13

Гастролёр

(Часть II)

НА НЕКОТОРЫЕ НАШИ ПЕРВЫЕ КОНЦЕРТЫ AGNOSTIС FRONT в
Нью Йорке приезжали бостонские ребята и жёстко месились (на танцполе). По сути,
их хардкор-культура была связана со спортом, а не с уличной панк-культурой. То,
как они танцевали, было совсем не заебись. Есть разница, когда чувак суёт вам в
челюсть с вертухи, и когда просто толкается во время моша. У них был немного
другой образ мышления. Если бы я танцевал рядом с тобой и задел тебя,
размахивая руками, я бы извинился. Но когда кто-то задевает тебя, и ты знаешь,
что это не случайность, это полная хуйня. Мы с друзьями написали на стене клуба
A7:
«Группы из других городов, помните, где вы находитесь» или что-то в этом роде.
С Agnostic
Front
люди были начеку. Хардкор был для нас не просто развлечением на выходных или
отпуском.

Изначально у Вашинтона и Бостона была общая связь,
но нас, жителей Нью-Йорка, они как будто не замечали. Мы были как
незаконнорождённые дети. Спустя годы Иэн Маккай (прим. Маррадёра вокалист Minor Threat) наконец признал, что Agnostic Front была большой
группой. Казалось, что он долгое время не хотел признавать этого, когда это всё
происходило. В конце концов он оглянулся назад и сказал, что мы были важным
явлением.

Во время первых туров AF, кажется, нам всегда приходилось бороться, будь то с какой-то внешней
силой, которая мешала нам, или, иногда, даже с самими собой. У нас не было
другого выбора, кроме как гастролировать в вэне по США. В начале у нас были
такие роуди, как Дэйв да Скин и Френчи. Френчи умер в 2001 году, сразу после 11
сентября. Мы выступали в Атланте, штат Джорджия. Мы приезжаем, и там оказывается
тот парень, который являлся провокатором и испортил много выступлений. Кажется,
его звали Джоуи Мудило (прим. Маррадёра
Asshole). Не знаю, что тогда случилось,
но Дэйв вырубил его с одного удара. Мы слышали, что это положило конец карьере провокатора
Мудилы.

 Несколько раз
нам приходилось останавливать вэн, чтобы Крейг (Сетари) и Роджер могли немного
подраться. Крэйг — подстрекатель, но я бы на самом деле ставил на Крэйга. Он
мог бы выбить из Роджера всё дерьмо, но он держался спокойно. Почему мы не
можем просто пойти искупаться или покататься на картинге, как нормальные люди?
Вместо этого «Agnostic Front» останавливает наш вэн, чтобы
Крэйг и Роджер могли подраться. Пройдёт несколько лет, и драка случится даже в
аэропорту. Подерутся Стив и Майк Галло. Братья Галло кричали, вопили, душили
друг друга и размахивали кулаками. Для сравнения, посмотрите на Пита и Лу
Коллеров (прим. Маррадёра: Sick Of It All) они такие тихие и милые.
Один читает книгу, другой занимается йогой. Стив и Майк Галло: оба пьяные,
кричат и вопят. К счастью, те времена прошли.

 Но Роджер
иногда может вести себя как придурок на гастролях, потому что он задира. И это
не особо круто, особенно во время тура. Это, пожалуй, единственное, что меня
по-настоящему беспокоит в Роджере, особенно то, как он обращался с Фредди,
когда тот был маленьким. Для этого нет было никаких причин.

 Я помню, как
наш барабанщик Джо Монтанаро и наш техник Роберт Ромеро ссорились в вэне.
Роберт также был барабанщиком. Сейчас он работает в FEMA, но раньше играл в панк-группах. Джо и Роб начали спорить о барабанах.
Мы остановили фургон, достали установку и сказали им, чтобы они поиграли на
обочине. Какая пустая трата времени и сил. Кому какое дело до ваших сраных
барабанов?!

 Однажды
Роджер и Стив Мартин спали в вэне. Я был не в настроении, поэтому пошёл
прогуляться. Я увидел кошку и схватил её за шкирятник. Открыл раздвижную дверь вэна,
забросил туда кошку и быстро закрыл дверь. Кот начал беситься от того, что его
заперли там. Роджер и Стив забились в угол и кричали, чтобы я вытащил кота, но
я колотил по вэну, чтобы кот ещё больше разъярился.

В другой раз мы остановились, подобрали мертвого
оленя и отнесли его в CBGB. Это была моя безумная идея.
Всю дорогу мы сидели на олене верхом, потому что в фургоне не было места. Мы
принесли его на тротуар CBGB, и кто-то
отрубил ему голову. Какой-то чувак в итоге разгуливал по клубу с оленьей
головой. Приехала полиция и какое-то подразделение по борьбе с биологическими
угрозами, забрали оленя и бросили его в мусорный контейнер перед клубом. Я
увидел, что из контейнера торчат ноги, подошёл и сложил их аккуратней. В тот же
день мы подобрали енота весом около 18 килограммов.

 А ещё однажды
в фургоне был питбуль. Мы ехали по Статен-Айленду, и вдруг передняя ось фургона
оторвалась, и нас понесло. Я видел всё, как в замедленной съёмке. Нас
развернуло и вот-вот мы должны были во что-то врезаться. И тут — бац! Не знаю,
во что мы врезались, но собака вылетела в лобовое стекло. Это было настоящее
безумие! С собакой всё в порядке, если вам интересно.

14

Гастролёр 

(Часть III—Европа)

В 1990 году AGNOSTIC FRONT впервые пригласили на гастроли в Европу. Роджера
тут же отправили домой, как только мы туда приехали, из-за проблем с гражданством.
Мы в шутку называли его «социальным мусором», потому что он был человеком без Родины,
так как сбежал с Кубы. Его посадили на самолёт, и он вернулся в США. Мне
пришлось нести ответственность за всех нас, и это было не просто.

Наш роуди Майк стал вокалистом на время тура. В Майке
всегда было что-то такое, чему нельзя было доверять. Говорят, в какой-то момент
он украл баннер AF.
Не знаю, правда ли это, но у парня были проблемы.

 Тур был тяжёлым
и в то же время новаторским. Люди не знали нас по-настоящему и называли
нацистами из-за того, что прочитали статейку в Maximum RockNRoll. Нам пришлось пережить
это, и мне пришлось договариваться, бороться и вести много сложных разговоров.
Люди, как правило, недальновидны. Они не читали мои тексты. К тому же это был
просто тяжёлый тур. У нас ничего не было. Не было ни денег, ни еды, ни места для
ночлега, почти не было необходимого аппарата. Нам просто нужно было отыгрывать
следующий концерт раз за разом. Мне приходилось менять по одной струне за раз;
если я рвал струну, я менял только её. Дошло до того, что у меня осталась
только одна пачка струн.

Каждый день был похож на День сурка. Каждый день
кто-нибудь подходил ко мне и бросал вызов. Я просто пытался хорошо провести
время во время тура по Европе. Я имею в виду, я старался быть вежливым и желал
кому-нибудь счастливого Рождества, а они говорили мне, что не верят в
Рождество. Вот как это было. Некоторые люди просто несчастны.

Я бы понял, если бы мы ходили со свастиками и говорили
всякую херню. Конечно, мы были не такими. Они знали о нас только то, что
прочитали в зине. Но на самом деле наших текстов и наших поступков должно было
быть вполне достаточно, чтобы понять, кто мы. Мы здесь, и мы играем для вас.

 Много раз нас
останавливали полицейские, и сажали в камеру. Однажды, кажется, в Германии, я подхожу
к вэну, а полицейские в этот момент арестовывают всех, кто там был. Я стою
позади полицейских, и они понятия не имеют, что я тоже из группы. Я говорю
одному из полицейских: «Я с ними, возьмите меня с собой. Я не хочу оставаться
здесь один». Парни посмотрели на меня и закачали головами. Видимо, разрешение
на вэн было украдено или что-то в этом роде. В Италии нас тоже несколько раз
останавливали. Парни устраивали драки с бандами мотоциклистов и сторонниками
превосходства белой расы, а я понятия не имел, что происходит. Все эти люди
устраивали беспорядки, говорили о нас то, чего не было на самом деле. А я всего
лишь просто пытался попасть на следующее выступление.

  Я не знаю,
чего эти придурки хотели от нас. Мы выступали на благотворительных концертах:
«Рок против этого», «Рок против того». Что я должен был делать? Я не хотел
драться. Я не хотел быть в центре этого.

Все эти долбоёбы, которых мы видели, называли себя
«скинхедами». Ну же, сколько чернокожих скинхедов мы знаем? Сколько хороших
скинхедов? Нельзя сказать, что все скинхеды плохие. Это невежественный подход.
Нельзя сказать, что все рэперы плохие. Нельзя сказать, что все китайцы, евреи
или граффитчики такие-то и такие-то. Ты не можешь этого сделать, потому что
вокруг так много хороших людей. Но я должен был бороться, должен был быть
бдительным и сильным. Я должен был быть позитивным и заводить друзей. Я знал,
что прокладываю путь. Это была тяжёлая битва, но я должен был каким-то образом
добраться до вершины этой горы.

Как я уже сказал, иногда не было ни еды, ни денег… Мы
спали на цементном полу, накрывшись одеялом, нас высмеивали и подвергали
остракизму. Конечно, была пара человек, с которыми мы подружились, а потом они
подружились с другими, и те подружились с другими.

Они
заступались за нас, говоря: «Ну, Винни — хороший парень». Поверьте, мне
приходилось много с ними договариваться — и без всякой причины. Я злился и
рассказывал им о своём дедушке во время Второй мировой войны. Обычно это их
затыкало. Я говорил: «Разве мой дед не приехал сюда и не проливал свою кровь,
сражаясь с ебучим фашизмом? Чего ещё, блядь, вы хотите от моей семьи? Что вы, ебать
вас в сраку, сделали?» Я очень злился. Я имею в виду, что у моего дедушки в
голове была пластина, а половины желудка не хватало. В нём всё ещё была
шрапнель. В него выстрелили из «Рыгача» ( прим.
Маррадёра: Burp Gun, оружие, которое стреляло картечью и названное так за
сходство звука с отрыжкой). «Рыгач» — это как пулемёт на треноге, но пуля вращается,
а не летит прямо. Она разрывает тебя на части. Пока он лежал там, взорвалась
бомба. Он потерял половину черепа, и ему пришлось вставить пластину в голову.

Многим
группам, которые пришли после нас, было намного легче, потому что мы проложили
им путь. Мы были хардкор-панками. Мы были в татуировках. Мы носили ботинки. У
нас было громкое название. Мы собирали дикую толпу. Более молодые группы носили
кроссовки и выглядели как-то по-деревенски, поэтому не казались такими
угрожающими. Но на нас было клеймо. Как бы то ни было, мы сделали то, что
сделали, и справились. Сейчас Европа благосклонна к Agnostic Front.

В итоге мы стали одной из первых хардкор-групп, выступавших на фестивалях. Многие панк-группы не выступали на фестивалях, но каким-то образом мы попали в их число. Думаю, это произошло потому, что мы брались за любую работу, и трудились не покладая рук. Однажды мы выступали во Франции, и наш тогдашний барабанщик Поки каким-то образом оказался в больнице. Нам пришлось искать барабанщика в одной из групп, выступавших на фесте. Я рассказал промоутеру о ситуации, ведь мы были на хорошем счету. Мы сказали, что постараемся изо всех сил. Промоутер сказал мне, что он с самого начала работал с Agnostic Front, и мы всегда поступали с ним честно, так что мы могли делать всё, что нам вздумается. Он спросил, нужно ли нам что-нибудь ещё. Я попросил у него немного "льда", который в Европе называют «европейским бриллиантом». В Европе его достать непросто. Он понял это буквально и прислал нам пакет колотого льда, который растаял и затопил весь бэкстейдж. Это было забавно. Как бы то ни было, мы поняли, что времена для нашей группы изменились