на новый круг. Индиго тоже пробует снова.

…Но никто не может дотянуться до этой проклятой финальной карты.

– Она совсем близко… – хрипит Индиго по возвращении, его всего дергает и трясет от холода. – Но я не достаю. Просто не могу дотянуться с этой стороны. Нырять должна либо Желтая, либо Фиолетовая.

– НЕТ! – яростно выплевывает Фиолетовая, но в ее голосе звенит уже не просто злость. Там чистый, животный страх. Она реально, до паники не хочет возвращаться в эту водяную могилу.

«Все нормально, – твержу я себе, – все нормально… Мы что-нибудь придумаем. Убедим Желтую нырнуть еще раз. Время пока есть».

…Но мы ничего не придумываем.

…Мы оказываемся бессильны.

…А таймер неумолимо считает секунды.

Все меньше, меньше, меньше.

Счетчик пробивает десятиминутную отметку, и Желтая дверь с жужжанием уползает в сторону, открывая проход.

…Вот только у Желтой по-прежнему нет карты.

– Черт, сейчас будет точь-в-точь как в прошлый раз! – брызжет слюной Красный. – Желтая, ПОЖАЛУЙСТА… – кажется, я впервые слышу от него это слово. – Ты ДОЛЖНА полезть вниз! Это должна быть ТЫ!

– Я НЕ МОГУ! – кричит она в ответ. – НЕ ПОЛЕЗУ!

– ДА ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЛИ?! – надрывается он. – ТЫ СДОХНЕШЬ! ТЫ СДОХНЕШЬ ЗДЕСЬ, ВНУТРИ!

– Не сдохну, – плачет она. – Я не останусь запертой. – Она ползает на четвереньках по полу, судорожно сгребая уже использованные карточки. Пытается запихнуть их в свой ошейник одну за другой, по очереди… но прибор молчит. Хомут никак не реагирует на б/у пластик.

– …Я полезу еще раз, – тихо роняет Индиго. – Давайте. Знаю, что вы устали, но надо вытащить эту последнюю карту.

И мы с нарастающим отчаянием повторяем заученный ритуал.

Он уходит под воду.

…Мы с трудом вытягиваем его обратно.

Но каждый раз – пусто. Карты нет.

…Он просто не способен дотянуться, как бы глубоко мы его ни проталкивали, а парень уже рискует намертво застрять. Если мы затолкнем его чуть дальше, то просто не сможем выудить назад.

Ощущение, будто я застрял внутри кошмарного, липкого сна. Воздух словно начинает мерцать и плавиться, пока я озираюсь по сторонам в полном оцепенении от ужаса. Таймер – расплывчатое красное пятно – бешено мигает на периферии зрения.

– Все, приплыли… – глухо роняет Красный. – Индиго, если ты не вытащишь карту с этой последней попытки, то нам крышка. Мы проиграли, и мы сдохнем здесь, внизу.

Фиолетовая застывает каменным изваянием. Ее челюсти плотно сжаты. Она не мигает. Она молчит.

Мы с Зеленым мертвой хваткой вцепляемся в Индиго и заталкиваем его вглубь трубы.

…А таймер безжалостно считает секунды. Мы продвигаем его так далеко, как только способны физически, балансируя на грани того, чтобы потерять его в бездне.

…Мы с силой тянем его обратно, выдергивая наружу…

…Индиго судорожно кашляет. Отплевывается, крупно дрожит от холода… и в панике демонстрирует нам свои ладони.

…Они абсолютно пусты.

Не вышло.

– …Что нам делать? – в гробовой, оглушительной тишине спрашивает Оранжевая.

– Ну, особого выбора у нас нет, верно? – ледяным тоном отзывается Синяя.

Она размашисто шагает к выходу, замирая лишь на долю секунды возле скорчившейся Желтой. Заносит руку, словно собираясь коснуться ее плеча, но передумывает и решительно пересекает порог.

Мокрый до нитки, трясущийся Индиго плетется следом. На ходу он протягивает руку и мимолетно гладит Желтую по волосам.

– Прости, – едва слышно бормочет он. – Мне жаль. – И уходит во тьму.

Желтая застывает на месте, пока осознание лавиной накрывает ее с головой. У нее начинается гипервентиляция.

– Нет, – твердит она, без конца повторяя одно и то же слово. – Нет, нет… Я не останусь запертой. Я не останусь здесь запертой.

Я перевожу взгляд с одного лица на другое. На тех, кто еще медлит в зале. На Красного. На Фиолетовую, Оранжевую и Зеленого. Никто не знает, что делать. Никто не знает, что сказать.

Желтая бросает дикий, полный первородного ужаса взгляд на табло.

И она принимает решение. Срывается с места, несется к открытому проему и пулей влетает в следующую комнату.

Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание…

…Но Желтая просто исчезает в тенях уходящего вперед коридора. Ничего не происходит.

Подает голос Зеленый:

– Ну, тогда нам тоже лучше пройти дальше.

Красный с широко распахнутыми глазами утвердительно хмыкает. Мы устремляемся вслед за ними, один за другим пересекая черту. Шагаем по коридору, приближаясь к следующему компьютерному залу.

За нашими спинами раздается тяжелое жужжание и скрежет шестеренок. Желтая дверь наглухо запечатывается с низким, глубоким гулом.

…Значит, дело сделано. Мы все благополучно перебрались на ту сторону.

Мы входим в компьютерный зал. Желтая трясется у одной из стен. На противоположном конце комнаты стоят Синяя и Индиго, настороженно и с опаской наблюдая за ней.

Мы так и застываем на месте – восемь игроков этой чудовищной игры, гипнотизируя друг друга. Глаза всех прикованы к Желтой. Мы ждем… ждем, когда хоть что-то произойдет.

…

– Ну вот, я же говорил, – нарушает тишину Красный, криво усмехаясь. – Все это блеф. Ошейники фальшивые, чисто чтобы нагнать на нас жути.

Лицо Желтой расплывается в безумной, дикой ухмылке.

– А! – истерически вскрикивает она с лунатическим восторгом. – А-ХА-ХА! ДА!

Красный шумно и облегченно выдыхает:

– На секунду мне… – начинает он.

Ошейник Желтой внезапно заходится низким, затяжным, монотонным писком, обрывающим слова Красного на полуслове. Этот звук мгновенно стирает ухмылку с лица девчонки, а по моим венам разливается жуткий, бесконечный холод.

Визг прибора зловеще повисает в воздухе, буквально разрезая тишину, как нож. А затем из динамика раздается знакомый голос:

– Желтый игрок, – чеканит Асура прямо из ее ошейника. – Вы вошли в следующую комнату, не активировав прибор картой. Вы нарушили третье правило, и посему ваша игра окончена. Спасибо за участие в Играх утопленников.

***

Напряжение в комнате натягивается до звенящего предела и с треском лопается.

Ошейник Желтой начинает бешено жужжать и скрежетать. Внутренние механизмы раскручиваются с утробным гулом. Девчонка истошно визжит, вскидывает руки, пытаясь ногтями разодрать металл и сорвать его с шеи, но тщетно.

Из-под ошейника густой, алой струей начинает бить кровь. В зале вспыхивает форменный хаос. Багровые гейзеры брызжут во все стороны под дикими углами, заливая ей пальцы, перетекая через края ошейника и ручьями стекая по груди. Шатаясь, она слепо пятится назад, с размаху бьется спиной о стену, затем спотыкается, падает вперед на парту и с глухим треском сносит компьютер на пол.

Желтая кричит, отчаянно пытаясь что-то сказать, но из горла вылетает лишь невнятный хрип.

– ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ?! – надрывается кто-то в комнате. – ЧТО НАМ ДЕЛАТЬ?!

…Но мы бессильны. Абсолютно бессильны. Все кончено.

Она начинает захлебываться. Выплевывает сгустки крови. Пытается делать судорожные вдохи, но лишь до отказа забивает легкие жидкостью.

«Она тонет, – доходит до меня с леденящим душу ужасом, – она тонет прямо у нас на глазах».

Девчонка резко бросается ко мне, цепляется пальцами за манжет моей рубашки и диким взглядом впивается мне в глаза.

Она кашляет, хрипит, брызги крови летят мне прямо на грудь – она отчаянно силится передать мне что-то важное. Пытается вытолкнуть из себя последние слова. Дважды указывает пальцем вверх, на потолок, а затем замертво валится на пол, заходясь в финальных судорогах. Кровавые пузыри лопаются на ее шее и губах.

Желтая еще несколько раз слепо скребет пальцами по металлу, ее тело крупно вздрагивает в конвульсиях… А затем, после пары коротких рывков, затихает навсегда. Кровь продолжает толчками понемногу вытекать из ран.

Мы молча стоим и смотрим, как у наших ног разрастается тяжелая, глянцевая багровая лужа.

~