Это даже не страшно — бродить со свечой
Вдоль облупленных стен, где когда-то горело
Электричество мыслей, о чувственной той
Защищающей рыцарше, что глубже сидела
Чем измотанный зной, чем мирская страда,
Чем наделы идей и пределы мечтаний,
И когда-либо сможет проникнуть тоска
От бесчисленных дней моих ожиданий.
Там где должно быть краске, а ныне лишь сыпь,
Мне не страшно ходить, где, сажая занозы
Натыкаюсь на мебель. Рукой колотить
В тупики немоты. Заглушать сахарозой
Пополам с кофеином, запотевший сосуд
Опустевший, промокший, где раньше был разум,
А теперь, — маслянистый мыслительный пруд
Обеднённой нескладности. Стоит чуть фразам
Через волю и силу покинуть мою
Неподъёмную грудь, я совсем не пугаюсь
Утонуть в этом звуке, что не узнаю
Из-за гулкого эха, струной сотрясаясь.
Нет, не страшно! Не страшен мне скрип половиц,
Мельтешение лиц, неприветливо зрящих,
Жар саднящих как иглы (луч пламенных спиц)
Вековых обещаний, не происходящих.
Я не чувствую ужас! — тех панических нот,
Разодравших поверхность дрожащего стана —
Им меня не найти в лабиринте пустот,
Образованном прихотью лучшего плана!
В прокоптившемся мраке парафиновых слёз,
Ком предательски катится к схлопнутой глотке,
Хотя, я не боюсь, что идёт от волос
Поистлевшее амбрэ сгоревшей проводки.
Воплощённая соль! В стеклянных глазах,
Источающих счастье, красно-зелёных,
Расплывается влагой точно не страх,
Что угодно, не страх, погибель влюблённых!
Мне не можно пугаться. Мне свойственно жить,
Только жить и любить (вот такой вот не жадный), —
На беду или к счастью, но не изменить
Этот дар восхитительный или досадный.