В честь праздника выкладываю статью Алексея Скворцова из книги о Героях финской войны о Герое-пограничнике Спекове:

18.04.1916–25.01.1940

Родился в селе Верещаки ныне Новозыбковского района Брянской
области в крестьянской семье. Русский. С 1917 г. жил в селе Сростки ныне
Бийского района Алтайского края, с 1931 г. — в городе Бийске. Окончил 6
классов. Работал учеником токаря на заводе «Механлит», с 1935 г.— токарем
механических мастерских свиноводческого совхоза. В Пограничных войсках НКВД
СССР с 1937 г., первое время проходил службу на Дальнем востоке.

Спеков — участник боёв в Лапландии. Для защиты коммуникации частей 122-й
сд 9-й армии в плане ликвидации диверсионных групп противника, обеспечения
быстрейшего продвижения передовых частей и нормальных условий работы войскового
и армейского тыла, части 2-го пограничного полка (сформированного к концу
декабря 1939 г. на базе 72-го Ковдозерского пограничного отряда) с начала
января 1940 г. начали направляться на занятый дивизией район финской территории
в район Куолаярви (с 1936 г. — Салла, Карта 27, ныне
нежилой посёлок Куолоярви на пограничной территории Мурманской области). Согласно
схемам положения частей 122-й сд на состояние 19 и 22 января 1940 г., штаб 2-го
пограничного полка НКВД находился в районе Келлоселькя–Аатсинки (ныне
территория Финляндии, в 8 км на запад и юго-запад соответственно от АПП
«Салла»).

24–25 января 1940 г. Спеков находился в числе 11–13 бойцов в
полевом карауле на промежуточном пункте связи. По одним данным, пограничники
были отправлены для обнаружения финской диверсионной группы, по другим данным,
пограничники занимались разведывательными действиями и подверглись атаке сильно
превосходящей по численности группы финских солдат предположительно из 3-й роты
17-го финского пехотного батальона. Бойцы заняли заранее подготовленные позиции
и вступили в бой, а Спеков остался в домике пункта связи доложить по телефону в
штаб полка о нападении.

Надеемся представить её на Санкт-Петербургском книжном салоне. 

Отрывок, открытый для всех: 

...В 18 час. 55 мин. внезапно
раздался сильный взрыв справа за кормой корабля. Я выбежал на мостик и по пути
туда увидел расходящийся дым от взрыва. Была низкая облачность. Первое
предположение – самолёт бомбардировщик сбросил бомбу из-за облаков. На мачте
поста службы и наблюдения и связи, на колокольне городской церкви взвился
сигнал – «Неприятельский самолёт».

Однако шума моторов не было слышно. Взрывы и
всплески повторяются. Падения – кучные. Некоторые повторяются почти в одной
точке и в расстоянии 50–100 м друг от друга. Большое количество осколков
булькают по воде, падает к ногам. Дым – как при взрыве артиллерийского снаряда.
Но эти впечатления накапливаются медленно и постепенно, а первое впечатление –
это взрыв и сигнал на посту «Неприятельский самолёт». Поэтому я утвердительно
киваю головой на вопрос Аксёнова – «Стрелять?». Он даёт несколько выстрелов
почти в зенит – на всякий случай, «На белый свет», что называется. Командир
орудия Иванушкин приносит мне ещё горячий осколок, упавший к нам на палубу. По
радиусу кривизны, по характеру излома металла определяю, что осколок
принадлежит не авиабомбе, а артиллерийскому снаряду калибром 200-мм.

Всплески
на воде и разрывы на берегу ложатся чрезвычайно кучно. Совершенно очевидно, что
даже наиболее плотно сомкнутый строй бомбардировщиков не мог бы обеспечить им
последовательного сбрасывания бомб почти в одну точку.

Итак, «Бурея» под обстрелом 200-мм
орудий. Мы не знаем места неприятельской батареи и не видим противника. Он
где-нибудь километрах в 30–40 от нас ведёт огонь по невидимой цели. Всплески
ложатся вплотную к кораблю вдоль правого борта, осколки стучат, как град,
ударяясь в палубу.

Разнесены шланги на случай
возникновения пожаров. Дали воду в пожарную магистраль. Пипки шлангов направлены
пока за борт. Аварийные группы по отсекам приготовились к борьбе с водой и с
огнём. Личный состав всех боевых частей стоит на своих боевых постах в
вынужденной бездельности.